Развод в 45. Лучшая подруга

10. Школа

Даша.

От Улькиной студии до дома ехать минут сорок, а с учетом того, что Юра только проснулся, то к этому времени можно было бы смело прибавить еще полчаса.

Ни за что в жизни и никуда он не будет торопиться утром. У него ритуал, без которого мой уже неуважаемый обойтись никак не может. И в этом ритуале четко прописано заседание с любой под руку попавшейся книгой.

А тут… прискакал аж за двадцать минут, ворвался в дом так, будто его сюда и правда я позвала.

Весь такой свежий, в чистой рубашке, выглаженной без заломов и складок. И с цветами, которые бережно срезала для него, очевидно, матушка.

Итак, сцена “Матушкины советы”, дубль первый, и надеюсь, последний.

Я уже еле сдерживаюсь. Хочется этими тюльпанами ему прямо по лицу и треснуть.

— Желтые надо было рвать.

— Даш, ну не при ребенке же, — произносит он, убирая признаки разлуки на обувницу и обнимая, как в первый раз, сына.

Алина же только сейчас выходит из комнаты, спускается к нам в прихожую. Цепенеет и тут же разворачивается обратно.

— Папа нас отвезёт! — Гордо кричит Макс сестре.

— Пусть сам себя отвозит, – ворчит дочь.

— Ну-ка! — Юре не нравится тон. — Алинка, ты…

Я выдыхаю, собирая остатки здравомыслия и буквально выталкиваю благоневерного за порог.

— Алин, спускайся. Со мной поедешь, — говорю и выхожу на веранду, огибая возмущающегося и поддакивающего ему.

Дохожу до калитки, замечаю Юрину машину. Улыбнувшись впервые за утро, с трудом пересиливаю себя, чтобы не царапнуть ему ключиком по лакокрасочному.

Интересно, мне станет легче? Не думаю.

Сажусь в свой Матиз, пристегиваюсь, смотрю, как Юра выходит из дома вместе с Максом. Смотрит на меня мгновение и вздохнув садится в машину. Спустя пару минут выходит дочь, закрывает калитку на ключ и идет ко мне.

— Опять плакала. — Произношу, едва взглянув на Алину.

Отводит взгляд и пристегивается. Всю дорогу молчит, а я опять не знаю, как к ней подобраться. У самой на душе кошки скребут. А еще хочется нажать на тормоз, но боюсь, что баварец, нерешительно крадущийся за нами позади пострадает гораздо меньше, чем мой матизик. Да и дети здесь, нельзя так.

Юра, и правда, не знает, куда ехать и едва не пропускает поворот. Я ныряю в карман к пятиэтажкам, за которыми как раз и спряталась школа.

Выбираю место у кирпичной стены, которую местные ребята исписали граффити, Юрин немец паркуется рядом. Сын, улыбаясь, выпрыгивает из машины отца, Юра выходит с ним. Алина же не спешит выйти, смотрит на них исподлобья.

Вдруг шмыгает носом и вылетает к отцу.

— Ты! Ты просто, — прежде, чем Алина успевает договорить, Юрина рука взмывается вверх, — тупой! Папа, ты… скуф!

Я буквально за секунду оказываюсь между ними.

Там явно планировалось другое слово, но в последнее мгновение сменилось. Алина аж вздрогнула и попятилась за моей спиной.

— Еще раз руку свою на дочь поднимешь, — шиплю я, встретившись взглядом с Юрой.

Он, конечно, не боится. Зря.

— Да что ты ей наплела-то? — Переводит все в шутку, которой смеется сам. — Настраиваешь дочь против меня, а я виноват?

Ничтожество.

Алина приходит в себя и не дает мне её обнять, вырывается, буквально сбегает на территорию школы.

— Ну вот, — говорит Юра, опять переключаясь на сына и включая хорошего папочку, — пойдём, я хоть до дверей провожу!

А я вылетела, даже дверь не закрыла. Сажусь в машину. Вцепляюсь в руль

Закрываю глаза. Ненавижу его.

Никогда ни к кому не испытывала такого.

— Даш, — вдруг стук в окно, — ты дождись, Даш, ладно?

Заставляю себя посмотреть на него. Дождаться? Что ж, хорошо, я дождусь.

Пока он ходит, выхожу и даю волю чувствам.

Муж возвращается и, увидев меня, не уехавшую, придумывает себе большие надежды, аж улыбается и широко раскидывает руки, явно планируя сгрести меня в охапку, как делал еще недавно.

