- -
- 100%
- +
Кокоро (яп. “сердце”) - нечто очень важное, предельная выраженность чего-либо
greykokoro.
Надуваю малиновую жвачку и тут же лопаю получившийся шарик, заодно закрепляя защелку шлема на ручке маминого скутера. Надеюсь, что за пять минут на этой уже очищенной территории элитной многоэтажки радость нашей скудной семьи никто не подрежет, не свинтит зеркала и не утащит колеса, оставив всё так, как есть.
Хотя я не стала бы в обычный момент доверять этим богатеньким надутым индюкам, но другого выбора нет! И так уже опаздываю, еле пробравшись сюда в метель.
За такой подвиг надо давать хоть малюсенькую премию, но на это в наших реалиях можно и не рассчитывать. Почти три месяца кручусь как белка в колесе, разрываюсь между универом, подработками и работой, а меня до сих пор даже в штат не взяли. А ещё скоро сессия - я вообще выживу, нет?
Вздохнув и схватив покрепче “очень важную” папку с документами, которую“Аленочка ни в коем случае не должна потерять”, долетаю до парадного входа и звоню консьержу. Спустя три попытки объясниться кто я и что тут делаю, всё же захожу внутрь огромной парадной и стараюсь в этом королевстве не наследить, пока пробираюсь к лифтам. Бабуля из своей каморки смотрит на меня с презрением, и мне прямо трудно не отвечать ей взаимностью, пока жду, когда на табло покажется единичка.
Створки наконец отворяются, и я выжимаю, ясное дело, последний этаж. По крайней мере, так написано на записке, прикрепленной к этой бежевой папочке. Пока кабина поднимается, смотрю на себя в огромном зеркале.
Надо к концу месяца потратиться и проколорировать в серый корни, а то скоро будет заметен свой цвет. И едва ли в таком виде меня кто-то пропустит на съёмки, а это точно бай-бай гонорар.
А ещё очень хочется спать после вчерашнего “последнего праздничного дня”, в котором пришлось помотаться по городу в поисках нужной локации. Вот сейчас закончу с этим мажоритарным главным, отвезу обратно эти бумажки и уйду отсыпаться в какой-нибудь подсобке, делая вид, что ищу тиражи (ну делают же так другие).
Лифт наконец останавливается, выпуская меня на лестничную клетку. Передо мной, ну конечно, одна единственная дверь и мне явно сюда. Так что пока поправляю кожанку, очищаю заляпанный в грезево-снежном месиве низ чёрных джинсов и выдыхаю в этом чистейшем пространстве, борюсь с боязнью показываться перед начальством.
Ауф блин! Это уже не первая моя работа, но я всё ещё страшусь вышестоящих! Особенно таких! Выше него кто там? Его отец? Ну прекрасно. Так… а что там про этого Ронина-среднего говорили? Злой, резкий, придирчивый? Огонь вообще!
Ладно, у нас же нет корпоративного стиля… может, не будет придираться к внешнему виду? Надо было дома спать, Алёна… и я в очередной раз за сутки проклинаю вторую модель, из-за которого всё пошло наперекосяк. Ладно хоть после вообще заплатили! Уверена, опоздай я, никто бы не сжалился.
Подношу палец к кружочку звонка и спустя вдох тыкаю, прикусывая губы.
“Я привезла документы”,
“Здравствуйте, меня зовут Алёна Касаткина. Я с документами с работы”.
“Здравствуйте…”
— Кто? - Вдруг холодом раздаётся по ту сторону двери.
Чёрт… что говорить-то!?
— Здравствуйте, я с документами с работы и…
На моём “и” замок щёлкает, видимо, впуская. Дёргаю на себя ручку и, открыв дверь, захожу в мраморный холл, тихонько вставая на коврик. Ммм, красиво тут… дорого-богато.
— Сейчас подойду, подожди немного, - откуда-то кричит мне хозяин жизни, к счастью, не приглашая пройти дальше.
