- -
- 100%
- +
Её поспешно уверили в том, что, дескать, никто не возражает. И Таисия, напустив на себя таинственный вид, начала своё повествование. Хмыкнув, я налегла на миску с тыквенным салатом. Эту историю я знала не хуже самой Таси, однако ж всё равно краем уха прислушивалась: моя подруга была весьма неплохой рассказчицей.
***
Парламент семи миров, Земля.
– Приветствую вас, господа и дамы, – звучным баритоном заговорил глава Парламента Хокриан Те-Велль, и все голоса тут же стихли. – Я объявляю ежегодное заседание Семи Миров открытым! В этот раз, как всегда, возникли трудности у наших коллег с Земли и Славини… – упомянутые, не сговариваясь, опустили глаза, – поэтому первым на повестку дня хочу вынести вопрос о наших сборах. Ввиду отдалённости данных миров у его обитателей часто возникают сложности с прыжками по Мировому кольцу. А в свете того, что сегодня запланировано обсудить также и торговлю меж мирами, и обмен студентами – думаю, пришло время для создания отдельного материка в межмировом пространстве. Расположим там посольства, академии и, разумеется, здание парламента для наших собраний. Разобьём город, построим вокруг него деревни для обеспечения необходимым сырьём и пропитанием. Что скажете?
– Голосую за, – первым отозвался грузный член парламента от Земли, Виктор Лисовец, – а то у нас уже заголовки газет пестрят то летающими тарелками, то другими выдумками… Создание отдельного мира защитит хрупкое сознание тех, кто рождён без магии.
– Добро, – басом поддержал коллег Вестгар Лютобор, представитель мира Славини, – ведьмы да ведуны мои дюже до новых знаний охочие.
– Тогда и общие школы можно створить, – прогремел голос Вар’Ула Киенн Штара. – Как отдельные, так и совместные: пущай учатся меж собой уживаться. А то моих демонов, – он хмыкнул, показав острые клыки, – отчего-то во всех мирах боятся.
– И впрямь, с чего бы вдруг? – с едва заметным ехидством ответила ему Бригитта Лоэртас, единственная женщина в парламенте.
– Не имею представления, леди, – равнодушно пожал плечами Вар’Ул.
– Господа, а вы что думаете? – обратился глава к Ньорру Пальху и Шиелю-ас-Ваю.
– Мы согласные, удобству быть, – синхронно ответили мужчины, самые молчаливые из всей семёрки. Главы соседних смешанных миров за многие годы совместной торговли сдружились столь крепко, что к их единовременным ответам в парламенте уже привыкли.
***
Шли годы, десятилетия, столетия. Искусственно созданный остров в межмирье ширился, обрастая новыми землями и территориями. Создавались семьи, оставались выпускники, переезжали торговцы. Порой то тут, то там вспыхивали ссоры меж расами, но сразу же утихали: закон о взаимном уважении не позволял им вылиться в затяжные войны, поскольку нарушение каралось высылкой с конфискацией всего имущества и лишением права на возвращение.
Так бы и рос дальше новорождённый мир Вайтемор, но однажды случилось несчастье. Умерла любимая жена Ювейта Цирха, сильнейшего артефактора всех времён. Горе овладело им, и, будучи не в силах смириться с утратой, решил он повернуть время вспять. Долгие годы бился Ювейт над созданием артефакта времени, работал тайно, ночами, скрывая свою идею от внешнего мира. И в итоге добился-таки своей цели, но… поменяв прошлое, изменил Ювейт и будущее – и не в лучшую сторону.
Случилось так, что про артефакт прознали и другие маги, каждый из которых возжелал заполучить эдакое сокровище: ведь кому не захочется исправить ошибки прошлого? Разразилась такая война, какой ещё не видывал ни один из семи миров, и даже сильнейшие маги парламента не смогли её остановить. Мир оказался на краю гибели.
Взмолился тогда народ во всех семи мирах: гибли в межмирье их выросшие дети, сёстры и братья, родные и друзья. Услышали свой народ Великие Боги, собрались всемером и решили обратиться за советом и помощью к матушке с отцом своим.
Богиня жизни, Элиор, и бог смерти, Мор, очень любили своих детей, а потому не могли не помочь в их горе. Вернули они прошлый ход времени, где ещё не был создан злополучный артефакт. Разделили землю на материки и острова, каждому правителя назначили, а Ювейта Мор в свои чертоги забрал, воссоединив того с почившей возлюбленной.
