Наказание для вора

По предыдущим лекциям, вы знаете, что смертные расы делятся на долгоживущих и маложивущих. К первым относятся оборотни, гномы, тролли, гарги, горгулии, великаны, пикси, орны и русалки. Их жизнь насчитывает от двух до восьми столетий. К маложивущим относят людей и орков. Но их мы с вами рассматривали на протяжении прошлых двух курсов, поэтому сегодня тема нашей лекции будет затрагивать непосредственно бессмертные расы, а именно эльфов.

Итак, в нашем мире существуют раса лунных эльфов и обычных эльфов. Да, – подтвердил профессор, услышав удивленный шепот. – Считается, хотя историкам этого точно не установлено, что лунные эльфы являются детьми другого мира. Их природа отлична от природы других эльфов. Поэтому их мы будем рассматривать в отдельной лекции. Что же касается остальных эльфов.

Ламелинэ прошелся по кафедре, сцепив руки в замок за спиной.

– Нам придется сделать небольшой экскурс в историю. Изначально, существовал, помимо лунных, один вид эльфов. Сейчас их называют первыми эльфами. Однако, ровно через два тысячелетия после Великого Нашествия произошел Раскол. Великий король всех эльфов Литерэль умер, оставив после себя четырех детей: Лисэна, Мириэль, Териала и Эзариэля. В те времена в Рассветном Лесу уже много лет шла война с некромантами. У каждого из принцев и у принцессы имелись свои взгляды на решение данной проблемы. Старший сын короля, Лисэн хотел обратиться за помощью к Ордену Света, к людям. Териал выступал за возвращение в Вечный Лес, считая, что Рассветный Лес для них потерян. Эзариэль и вовсе считал, что им необходимо покинуть земли севера и искать спасения на юге. Единственная же сестра их, Мириэль пошла в своих устремлениях дальше всех и заявила, что не видит в Тьме зла. Начался спор. Дети Литерэля не смогли принять совместное решение, и тогда произошел Раскол.

Териал ушел с соратниками в Вечный Лес, который принял их, но подверг серьезным изменениям, в результате которых они сблизились с природой, а она – с ними. В облике их стало заметно ее влияние: кожа стала более бледной, волосы почернели, глаза заволокло белесой пленкой, а из тела стали расти корни, ветви и листья.

Эзариэль увел эльфов на юг, в пески. Там он основал город Шарэт и отрекся от Света, верив лишь в свои силы. Но под влиянием жестокой природы, песчаных бурь и столетий изоляции, пустынные эльфы подверглись изменениям: кожа стала более смуглой, волосы потемнели, приобрели преимущественно каштановый оттенок, а глаза изменили форму на более узкую.

Лисэн остался в Рассветном Лесу и, заручившись поддержкой служителей Ордена, победил некромантов ценой великих потерь. Эльфы в своей борьбе против Тьмы настолько приблизились к Свету, что с тех пор их стали называть светлыми.

Мириэль со своими почитателями ушла на северо-запад, за земли драконов. Там ее и ее приспешников настигло проклятье короля Лисэна. Он проклял свою сестру, свою кровь в ее жилах, и это проклятье изменило их. Солнце начало слепить эльфам глаза, и они ушли в подземные туннели, отвоевав у гномов их царство. Проклятье значительно изменило Мириэль и ее соратников: они стали выше, крупнее, сильнее, кожа их стала черной, волосы – белыми, как снег, радужка и зрачок исчезли, а сами глаза приобрели темно-бордовый оттенок, который горел ярко-алым во тьме. Даже когда спустя почти два тысячелетия темные эльфы вышли на поверхность, эти признаки остались неизменны.

По своей сути Раскол являлся разделением эльфов не столько по географическому признаку, сколько по магическому. Светлые эльфы – Свет, лесные – магия природы, пустынные – магия стихий, темные – Тьма. А теперь, перейдем к более детальному описанию расы…

У Лена, который и так знал историю Раскола "благодаря" тирании Герима, к этой лекции был свой интерес. Он взял учебник по расоведению у Мэла (сам он, как и Реб, никогда их не носил), открыл его, повернулся в сторону сидящей далеко внизу эльфийки, и принялся все занятие делать вид, что сравнивает ее с изображением из книги. Причем делал это с таким задумчивым и серьезным выражением лица, что, когда остроухая обернулась, почувствовав его взгляд, то ее глаза тут же превратились в два горящих уголька. Издевка вышла великолепная, к концу лекции эльфийку трясло, а губы свело в неестественную улыбку, больше напоминающую оскал убийцы. Ну а Лен, выходя из аудитории, подумал, что жизнь налаживается.