Вот интересно, сколько он меня на этих задворках проморозит? Явно же я с бумажками этими не в первой очереди его великой занятости. Так что решаю, надув пузырь побольше, просто поглазеть, заметив на стене какую-то картину в бело-золотой рамке. Кто это писал? Стиль вроде родом из Возрождения.
Рядом со мной под вешалкой стоит пуфик и обувница. И меня так тянет сесть (и заснуть), но приходится стоять по струнке, лишь иногда зевая и жуясь.
Спустя пару минут устаю от ангелочков с деревьями на полотне, переключаясь на приоткрытую дверь справа. И всматриваться точно не стоит, но, кажется, сейчас вижу край какого-то постера, дико контрастирующего с этим вычурным классическим стилем.
Постер… здесь? В этом шике роскоши и богатства? Странное сочетание. Я чуть высовываюсь за пределы ковра, пытаясь вглядеться, что там, и тут же замираю.
Стоп. Да ну нет… стоп-стоп-стоп! Чего!? В смысле!? Что за ересь вообще!? Откуда ЭТО здесь!?
Проморгавшись, смотрю ещё раз - картинка не изменяется, зато мою усталость будто рукой сняло! Я сглатываю, борясь с желанием сбежать отсюда к чёртовой матери! Но в руках по прежнему документы. Интересно, если их тут оставить, меня сразу уволят или ещё пропесочат?
Нервно выдохнув, решаю натянуть повыше воротник кофты под кожанкой, но тут же бросаю эту идею. Так точно поймёт… да блин! Вспоминаю про канцелярскую резинку на запястье и молюсь всем Ктулху и Буддам, лишь бы это хоть чуточку помогло.
И именно в тот момент, когда заканчиваю с не особо получившейся култышкой, двустворчатая дверь передо мной отворяется, впуская самого хозяина в сужающийся и давящий по нервам круг.
— У нас факсимиле с каких-то пор исчез? - Ворчит, подтверждая все слухи о себе, так, будто это я в своём присутствии виновата. - Ты Игоревне своей скажи, что меня ваши приходы уже начинают раздражать, поняла?
Боюсь смотреть в лицо, замечая только ступни на этой плитке и широкие льняные штаны, протягиваю ему папку, из-за которой вообще здесь нахожусь:
— Передам. Подпишите, пожалуйста…
Берёт её и почему-то не торопится двинуться с места или сделать хоть что-то.
— Подпишите, - повторяю.
Мне показалось, или он сейчас ухмыльнулся?
— Окей, - говорит, тут же уходя в сторону той самой открытой двери.
Включает там свет, подтверждая то, что мне явно не показалось. Су-у-у…суть моих вещей! Ну как так-то!? Выдохнув и закатив глаза к высоченному потолку, проклинаю всю свою жизнь, прощаясь с мнимо наступившей стабильностью.
— Как тебя зовут? - Вдруг пугает, появляясь в проходе.
Я едва успеваю отвести взгляд. Но в замеченном силуэте что-то тут же смущает… собственно, поднимаю голову к нему и выдыхаю, забыв, о чём меня спрашивают.
— А? - Хватает только на это.
Какого чёрта это именно он!? Эй, всевышние! Как это возможно!? Два из двух. Довольная морда, из-за которой я и не выспалась, каким-то чудом появившаяся здесь, повторяет:
— Как тебя зовут? - Улыбнувшись ещё шире, на едва заметный миг прикусывает губу.
И даже жалею, что нацепила резинку на волосы, а не оставила ту на запястье. Сейчас болевой шок бы мне точно помог… это правда он. Вчерашний. Да! Сто процентов! Ямочка на подбородке, скулы, прямой нос и этот колкий взгляд глаз орехового оттенка… да и фигура суховато-поджарая, как любит Герыч, ауф кринж какой!
А ещё он до сих пор ждёт, так что мне снова приходится напрячь мыслительную деятельность:
— Меня… Алёна.
