Санктиум

Я узнал также, что на Люцисе есть технологии для путешествия во времени, но они не допущены для общественного использования, чтобы одним мелким вмешательством и случайной цепочкой событий не изменить всю историю человечества. Технология эта будет использована только в случае наличия угрозы планетарных масштабов как одна из крайних мер… Интересно, сколько раз ОМС уже попытались выкрасть её, чтобы использовать как орудие для усиления своего межгалактического контроля? Если бы эти знания оказались у них, то уверен, они бы не ждали ни единой минуты, чтобы установить тотальный контроль и господство над всеми колониями человечества, включая Люцис… И здорово, что у них нет этих знаний, иначе бы я, наверное, не занимался бы тут созерцанием большого золотого жука на травинке рядом с собой. Он был забавным и иногда деловито о чем-то жужжал.

Мой желудок внезапно издал такой высокий и яростный звук, как будто был абсолютно сознательным живым существом, у которого совершенно иссякло терпение. Громкий вскрик с угрозой истерики. Я с удивлением усмехнулся, подумал о том, что забыл сегодня как пообедать, так и поужинать, и снисходительно поторопился в столовую, с предвкушением, тем не менее, воображая вкусные котлеты из нута. Стоило мне осознать, что я голоден, как я действительно ощутил это чувство.

Кажется, я иногда не сразу обращаю внимание на потребности тела. Вернее, я порой отношусь к нему, как к отчаянной, наглой кошке, которую почему-то нужно кормить именно мне (действительно, почему я?).

Кто-то из сенсориков упоминал игнорирование потребностей тела, например голода, как симптом чего-то ещё в теме “любви к себе”, но я не мог вспомнить точно, чего именно.

Я вздохнул, со смирением осознавая, что раз уж этот вопрос угодил в мою голову, он не оставит в покое меня, пока я не узнаю, "что" это значит. Вопрос будет крутиться, пытливо зудеть своей отвратительной незавершенностью и мешать мне уснуть, пока я не достану ответ... Я спрошу у искусственного интеллекта в виде робота-помощника по пути с ужина.

♢

Я вышел на улицу. Крыша третьего этажа здания образовывала огромную площадку с садом, зелеными лужайками и петляющими между ними дорожками, деревянными гамаками и плетёными беседками.

Стояла ночь. Людей почти не было видно. Только звезды на небе и свет освещающих дорожки уютных фонариков.

Свежий воздух плавно наполнял мою грудь. Я вдыхал и выдыхал тишину ночи. Побыть наедине с собой мне было необходимо.

Сначала я сел на скамейку, прежде чем услышал звуки приближающегося человека с радостным ребёнком, который играл в мяч. С тенью раздражения я поднялся и ушёл как можно глубже в сад, в чащу деревьев, пока не нашел самый далёкий от людей низкий гамак. Устроившись в нем, я положил голову на теплую деревянную подложку и устремил взгляд на темное небо.

Мне было грустно. Я ощущал себя так, будто страдаю от чего-то, о чем даже не могу вспомнить.

Моё сердце тоскливо сжалось, скомкалось. Я тяжело вздохнул. Будто меня предали, бросили те, от кого я этого никак не мог ожидать, и я до сих пор… до сих пор не мог в это поверить. Лия права, где-то в глубине меня осколки треснувшего сердца, поэтому сенсорики так много смотрят мне на грудь. Я начал чувствовать всё это постепенно. Не то, чтобы я раньше не ощущал этого, я просто не осознавал, что это не нормальное состояние человека. Я не знал, что можно ощущать себя как-то иначе.

Но ведь чтобы простить кого-то, мне нужно хотя бы вспомнить? Наверное. Иначе смогу ли я это отпустить?

Хотя мне и становилось как-то дурно, не по себе при одной мысли о возвращении воспоминаний.

– Привет, приятель.

Я обернулся. Между деревьями стоял странного вида тощий парень. Я ощутил интуитивно, что уровень энергии его был необычайно низок – эта мысль, знание просто вошли в мою голову. Выглядел незнакомец весьма неблагополучно и нахально. Этот контраст в уровне энергетики по сравнению с окружающими меня в центре людьми настораживал.

– Да? – неуверенно отозвался я и откашлялся, поднявшись с гамака на ноги.

Меня коснулась тревога.

– Не узнаешь меня… что ли…? – тип усмехнулся, оголяя хищный ряд ровных зубов, и сплюнул.

Я нахмурил брови и мотнул головой. А он расхохотался.

– Что, они стерли тебе память? Я так и знал. А то ты пропал с радаров. И наш маячок указывал на Люцис столько времени, – он оценивающе покивал, – похитили тебя.

Я потерял дар речи, теряясь ещё больше. Мне показалось вдруг, что я так размяк и расслабился, что стал неприспособленным к самозащите. Хотя и учился все это время “бою” и тренировке интуиции. По крайней мере, мне пришлось сбрасывать, словно чешую, старые способы защиты, чтобы изнутри начать воссоздавать силу и уверенность в себе, но здоровую. Тем не менее его слова моментально выбили меня из колеи. Он знал обо мне больше, чем я о себе.

– Не волнуйся, я помогу тебе, – усмехнулся парень, – но за тобой будет должок. Ещё один.

– Я…

Не успев вымолвить и двух слов, я остался в одиночестве, так как мой собеседник просто напросто исчез, щёлкнув пальцем по своему поясу. От неожиданности я даже не успел понять, была ли то телепортация или прервавшаяся голографическая трансляция…

Я стоял, словно пораженный громом, не зная, что мне делать.

Я не был уверен, нужна ли мне его помощь.

Мог бы просто объяснить, что он обо мне знает. Вот это была бы помощь. А какого рода помощь он собирается мне оказать теперь? Я не был уверен, что это закончится благополучно для меня. Я будто заключил сделку с нечистью, даже не успев опомниться, как это произошло. Но я же даже не согласился! Он же не сможет никому здесь навредить? Он же не сможет? Я надеялся на это. Но мне было теперь ещё тревожнее.

♢

Я торопливо направился в зал, надеясь, что Онкар был уже там. Скоро должно было начаться занятие, хоть и не моего уровня.

Я забежал внутрь, но в комнате никого ещё не было. Мне нужно было срочно с ним поговорить.

Меня прошибло холодным потом. Неожиданно перед глазами возникла знакомая уже картина из воспоминаний. Я выиграл у тех мужчин, которые не

Примечания