Вывели боги Вайтемор из межмирья, поставив его внутри кольца семи миров – чтобы не забывали народы суть его создания. И взошли Элиор с Мором рука об руку на его небосклон двойным дневным светилом, чтобы путь народа освещать и от опасностей предостерегать. Мор – красной звездой, как напоминание о близкой гибели мира. Элиор же – жёлтой, словно начало нового пути. А дети их, Великие Боги, стали семью Лунами, ночью проявляясь отблесками из своих миров. Каждый светил по очереди, а раз в несколько сотен лет все они в ровный ряд семилунья выстраивались. И знал народ, что в такую ночь великие дела свершаются: и благие, и опасные.
***
– Так и установился в Вайтеморе порядок, который его верный народ хранит и по сей день, – торжественно закончила Таисия. Мальчишки слушали её с приоткрытым от восторга ртом, в их глазах плескались тысячи вопросов.
– Спасибо за историю, Тася, – с теплом кивнула ма Бельга и предупреждающе цыкнула на сыновей. – Все расспросы поутру! Время сны глядеть, живо по своим постелям!
Мика и Ройл с ворчанием вылезли из-за стола и побрели к лестнице на второй этаж. Я внутренне содрогнулась, увидев, как матушка обернулась ко мне: она явно не собиралась следовать своему же совету перенести расспросы на следующий день. Не дожидаясь начала разговора, я показательно зевнула:
– Мы, пожалуй, тоже пойдём. Устали с дороги.
– Но я не доела десерт! – возмутилась Тася, не донеся до рта крохотную ароматную булочку.
– Возьмём с собой, – успокоила её я. В некоторых семьях считается моветоном есть где-либо, кроме как за кухонным столом. У нас же такое не возбранялось: все вместе мы вообще трапезничали довольно редко, только если праздник или повод какой (вот как сейчас с моим приездом). Каждый мог перекусить в любое время и в любом месте, лишь бы за собой убрал. Правда, мальчишек мама избаловала: они то и дело оставляли грязную посуду где попало, а ма потом сама справлялась с последствиями их свинства.
Проворно нагрузив деревянный поднос всяческой снедью, я кивнула родителям:
– Всем доброй ночи, до утра!
– Доброй, – откликнулся отец.
– До утра, милые, ваши постели готовы! – помахала нам рукой матушка.
Тася радостно пожелала всем хороших снов, заглотила-таки свою булочку и пошла за мной.
Моя комната выглядела так, словно бы я никуда и не уезжала. Надо отдать маме должное: она всегда усердно готовилась к моему приезду. Перестилала постель, ставила свежие цветы в вазу, заботливо протирала от пыли все полки… Да, приятно возвращаться туда, где ждут.
– Всё-таки я не понимаю, – нарушила тишину жующая булочку Тася. – Чего ты ехать-то не хотела? Тебя тут вон как встретили, видно же, что любят, заботятся…
Я поморщилась.
– Как бы тебе объяснить… Так-то оно так, но в любой момент ма может взорваться истерикой. Ни с того ни с сего. Сама тему начнёт, сама себя накрутит и сама же всем настроение испортит.
– Бельга?! – Тася аж рот приоткрыла. – Ты шутишь! Такая милая женщина…
– Она меня полгода не видела! – фыркнула я. – Погоди немного, ещё успеешь полюбоваться матушкой Бельгой во всей красе. Хочешь сказать, твой дядя с порога ворчать начинает?
– О-о-о… – протянула Таисия, – мой дядюшка ещё и не то может…
Дальше разговор плавно перетёк в более мирное русло, и струна, плотно натянутая внутри меня с самого нашего въезда в Вострое, наконец-то ослабла.
Потянулись размеренные ленивые деньки. После плотной череды лекций, семинаров и экзаменов рутинная работа по дому не казалась мне утомительной. А ведь раньше меня порядком выматывали все эти сборы трав, приготовления отваров, стирка, уборка и готовка! Упорная Таисия настояла-таки на том, чтобы тоже участвовать в домашних хлопотах: не привыкла, дескать, сиднем сидеть, когда другие работают. А я не преминула возможностью и мальчишек припахать к делу, несмотря на ворчание ма. Надо сказать, они и не против были: детям любое занятие можно преподнести как игру, и бытовые задачи не исключение. Короче говоря, летние каникулы обещали быть лёгким и ленивым отдыхом. То, что нужно уставшему уму.
