Академия Ваджерис. Магия крови

Ведана

Взгляд однокурсника обжигал жестокостью. Даже в моей наготе он впивался лишь в глаза, и я читала в нём не просто жажду победы, а желание полного уничтожения. Алан взмахнул рукой, и водный хлыст сбил меня с ног. Я рухнула на ближайшую раковину, разнеся ее вдребезги своим телом. Теперь моя кровь смешивалась с грязью, над которой колдовал Алан.

— Тебя не должно быть здесь!

Вскочив на колени, я вновь увидела, как в лицо летит водная петля. Рефлекторно выставив руки, я мгновенно заморозила воду, обратив её в ледяное цунами, ставшее моей защитой.

— Ах ты сучка!

С новым взмахом его кисти ледяная стена разлетелась вдребезги, и теперь отчётливо проступил силуэт Алана с горящими зелёными глазами.

Зелёными? Глаза Алана были зелёными?

Новая ударная волна швырнула меня к противоположной стене душевой. Неужели Буйнол ненавидел меня так сильно? Его рука метнулась вперёд, и водные «щупальца», словно живые, обвились вокруг моей шеи, сдавливая с пугающей силой. Я стала задыхаться, но тут же выставила ладони.

Ледяной покров мгновенно распространился по стенам, стекая на пол, и передо мной вырос полупрозрачный щит. Он затрещал под напором стихии, но дал мне драгоценную секунду передышки. Я сделала глубокий вдох, и воздух вокруг заледенел. Из пара взметнулись острые ледяные иглы, устремившиеся к Алану. Он резко отклонился, но одна из них всё же задела его плечо, и ткань рубашки мгновенно покрылась тонким слоем инея.

Парень зарычал, усиливая натиск. Вода из душевых леек взметнулась вверх, закружилась адским смерчем и с ревущей силой устремилась ко мне. Я вскинула руки, и навстречу удару рванулась ледяная волна. Столкновение двух стихий сотрясло помещение: вода разлетелась сверкающими брызгами, лёд осыпался острыми осколками. Плитка на стене треснула, зеркало над раковиной покрылось паутиной мелких трещин.

Я отскочила в сторону, уходя от новой водяной петли. В прыжке я ударила ладонью по стене — и та мгновенно покрылась коркой льда. С пола вырвались ледяные шипы, целясь в ноги парня. Он отскочил, но поскользнулся на мокром полу и едва не рухнул.

Со всех сторон струился поток воды, капли барабанили по моему лицу и телу. Все та же сильная мужская рука снова впилась мне в горло. На этот раз лицо Алана оказалось так близко, что я разглядела мельчайшие детали радужки. Его пальцы сомкнулись на моей шее — не грубо, но с такой неотвратимой силой, что воздух стал разреженным, а дыхание — редким гостем. Страх, холодный и острый, пронзил меня. И тут я заметила едва уловимое, почти призрачное изменение. Голубизна, столь чистая и безмятежная, начала таять, подобно льду под весенним солнцем. Она смешивалась с зеленью, словно подводные луга, поднимающиеся из глубины. Оттенок становился глубже, насыщеннее, обретая мерцающие изумрудные блики, которые раньше лишь намёком проглядывали в его обычно спокойном взгляде.

Эта трансформация завораживала и пугала одновременно. Цвет его глаз менялся, отражая, как мне казалось, бурю, бушующую внутри него — бурю, которая теперь грозила поглотить и меня. Зелёные искры начали доминировать, вытесняя небесную синеву.

До меня начало доходить: глаза Алана никогда не были зелёными. Они всегда сияли отблеском ярко-голубого. Холодная ярость вновь затопила меня, и я вцепилась в руки Алана. Теперь нас обоих захлёстывал поток воды, обрушиваясь со всех сторон.

— Ты должна была умереть уже тогда, на поле… — голос одногруппника звучал эхом в моих висках.

Почувствовав, как ослабла хватка на моей шее, я сделала глубокий вдох и прошипела:

— Ты не Алан.

Но парень, казалось, не слышал меня. Наша схватка становилась невыносимой: вода вокруг нас начала превращаться в лёд, стены покрывались инеем. Воздух стал ощутимо холоднее, дышать стало тяжело. Я чувствовала, как магия мороза струится отовсюду, окутывая нас белым облаком. Алан закашлялся, и его руки, словно подчиняясь, стали отпускать меня.

А глаза…

Глаза возвращали прежний оттенок. Мгновение — и тело одногруппника обмякло. Он рухнул на меня всей тяжестью, словно безжизненный мешок. Я лежала под Аланом совершенно обнажённая, боясь даже пошевелиться, чтобы не потревожить его. Вода хлестала сверху, смешиваясь с клубами холодного пара. Промокшая до нитки, с саднящими ранами, я вжималась в ледяную кафельную плитку.

