Измена. Разлитый кофе

Москва в июне — это как прелюдия к чему-то большому. Ещё не адская жара июля, но уже тепло, уже хочется скинуть кроссовки и бегать босиком по траве в парке. Я стою на балконе нашей с Олегом квартиры на Чистых прудах, держу кружку с кофе, который, как всегда, чуть переварила. Запах горький, обжигающий, но я люблю этот ритуал — турка, утро, я. Олег ещё спит, уткнувшись в подушку, и я слышу его лёгкое похрапывание через открытую дверь. Семь лет вместе, а я до сих пор умиляюсь, когда он так спит, как будто весь мир может подождать.

Квартира у нас маленькая, но уютная. Диван, заваленный моими журналами про финансы и его книжками про код, стол, где мы вечно спорим, чья очередь мыть посуду, и фотка с нашей свадьбы на полке — я в белом платье, он в дурацком галстуке, который выбрал сам. Мы тогда ржали до слёз, когда фотограф сказал: "А теперь поцелуйтесь, как в кино!" И поцеловались, конечно, но потом Олег шепнул мне: "Люб, это было как в дешёвом сериале". Я ткнула его в бок, но внутри всё пело.

Я допиваю кофе, ставлю кружку на перила балкона и смотрю на город. Чистые пруды просыпаются: кто-то выгуливает собаку, кто-то тащит сумку с продуктами, а где-то вдалеке сигналит машина. Я экономист в крупной фирме, таскаю отчёты, спорю с шефом и мечтаю о повышении, которое, кажется, вот-вот маячит на горизонте. Олег — программист, вечно в наушниках, вечно в своём мире из строк кода и странной музыки, которую он называет "авангардом". Мы разные, но как-то это работает. Или мне так кажется.

— Люб, ты опять кофе на балконе пьёшь? — его голос, хриплый со сна, доносится из комнаты. Я оборачиваюсь, он стоит в дверях, в своей потрёпанной футболке, которую я уже сто раз грозилась выбросить. Тёмные волосы торчат, как у ежа.

— Ага, и что? — я ухмыляюсь, скрещиваю руки. — Лучше, чем твой чай из пакетика.

— Это не чай, это искусство, — он делает драматичное лицо, а я фыркаю. Он подходит, обнимает меня сзади, и я чувствую тепло его рук через тонкую майку. — Слушай, давай вечером в ресторан сходим? Давно не тусовались.

— О, ты прям романтик, — я поворачиваюсь, целую его в щёку, колючую от щетины. — Но я за. Только без твоих "авангардных" плейлистов в машине.

— Это не обсуждается, — он ржёт, и мы идём завтракать, подкалывая друг друга, как обычно.

Утро проходит в привычном ритме: я собираюсь на работу, он включает ноут, готовится к очередному дню кодинга. Я натягиваю белую блузку, юбку-карандаш, проверяю, что телефон и пропуск в сумке. Олег сидит за столом, уже в наушниках, но успевает крикнуть:

— Люб, не забудь кофе по пути! А то ваш офисный автомат — это преступление против человечества.

— Не учи учёного! — я показываю ему язык и выбегаю из квартиры, уже предвкушая латте с карамельным сиропом из "Кофе и точка" на Мясницкой.

Улица встречает шумом и солнцем. Москва гудит, как всегда, и я иду к метро, думая о том, как всё у нас с Олегом… ну, нормально. Не как в кино, где всё идеально, но нормально. Мы планируем отпуск, спорим, куда поехать — он за горы, я за море. Мы ржём над дурацкими мемами, которые он присылает мне в обед. Мы — команда. Или мне так кажется.

Я захожу в кофейню, беру свой латте, улыбаюсь барристе, который пишет моё имя на стаканчике с дурацким смайликом. Иду к офису, и в голове — планы на вечер, на выходные, на жизнь. Я не знаю, что через месяц всё рухнет. Что кофе прольётся, туфли окажутся чужими, а я уйду, чтобы начать заново. Я просто иду, пью свой латте и думаю: Люба, у тебя всё ок. И, чёрт возьми, пока это правда.

