- -
- 100%
- +
- Мужик, - гогочет Руслан, - ей ведь уже не десять лет. То, что ты стал выше и шире не значит, что она не поумнела.
Отец сияет гордостью. Я прячу ключи в задний карман джинсов, захожу за стойку, чтобы налить себе воды с лимонным соком.
- Как ты добралась домой? – Обычно папа об этом не спрашивает, но сегодня мой мотоцикл был у парней, поэтому, думаю, он переживал.
- Меня подвезла мама.
Веселье отца сдуло быстрее штормового ветра. Борода скрипнула.
- Опять звала тебя переехать к мистеру совершенство?
Качаю головой:
- Даже близко нет.
Папа открывает рот, чтобы продолжить допрос, но его прерывают.
- Ахил, – окликнул отца наш завсегдатай из второй будки – так мы называем столики с креслами, огороженные деревянными перегородками, – повтори!
- Брат, - вздыхает папа, - только не набубенься как в прошлый раз, а то у меня нет никакого желание отшкребать тебя от пола и звонить твоей нажопнице*, чтобы она тебя забрала.
Бар взрывается хохотом. Я тоже улыбаюсь. Он хороший дядька, но явно любит выпить больше, чем способен выстоять.
- За это я должен был тебе вмазать! – возмущается мужик. - Эта клушка поцарапала моего старика Харлея!
- Сам виноват, меру нужно знать, ты ведь не креветка*, как эти, - усмехается отец, дёргая подбородком в нашу с парнями сторону, затем подходит к кег-мастеру, чтобы налить эль в бокал, который он только что тщательно протёр. Несмотря на бойцовский характер и байкерские замашки, в баре моего отца всегда действуют три правила. Во-первых: никто не трогает официанток. За это сразу вылетаешь из бара. Это легко устроить, когда владелец – огромный бородатый мужик, по прозвищу Людоед. Во-вторых: мы рады всем гостям, не только байкерам. Их у нас очень много, есть даже постоянные. Наконец, самое важное - в-третьих: вокруг должно быть чисто. И неважно, что сюда заваливаются пыльные и потные байкеры, которые зачастую пренебрегают гигиеной.
Папа поставил эль на барную стойку, затем хлопнул ладонью по цельному дереву прямо перед Русланом.
- Отнеси заказ. – Когда Руслан закатил глаза, отец отодвинул от него миску с солёными орешками и цыкнул: - Давай, шевелись, дармоед. Это тебе не бесплатная харчевня, отрабатывай. – Голова родителя поворачивается к Малику и Аиду. – Это всех касается.
У папы грозный вид. Хотя я на сто процентов уверена, что парней он любит и считает своими сыновьями, спуску им не даёт. Надо же оправдывать своё прозвище. Но и Людоед уже не тот. Он не часто седлает свой легендарный байк, предпочитая прятаться в стенах бара. У него скачет давление, и он стоит на учёте в кардиологии. Но даже если его больше не боятся, уважение никуда не девается.
Аид красноречиво взглянул на Руслана, парнишка тут же встал и подхватил бокал, чтобы отнести его гостю. Я же вытерла улыбку ладонью, зачерпнула горку арахиса и опрокинула её в рот.
- Куда ты? – возмутился папа, забирая у меня миску с остатками. – Рио приготовил тебе обед, сейчас принесу.
Я кивнула несколько раз. Жутко голодная, но не хожу в столовую, как остальные ребята. Одного запаха, растягивающегося по всему универу из этой зоны, достаточно, чтобы у меня пропало всякое желание поесть.
Но в баре не так. Мой желудок расправляется, стоит только вдохнуть аромат жареного мяса и запечённого картофеля с травами. Рио – отличный повар и старинный друг отца. Гости часто шутят, что за его стряпню можно расстаться со своим байком. Никто, конечно, ни разу этого не сделал, но Рио живёт с надеждой в чутком творческом сердце.
Я обошла барную стойку, чтобы сесть на место Руслана.