Иногда во время совместных работ в мастерской матушки я ловила на себе укоризненные взгляды подруги: пока что атмосфера в моей семье царила прямо-таки идиллическая, и это явно не вязалось с тем, что Тася ожидала увидеть. Я же делала вид, что не замечаю её недоумения. Тут не объяснишь, своими глазами увидеть нужно, как маме удаются стихийные бедствия…
Бедствие случилось, как всегда, неожиданно. В то утро мы с Тасей разбирали один из сундуков в моей комнате. Давно до него руки не доходили, а тут подружка спросила, что у меня там хранится. Оказалось, что очень даже много чего: парочка занятных книг, неудачные пробы вышивки (закинутые в сундук с мыслью «когда-нибудь позже займусь» и успешно позабытые), детские рисунки (в основном с Янаром, что вызвало у Таси всплеск умиления), ритуальные свечи, мешочек с семенами неведомого растения, свёрток с птичьими черепками, коробочка игральных карт… В разгар разбора трофеев в комнату заглянула ма Бельга – как обычно, без стука.
– Порядок наводите? – одобрительно спросила она, садясь на край Тасиной постели (я с детства любила приглашать подружек с ночёвкой, так что в моей комнате ещё с тех пор стоит две кровати: собственная и гостевая).
– Да вот, сундук, – кивнула я.
– Дело хорошее, – задумчиво протянула ма. – Какие славные подушечки! Это те, которые ты набивала лавандой? Помню-помню, как же… Тебе лет десять тогда было. Всё на улице бегала да с растениями возилась, только волю дай. Таисия, а ты любишь травы?
– А то как же! – охотно согласилась моя подруга. – Я ведь тоже в лесу выросла, много всякого знаю. У нас там другие совсем растения, но всё ж…
Я угрюмо молчала, не вмешиваясь в их оживлённый разговор. Уже знала, к чему дело шло, но ничего не могла поделать. Тася же была в восторге от моей ма и никакого подвоха не ждала. Ничего удивительного, логике поведение Бельги не поддаётся… Пару минут они обсуждали прелести жизни на природе, а потом матушка пошла в наступление:
– Лучше леса для ведьмы сложно что-то придумать!
– Да! – радостно кивнула Тася.
– Это и для чар, и для тела полезно…
– Да!
– Поэтому всякой ведьме стоит там всё время и находиться!
– Да?.. – тут же растерялась моя подруга, не вполне согласная с этим категоричным утверждением.
– А уж если под присмотром старших, так вообще красота, – с видимым удовольствием продолжила Бельга, смотря уже в мою сторону.
– Мама, хватит, – процедила я. – Ты ведь знаешь, что этот разговор не приведёт ни к чему хорошему.
– А что я такого сказала? – делано удивилась Бельга и вновь повернулась за поддержкой к Тасе.
– Я не останусь дома, мама, – с нажимом сказала я, не желая втягивать в этот конфликт подругу. – Ради чего я пахала в Академии уже столько времени? Чтобы сейчас всё бросить? Мне осталось учиться всего год! Неужели так сложно подождать?
И тут я явственно услышала щелчок: какая-то из моих фраз вывела ма из себя. Всегда добрые и смеющиеся, тёмно-карие глаза сузились и почернели ещё больше; мягкие и округлые черты лица резко заострились, а взгляд из-под нахмуренных бровей только что молнии не метал. Никакой магии здесь не было: просто именно столь разительно преображается в гневе обычно благодушный человек. С места в карьер ма Бельга перешла на крик:
– Вырастили на свою голову! Знала б я, что ты в Академию эту клятую сунешься, заперла бы дома ещё тогда! Год всего, говоришь? А кто этот год родителям помогать будет? Отец пашет спины не разгибая, мать с утра до ночи за лавкой смотрит, а ей хоть бы что! Как выросла, так и сгинула с конём своим бесноватым! Не дочь, а гарпия бессовестная!
Глотка у моей матушки была лужёная: кричала она так, что и стёкла бы не преминули полопаться, не будь они привычными к таким ариям.
На Тасю было больно смотреть. За полторы недели нашего пребывания в Востром она успела прикипеть душой к Бельге. Да они и похожи были чем-то: уютным добродушием, обаятельной простотой и невероятной любовью к близким. Вот только Таисия не имела дурной привычки срывать зло на этих самых близких…
– Всё сказала? – хмуро поинтересовалась я, откладывая в сторону неразобранные безделушки.