– Ах ты ж! – грохот, ругань и крики. Реб успел подхватить за шиворот Мэла, и теперь тот благодарно кивал и растирал перетянутую шею, пока Дель подбирал с пола книги.

– Осторожнее надо быть, – протянул лис, присоединяясь к ликану. Напротив них стоял парнишка-оборотень, явно из семейства кошачьих. Косая челка гладких черных волос падала на лоб, закрывая фиолетовые глаза. Милый мальчик, если бы не наглая, самоуверенная улыбка.

– Это вашему дружку стоит смотреть, куда он прет.

– Ты бы повежливее был, – предостерег (пока мирно) Лен.

– А то что? – с вызовом бросил мальчишка, явно первокурсник. За его спиной топтался такой же юный цветочек, только с более обычной мордашкой, стрижкой а-ля "подвал и тупые ножницы" и несчастными голубыми глазами.

Лен цокнул, прикидывая, что делать. Бить морду мальчишке нельзя, ректор точно выгонит их, но и спустить подобное оскорбление в студенческой среде он не мог – навсегда потеряешь с трудом завоеванный авторитет. А вокруг них уже собралась приличная толпа, жадная до зрелищ.

– Опять детишек третируешь? – лениво поинтересовалась проклятая остроухая, закидывая руку ему на шею и прижимаясь всем телом. Снисходительный взгляд эльфийки прошелся по гордо вскинувшему голову котенку, а Лен, стараясь игнорировать приятный жар красивого женского тела, скучающим тоном возразил:

– Нет, размышляю: бить его или не бить?

Эльфийка состроила понимающую гримасу и покачала головой:

– Бей.

– Ты думаешь? – протянул лис. Все вокруг, включая главного зачинщика, замерли в ожидании, чем закончится этот диалог.

Эльфийка энергично закивала:

– Конечно, это ему пойдет на пользу! – с воодушевлением заверила девушка. – Может, шрамы сделают его похожим на мужчину, а то сейчас – девка девкой.

Кот покраснел от злости и хотел было кинуться на них, но его с трудом перехватил стоящий за спиной паренек. Под смех других студентов, четверка друзей и эльфийка пошли дальше. Как только они завернули за угол, Лен, ухватив за руку ничего не понимающего Мэла, уволок его в библиотеку. К счастью, остроухая не стала преследовать его: лис не боялся поскандалить с надоедливой девицей, но не при друзьях. Иначе Реб изведет насмешками. И так удивительно, что он до сих пор не прокомментировал ситуацию, да и вообще не влез в спор. Это было странно. Похоже, не у него одного проблемы.

***

В библиотеке они с Мэлом провели весь обеденный перерыв к большому неудовольствию Лена. Он уже начал жалеть, что вместо человека не выбрал ликана для его "отступательного маневра". Дель не стал бы так издеваться над другом, убежав со словами "я сейчас ненадолго, кое-что хотел посмотреть", чтобы вернуться через тридцать семь минут (не то что бы Лен засекал) с какой-то толстой старой книгой. За это время лис успел мысленно проклясть все человечество, включая друга. Облокотившись об этажерку библиотекаря, он слушал занудные причитания старого гоблина, отчитывающего нерадивых студентов, сдающих ему "вот здеся помятые" книги, периодически ловя на себе презрительные взгляды Оскара, суетящегося дальше в зале. Интересно, что действительно произошло в ту ночь?

– Привет, – к Лену подошел тот самый парнишка, что увел бешенного кота. – Я – Верин Ос, учусь на первом курсе на целительском факультете.

– Лен, – коротко представился лис, не имея никакого желания общаться с первогодкой и демонстративно продолжил выглядывать запропастившегося Мэла. Но мальчика это не смутило – запинаясь, он продолжил:

– Я хотел извиниться за Нелана. Он тоже только поступил, на архитектурный. У него тяжелый период сейчас, понимаешь? Он не хотел вас обижать, просто не сдержался.

– Бывает, – не вникая в монолог парнишки, ответил Лен.

– Так ты не обижаешься?

– Мне плевать на этого котенка.

– Нелана, – серьезно и даже немного строго поправил его мальчик. – Его зовут Нелан Шол.