— Алан! — тихо позвала я, осторожно тряхнув его за плечи. Но парень не реагировал — он был без сознания, глубоко и пугающе неподвижный.

Я попыталась оттолкнуть его, но он словно врос в меня. Его вес давил, прижимая к полу, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. Я извивалась, пытаясь вывернуться из-под него, но все мои усилия были тщетны. Его тело казалось чугунным. Ноги беспомощно поджимались, руки скользили по его спине, не находя опоры. Я задыхалась, ощущая, как паника подступает к горлу.

На секунду мне показалось, что я сейчас сама потеряю сознание от нехватки воздуха. Я выгнула спину, стараясь приподнять его хоть на миллиметр, но он лишь глубже вдавился в меня.

И тут, словно по волшебству, он зашевелился. Сначала робко, потом увереннее. Его дыхание стало ровнее. Он поднял голову, и его глаза, чрезвычайно голубые, широко распахнутые, уставились на меня. В них читалось такое искреннее удивление, будто он не понимал, где находится и почему моя рука по-прежнему упёрта ему в грудь, а моё лицо искажено отчаянием.

— Вставай, ты, проклятая туша! — прошипела я, не сдерживая эмоций.

— Ланг, какого черта ты делаешь? — удивлённо воскликнул он.

Парень резко упёрся руками в пол и сел на колени, освобождая меня от своего захвата. На его лице появилась гримаса удивления, смешанного с ехидством. Я мгновенно поняла, что это был Алан. Только он мог так беззастенчиво пялиться на мою грудь и не замечать моего угрюмого взгляда.

Я вскочила на ноги и с силой ударила его в лицо. Его голова откинулась назад, и он машинально притянул руку к щеке.

Не сдерживаясь ни в приличиях, ни в стеснении, я буквально накинулась на него, усевшись верхом прямо на его грудь и прижимая локтем его шею.

Теперь мы поменялись местами. Я доминировала, прижимая парня к полу и контролируя его дыхательные пути.

— Не знал, что ты такая… — его голубой взгляд скользнул по моей шее, и он шумно глотнул. — Сладкая. — Его ухмылка разозлила меня больше всего. Я наклонилась к его уху и прошипела:

— В следующий раз я просто заморожу тебя насмерть!

Однако мои слова лишь развеселили его, и он осмелился прикоснуться к моему голому бедру. Не раздумывая, я врезала ему в глаз, оставив заметный отпечаток на его лице.

Я медленно встала и посмотрела на Алана, который прикрывал своё лицо рукой.

— Я бы посоветовала поберечь своё сознание, оно явно тебе не принадлежит.

Уходя из душевой, я была уверена: кто-то устроил на меня охоту и действует через чужие руки.

Ведана

Я знала: спрашивать Алана, зачем он снова пытается меня убить, бессмысленно. Каждый раз, когда его глаза зеленели, он терял контроль. Кто-то им манипулировал, использовал в своих целях. Но зачем? Чтобы устранить меня?

Такое под силу лишь могущественному менталисту, способному влиять на сознание. Мне не хватало знаний в этой области, и узнать о менталистике я могла лишь у одного человека.

Смыв с себя кровавые остатки в укромном месте, я нашла Энди в лазарете. Он наблюдал, как Диана склонилась над микроскопом, изучая какое-то растение.

Я толкнула дверь, и они оба обернулись.

— Тебя ранили? — встревоженно спросила Диана, заметив небольшой порез у меня на лбу.

— Да, и мне нужна ваша помощь. Особенно твоя, Энди.

Брат скрестил руки на груди, его взгляд стал серьёзным, и я почувствовала, что он готов выслушать.

В то время как Диана занималась поиском медикаментов для моей раны, я приступила к изложению событий, начиная с момента, когда Алан потерял самообладание в кабинете мистера Кимберлита.

— Я уверена, им кто-то управляет. Каждый раз его лицо меняется, голос становится монотонным, а движения — агрессивными.

Энди слушал меня, не перебивая. В голове одна за другой рождались тревожные мысли.

— Возможно… — ужасная догадка пронзила меня, и горло мгновенно пересохло.

— Ты думаешь, Алан убил Эрнеста, подчиняясь чужой воле?

— Да, но он сам может об этом не знать. В день забега он тоже был в лесу, но мы не пересекались.

Энди задумался, а затем произнёс:

— Чтобы управлять сознанием другого человека, нужна многолетняя практика и огромные усилия. Всех менталистов учат проникать в сознание, считывать эмоции, можно временно ввести человека в заблуждение, погрузив его в состояние, похожее на туман. Но вот управлять его действиями — это невероятно сложно.

Энди взъерошил волосы на голове.