– Не всё! – резко вскинулась ма. Быстро, неуловимо она вскочила с места и схватила метлу, прислонённую к изголовью кровати…
– Нет! – мой крик ужаса слился с Тасиным. Но было поздно.
– Никуда ты не поедешь, – со злой радостью, с торжеством прошипела Бельга, отряхивая руки. – Побесишься поначалу, а там поймёшь, что я права была.
Мы с Тасей молчали. У ног Бельги валялись теперь уже бесполезные обломки некогда славной метлы. Тасиной метлы.
– Прости, – прошептала я, тронув подругу за руку. – Я не думала, что так получится…
– Ничего, – смаргивая слёзы, сказала она. – Ты не виновата.
До матушки потихоньку начало доходить, что свою метлу я почти не призываю и уж тем более не ставлю подле гостевой кровати.
– Тасечка, – с испугом прижав руки к пышной груди, она округлила глаза, – прости меня, дуру эдакую! Я не подумавши…
– Полно вам, ма Бельга, – вздохнула рыжая ведьма, поднимая с пола то, что осталось от её полётного инструмента. – Что сделано, то сделано.
Она не злилась, нет. Но было в её словах нечто такое, от чего мороз пробирал, несмотря на жаркую погоду: Таисия была глубоко разочарована. И не в метле было дело. В памяти моей подруги, я уверена, навек запечатлелось не само преображение Бельги, не злые слова, не сам поступок даже – а яростное, неистовое желание задеть и унизить меня, близкого Тасе человека. Это и отвратило юную ведьму: таких вещей она не прощала.
Без сомнения, это увидела и матушка. Она тут же принялась причитать, многократно извиняясь… Но это было впустую, ведь Тася совершенно права: что сделано – то сделано.
Стенания Бельги не утихали ещё долго. Не тратя времени на лишние слова, я бросила: «Тася, мы уезжаем, собирайся». Рыжая ведьма отстранённо кивнула, пребывая в некотором ступоре после произошедшего.
С вещами мы управились быстро. Я спустилась на первый этаж попросить отца оседлать Янара, чуть ли не силой выпроводив из комнаты матушку: чего я точно не собиралась делать, так это оставлять её сейчас наедине с Тасей. Вестарх вопросительно поднял бровь, переводя взгляд с моего хмурого лица на заплаканную ма, всё ещё что-то бессвязно бормочущую. Я раздражённо дёрнула плечом, не в силах спокойно что-либо объяснить. Однако отец сделал верные выводы из этого жеста и из обрывков фраз Бельги: «… я не хотела… Ну я же не знала, что это Тасина метла!.. Ох, что теперь люди подумают…», потому как, не говоря ни слова, пошёл на конюшню.
К слову сказать, Янару вовсе не требовалась эта самая конюшня. Небольшая пристройка на четыре стойла существовала при нашем доме лишь для гостей да покупателей. Фамильярам же вообще, по-моему, не требовался сон, хотя тут я могу ошибаться… Не так уж глубоки мои познания о природе этих существ. Однако седло и упряжь для Янара мы хранили именно там, и оттуда же отец подзывал коня особым свистом: тот являлся сразу же, где бы ни находился. Очень удобно.
Проводы проходили в тягостном молчании. Тася нервно озиралась по сторонам и теребила одну из прядок волос. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, не имея возможности призвать верную метлу и улететь из места, вдруг ставшего враждебным. Сердце моё разрывалось от сочувствия. Паршивая всё же была идея позвать её с собой… С другой стороны, не могла же я предвидеть, что гнев матушки обрушится не на меня, а на нашу гостью! Пусть и случайно.
Я щёлкнула пальцами и молча протянула подруге свою метлу. Та прошептала: «Спасибо», неуверенно принимая из моих рук гладкое древко рукояти. Я знала, что Таисия – девушка отходчивая, но сейчас видеть её такой было просто невыносимо. И это зрелище всё больше убеждало меня в правильности нашего отъезда.
– Но ведь ты всегда приезжаешь до конца лета, – жалобно протянул Мика. Я присела на корточки напротив него и как можно ласковее сказала:
– У меня появились срочные дела в столице, малыш. Береги родителей.
– Теперь приедешь только зимой? – обречённо протянул он. Я глянула на матушку: она усиленно прислушивалась к нашему разговору.
– Постараюсь раньше, – нехотя пообещала я, не желая расстраивать братишку. – До зимы слишком уж далеко, правда?
Мика радостно закивал. Я потрепала его по светлым волосам и подняла голову, глянув на остальных провожающих.