Лен равнодушно пожал плечами, все также максимально не обращая внимания на распинающего первогодку. А тот все не отставал:

– Он немного предубежден, понимаешь? Против тебя. Ты его слегка обидел, он так считает. Ты как-то работал в библиотеке и сделал нам замечание, мы шумели немного. Ну и Нелан обиделся…

– Немного, – пробормотал Лен и тут же забыл про мальчишку, увидев идущего ему навстречу Мэла с книгой наперевес. Естественно, из-за медлительности друга они не успели на обед и всю экономику, вместо того, чтобы слушать профессора и пытаться понять хоть что-то (глупая надежда), лис нудел по этому поводу на ухо другу.

***

Рестания была древним городом, не раз за прошедшие тысячелетия ее отстраивали практически заново. Первую Рестанию построили еще на заре эпох, когда их мир только стал оправляться от Великого Нашествия – вторжения демонов. Та Рестания была совсем небольшой, с годами она бы разрослась, но люди и нелюди не дали ей времени. Многочисленные войны прокатывались одна за одной, стирая с лица земли многие города. Не обошла эта беда и Рестанию. Не раз смертные и бессмертные оставляли от нее лишь руины. Потом ее, конечно, отстраивали, спустя много веков, когда остатки города погружались под землю – в те времена здесь часто происходили землетрясения, – и уже ничего не напоминало о былой Рестании. Историкам достоверно известно о трех случаях подобного погружения. Со временем земля в этих местах успокоилась, и природа перестала поглощать руины. На равнине вновь построили город, и лишь иногда завсегдатаи какой-нибудь таверны в Рестании принимались рассказывать путешественникам о таинственных Катакомбах, сети тоннелей, что тянулись глубоко под землей и в которых жили страшные порождения – те, кто не успел когда-то покинуть уходившие под землю руины. Естественно, болтунов тут же поднимали на смех, а трактирщик возносил мольбу Забытым Богам, чтобы не тронули больше Рестанию войны – никому не хотелось терять приличный доход от своей таверны. Возможно, подобные молитвы были услышаны. Последние пятнадцать веков для города были мирными, лишь раз по нему прошлась армия – во время Войны Света, когда Верховный паладин Дарес де Гор, глава Ордена Света, противостоял войску темных. Тогда Рестанию взяли практически без боя, из-за подлого (как кричали паладины) убийства лорда де Гора накануне осады. После этого город больше не завоевывали, и он спокойно стоял на величественной Асдель, берущей начало еще в предгорьях Северного Хребта, и все прирастал. Изначально Рестания состояла лишь из двух районов – Квартала Бедняков и Старого Квартала, – потом к ним достроили Квартал Магов, Торговый и Ремесленников. Так и получилось, что два совершенно противоположных по населению, внешнему виду и значимости района располагались бок о бок, лишь Асдель разделяла Старый Квартал от Квартала Бедняков. В первом стояли дома знати, древних и магических родов, Храм Забытых Богов, а также, жемчужина Рестании – Академия Трех Солнц. Она была построена на холме на самой окраине Квартала. Огромное белоснежное здание с окружающими его небольшими пристройками и тремя башнями, которые заканчивались золотыми шпилями, уходящими высоко в небо и сияющими подобно трем солнцам. Вокруг же Академии раскинулся не менее величественный сад, больше напоминающий дикий лес. Именно среди его крон пряталась немаленький плац с площадкой для упражнений для занятий по физ подготовке, как их называли в студенческой среде. Их вели оборотни-волки брат с сестрой, Вильгельм и Хельга. Оба они отличались завидной кровожадностью и любили помучить студентов. Сегодня Хельга решила вместо обычной тренировки (бегаем, пока не умрем, отжимаемся, пока не умрем, подтягиваемся, пока не умрем) устроить поединки. В итоге сестрица Вильгельма намяла бока всем более-менее способным студентам, не трогая лишь самых-самых, к которым, к неудовольствию Лена, отнесла новенькую, Сатиэля, его дружков, Ралена и Мелолиэля, еще троих эльфов, одного оборотня-медведя, а также Реба. Глядя на их ухмыляющиеся лица, Хельга погоняла их с полчаса, в течении которых Сатиэлю все же досталась заслуженная (а по мнению Лена, они все были для него такими) оплеуха. Дольше всех продержались эльфийка и Реб, и тогда волчица предложила им поединок.

– Кто победит, тот может не ходить на мои занятия до конца года, – решительно заявила Хельга, тряхнув толстой медной косой.