Хмыкнув, кивает и решает утопить во вкрадчивости своего вдруг мурлыкнувшего тона:
— Мы с тобой уже виделись, да, Алён?
Задержав дыхание на миг, мотаю головой.
— Не. Вы… - вдыхаю побольше воздуха, лишь бы не думать о том, что висит на стене позади него, и шепчу на выдохе, - обознались.
— Мне кажется, нет, - договорив, протягивает уже закрытую папку и зачем-то решает добавить сквозь скользящую по моему лицу полуулыбку, - кстати, вчера было здорово.
Вцепившись в бумажки, делаю шаг назад, тут же натыкаясь спиной на дверь. Он медленно опускает руку и переводит взгляд на свои пальцы, которых ещё мгновение назад я чуть самолично по-дурости не коснулась.
— Мне кажется, Вы… ошиблись, - приходится вспомнить его имя, и нужное еле приходит из вереницы важных и до сих пор невыученных, - Вадим Денисович.
Этот странный тип чуть наклоняет в бок свою беспутую брюнетовидную голову и произносит, прищурившись и начиная загибать длинные пальцы:
— Во-первых, испуг. Во-вторых, цвет волос. А ещё твои серые глаза, - зачем-то спускается взглядом ниже, загибая сразу безымянный и мизинец, - хорошая двойка под курткой и зачётная фигура, Алён. Говоришь, - умудряется ухмыльнуться, - перепутал?
И это всё, свалившись на мою больную голову, заставляет меня развернуться и вырваться из этой квартиры куда-нибудь подальше. Желательно, в другую галактику! Ну за что мне это? Просто ЗА ЧТО!?
Ко 2. Умей вертеться
greykokoro.
Спустя сорок минут, доехав до работы и еле успокоив трясущиеся не только от дороги руки, слезаю со скутера, оставляю его на нашей подземной парковке и, пока мои ноги бредут к лифту, набираю номер подруги, из-за которой это всё когда-то и началось.
— Алён, - та, как и всегда на работе, пробует отдышаться, - давай только быстро! У меня тут Гер Герыч лютует!
И я бы могла спросить, что у неё опять стряслось, но моя дорогая и горячо любимая помощница главного фотографа в одном ИП, и правда, слишком много взваливает на свои плечи.
— С этим… - решаю начать сразу с причины звонка, - вчерашним Адом была подстава, да?
— Погоди, - слышу, как останавливается и пытается вникнуть, - в смысле подстава? Что-то случилось?
Вздохнув и заходя в наконец спустившийся лифт, нажимаю на наш четырнадцатый и отвечаю:
— Я же с кем-то другим должна была сниматься? Его сняли? И впихнули другую модель? Поэтому всё так затянулось и менялись площадки?
Чувствую, как та кусает губы, как делает всегда, когда особенно косячит.
— Ну да, - выдыхает в трубку, - я не хотела тебе говорить…
— Ай блин почему? Могла же, пока мы катались, Алин!
Хотя едва ли я что-нибудь бы изменила, но Алина отвечает на моё нервное обвинение, каждым словом меня успокаивая:
— Прости! Просто с Герычем связались и видимо забашляли. Тот быстро всё организовал, а Никиту Рьяного тебе просто передвинули на конец февраля. Так бывает!
— Да уж, - шепчу, смотря на исчезающие цифры маленького табло.
— Ничего же такого не произошло? Ты не злись, ладно? Сама же знаешь, ну бывает. Иногда появляются богатые извраты и их желания нам приходится выполнять. Бизнес такой, Аленёнок. Нужно всем уметь вертеться… и вертеть тоже всем!
Зажмурившись, вцепляюсь в поручень, слушая, как подруга продолжает говорить:
— Но этот вроде нормальный был, нет?