Я хмыкаю и отхожу от заднего бампера его машины.

На пару шагов, ровно так, чтобы он заметил.

Юра опускает взгляд в верном направлении и замедляет шаг. Глаза его расширяются, он смотрит то на меня, то на своё теперь уже не идеальное лакокрасочное покрытие. Прекрасно, явно хочет рвать и метать.

— Ты!

— Я? — Произношу с улыбкой. — Что “я”?

— Это ты… — он аж задыхается и хватается за сердце, — это ты сделала?

— Ммм, ересь какая, – повторяю его ранее услышанную интонацию, – мародёры. Жаль, камер нет. Ну что тут поделать? Ты же починишь. Да, Юр?

— Да тут же ржавчина пойдет, Дашка, — воя он садится на корточки и дотрагивается до бампера.

Я хмыкаю и разворачиваюсь, оставляя его один на один с гордой надписью, повествующей его суть лишь одним существительным. Броско и цепко.

“МУ*АК”.

___

Дорогие читатели, пока ждём обновление, предлагаю заглянуть к Ольге Шо

Развод 45+. Новая Я

https://litnet.com/shrt/9haW

- Мой мужчина с ней разведётся. Он не будет жить с этим пустоцветом. Особенно теперь, когда я беременна, - уверенно произнесла молодая брюнетка, поглаживая рукой заметно округлившийся животик.

- Главное, чтобы не привёл тебя в дом второй женой, - её мать явно не разделяла этого оптимизма.

- Он скоро приедет за мной. И больше не отпустит от себя. Вот увидишь!

Я лишь вышла из палаты, утомлённая разговором этих восточных красавиц, как снова услышала брюнетку.

- Дорогой, как ты быстро приехал! - воскликнула девушка.

- Конечно приехал, милая. Что ты здесь делаешь? Почему тебя привезли в больницу? - раздался мужской голос, знакомый до боли.

Я замерла, словно громом пораженная. Мой мир рушился на глазах. Алихан? Здесь? С ней? Невозможно. Я машинально коснулась своего живота, ещё плоского, но уже хранящего в себе столь долгожданного малыша.

***

Этот ребенок - результат долгого и трудного пути. После стольких неудачных попыток ЭКО, наконец-то, получилось. Ведь именно Алихан оказался виновником того, что, прожив в браке 15 лет, мы так и не смогли завести детей. И теперь муж сообщает, что намерен “наградить” меня статусом первой жены.

Книга тут: https://litnet.com/shrt/9hPW

11. Ведро помоев

Даша.

Я давно выучила, что всё настоящее в нашей жизни — это результат наших же поступков.

Поэтому, сдаю назад, разворачиваюсь и отъезжаю от мужа без угрызения совести.

Но и радости внутри тоже нет.

Да, он обожает свою машину и пылинки готов с неë сдувать. Он о такой, в этом кузове, десять лет мечтал прежде, чем мы смогли её себе позволить.

Только толку?

В душе саднит ещё больше.

Даже если не покрасит, в чем я сомневаюсь, что дальше? Бампер можно заменить, купит с разбора подешевле и установит в сервисе за день. Делов-то?

А то, что он по городу проедется с моим творением… так обратят на него внимание от силы пары человек. Ну похихикают, а дальше?

В мотор его лезть, цилиндры маслом заливать, как он мне сердце раздавил? Даже если капиталка его мотора обойдется ему в кругленькую сумму, я не уверена, что мне станет легче. Так и вижу, как его моторист Колян делает ему скидку за ремонт движка. И что потом я? Салон ему вместе с его лицом расцарапаю?

Боюсь, мои душевные душные кошки с таким не согласны.

Мне не нравится ничего, что я могу придумать, всё кажется не существенным. Словно выбери я что-то материальное, как вдруг надо мной появится ценник с бирочкой, уведомляющей, во сколько я оценила себя и его измену с Ульяной.

А это, как в рекламе MasterCard, бесценно. Опыт, конечно, невероятный.

— Что тебе ещё? — Цежу, принимая его же звонок.

Не знаю, зачем. Может, хочу что-то услышать.

— Даш! А я не злюсь! Не злюсь! Я понимаю, ты расстроена. Хочешь, я машину продам и мы с тобой ранем на все деньги на юга, а?

Желание вывезти меня с места событий невероятное.