Ничуть не вымотанная изнурительным занятием эльфийка многозначительно посмотрела на Реба, который выглядел таким же свежим и бодрым, как будто не его полтора часа третировали на плацу. Лену не понравились взгляды, которыми обменялись эти двое. Не как однокурсники, не как мужчина и женщина, и даже не как дракон и эльфийка, а как лорд и леди. Будто прочитав его мысли, девушка с холодной улыбкой истинной леди заявила:

– Сразимся, лорд Кериан?

Реб ответил ей такой же заледеневшей улыбкой, на глазах превратившись из ветреного друга-шутника в опасного драконьего принца:

– Сразимся, леди Феланэ.

Лен мысленно присвистнул: Феланэ! Теперь понятно, почему перед ней другие эльфы, включая Сатиэля, стелятся почище, чем девицы перед Ребом. Второй по знатности род после королевского, да еще и знаменитые воительницы и красавицы. Про Феланэ не слышал только глухой, в каждой эпохе в их роду находилась леди, которая оставляла свой след в истории. Да, все-таки прав Лен был, сторонясь эльфийки, слишком высокого полета птица. По сравнению с ним, конечно, любая эльфийка – это королева, но Феланэ – вдвойне. Да, хорошо, что он от нее отвязался. Пусть идет лесом, не хватало ему только стать сиюминутным развлечением высокородной леди.

«Так, хватит об этом думать, смотри поединок, когда еще такое увидишь», – одернул себя Лен. А посмотреть и правда было на что. Сражались на настоящем оружии, а не на деревянных мечах.

– Только без убийств, – рыкнула Хельга.

Реб взял двуручный меч, такой Лен бы даже не поднял. Феланэ (интересно, а зовут ее как? а то он в генеалогии не особо разбирается) сражалась своим оружием, теми самыми парными клинками, которые всегда носила с собой в ножнах на поясе. Когда девушка обнажила их, некоторые студенты охнули, и Лен, по предыдущей профессии хорошо разбирающийся в дорогих и редких побрякушках, их понимал. Изогнутые лезвия клинков отливали голубизной, словно маленькие синие огоньки пробегали внутри. Голубая сталь – один из самых редких металлов в мире, мечи из нее были уникальны, всего дюжина выкована за все тысячелетия. Они режут любую материю, им не преграда магические щиты, чешуя дракона или шкура ликана. Безупречное и смертоносное творение.

Реб проводил клинки в руках эльфийки пристальным задумчивым взглядом, словно они ему что-то напомнили. Противники встали друг напротив друга и дождались отмашки Хельги. А потом начался поединок.

Сказать, что это было потрясающе, ничего не сказать. Смертоносный вихрь стали. Только благодаря природе оборотня Лен замечал детали поединка, а вот для людей он наверняка превратился в размытое пятно. Наблюдая за противниками, лис не уставал поражаться тому, как хрупкая эльфийка способна противостоять здоровому мужчине с огромным мечом наперевес. А еще больше его пугала та смертельная опасность, которая скользила в каждом движении, каждом выпаде и каждой атаки: как кончики парных клинков проходят в миллиметре от горла или как двуручник со свистом рассекает воздух в том месте, где мгновение назад была голова. Лен прекрасно понимал, что одна маленькая ошибка, и конец. А Хельга стояла рядом и восхищенно-одобрительно наблюдала за поединком, совершенно не волнуясь, что у нее в любой момент может появиться труп. Но трупа не была, потому что, как внезапно понял Лен, сражались два мастера, на таком уровне владения мечами, что по-иному этот бой бы не проходил. Только при постоянном риске, но с выверенными, четкими, уверенными ударами тех, кто держит ситуацию под контролем. Это было их царство, они не сражались, они жили в этом вихре стали, для них он был естественен.

Бой едва ли шел дольше пяти минут, но Лену показался вечностью. Улицы Рестании научили его простым дракам в рукопашную или с маленьким ножиком наперевес, в Академии за два года их натаскали по основам боя на мечах, поэтому большинство приемов эльфийки и Реба он видел впервые, мало какие узнал, но все равно был восхищен и заворожен их узором, их беспощадным танцем. Так как во всем этом Лен разбирался плохо, то он так и не смог за весь бой определить, на чьей же стороне перевес. По логике, Реб мощнее и сильнее, но Феланэ была быстрее и ловчее…

Лен не успел заметить, как, но эльфийка поднырнула под слишком большой замах Реба, крутанулась, друг увернулся, а дальше… Вот тут лис и не заметил, что произошло дальше, но спустя мгновение Реб лежал на плитах плаца и шумно дышал. Один из парных клинков упирался ему в подрагивающую шею. Эльфийка тоже тяжело дышала, а по вискам у нее стекали капли пота. Лен облегченно выдохнул и краешком губ улыбнулся, радуясь за остроухую. Тело, как оказалось затекло от напряжения за время боя, и теперь все болело. По-видимому, лиса слишком сильно захватил бой. Но шикарный был он, конечно. И хорошо, что эльфийка все же победила, молод… Стоп, что?!