О да, очень нормальный. Особенно, если учесть его должность. Решаю не отвечать…
— Ты, знаешь, привыкай, у тебя фотки сейчас даже на экс лицензию хорошо берут, так что подобное может ещё и не раз произойти…
Так себе наставление на будущее. Но я уже слышу, как её окликает вечно орущий Герасим Герасимович и та убегает, не прощаясь со мной. Потому шепчу своё никому не нужное в данный момент “пока”, убираю смартфон в карман и стучу пальцами по краю подписанных документов.
— Это просто совпадение. - Пытаюсь ещё играть с самовнушением, но то никак не хочет включаться.
Добравшись до нужного этажа, кабинка открывает врата и тут же глушит меня нашим вечным шумом. Только выбравшись, чуть не оказываюсь сбита пролетающей продажницей, сделавшей вид, что меня тут и не было.
Огибаю длинный коридор, заглядывая в стеклянное остекление офисов более крупных рыб и прощаюсь с надеждой перебраться в один из здешних кабинетов. Дохожу до отдела секретариата и стучу три раза, после пробираясь внутрь.
Сажусь на диванчик у самой двери и жду, когда проклятая нашим исполнительным Инга Игоревна освободится, спровадив очередь вечно жующих сплетни подруг. Спустя пару моих зевков и три мысленно написанных заявлений об увольнении, до меня наконец доходит очередь:
— Алёночка, сходила?
Встаю, подбираясь к столу, за которым и улыбается мне самая главная владычица секретариата.
— Угу, - кладу на стол папку, - вот документы.
— Подписал? - У этой поджарой сорокалетней блонди аж взгляд загорается. Та открывает последнюю страницу и прикусывают губу, сама себе кивнув. - Подписал! Да какая ты у нас умничка…
А типа мог не подписать? И я бы просто скаталась зря? Вытряхнув эту пагубную мысль из головы, продолжаю стоять и ждать дальнейших действий.
— Что-то ещё, Алёнушка? Вадим Денисович что-нибудь говорил?
— Угу, - опустив взгляд на стол, передаю то, что и обещала, а то вдруг спросят, - говорил, что его бесят наши приходы к нему лично домой, и ворчал о том, куда делось факсимиле.
Девушка аж выпрямляется по струнке, будто перед ней не я, а этот важный начальник.
— Как куда делось? Так факсимиле забрали! Новое готовят, пока вот не привезли. Я ж ему писала! Ох уж этот шутник Вадим Денисович… - нервно смеётся, лишь бы не показаться передо мной уязвленной, - ну ты иди-иди тогда, чай хоть попей, застыла поди, солнышко наше!
Да уж, ох уж этот “шутник”. Но от предложения выпить что-нибудь тёплое не отказываюсь. Выхожу из её кабинетища и иду в сторону кухни, только не успеваю и коснуться нужной двери, как вдруг меня окликает главная грымза этого участка:
— Касаткина! Зайди-ка ко мне! - И пока я оборачиваюсь к главной кадровичке, та добавляет, скрываясь в их отделе. - Да побыстрее!
Вздохнув и снова вспомнив про заявление, пытаюсь заставить себя идти за ней. И как-то странно поглядывают на меня четыре девчонки, которыми руководит эта особа. Кажется, их в штате у неё восемь, но остальные щупальца слегли на больничный. И не удивительно, такая тётя строгая…
— Так, закрой-ка дверь, - оборачивается Рощина Ирина Михална, остановившись возле своего стола.
Я слушаюсь, отгораживая нас от четырёх пар заостренных ушей.
— Ты мне скажи, - садится на чёрное кожаное кресло, которое под её хорошими формами чуть опускается, - ты чего сейчас натворила?
Сглотнув, встаю напротив неё, не решаясь сесть на стул рядом.
— Да я ничего…
— Ай не ври! Ты к исполнительному ездила? - Всё тем же тоном выуживает дама.
— Да. Документы отвезла и всё, Ирин Михална.
Она чуть прищуривает свои почти чёрные глаза, хмыкает и откидывает выбившийся завиток из култышки. Демонстративно презрительно осматривает моё тело и выдаёт:
— Да? А что ж он мне тогда пишет и спрашивает про тебя, девочка?