- Так нечестно, - пробурчал он, вернувшись.
Изгибаю брови. Что кажется ему нечестным? Я тоже работаю в баре. Каждую пятницу и субботу. Я бы и в будни помогала, но отец настаивает на том, что мне нужно больше учиться. К тому же я много тренируюсь и готовлюсь к гонкам.
- Ты поговори мне ещё о справедливости, бездельник, - грозно проговорил отец, но при этом мягко опуская передо мной тарелку со стейком.
Я втянула пар, круживший над тарелкой, и промурчала.
- Мы, между прочим, полдня занимались байком крутыша.
Малик указывает пальцем в окно, где под проливным дождём стоит мой мотоцикл. Я отрезаю огромный кусок телятины, нетерпеливо вгрызаюсь в него, закрывая глаза от наслаждения.
- Подавишься сейчас, - укоряет Аид, тянется к графину с водой. Он, словно старший брат, всегда заботится обо мне. Наблюдаю за кружащимися дольками лимона и цельными листиками мяты, пока он наклоняет графин, чтобы наполнить мой прозрачный стакан. – Запей.
- Жалко, что нельзя опробовать сейчас, - вздыхаю, оборачиваясь, чтобы посмотреть в окно, покрытое мелкими каплями дождя. И брызг становится всё больше: дождь не собирается униматься.
- У тебя ещё полно времени.
- Гонки уже завтра.
- Кстати о них, - цепляется Аид, Малик и Руслан тут же отводят глаза.
- Если ты вновь собираешься читать мне нотации, то не теряй время, - отмахиваюсь, упираясь взглядом в тарелку, словно в ней сосредоточилась моя жизнь.
Аид издаёт непонятный звук, то ли осуждая, то ли мирясь с моим упрямством. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на отца. Но он просто наблюдает, не вмешиваясь в мои дела. С самого детства отец учил меня самостоятельно принимать решения и отвечать за них. Даже после развода родителей мне предоставили выбор, с кем я хочу остаться. Я выбрала отца, но не потому что любила его больше, а потому что мир, в котором мы жили, и с которым не смогла справиться моя мама, поглотил меня целиком.
- Учредители решили внести изменения в программу гонок.
- Какие? – вскинулась я, моментально переставая жевать, проглатывая кусок почти целиком, отчего горло больно сжалось, а пищевод заскрипел.
Отец нахмурился, тоже ожидая.
- Зрители охладели к обычным гонкам, ставки вянут. Всем хочется разнообразия и побольше зрелищ.
- Хватит тянуть кота за хвост, - торопит его отец. – Что придумали эти богатые слюнтяи?
Минутная заминка, после которой Аид выдаёт:
- Хотят объединить гонки на мотоциклах. Друг против друга.
С отцом шокировано замираем, вытаращившись на парня.
- Японские* креветки совсем сбрендили? – Папа приходит в себя первым.
Аид пожимает плечами, словно всерьёз задумываясь над вопросом отца. Опускаю глаза в тарелку, хотя аппетит пропал. Я люблю гонки. Несмотря на то, что папа и его байкерская семья называют меня креветкой. Я готова это терпеть ради утоления жажды скорости и эйфории победы.
Но соединить гонки коробок* и мотоциклов – верх безумия. Две разные стихии. У каждого свои преимущества. Как можно их сравнивать?
Бар погрузился в тишину. Я закусываю губу, обдумывая дальнейшие действия.
- И всё же плюсы есть.
Поднимаю голову, чтобы посмотреть на Руслана. Все молча уставились на него.
- Круг расширится, ставок станет больше, а, значит, куш захрустит в карманах громче.
- Кретин, - буркнул отец, - деньги для тебя важнее всего?
- Он прав, - неожиданно кивает Аид. – Деньги – это хорошо, но и гонки станут жёстче.
- Ты узнал что-нибудь о стритах*?