Отец бесстрастно наблюдал за происходящим. По его лицу всегда трудно было что-то понять – ясно, в кого пошла я сама. Правда, сейчас мне бы очень хотелось знать, что он думает… Ройл стоял в стороне, поближе к матери, угрюмо насупившись. Я сощурилась: неужто ма уже рассказала ему свою версию истории? Судя по его обиженному взгляду и одобрительной улыбке матушки, так оно и есть. Я поморщилась от неприятного, похожего на склизкую рыбу чувства, комом вставшего в животе – и вдруг испытала что-то ещё. Странное ощущение некой скрытой угрозы. Оно не имело никакого отношения к моей семье, просто сам этот отъезд словно значил много больше, чем сейчас казалось…
Уже из седла я коротко окинула взглядом наш дом, всю деревню, родителей, братьев.
Наконец решительно подобрала поводья:
– Едем.
Глава 3. Гарпиевы дети
– Что у вас там случилось? – спросил Янар, когда мы выехали из Вострого. Конь-то он конь, а любопытства в нём как у кошки!
Я вздохнула, выдавив из себя лишь унылое: «Мама…» Янар понятливо фыркнул. Он не слишком хорошо ладил с ма Бельгой: та не понимала его грубоватых шуток, да и вообще хотела бы видеть рядом с единственной дочерью «что-то более пристойное», по её же словам.
На обеденном привале я снова извинилась перед Тасей, с облегчением заметив, что она уже вернулась в своё обычное развесёлое расположение духа. Легчайший человек! Одно удовольствие иметь с нею дело.
Вытаскивая свёрток со снедью, я заметила среди вещей лёгкое, но явственное мерцание и с замиранием сердца достала из седельной сумки почтовую шкатулку чёрного дерева. Растительные резные орнаменты причудливо сплетались вокруг застёжки с крупным овальным аметистом. Именно он и мерцал, то и дело вспыхивая на свету всеми оттенками фиолетового.
Тут стоит пояснить, что такие шкатулки используются у нас, в Вайтеморе (да и в других мирах, насколько я знаю, тоже) как универсальный способ связи. Можно купить стандартную, без изысков, а можно изготовить на заказ под свои предпочтения. Второй вариант – удовольствие недешёвое, зато купить почтовую шкатулку можно чуть ли не на всю жизнь – и лишь изредка, раз в десяток лет, наведываться к мастеру, чтобы обновить нити почтовых заклинаний. Помимо прочего, воспользоваться такой вещью самостоятельно может не только лиер или лиера (так у нас обращаются к магам и ведьмам), но и простые лаессы (как несложно догадаться, это люди без способностей к магии).
Обычно я переписывалась нечасто. С кем бы? Подруг я почти всегда могу просто навестить, прогулявшись до нужной комнаты в общежитии – только на каникулах и отправляем иногда друг другу послания. Домой я тоже пишу довольно редко. А больше ни с кем связываться посредством шкатулки мне и не хотелось… до недавних пор.
***
Полгода назад, где-то за неделю до праздника Нового Начала, я просто с ног валилась от усталости. Накопившиеся дела требовали немедленного решения, список подарков был закуплен лишь наполовину, а ведь занятия и экзамены тоже никто не отменял… В общем, мрак. Именно в таком, близком к обмороку, состоянии, меня и застало неожиданное письмо.
Рунический номер был мне незнаком, и я поначалу думала не отвечать вовсе (ведь, скорее всего, кто-то столь же уставший просто ошибся адресатом!), но текст послания нашёл в моей душе такой глубокий отклик, что я не смогла его проигнорировать.
Написано там было примерно следующее: «Чтоб Мор их всех побрал! Гарпиевы дети! Какого демона они такие безмозглые? Ты просто представь: направили мне новые требования только сегодня, хотя срок сдачи этих паршивых бумажек был ещё на прошлой неделе! Превеликие боги, я не выдержу…»
В конце стояла размашистая подпись. Я разобрала буквы «А» и «Р», а вот остальные закорючки оставались для меня загадкой.
С пару минут поколебавшись, я взяла магическое перо, чистый лист бумаги и начала писать: «Не имею удовольствия знать вас, но абсолютно согласна с каждым словом про гарпиевых детей! Под конец года некоторые люди словно лишились остатков разума! Взять хотя бы мою преподавательницу по нечистологии: пусть она и не человек, но…»
Так началась наша переписка. Настоящих имён друг друга мы не знали: поначалу не представились, увлёкшись обсуждением пустоголовых людей, а потом в одном из писем я обратилась к нему «Ар», и он не стал возражать. Сама я назвалась «Иш», по первым буквам имени и фамилии, рассудив, что некий флёр загадочности в подобном общении лишь к лучшему.
