Любовь не по статусу

Он отрывает взгляд от экрана.

— Почему вы не пробовали открыть свое дело?

— Пробовала, — ворчу я. — Не получилось.

Пожалуйста, закроем эту тему. Я пришла не строить вам бизнес, а убирать дом и смотреть за ребенком.

— Почему не получилось? — спрашивает он ровно.

— Мы с партнером не сошлись во взглядах, — говорю я коротко.

Мой бывший уговорил меня начать дело в прошлом году — на то, на что я сама бы не решилась. Несколько лет я подрабатывала в мебельном магазине и делала шкафы на заказ. Он предложил: «Мы будем командой, ты рукодельница, я — по деньгам». Я доверилась и отдала ему накопленные сто пятьдесят тысяч рублей, которые копила три года. Он говорил про «инвестиции в маркетинг», а через пару месяцев просто ушел.

Поэтому уехала в Москву, ведь все дома знают о провале.

Он возвращает мне телефон, и я выдыхаю чуть свободнее.

— Не моя целевая аудитория, но работы хорошие, — говорит он. — Нужно ли мне знать о вас еще что‑то, Ясмина? Необычные увлечения? Чем вы занимаетесь в свободное время? Лучше, если вы скажете сами.

— Нет, — отвечаю я, и сердце подскакивает при мысли о той глупой истории с партнером. — Все хорошо. Я простая девушка, приехала из Узбекистана и хочу заработать честным трудом.

Он молчит и смотрит на меня долго и внимательно.

— Вы обученная столярша, но устроились домработницей, — констатирует он спокойно, приподняв бровь.

— Я не оставляла профессию, — раздраженно отвечаю я. — Моя цель — построить жизнь в Москве, заниматься любимым делом. Мне нужно понять путь от точки «А» до точки «Б».

— Работа требует полной отдачи, — произносит он. — Вы будете жить здесь, быть на связи почти круглосуточно. Если думаете, что останется время на столярку, тогда это не для нас. Я плачу вам за то, чтобы вы были всегда под рукой.

— Я могу быть у вас под рукой, Кирилл Андреевич, — отвечаю без запинки. Наши взгляды встречаются. Интересно, случалось ли когда‑нибудь, чтобы он улыбнулся? Я понимаю: Ветрову надо научиться расслабляться.

— Марк, — продолжает он, — очевидно, видит в вас перспективу. Я доверяю его суждению. — Ветров откидывается в кресле, закидывает ногу на ногу. — Вы будете работать пять дней в неделю, но должны быть гибкой. Сотрудники у меня активные, скрупулезные, умеют проявлять инициативу. Это касается и домашнего персонала. Если я говорю: «Будьте там-то и тогда-то», — я ожидаю увидеть вас за десять минут до назначенного времени. Если прошу что-то сделать — прошу один раз.

Если он так говорит, значит, шанс у меня еще есть?

— Есть, Кирилл Андреевич! — отвечаю я и приглаживаю юбку ладонями; чувствую себя призывницей перед строем.

— У вас будут отдельные апартаменты, — говорит он. — Все оплачено. Питание и расходы покрываются сверх зарплаты.

Я пытаюсь не выпасть в обморок. Зарплата и отсутствие коммунальных счетов… да, это звучит как мечта: я, эмигрантка из Ташкента, и стабильная работа в Москве.

Ветров держит невозмутимое лицо. Не удивительно, что у него дела идут в гору: с такой маской легко вести серьезный бизнес. Его система безопасности в доме, кажется, проявляла ко мне больше эмоций, чем он сам.

Я — полная противоположность. У меня лицо — открытая книга.

— Вы на испытательном сроке.

— Конечно, — киваю, задыхаясь от волнения. Я сделала это. Я получила эту работу. — На какой срок?

— На столько, сколько я посчитаю нужным, — отвечает он. Ветров встает с дивана, подходит к большому стеклянному столу у окна, берет толстую папку и телефон, возвращается и вручает мне. — Это ваше руководство, составленное моей многолетней помощницей Фатимой Дальниковой. Здесь перечислены все ваши обязанности.