Отвожу взгляд, кажется, начиная краснеть. Блин, да ну почему… женщина, верно истолковав мою реакцию, указывает на стул рядом.
— Садись, дурочка. Я ему дело твоё, конечно, отправила. Но ты давай… веди себя тише воды, ниже травы, ему не попадайся и из говна не чирикай*, поняла?
Сажусь, виновато кивнув.
— А то вылетишь и не заметишь, он же у нас такой. Недавно вон Таисию попёрли с его подписи, ты же в курсе?
Смутно припоминаю, что случилось прямо в канун Нового Года, кивнув ей.
— Вот! А у неё амбиций уж явно больше было, чем у тебя. И опыт посущественнее, понимаешь, про что я говорю? Так что даже не думай лезть к начальству! Наивная ты ещё больно для таких шашней.
Да кто к кому лез… прочистив горло, предпочитаю молчать и слушать, посыпая и без того серые локоны пеплом.
— И Таюшку-то мне жаль, но даже слово моё не помогло. Понимаешь?
Понимаю, что за меня если что никто и не вступится. Вздохнув, киваю, окончательно убеждая женщину в собственной значимости.
— Ну и молодец! Так, ну иди тогда, чего сидишь-то?
Действительно, сколько можно сидеть? Попрощавшись, вылетаю из их отдела так, будто меня ужалили. Пересекаю особо загруженный коридор и наконец прячусь за дверью кухни. Чёрт! Я даже не пообедала, а толстенькая стрелка здешних настенных часов уже перевалила за тройку.
Подхожу к холодильнику, достаю свой одиноко стоящий одноразовый контейнер и забираю его, думая, когда нам уже привезут вкусняшки. Обычно здесь есть что-нибудь вкусненькое, и за это опять же благодарят Ингу Игоревну. Та на корпоративные заказывает на весь штат вкусняшек и порой даже достаётся что-нибудь вечно бегающей мне. Жаль, что не сегодня. Сладкое мне бы не повредило…
Решаю обойтись кофе и даже выуживаю со столешницы рядом с мойкой пакетик сахарозаменителя, мысленно поблагодарив хоть за это нашу самую дружелюбную секретаршу.
Наливаю из кулера кипяток, растворяя ложку кофе в своей кружке с сердечком. Не решаюсь достать телефон, хотя думаю, что Алинка уже точно что-нибудь написала. Здесь нельзя даже во время обеда, не говоря уж о рабочем времени. Интересно, я получу выговор, если меня застукают? Рисковать частью аванса не хочется.
Насладившись одиночеством, мою кружку, съедаю свою бренную, но вполне вкусную творожную запеканку, купленную с утра в местном кафетерии на первом. И выдыхаю, выбираясь из этого уголка тишины и уюта. Мне нравится здесь… наверное, когда придётся уволиться, именно по этому месту и по этой огромной пальме-Сандре в углу я и буду скучать. Сандра за много лет разрослась. Говорят, что её сюда поставил сам Денис Вадимович, когда у того этот странный старший сын закончил школу. А это было лет дцать назад, явно!
Снова вспомнив про Денисыча, жмурюсь и бью себя по щекам, через миг выбираясь с кухни и погружаясь в этот поток, заставляющий меня носиться по этажам до 17:00.
В одну минуту шестого на своём подобии рабочего места выключаю зачем-то выделенный компьютер, на котором мне до сих пор толком и не довелось работать. Так, только отмечать выполненные задачи и отчитываться о сделанных поручениях.
Меняю обувь, прощаясь с уже сбегающими сотрудниками и наконец позволяя себе посмотреть в телефон. Офис быстро пустеет, так всегда тут, и сейчас до меня нет никому дела.
И правда, от Алины есть непрочитанное, сводящиеся к “Извини, давай в выходные встретимся”. Да дожить бы ещё до выходных. Накидываю на себя курточку и тихонько бреду по уже опустевшему коридору к лестнице, не желая толпиться в вечно переполненных в это время лифтах.