— А продавай, Юр.

Молчание. Боюсь, если б я сейчас заикнулась о разделе имущества, он бы и вовсе слёг с инфарктом.

— Даш, ну может…

Вытягиваю из себя смех, смотря по боковым зеркалам.

— Давай как-нибудь без этого, а? Ты же понимаешь, я такую комплектацию не найду! И вообще… машина редкая, продаваться долго будет. Очень долго. Рынок стоит!

— А ты куда-то торопишься, малыш?

— Да-а-аш! Ну давай я к тебе приеду. Давай? Ты на работу сейчас? Давай я подъеду, да? И мы поговорим.

— О чем? О том, как ты тыкал малышом куда не просят? Продай машину, Юр, потрать деньги на операцию. Говорят, в Таиланде проводят. Не позорься. А то мне за тебя даже стыдно.

Ха-ха, не легчает. Скидываю звонок, убираю звук. Его можно было бы заблокировать, как Ульку, но ведро помоев вылилось сейчас именно на мою голову.

Уязвление, может, и достигает цели, но мне всё больше и больше противно всё, что касается его.

Столько лет рядом. Столько прожито. За что? Зачем?

Одной надписи будто бы слишком мало.

Я приезжаю на работу за десять минут до начала. Поднимаюсь на наш семнадцатый этаж. Здороваюсь со всеми, прохожу в свой кабинет, включаю компьютер и открываю в браузере поисковик, вводя простой запрос - “Как отомстить за измену”.

Никогда бы не подумала, что буду читать нечто подобное.

Ну что ж, давайте посмотрим, что там у нас!

____

Пока ждём, что же там дальше, приглашаю заглянуть к Виктори Кисленко в книгу нашего литмоба

Развод в 45. Крылья за спиной

https://litnet.com/shrt/9hVT

Аннотация:

— Записывайся на аборт, — бросил муж, скользнув равнодушным взглядом по фотографии УЗИ. — Тебе сорок пять, Карин. Какой ребенок? Ты в своем уме?

— Ты что такое говоришь? — прошептала я, едва слышно. — Двадцать лет… Двадцать лет мы мечтали об этом, и вот, наконец, чудо свершилось…

— Никакого чуда не будет. И если ты хоть немного дорожишь нашим браком, сделаешь так, как я сказал. Мне в пятьдесят лет ребенок не нужен.

Я не сделала. И Стас, не мешкая, подал на развод.

Боль от предательства жгла нутро. Она была невыносимой, всепоглощающей. А вскоре я узнала истинную причину жестокого решения мужа: у него уже был взрослый сын от любовницы, с которой он изменял мне много лет.

Развод, вопреки ожиданиям, не сломил меня. Он стал отправной точкой для новой, счастливой жизни. А предатель еще получит по заслугам.

Книга тут: https://litnet.com/shrt/9hxT

12. Быть умнее

Даша.

Пара сайтов, которые я всё же решила прошерстить, выдали примерно схожие ответы. И наиболее часто встречаемым и самым популярным оказался вариант изменить с кем-то назло изменщику.

Серьёзно? Из-за мести спать с кем-то?

Не думаю, что это мой вариант.

Там, конечно, есть приписки для таких недотрог, как я, что можно и не тащить в кровать вовсе, а так — создать видимость ухажера. Но все равно не верится, что это самый лучший, самый действенный метод. Мол, после него гештальт закроется и сердце заживёт.

Честно говоря, не верится, что мне такое поможет. Да и с кем? Как и он? Назло, его Коляну глазки строить? Аж мурашки не просто проползли, а ещё и вздребезнулись.

В итоге, закрыв вкладки и на всякий случай очистив историю поиска, принялась за работу. Но стоило только открыть полученные отчеты из филиалов, как в кабинет с предупредительным стуком буквально влетел мой босс.

— Ну что там? Как там? Поздравила свою подружку? — С крайне заинтересованной интонацией пропел Саныч и плюхнулся на стул напротив.

— Да так поздравила, что на всю жизнь запомню.

Гендир приподнял бровь и пододвинулся ближе.

— Ну-ка, ну-ка…

Вздыхаю и уже жалею, что начала об этом. Хочется сделать вид, что все в порядке, и не выносить сор из избы.

— Что-то ты какая-то понурая, Дарья Анатольна. Что вы там? Торт не поделили что ли?

Да гори оно огнем.

— Мужа.

Саныч замер.