Глава 1. Утро, кофе и всякое

Утро в Москве — это когда ты просыпаешься, а город уже орёт за окном. Июль, жара, Чистые пруды. Наша с Олегом квартирка на третьем этаже старого дома гудит от вентилятора, который, честно, только гоняет горячий воздух. Я стою перед зеркалом, пытаясь засунуть волосы в какой-то приличный пучок, потому что, ну, экономист в крупной фирме должен выглядеть не как после тусовки в "Китайском лётчике". Олег, мой муж, уже сидит за кухонным столом, уткнувшись в ноут. Его тёмные волосы торчат во все стороны, как будто он сражался с подушкой и проиграл.

— Люб, ты опять свой кофе на плите забыла, — он не отрывается от экрана, но ухмыляется. — Оно уже пахнет, как асфальт после дождя.

Я закатываю глаза, но иду к плите. Кастрюлька с кофе — мой ритуал. Никаких кофемашин, только турка, только хардкор. Запах горький, насыщенный, как будто обнимает. Наливаю себе в кружку с надписью "Бухгалтерия — это рок-н-ролл" (подарок коллег, они у меня с юмором).

— А ты, значит, опять всю ночь кодил? — я прищуриваюсь, подхожу к нему и тыкаю пальцем в плечо. — Когда ты вообще спишь, а, программист?

— Сплю, когда ты храпишь, — он ржёт, а я делаю вид, что сейчас запущу в него ложкой. — Серьёзно, Люб, я сегодня на удалёнке, так что буду царём дивана. А ты там в своём офисе не закипи, как твой кофе.

Мы ржём, как обычно. У нас с Олегом так: он подкалывает, я огрызаюсь, но всё это с какой-то тёплой лёгкостью. Семь лет вместе, пять из них женаты, а я до сих пор ловлю кайф от того, как он смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Сегодня он в своей любимой серой футболке, которая уже слегка потрепалась, но я не даю её выбросить — говорит, она "счастливая". Ну, пусть.

Я допиваю кофе, хватаю сумку, проверяю, что телефон, ключи и пропуск на месте. На мне белая блузка (выглядит дорого, но куплена на скидках в Zara), чёрная юбка-карандаш и туфли на небольшом каблуке — мой офисный вайб. Олег поднимает голову от ноута:

— Слушай, давай на выходных рванём за город? Шашлыки, озеро, все дела.

— О, я за! — я уже у двери, обуваюсь. — Только без твоих "гениальных" плейлистов, где половина песен — это нойз какой-то.

— Это не нойз, это авангард! — он делает драматичное лицо, а я ржу, выбегая из квартиры.

Улица встречает жарой, как будто кто-то включил фен на максимум. Москва в июле — это ад, но красивый. Чистые пруды сияют, деревья шумят, а народ уже спешит по делам. Я иду к метро, но по пути решаю зайти в "Кофе и точка" на Мясницкой. Это моя слабость: их латте с карамельным сиропом — как наркотик. Плюс, в офисе кофе из автомата пить невозможно, он как будто из старых носков заварен.

В кофейне пахнет свежими зёрнами и выпечкой. Очередь небольшая, но я всё равно нетерпеливо постукиваю ногой. Барриста, парень с татухой на шее, уже знает мой заказ — я тут завсегдатай. Через пять минут я держу в руках бумажный стаканчик, тёплый, с моим именем, написанным маркером: "Люба". Иду к выходу, уже представляю, как в офисе буду разбирать отчёты и спорить с шефом, который вечно хочет "ещё больше оптимизации".

И тут — бац! Кто-то резко открывает дверь прямо передо мной. Я не успеваю увернуться, стаканчик вылетает из рук, и латте с карамельным сиропом красиво, как в замедленной съёмке, разливается по моей белой блузке. Коричневое пятно расползается, как современная арт-инсталляция.

— Да вы серьёзно?! — я ору, глядя на какого-то чувака в кепке, который даже не оборачивается, а просто уходит. — Спасибо, блин, за утро!