Меж тем огненные глаза с вертикальными зрачкам не отрываясь смотрели на девушку.

– Хороший бой, – наконец произнес Реб и ухмыльнулся.

– Взаимно, – эльфийка убрала клинок от шеи, вернув ухмылку. Похоже, ледяная плотина между этими двумя треснула.

Так и держа клинки опущенными, но не убрав их в ножны, эльфийка прошла по кругу и встретилась глазами с Леном, который, по-видимому, не смог до конца избавиться от своего глупого восхищения. Да и смотрелась сейчас остроухая просто шикарно: в обтянутом кожаном костюме, со смертельно опасными клинками в руках, только что вышедшая победителем в серьезной схватке.

– Красиво, правда? – самодовольно ухмыляясь, поинтересовалась эльфийка, глядя в глаза Лену, стоящему в толпе таких же студентов-зевак.

Вмиг озверев то ли от очередного подкола остроухой, то ли от собственного глупого поведения, Лен опьяненный недавним боем не хуже самих мечников, выхватил из-за пояса свое единственное оружие – небольшой нож из самой обычной стали – и метнул его в эльфийку так, чтобы в нее воткнулось не лезвие, а рукоять. Мастерство его не подвело (что-что, а метать ножи он умел), и клинок рукоятью сильно стукнул девушку в грудь, отчего она дернулась, и с громким лязгом упал на плиты. Эльфийка медленно опустила руку со все еще находящимся в ней мечом – она рефлекторно ее подняла, но не успела отразить удар – и в изумление напополам с раздражением подняла на Лена взгляд.

– Вы убиты, леди Феланэ, – спокойно сообщил лис девушке.

Мгновение все молчали, а потом раздались хлопки: Хельга одобрительно улыбалась Лену.

– Правильный подход, Крейл. Бой никогда не происходит по правилам и не бывает честным, а если вы считаете иначе, вы – трупы. Молодец. Леди Феланэ, думаю, вы не обидитесь, если мы отдадим награду Алену?

Судя по взгляду эльфийки, которым она уже прожгла дыру в Лене, она не была против – она его просто сейчас убьет.

– Сильно зацепила? Помочь с повязкой? – тем временем обратилась Хельга к поднявшемуся Ребу. Дракон придерживал левой рукой правое запястье, из которого кровь уже лилась тонкими струйками на плиты.

– Царапина, – успокоил Реб и, улыбнувшись своей коронной улыбкой альфа-самца, добавил: – Заскочу к целителям, они вмиг подлечат.

Хельга кивнула, соглашаясь, и отпустила всех.

***

– Ален Крейл! – это было больше похоже на рев северного медведя, хоть и кричала молодая эльфийка. Лен обернулся и обреченно вздохнул: он надеялся, что успеет ускользнуть из Академии, пока практически повисший на Феланэ Сатиэль, отвлекал ее. Хоть за это ему спасибо! Но отвлекал он, видимо, некачественно, или, что более вероятно, эльфийку на пути к своей цели не остановит даже сотня дроу, ров с крокодилами и магический заслон.

Ты! – прошипела Феланэ, приближаясь уверенным быстрым шагом.

– Мы, наверное, пойдем, – пробормотал Дель, утягивая за собой обнимающегося с книгой Мэла.

Глянув вслед друзьям – как бы он хотел также спокойно развернуться и уйти, оставив позади всех эльфиек, – Лен вопросительно посмотрел на пышущую злостью Феланэ. Та, не говоря ни слова, схватила его за руку и поволокла в сторону леса. Хватка на запястье была стальной, не вырвешься. И вот как? Лен, пусть и невысокий и субтильный, но все же покрупнее эльфийки, да и у мужчин сил больше по природе. Хотя, учитывая, что эта конкретная остроухая пять минут назад уложила на лопатки здоровенного бугая, то все вопросы снимаются.

Протащив его недалеко в сад, едва их скрыли деревья и стих шум спешащих домой студентов, эльфийка резко толкнула его на землю. Не успел Лен дернуться от боли в затылке (нормально его так приложило о корни), как у горла оказался кинжал, а золотые волосы упали по обе стороны от лица, отрезая от всего остального мира.