— Чьего мужа? Твоего что ли? — И игнорируя молчание, буквально пропел. — Да ты что! Да Юрка же вроде порядочный мужик был!

— Был да сплыл, Саныч, – говорю, становясь всё угрюмее.

— Обал-деть! — Начальнику не хватает только в ладоши хлопнуть. — А как… разводишься что ли теперь?

Киваю и всё же пытаюсь вчитаться в столбцы таблиц.

— Вот это новость!

Кажется, я нашла нашего главного сплетника. Всё у меня повода не было, а тут… ладно, чем бы не тешился.

— Саныч, — произношу вдруг, взглянув на этого пятидесятилетнего огроменного мужика с нежной ранимой душой, — можно, я на час опять отпрошусь? Ладно?

В итоге, освободили меня аж с обеда, разрешая разобраться со своими проблемами за этот день.

Не теряя времени и забрав детей из школы, проехалась по магазинам и вызвала слесаря, который как раз подскочил к моменту нашего прибытия.

Дети, не особо вникая, что это за дядька ждал нас у калитки, ушли к себе. Я же достала два замка и указала на двери.

— Ща всё будет, — пропел мужик, улыбнувшись.

И стоило мне только зайти домой, разуться и переодеться, как в распахнутую входную дверь кто-то постучал.

— Да-ша! Да-шень-ка! — Раздался встревоженный голос Анны Николаевны.

Свекровь с ошарашенно испуганным взглядом переступила порог так аккуратно, будто он заминирован.

— Даш, – увидев меня, бабушка моих детей приободрились, — а кто там с калиткой копошится? Вор что ли?

— Слесарь, Анна Николавна. Здравствуйте.

— Ой, здравствуй-здравствуй, моя хорошая…

И не припомню, чтобы я была “хорошей”.

— А зачем же слесарь? Неужели у Юрки рук нет? Ты бы его попросила, он бы мигом всё…

— Знаю я его “мигом”. — Со вздохом разворачиваюсь и иду на кухню.

Свекровь буквально спустя мгновение оказывается рядом.

— Ну ты же не глупая, Даш. Мужчине надо повторять, чтобы он запомнил и сделал.

Да она еще и с букетом, который с утра приволок Юра.

— Что тут у тебя красота вянет? Нехорошо так.

С бабами спать не хорошо при живой жене. А цветы… жалко, конечно.

Я прикусываю губу и встаю, оперевшись об раковину. Смотрю, как Анна Николаевна наливает в стакан воду из кулера и ставит туда её тюльпаны.

— Вот! Может, оклемаются!

Я молчу. Не знаю, что сказать. Да оно и не требуется, потому как цель сегодняшнего визита Юриной мамы вполне понятна.

— Ну ты уж на Юрку-то не злись? Хорошо? Он у меня мальчик хороший. Переживал вчера так, пришел ко мне сам не свой. Говорит, поссорились и видеть его не хочешь.

Включаю чайник, достаю нам пару кружек. Ставлю их на стол, достаю печенье.

Юрина матушка моет руки и садится, бегло вспоминая про внуков.

— На верху они. Позвать?

Отмахивается.

— Да потом. Успеется. Разговор у нас серьёзный, нечего детям взрослые дела знать.

Снова молчу, думая, сказал ли ей Юра всю правду.

— Ну ты чего взбесилась-то, Даш? Какая муха тебя укусила?

Неужели правда не знает?

— Вы Ульяну мою помните, Анна Николаевна?

— Какую Ульяну? Подругу что ль? Шебутную твою?

Хмыкнув, киваю.

— Ну помню. А она то при чем? Наговорила что про Юрку? Дураком его выставляет? Так ты не слушай других, Даш. У неё у самой ни кола, ни двора. Отец всё дал. Неудачница она, завидует вот и брешет. Да кто б на такую позарился?

— Юра.

— Что?

Сжимаю губы на мгновение.

— Ваш хороший мальчик и позарился.

Она аж вскакивает.

— Да ты брешешь!

Мотаю головой. Свекровь не верит.

— Да нет… да врет она всё! Девка эта проклятущая!

Чайник выключается. Я разливаю кипяток и кидаю пару кубиков сахара в кружку свекрови. У нее руки трясутся, боюсь, как бы не криз. Зря я так в лоб, наверное.

— То есть, — не сдерживая дрожь, размешивает чай, — гульнул? С ней? И ты выгнала?

Киваю.