Правда, Ар всё равно знал обо мне чуть больше ввиду моей природной девичьей болтливости: ведь уже в первом письме я разболтала про преподавательницу-демоницу, да и потом многое писала про Академию. Однако в детали я намеренно не вдавалась. Про жизнь своего собеседника я знала и того меньше: живёт в Вайтеморе, на несколько лет старше меня, маг. А вот что касается увлечений, мировоззрения и прочих невероятно важных вещей… Тут, конечно, мы обсуждали всё: видно было, что Ару не с кем поделиться многими мыслями и размышлениями, а я в качестве невидимого собеседника вполне его устроила. И это было взаимно. Мы стали друг для друга кем-то вроде личных дневников, в которые можно не только написать, но и получить ответ, полный понимания.
Делиться этой историей я не стала ни с кем. Маме – боги упасите, сразу начнёт убеждать в том, что это судьба и что надо срочно встретиться и желательно тут же пожениться. Можно было бы, конечно, рассказать Тасе или другим подружкам-однокурсницам, но… Мне очень хотелось сохранить это приятное ощущение тайны. Было в нашем общении с Аром что-то совсем личное, пусть и говорили мы чаще всего о сущих пустяках: о том, как здорово было впервые почувствовать где-то глубоко-глубоко внутри себя яркую вспышку магической силы, о том, какие книги обязательно нужно прочесть, о том, как шуршит летняя луговая трава на ветру… Нет. Всё это было только для меня и ни для кого больше.
Мерцание аметиста означало, что пришло новое письмо – и я догадывалась, от кого. Украдкой глянув на Тасю и убедившись, что она поглощена попытками угостить Янара чем-нибудь вкусным, я аккуратно открыла шкатулку и с радостным волнением достала письмо из плотной белой бумаги. Мы с Аром уже давненько не списывались, что-то около пары недель: в сессию у меня почти не было свободного времени, да и у него на службе, как я поняла, тоже случился очередной завал.
«Ясного тебе неба, Иш!
Наконец разобрался с полугодовыми отчётами, демон их побери. Толку мало, а возни…
Раздобыл на днях те книги, которые ты мне рекомендовала, сегодня же начну читать. Потом поделюсь впечатлениями.
Расскажи, как твои дела? Сессия уже закончилась?
Смертельно уставший, но довольный,
Ар».
Вероятно, с моего лица всё время прочтения не сходила глуповатая улыбка, потому как Тася начала с подозрением коситься в мою сторону. Но вот что мне в ней нравилось – так это то, что она никогда не лезла с лишними расспросами. Отвечать Ару сразу же я тем не менее не стала, решив не испытывать любопытство подруги на прочность и подождать до нашего прибытия в Академию.
Остаток пути я снова размышляла о ссоре с ма. Помимо своей вспыльчивости и крикливости, Бельга была одержима идеей о том, что всякой пристойной женщине непременно следует как можно скорее обзавестись семьёй. Сама-то она вышла замуж довольно рано. Я же, несмотря на вполне благополучный пример родителей, радовать её любовными успехами не спешила. Ясное дело, какие-то симпатии я испытывала время от времени, ну и пара несерьёзных интрижек имела место, не без того. А вот чтобы что-то с настоящим чувством… То ли не везло пока, то ли и не нужно мне это было – кто знает. Так или иначе, бесконечные попытки ма свести меня хоть с кем-нибудь я была твёрдо намерена игнорировать и дальше.
На подъезде к воротам Академии я невольно осадила Янара, словно по-новому взглянув на своё учебное заведение. За последние несколько лет именно оно стало мне настоящим домом – и на контрасте с тем тягостным чувством, которое я испытывала в Востром, здесь мне было действительно хорошо.
Первое, что привлекало внимание – главное здание, гордо высящееся в самом центре огромной территории. Ажурные каменные колонны по бокам от входа, увитые декоративным плющом и диким виноградом, создавали одновременно и чувство благоговения, и ощущение неземного уюта. Пожалуй, именно этим сочетанием можно описать моё отношение к Академии в целом: с самого поступления я была безмерно горда считаться студенткой столь элитного заведения.