— Я даже не знаю ни одного человека, которому это вообще удалось. В истории упоминается лишь один случай, когда какому-то учёному удалось заставить другого человека выполнить одно действие — присесть несколько раз. И то, после этого учёный долго восстанавливался. Побывать в чужих головах — это ещё та морока, но заставить кого-то что-то сделать — практически нереально.

— Тогда как ты объяснишь поведение Алана? Он может снова напасть на меня. Где гарантия, что после Эрнеста не окажусь я? А что ты скажешь по поводу Тони? Или это случайность?

Энди положил мне руку на плечо и заверил:

— С Аланом мы разберёмся. Но ты должна пообещать, что с этого дня одна по коридорам не ходишь.

— Как ты собираешься с ним разбираться? — не отступала я.

— Проникну в его мысли, как всегда делал с тобой.

Я надеялась, что идея Энди поможет мне понять причину ненависти Алана. Когда Диана закончила, мы втроём направились в нашу комнату.

Ужин едва не закончился полным хаосом, когда Ронда и Дин оказались на грани взрыва. Ронду возмутил взгляд Дина, который, как ей показалось, был слишком откровенным и направленным на её грудь. Она не стала церемониться, ясно дав понять, что такие, как она, ему не по зубам. Дин, уворачиваясь от её яростных выпадов, парировал, обвинив её саму в провокации. По его мнению, её «ведьмовские штучки» — будь то привороты или эти её вечные камни любви — только и делали, что подливали масла в огонь.

— Я не использую привороты на таких, как ты! — заверила его подруга.

— А на ком? — не сдавался Дин. — На Бранде вы его уже испытали, мы его еле откачали.

— Любой приворот рано или поздно иссякнет. Даже если бы с Бранда не сняли кольцо и не уничтожили его, через несколько лет её магия перестала бы на него действовать. Очнувшись, он бы удивился, с какой дурой спал столько лет.

— Через несколько лет? Это через сколько? — мне стал интересен другой сценарий.

Ронда задумалась.

— Лет пятнадцать он был бы для тебя под запретом, а вот потом… потом начались бы сбои, — Ронда вытянула свою ярко-жёлтую косичку и намотала на палец. — Но чаще всего приворожённые мужчины просто не доживали свой век, умирали раньше времени.

— То есть мои дни сочтены? — Дин выдал это с таким страдальческим видом, что мне стало смешно.

— Твои дни закончатся ещё раньше, чем ты встанешь из-за этого стола! — Ронда пригрозила вилкой прямо в лицо Дину, но тут же отдёрнула её, заметив, как вилка в её руке сворачивается в узел.

— Идиот! — Она швырнула то, что осталось от вилки, и, вскочив из-за стола, направилась к выходу.

Вернувшись в свою комнату, я наткнулась на книгу, которую когда-то стащила из библиотеки во время нашей неудачной попытки ограбления мадам Бонз. Книга была посвящена приворотным зельям — именно той теме, что недавно обсуждали Ронда и Дин в столовой. Почему я тогда прихватила её с собой? Вероятно, воспоминания о привороте Бранда были ещё слишком свежи, и мне хотелось глубже постичь эту таинственную науку.

Я медленно перелистывала старинный том о любовных приворотах. Книга была потрёпанной, с пожелтевшими страницами, источающими аромат вековой пыли. Мои пальцы скользили по строкам, заполненным диковинными словами и перечнями загадочных ингредиентов: сушёные лепестки ночной фиалки, крыло тропической бабочки, роса с листьев папоротника в полнолуние… Большинство названий были мне незнакомы, и я лишь удивлённо приподнимала брови, пытаясь представить, где можно раздобыть такие диковинки.

Но вдруг мой взгляд замер. На одной из страниц, обрамлённой витиеватой красной рамкой, красовалась запись: «Порошок любви». Сердце моё ёкнуло — я знала это название. Слишком хорошо знала. Именно этим порошком я когда-то случайно отравилась. Если бы не Бранд, вовремя доставивший меня в лазарет…

Я внимательно изучила описание:

Порошок любви

Состав: пыльца алого мака, пепел сердца андролины, лунный свет, собранный в хрустальную чашу, и капля живого факира.

Действие: при вдыхании вызывает мгновенную, непреодолимую влюблённость в того, кто создал порошок. Эффект абсолютен и почти не поддаётся снятию.

Внимание: Порошок может быть опасен для здоровья.

В тот же миг в памяти всплыли события, связанные с моим вдыханием этого порошка и борьбой за жизнь. Неужели Роуз, в своём стремлении заполучить Бранда, была готова пойти на столь безрассудный шаг?

Среди всех компонентов лишь один вызывал вопросы: «Капля живого факира». Что это — существо, растение или нечто иное? И каким образом Роуз удалось его добыть?