– Это было не смешно, лисенок, – прошипела по-настоящему злая Феланэ. Кажется, он все же смог зацепить ее.

– А мне понравилось, – брякнул Лен, прикидывая, что с ним сделает разъяренная эльфийка. Нет, убить не убьет, но калечить может долго и со вкусом, а он все же не мазохист.

Однако Феланэ в очередной раз его удивила. Резко убрала кинжал, оставив на шее неглубокую царапину, и поцеловала.

Это был далеко не первый поцелуй в жизни Лена. Чего уж там, они вообще с Ребом не были хорошими мальчиками, и частенько, пока Дель с Мэлом корпели над учебниками, с бутылкой дешевого вина отправлялись прошвырнуться по низкосортным кабакам, цепляя случайных подружек на одну ночь. Но впервые у него снесло крышу от простого поцелуя. Хотя нет, простым как раз и не был. Страстным, глубоким, горячим, чувственным, но не простым.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, а по слегка припухшим губам эльфийки гуляла довольная улыбка.

– А я-то думала, что не нравлюсь тебе, – поддела его эта языкастая дрянь.

Лен мгновенно оттолкнул девушку, и уже теперь она приложилась затылком о близлежащую корягу. Лис подскочил на ноги и поморщился от прострельнувшей боли в спине. Спасибо остроухой! Той самой, которая сейчас с недовольным лицом потирала затылок.

– Ты сбрендил?

– Я сбрендил? Это не я бросаюсь на незнакомых оборотней с ножами и поцелуями!

– Почему незнакомых? Ты – Ален Крейл.

Лис мученически закатил глаза, поморщившись уже от боли в шее. Список "благодарностей" эльфийке все увеличивался.

– Ну да, а ты – Феланэ, вот и познакомились, можно в койку теперь.

Остроухая звонко рассмеялась, и от ее смеха Лен немного смутился, потому что ему ее смех нравился, а потом разозлился, потому что ему ее смех нравился!

– Я – Мила, – представилась эльфийка, отсмеявшись. Лен фыркнул:

– Да хоть Таунтвингильдер!

Остроухая – Мила! – вновь рассмеялась.

– Спасибо за сравнение! – эльфийка поднялась с земли и подошла к лису. – Так что там насчет койки?

– Это была ирония, – ядовито заметил Лен. – Если леди известен данный термин.

– Известен, но, – Мила резко ухватила его за ремень и притянула к себе, так что их губы вновь разделяло не больше нескольких сантиметров. Лен невольно отметил, что девушка лишь на полголовы ниже его и ей не нужно будет сильно задирать ее для поцелуя. Удобно. – Я ведь чувствую, что тебе нравлюсь.

Лис глубоко втянул носом холодный осенний воздух. По телу прокатывались волны жара, и он бы соврал, если бы заявил, что ему не нравится Мила. О нет, физически он испытывал такое сильное влечение, практически звериную жажду, жажду насладиться моментом близости с ней, что в его голове тут же родилась фантазия, как он склоняется к ее шее, оставляет на ней влажную дорожку поцелуев, кладет руки на бедра, разворачивая и прижимая к ближайшему стволу, отводит в сторону золотой водопад, чтобы припасть губами к нежной коже, одним рывком расстегивает ее ремень, тянет вниз, она вздрогнет, когда он…

– А вы, леди Феланэ, пореже грудью к мужикам прижимайтесь, меньше "нравиться" будете, – с кривой ухмылкой бросил Лен, отшатываясь и исчезая среди листвы.

***

Лазарет Академии занимал отдельное крыло. Здесь проходили практику студенты с целительского факультета и сюда же обращались за помощью остальные учащиеся. Небольшая пристройка в два этажа содержала в себе два зала с койками для больных и несколько комнат целителей, где хранились эликсиры, травы и другие необходимые вещи. В лазарете всегда царила священная тишина, даже больные, их посетители (если таковые случались) и рядовые студенты-лекари разговаривали шепотом. Дисциплина здесь была идеальная. А все благодаря преподавателю и главе целительского факультета Алисии, обычной эльфийке и военному лекарю с многовековым опытом. Когда студенты шутили, что у Алисии все ходят по струнке, а дышат через раз, они были близки к истине. Суровая и молчаливая целительница могла поднять на ноги любого, но боялись ее больше, чем злого завхоза и всезнающего ректора вместе взятых. Под стать начальнице были и ее подопечные, даже самые веселые и жизнерадостные из них к концу обучения становились сдержанными и неразговорчивыми.