Блузка мокрая, липкая, пахнет кофе. Я стою посреди Мясницкой, как дура, и понимаю, что в офис так не пойду. Надо возвращаться домой, переодеваться. Олег, конечно, поржёт, но что делать. Я разворачиваюсь и топаю обратно, уже мысленно проклиная этот день.

В подъезде прохладно, пахнет старым деревом и соседским борщом. Поднимаюсь на третий этаж, открываю дверь. В квартире тихо, только вентилятор жужжит. Олег, наверное, уже в наушниках, кодит свой очередной шедевр. Я скидываю туфли, бросаю сумку на комод и иду в спальню, чтобы схватить другую блузку. И тут слышу шум воды. Душ. Странно, думаю, он же утром мылся. Ну, может, жара достала.

Я открываю шкаф, роюсь в вещах, выбираю голубую рубашку — вроде не сильно мятая. И вдруг замечаю на полу, у входа в спальню, что-то красное. Наклоняюсь. Туфли. Женские. Не мои. Я замираю, как будто меня током шарахнуло. Сердце начинает колотиться, а в голове — пустота.

И тут из ванной доносится смех. Женский. Чёткий, звонкий, как будто кто-то рассказывает анекдот. Я стою, держу в руках эту дурацкую рубашку, и чувствую, как внутри всё кипит. Это что, серьёзно? Олег? Мой Олег? С кем-то в душе?

Я швыряю мокрую блузку на кровать, быстро переодеваюсь, хватаю сумку и вылетаю из квартиры, даже не хлопнув дверью. Скандал? Разборки? Да ну нафиг. Мне на работу надо. А с этим… с этим я потом разберусь. Или не разберусь. Похер. Главное — не реветь. И кофе. Мне нужен кофе. Снова.

Глава 2. Чужие туфли и пипец

Я вылетаю из подъезда, как будто за мной черти гонятся. Москва давит жарой, асфальт плавится, а я топаю обратно к метро, сжимая сумку так, что пальцы белеют. В голове — полный бардак. Туфли. Красные. Не мои. И этот смех. Звонкий, как будто из рекламы шампуня. Кто она, чёрт возьми? И главное — Олег. Мой Олег, который вчера ещё ныл, что устал от работы и хочет "просто поваляться с тобой на диване". Ага, повалялся, называется.

Я даже не знаю, что больше бесит: что он, похоже, мне изменяет, или что я теперь без кофе и в голубой рубашке, которая, если честно, мне немного жмёт под мышками. Ну и утро, блин. Спасибо, вселенная, удружила.

Дохожу до "Кофе и точка" на Мясницкой, уже второй раз за утро. Внутри всё так же пахнет зёрнами и круассанами, но теперь этот запах меня только раздражает. Барриста, тот же татуированный парень, поднимает бровь, когда видит меня снова.

— Люба, ты что, решила весь наш кофе скупить? — он ухмыляется, но я не в настроении для шуток.

— Латте. С карамелью. Быстро, — цежу я, почти рыча. Он кивает, явно чувствуя, что лучше не трындец.

Пока он возится с кофемашиной, я стою и пытаюсь дышать ровно. Не реветь, Люба, не реветь. Ты не из тех, кто раскисает. Ты экономист, чёрт возьми, ты таблицы в Excel делаешь такими, что шеф чуть не плачет от восторга. А тут какие-то туфли и смех. Похер. Разберусь. Позже.

Барриста протягивает мне стаканчик, я бурчу "спасибо" и иду к выходу. И тут, как в дешёвом кино, я врезаюсь в какого-то чувака. Стаканчик снова летит, кофе — прямиком на его белую рубашку. Карамельное латте растекается по его груди, как абстрактная картина. Я поднимаю глаза, готовая орать, потому что, ну серьёзно, это уже слишком.

— Да что за день, а?! — я почти визжу, глядя на него. — Вы все сговорились, что ли? Двери открывать, кофе проливать?!