Я бережно принимаю тяжелую папку, а он нависает надо мной, руки в карманах, следя за каждым моим движением. Уже второй раз за собеседование мне приходится сидеть слишком близко к его ширинке — неприятное ощущение.

— Она очень педантична, — бормочу, пролистывая страницы не вчитываясь. Ненавижу, когда при мне нужно читать.

— Такого качества я и жду от своей команды. Имейте в виду, — сухо говорит он.

— Да, разумеется. — Моя улыбка напряженная. — Я все усвою.

— Сегодня вечером, пожалуйста, ознакомьтесь, — продолжает он, — завтра вы приступаете с утра. — Бровь его приподнимается. — У вас есть парень?

Я качаю головой и краснею.

Ветров засовывает руки в карманы и подходит к окну, останавливается и смотрит на Москву‑реку.

— Любого, с кем вы встречаетесь, мы проверим. Свидания — за пределами дома. Я не разрешаю мужчинам оставаться, даже в комнате для персонала. Жесткое правило ради моей дочери.

— Поняла, — говорю я. Я переживу отказ от личной жизни, если это значит жить в приличном жилье и иметь работу.

Он поворачивается ко мне.

— Я доверяю своим сотрудникам, но если вы нарушите это доверие — охрана будет здесь в считанные минуты. На территории установлены камеры.

— Во всех комнатах? — спрашиваю я, уже представляя себе мытье туалета под камерами безопасности.

— Нет, не в ванных и не в ваших апартаментах, — уточняет он. — Но в остальных местах — да. Это исключение ради безопасности: и вашей, и нашей с Алсу. В каждой комнате есть тревожная кнопка. Моя команда покажет, как ей пользоваться. Вы также установите приложение на телефон, чтобы в экстренном случае вызвать охрану.

— Тревожные кнопки? — повторяю я, ошеломленная.

— Я на виду, — спокойно говорит он. — Это издержки профессии. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя дома в безопасности.

Первое проявление сочувствия, которое я слышу от него.

— Я не собираюсь нарушать ваше доверие, — говорю я твердо.

— Рад, что мы понимаем друг друга, — кивает он и указывает на лежащий рядом телефон. — Это ваш телефон. Я ожидаю, что он всегда будет при вас.

В этот момент раздается стук в дверь. Я оборачиваюсь — в комнату входит Шамиль, славный молодой человек, который привез меня из Люберец.

— Кирилл Андреевич, — коротко говорит он. Ветров кивает ему и снова обращается ко мне.

— Шамиль проводит вас в комнату. Алсу сейчас у бабушки, так что с ребенком вы пока не познакомитесь. Шамиль покажет вам жилье и настроит доступ на территорию. Остаток вечера — ваш, устраивайтесь, Каримова.

Как бы ни раздражала меня фамилия, произнесенная его низким голосом, в ней есть что‑то внушительное. Я вдыхаю глубоко и иду за Шамилем.

— Зовите меня просто Ясмина. Никто не называет меня «Каримовой».

— Ясмина.

У меня по спине пробежал легкий холодок. Он провел рукой по челюсти, будто проверяя себя в зеркале.

— Для вас — Кирилл Андреевич, — сухо объявил он.

Я начала смеяться, потом замолчала: ему это явно не показалось смешным.

— О… извините, я думала, вы шутите.

— Я похож на клоуна? — спросил он и посмотрел так, что мои нервы сдали бы и без того.

— Нет, — хрипло ответила я. — Кирилл Андреевич. С нетерпением жду начала работы.

Уголок его рта чуть дернулся.

— Жду вас завтра в пять утра.

Стоп. Пять утра? Я всерьез пыталась не показывать реакции. Кому нужна домработница в пять утра? Видимо, у них так заведено.

Ветров сухо кивнул и ушел.

— Готова? — в дверях спросил Шамиль и улыбнулся с таким сочувствием, что у меня заложило уши.

Слишком уж сочувственно.