Решив отложить разгадку на потом, я захлопнула книгу и погрузилась в сон.

Утро следующего дня принесло неожиданность. По пути на первое занятие прямо в руку мне приземлился летучий посыл. Развернув его, я увидела небрежные строки:

«Срочно в кабинет ректора».

Мысли завертелись с бешеной скоростью, перебирая самые немыслимые причины столь экстренного вызова. Неужели меня накажут за разбитую душевую? Я точно буду всё отрицать. Или Энди уже добрался до сознания Алана, и тот теперь на грани жизни и смерти? Боже, сколько можно думать о смерти? Но ничего другого в голову не приходило.

Добежав до знакомого кабинета, ставшего почти вторым домом, я занесла руку, чтобы постучать. Но дверь распахнулась сама, и на пороге возник ректор.

— Ланг, вы последняя. Быстрее заходите.

В кабинете уже собрались несколько человек. Быстрый взгляд по сторонам, и я поняла: ректор вызвал всю нашу «летучую» команду: Бранда, Эсена, Шарлотту, Энди, Джастина и меня.

— Так, — голос ректора резко оборвал мои мысли, — как вы уже поняли, здесь собрались лишь те, кто причастен к побегу из академии.

— Мы не сбегали! — тут же выкрикнул Эсен, не сдержавшись.

— Молчать! — ректор властно поднял руку, заставляя Эсена заткнуться. — Я ещё не закончил. Вы самовольно покинули территорию академии, не поставив в известность ни одного преподавателя, похитили рогоносцев и привезли сюда какие-то яйца, которые, как выяснилось, оказались драконьими!

Никто не посмел произнести ни слова, и кабинет погрузился в мёртвую тишину.

— Так вот, — продолжил ректор, — на драконологии вам должны были сообщить, что драконы растут с ужасающей быстротой. Для безопасности академии и всего королевства нам необходимо хотя бы немного приручить их. Но, — ректор поднял палец, — с этим у нас сложности.

Я закатила глаза. Будто бы изначально было непонятно, что драконы неприкасаемы.

— Однако есть теория, что при первом пробуждении драконы могут воспринимать только тех, чья магия их и пробудила. Мы нашли ещё одни заметки короля Артура, где сказано: «Чья магия разбудит драконью кровь, навечно привяжет его к себе».

От услышанного наступила такая тишина, что казалось, пролети сейчас муха — все услышат звук её крыльев.

— Вы шутите? — первой не выдержала Шарлотта. Она, уж кто-кто, но точно не собиралась приручать дракона. Её появление в нашей команде было вынужденной мерой, и сейчас я отчётливо видела панику в её глазах.

— Я абсолютно серьёзно, — заверил ректор. — Драконы растут, их мощь увеличивается с каждым днём, и удерживать их становится всё сложнее. Наши самые опытные маги не справляются. Одного уже нет в живых.

От последней фразы у всех вырвался вздох отчаяния.

— Нет! — резко возразил Энди. — Ведана в этом участвовать не будет.

— А я, значит, буду? — тут же возразила Шарлотта. — Не хочу оказаться поджаренным мясом на втором курсе.

— Я готов, — тут же подал голос Бранд.

— Я тоже, — подхватил Джастин.

— Я не против, — закивал Эсен.

— Я пойду, но моя сестра не ступит туда ни ногой, — возразил Энди.

Я была в замешательстве. Стать первой за столько лет, кто приручит дракона, да ещё и на первом курсе, когда моя магическая способность только-только проснулась? Но ведь это я привела драконов в этот мир. Это была моя идея их пробудить, и не Энди решать, что мне делать.

— Я готова, — сообщила я ректору, глядя ему в глаза.

Энди сверлил меня таким яростным взглядом, что, казалось, мог сжечь меня быстрее, чем пламя дракона.

— Ты не посмеешь!

— Это мой выбор, Энди. Прими его.

— Тебя сожгут, едва ступишь на их землю.

— Энди, я буду в той же опасности, что и ты, что и все мы здесь, — я развела руками, обводя взглядом присутствующих.

— Бранд, неужели ты позволишь ей это? — Энди перешел к тяжелой артиллерии, пытаясь надавить на меня.

Однако Бранд лишь молчал, скрестив руки на груди и устремив взгляд на меня.

— Я тоже против участия девушек в этом, — заявил Эсен. — Мы все пятикурсники, а они нет. У них мало опыта, а их магия недостаточно развита.

— Я отказываюсь принимать в этом участие! — твердо заявила Шарлотта. — Мне рогоносцев и без этого хватает.

— Бранд? — ректор вновь кинул вопрошающий взгляд на молчащего парня. Чёрные, ищущие глаза Бранда остановились на мне.