Чувак, высокий, с тёмными волосами и лёгкой щетиной, смотрит на меня спокойно, как будто я не только что облила его кофе, но и не ору, как базарная тётка. На нём джинсы, кеды и теперь уже бывшая белая рубашка. Он опускает глаза на пятно, потом снова на меня, и, прикинь, улыбается. Улыбается!

— Ну, если это заговор, то я явно не в курсе, — говорит он, и в его голосе нет ни капли злости. — Но кофе ты выбрала вкусный, пахнет круто.

Я открываю рот, чтобы выдать что-то ядовитое, но он меня опережает:

— Слушай, давай я возьму тебе новый? А то ты выглядишь, как будто готова весь мир поджечь.

Я фыркаю, но злость чуть-чуть отпускает. Он кивает на стойку, и я, сама не знаю почему, иду за ним. Пока он заказывает два кофе (себе, кстати, чёрный, без всяких сиропов), я стою и думаю: что я вообще делаю? У меня муж в душе с какой-то тёлкой, я опаздываю на работу, а теперь пью кофе с незнакомым чуваком, которого только что облила. Браво, Люба, ты чемпион.

Он возвращается с двумя стаканчиками, протягивает мне мой. На стаканчике снова моё имя, но теперь ещё и смайлик — барриста явно издевается. Чувак представляется:

— Максим. А ты, судя по стакану, Люба?

— Любовь, — бурчу я, но уже без особого яда. — И, типа, извини за рубашку. День просто дерьмовый.

— Да ладно, рубашки стираются, — он пожимает плечами и кивает на выход. — Идёшь куда-то или будешь дальше кофе на людей лить?

Я невольно фыркаю — ну, смешно же. И, сама не знаю почему, начинаю говорить:

— Иду на работу. Но, блин, всё пошло наперекосяк. Сначала один дебил мне кофе на блузку пролил, потом я домой вернулась, а там… — я замолкаю, потому что пересказывать это вслух как-то слишком. Но Максим смотрит так, будто ему реально интересно, и я выдаю: — Короче, мой муж, похоже, с какой-то бабой в душе тусит. А я просто переоделась и ушла. И вот теперь ещё тебя облила. Классный день, а?

Он присвистывает, но не ржёт и не начинает нудеть про "ой, бедняжка". Вместо этого говорит:

— Ну, это ты мощно. Я бы, наверное, дверь в ванную вынес. А ты просто ушла? Респект.

Я пожимаю плечами, хотя внутри всё ещё бурлит. Мы идём по Мясницкой, и я вдруг понимаю, что мне немного легче. Может, потому что я выговорилась, а может, потому что Максим не лезет с советами, а просто идёт рядом и пьёт свой кофе. Улицы гудят, машины сигналят, а я думаю: ну и что теперь? Скандалить с Олегом? Собрать вещи? Или просто забить и жить дальше?

— Слушай, — Максим вдруг останавливается, — ты как, нормально? Может, тебе такси вызвать?

— Да нормально, — вру я. — Мне до офиса недалеко, у Красных ворот. Дойду.

— Тогда я тебя провожу, — он говорит это так, будто это само собой разумеется. — А то вдруг ты ещё кого-нибудь кофе обольёшь, а я не увижу.

Я ржу, впервые за утро по-настоящему. И мы идём дальше, болтая о какой-то фигне — про жару, про то, как он однажды пролил кофе на свой ноут и чуть не умер от горя. Я даже не замечаю, как мы доходим до моего офиса. Стою у входа, держу уже остывший стаканчик, и думаю: а ведь я даже не знаю, что будет через час. Но Максим смотрит на меня, и я вдруг говорю:

— Слушай, а ты вечером свободен? Может, поужинаем?

Он улыбается, и я понимаю, что, кажется, только что сама себя удивила.

— Давай. Напиши мне, — он диктует номер, а я вбиваю его в телефон, всё ещё не веря, что творю.

Он уходит, а я стою у офиса, смотрю на свой стаканчик с дурацким смайликом и думаю: Люба, ты либо гений, либо совсем чокнулась. Но, чёрт возьми, мне уже интересно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.