Ее глаза округляются на пару секунд, а потом вдруг сужаются.

— Да как… а я говорила тебе ещё после свадьбы, не водись с ней! Вот! Подпустила близко! И получила ты! Слушать надо было.

И плевать, что со свадьбы прошло столько лет?

— Видимо, да.

— А может, врёт она? Ну не мог мой Юрочка на такую позариться, Даш!

— Я их сама вместе видела.

— Да показалось поди?! Ну не мог он. Я сына своего знаю, не стал бы он. А тебе померещилось!

Мы обе молчим. Я просто не вижу смысла что-то доказывать. Сажусь и пью чай. Спокойно и без истерик.

— И что дальше будет, Даш?

Веду плечом.

— Развод.

Светло-голубые глаза опять округляются.

— Да как это…

Выпиваю последние капли залпом.

— Да так это, Анна Николаевна.

— Да ты что?! Сейчас дров нарубишь, а потом жалеть всю жизнь будешь! Юрка же он… — Она задыхается, делает глубокий вдох. — тебя, детей любит. Ну а ты чего удумала-то?

— Вы понимаете, он изменил. Какие еще варианты?

— Простить! Простить и всё тут!

— Вы шутите?

Она вздыхает.

— Доля у нас такая, Даша. Думаешь, у меня с его отцом проблем не было? Да упокой Господь его душу! Умнее надо быть. И от других баб своего отводить. А то потянут…

— А он бычок на привязи, чтобы его тянуть?

— Да! — Гордо произносит женщина, давая мне, видимо, ценный совет. — Говорю тебе, не руби с плеча ты! Подружку свою приструни. А я с Юркой поговорю! Сегодня же приползет к тебе, в ноги будет кланяться.

— Да, Анна Николавна, не надо мне…

— Глупая ты совсем? Провинившийся мужик — лучший мужик. Да он тебя теперь боготворить будет. Ты, главное, прости и всё, дорогая! А про развод… не думай. Тьфу, забудь лучше.

Забыть? Да разве такое забудешь?

___

История от Кажановой Юлии

Развод в 45. Моя новая страница.

https://litnet.com/shrt/97PE

– Таня, я думаю, ты уже всё поняла. Давай поговорим как взрослые люди, – произносит, кажется, уже не мой мужчина и холодно смотрит на меня.

- А мы можем сделать это не при посторонних? - и киваю на незнакомую девицу, которая с превосходством смотрит на меня.

– Я невеста!

– Как? Мы, между прочим, женаты. – Я не уточняю, чья она невеста, и так всё понятно.

– Это временно, Таня. И кстати, раз уж ты заговорила об этом… – раздаётся голос мужа, а потом передо мной кладут большую папку.

– Будь умницей, Тань, и просто подпиши. Обещаю хорошие отступные, если мы договоримся. – И кладёт мой подарок поверх бумаг.

– Раз бумаги готовы, то ты давно всё спланировал, – шепчу, смотря на листы, которые вскоре перечеркнут двадцать пять лет нашего брака. Вот так просто. Росчерк пера – и мы чужие.

Книга тут: https://litnet.com/shrt/97PE

13. Одно "не хочу"

Даша.

Итак, замки сменили. Интернет восстановлен. С кранами разобралась сама, подкрутив вентили. С бегущей водой в уборной я как-нибудь разберусь, в конце концов, там вроде бы можно купить какую-то штуку для слива, так что…

Из видимых поломок всё.

Справилась. Ну или почти справилась.

Еще и ужин приготовила и теперь сижу и жду, когда дети спустятся и соизволят поужинать вместе со мной.

— Ма, — слышу топот Максима, спустя мгновение тот влетает на кухню, — тут папа спрашивает, — указывает на телефон, – почему ты ему не звонишь?

Протыкаю вилкой мясной рулет. Выходит слишком кровожадно.

— А я должна?

— Ма, ну да! Ну ты чо! Ты же сама… эти… ну у нас поломки, ну!

Я откусываю кусок, тщательно прожевываю и только сглотнув отвечаю, указывая сыну на свободный стул.

— А я уже всё устранила, Максим. Можешь так ему и передать.

И без этого Юра всё прекрасно слышал. Его “как?!” было услышано, наверное, даже в другой галактике.

— Руками, Юрий, руками. А не попой. Или чем ты там всё ломал.

— Ну маа…. — ворчит сын, до сих пор принимая отцовскую сторону, — ну это не папа!