Спускаюсь на парковку, думая о насущном. Айщ, я хочу здесь работать… и что делать-то? Не высовываться? Как!? Да там фото моё в латексном комбинезоне висит на стене этого извращенца, я как не высунусь-то? И распечатано оно в полный мой рост. Это вообще возможно? Твою мать…
Подхожу к скутеру, натягиваю шлем и выезжаю отсюда, тут же вклиниваясь в загруженный дорожный поток. Вечерний Час Пик радует пробками, заставляя добираться до дома только к семи. Хорошо, что хоть дороги чистые, а то я бы ещё раз десять застряла.
Паркуюсь рядом с нашим подъездом, в котором я так быстро выросла, глушу моторчик и здороваюсь со стоящей рядом Марьей Леопольдовной. Та охает, поглядывая куда-то в окна первого этажа, и я сама не замечаю, как смотрю в ответ. Прямо за тамбуром выбито окно первой квартиры, в которой, кажется, жил какой-то парень, а недавно поселилась девчонка. Осколки разлетелись по снегу и блестят, явно появившись тут совсем недавно.
— Ого. Выбил кто-то?
И для этого района такое вообще не нонсенс, иногда я даже рада, что у нас с мамой квартира на пятом.
— Да бесстыдники эти наркоманошные, Алён! - Причитает старушка. - Ой, опять дел натворили! Сейчас участковый подойдёт.
Поворачивается ко мне и, прищурившись, позволяя морщинкам рассыпаться по чертам, произносит:
— Ты-то хоть с ними не водись!
Я не вожусь… в принципе, и ни с кем не водилась. Так что решаю зайти в подъезд, кивнув той на прощание. Поднимаюсь до нашего этажа, здороваясь с проходящими соседями. Открываю ключом нашу обитую тканью дверь, разуваюсь, оставляя свои берцы на подставке из Светофора, и вешаю кожанку, купленную давно ещё на первые заработанные. Не успеваю и сделать шаг, как мама окликает из кухни:
— Ну что, блудная дочь, вернулась? А я уж думала в Морг звонить!
Да… надо было хоть отписаться.
___
* отсылка к народной притче о воробье. Мораль - не высовывайся и не привлекай к себе внимания, а то сожрут кошки, как и эту птичку.
Ро 3. Это мило
v_ad.
— Слушай, ты был в курсе, да? - Возвращаюсь к Илье, закрывая дверь кабинета.
— Про кого? - Ухмыльнувшись, лыбится слегка туповатый блондин, отворачиваясь от панорамы. - Про неё? Ну круто же, разве нет? Представляешь, какое совпадение, твоя тёлочка, по которой ты так долго тащишься, работает у тебя под носом. А ты и не знал.
И последнее ему явно льстило. Но пока решаю включить остановленный её приходом трек, а уж следом перевожу внимание на брата:
— “Совпадение”?
Улыбнувшись, подхожу к окну, посмотрев вниз на как раз высунувшуюся из парадного… Алёну. Та идёт в сторону одиноко стоящего скутера, хорошо, что его не увёз эвакуатор. У нас запрещена парковка возле входной группы. Знак не видела?
Вспоминаю про брата, что-то там говорящего. Приходится слушать.
— Ну постарался я, что такого-то? Она ещё не в штате, я как её фотку в деле увидел, сразу про тебя подумал.
— Долго терпел, да?
— Три месяца. Уж очень хотелось посмотреть, как ты будешь пищать от восторга.
— Ммм, посмотрел? Устроил мне такой особенный подарок на день рождения. Вчера фотосессия, сегодня она лично у меня дома. А завтра в постели? Или подачки закончатся?
Ржёт, как мальчишка же:
— Так для брата ничего не жалко, Вад. Ты только ответочку мне зимой хорошую пришли, и в расчёте будем.