— Конечно. Это Карлсон. Больше же некому. Да, Юрий?

Сын снова бухчит. Извиняется перед отцом за моё поведение и отключает вызов. Перед. Отцом. За моё! Поведение.

Фантастика!

Я в сотый раз повторяю себе, что он просто любит его и мне нужно просто подождать, когда спадут розовые очки. Если спадут. И надеюсь, те стеклами внутрь не разобьются.

— Ма… — аккуратно окликает, помыв руки и усевшись напротив, — позвони ему, ладно?

— Зачем?

Молчит. Но недолго.

— Ну если тебе стыдно. Есть же повод. Скажи, что что-то сломалось. Здорово же? Папа сам примчится.

— Мне не стыдно, Максим.

— Ну, маа…

Смотрю, как он ест. Алинка в чем-то права, у него аппетит хороший. Жаль, что привередливый и одно и тоже блюдо два раза есть не станет. Как и отец.

— Алин! — Подхожу к краю лестницы и зову дочь. — Алиша, иди кушать!

Алина же больше в меня, всеядная.

Сверху раздаётся “Не хочу”.

— Алин!

— Да, ма! — Выходит ко мне. — Я потом! Поем! Всё!

И тут же хлопает дверью, спрятавшись в своей комнате.

Ухожу к сыну, но тот уже всё доел. Даже Алинину порцию успел схомячить.

— Ну, Макс…

— Она все равно не будет!

Ох уж эти дети.

Усмехнувшись, собираю пустые тарелки и мою их, опять задумавшись о том, как быть дальше.

Вот чем он сейчас занят? У мамы? Та заставит его вернуться? Но Юра и так этого добивается. А я нет. Не хочу. Ни за что. Мерзко.

А Улька? Опять после работы укатила в “Гранд”?

Вместе с Юрой? Одна?

Меня не должно это интересовать, но я всё же открываю приватный режим и смотрю её профиль? Зачем? Стало легче? Будто следак, который хочет найти улики.

Их много. Куда ни глянь.

Как представлю, что за весь прошедший месяц по ту сторону фото был Юра…

Выдыхаю глубже.

Одно новое фото.

Она там же. Бар, красивая причёска, бокал красного. Платье алое со спадающей лямкой. И улыбка лисья.

“Всё тайное становится явным” — гласит подпись.

Стерва!

Будто мы подругами никогда не были! Будто она на плече у меня не ревела! Будто я её после аборта не успокаивала, хотя сама на сносях Алинкой была.

Да мать её! Столько всего пережили!

Иду в зал. Сажусь на диван и пытаюсь успокоиться.

Дышу ровнее. Вспоминаю все эти дурацкие техники.

Не могу… не могу понять и перестать думать об этом.

Телефон вдруг взрывается. На экране Юрин номер. Не беру. Следом звонит его мать. Тоже отвечать не хочется.

Но если совсем проигнорирую, они, наверное, начнут донимать детей. И я не хочу именно сейчас слышать очередной упрек от Максима.

И без этого плохо.

— Да, Анна Николаевна, — произношу я.

— Даш! Это я! — Произносит, конечно, Юра.

Значит, не с Ульяной сегодня? А что так?

— Что еще хотел?

— Ты зачем замки сменила?!

— Синичка уже на хвосте принесла?

Прокашливается.

— Даша! И маме обязательно надо было ВСЁ-ВСЁ говорить?

Явно намёк на измену.

— У неё вообще теперь из-за тебя давление! Ты думай, что другим говоришь, дорогая! Я всё понимаю! Но! Но мжно было обойтись и без подробностей!

Еле сдерживаюсь, чтобы не послать его к этим подробностям.

— Поверь, – цежу, — если бы я рассказала всё, ещё и в подробностях, твоей маме и правда потребовалась бы скорая.

— Даш!

Не хочу слушать, как он обвинит меня в неуважении ко всем. Сбрасываю входящий и отключаю гаджет.

Заставляю себя встать и подхожу к окну. Поливаю свои уже переросшие помидорки, огурцы, перцы и капусту. Зеленка тоже просится уже в грядки. Еще и взошедшие однолетние цветочки радуют глаз, успокаивая меня своим видом. Надо все на дачу везти, пересаживать.

Я устала. Катастрофически. А это ещё только начало пути! Боюсь представить, что будет дальше, когда Юра получит на руки уведомление о явке в суд.