Киваю, не сводя глаз с её силуэта. Боже, такая красивая… вчера ещё понял, впервые осознав разницу между 2D и реальностью. Провожая её скудный транспорт, буквально заставляю себя отвернуться. Ильюшка уже разобрался с кофемашиной, отпивая своё любимое капучино.
— Слушай, - потирает губу, чуть обжегшись, - а зачем она тебе, а? Вот что ты дальше будешь делать?
Пожимаю плечами…
— Не знаю, пока что она просто мечта.
— Эта? Ей двадцать, Вад. Мелкая для твоей - изображает кавычки, - “мечты”…
Улыбнувшись, подхожу к кухонному островку и сажусь на барный.
— Это ты у нас любишь постарше.
Илья соглашается, кивнув, не отходя от шкафов и не решаясь играть со мной. Продолжаю диалог сам:
— Специально ко мне приехал именно сейчас, да?
Он не сдерживает ухмылку и цокает, шагнув в сторону выхода.
— Ну всё-то ты понимаешь, старший братик…
— Насладился сценой? И дверь постарался в кабинет открыть, когда консьержка звонила, да? Всё продумал, родной мой?
Делает ещё один шаг и пожимает плечами, решая не выдавать себя.
— Не понимаю, о чём ты…
— Да? Правда? Не понимаешь? - Улыбаюсь шире.
Ставит кружку на край столешницы и, срываясь галопом, сбегает в сторону коридора. Я решаю ему подыграть, догоняя его уже у двери.
— Ты в свои двадцать пять всё тот же маленький мамкин сучонок, - кидаю, хотя обычно он получал за подобное подзатыльник.
— Да блин, Вадим, - вздыхает, натягивая шапку, - ну она ж тебе пока нравится, на! Играйся! Получай мечту свою святую! Имей, люби, жри, трави! Я же просто поглазеть хотел, имею же право? Она бы вообще здесь не появилась, если бы не я. И хрен бы ты её в офисе встретил, честно.
— Ну спасибо тогда, да?
Кивает, уже вылетая за мою дверь. Замок щёлкает, оставляя меня один на один с собой. Я выдыхаю, выключая свет хлопком. Захожу к себе в кабинет и останавливаюсь прямо напротив неё. Точнее, напротив её фотографий.
Она мне очень нравится. Пока что. Очень давно. И впервые мне прям хорошо, я приближаюсь к постеру и провожу линию по чёрной маске, которую та даже вчера не сняла. За ней оказались красивые естественные губы, тонкие линии, утонченный носик. А я и не знал, всё это время пытаясь рисовать в её внешности недостатки. Пока не нашлись.
И что мне делать с этим теперь? Сажусь за компьютерный, поджимаю ногу к себе, прокручиваю рабочий портал и пытаюсь найти её лишь по имени среди множества других персонажей. Не выходит. Надеваю наушники и звоню нашей въедливой кадровичке, быстро прошу её отыскать мне девушку и получаю заверение в том, что уж с этой задачей она точно справится.
Пока жду, подтверждаю закрытие более важных вещей, сверяюсь с юриками, дохожу даже до ребят, отслеживающих пиратки и выдыхаю, когда наконец от Михайловны приходит письмо, подписанное её ФИО “Касаткина Алёна Максимовна, 01.09.03 г.р.”.
Моя Алёна…
Ей, и правда, недавно стукнуло двадцать. И во сколько тогда она начала сниматься? В восемнадцать? Семнадцать? Не рановато ли? Даже неудивительно, что из-за маски я думал, будто та старше. Выдыхаю, поглаживая копну своих волос на макушке, скольжу по фейду к вискам и думаю.
Маленькая совсем… мило.
Улыбнувшись и закончив читать скудное дело, отвлекаюсь от рабочего портала и захожу на уже знакомый сайт. Нахожу её профиль, сортирую по дате и открываю первые фотографии, опубликованные здесь как раз два года назад. Уже тогда скрывала лицо… мышка-малышка.
Ко 4. Ответь мне
greykokoro.