- У них сейчас хаос. На горизонте вспыхнул новый лидер. – Моя бровь тянется вверх, Аид пристально смотрит на меня и продолжает как обычно лениво и неспешно. Сколько его знаю, а знаю я его ещё со школы, он всегда был уверен в себе. Жёсткий, как и его чёрная щетина, временами колкий, как и взгляд его тёмных глаз, твёрдый, как накаченное тело: он воплощал собой мужчину, на которого всегда можно положиться. Я всегда ценила его дружбу, хотя временами давала отпор. – Серия побед сдвинула предыдущего зазнайку, но говорить о полной смене бонзы* пока рано. Да и его никто не знает. Парнишка молодой, но потенциал есть, хотя связей нет. Всем плевать, пока он срывает куш. Но стоит начаться заварушке, на его стороне никого не будет.
- Чёртовы диванщики* боятся нас, но никогда не считаются с креветками.
Я шумно выдыхаю. Отец прав. Они считают мотоциклистов раскраской для асфальта. Аид морщится.
- Гонки могут превратиться в борьбу за выживание, - признаёт он.
- Жадные слюнтяи именно этого и хотят. У них кишка тонка выйти на трассу, но они не прочь подобных зрелищ.
- Именно поэтому Мире там делать нечего.
- Ты опять за своё? – Соскакиваю со стула. – Неужели так сложно отложить в своей черепушке такую простую информацию?
Аид кидает взгляд на моего отца в поиске поддержки, но тот отворачивается. Он не будет принимать решение за меня и сторону не занимает.
Аид подходит ко мне вплотную, Малик и Руслан, наоборот, отступают. Воздух колыхнулся, донося до меня смешанный аромат эля, корицы и бергамота. Мой рост выше среднего, но рядом с Аидом мне всё равно приходится запрокинуть голову. Парень чуть сгибается, и блеск в его глазах заставляет мои губы упрямо сжаться.
- Ты хоть представляешь, чем может закончиться такая гонка? Ты – отличный водитель, но против железяки не попрёшь. Тут не обойдётся асфальтной болезнью*.
- Да, я знаю риски.
- Ни черта ты не знаешь! – неожиданно для всех рычит Аид, шарахаясь назад. – Если ты пострадаешь, я убью каждого причастного к этому!
Слова ударяют в солнечное сплетение. Парень никогда не бросается пустыми угрозами. Особенно подобными. Слишком личными. Причиняющими боль.
Он тяжело вздохнул, развернулся и поспешно двинулся к выходу из бара.
- Аид! – позвала я, собираясь броситься следом, но отец поймал мою руку, удерживая на месте.
- Оставь его, - проговорил он.
Я стряхиваю руку.
- Да что с ним такое? – спрашиваю у парней. Но они нарочито смотрели куда угодно, только не на меня. А вот папа наблюдает за мной сквозь прищур:
- Ты ещё не поняла?
*Баги – неполадки,
*нажопница - девушка, сидящая позади байкера,
*креветка - водитель спортивного мотоцикла,
*японцы – ездят на японских спортивных мотоциклах,
*коробка – машина
*диванщики, коробочники – водители машин
*стриты, стритрейсеры – участники уличных гонок
*бонза – лидер,
*асфальтная болезнь – травмы, полученные при падении с мотоцикла.
Глава 4
POV Мира
- Готова? – перекрикивает рокот спортбайка Аид, натягивая чёрный капюшон своей толстовки, прячась от мелких, но настырных капель осенней мороси.
Я опустила защитное стекло, немного подронила газом, чтобы набрать полные лёгкие воздуха вперемешку со смелостью.
Среди парней я всегда чувствовала себя сильной и решительной, словно сама становилась пацаном. Или пыталась им стать. Я выросла пацанкой. Мне неизвестно, что такое девчачья скромность или смущение. Неинтересен типичный женский трёп. Я люблю риск, скорость и пиво.
Впереди огромная асфальтированная площадка. Места достаточно. Погода не радует. Слякоть мешает. Сцепление шин с асфальтом уменьшается, но это не помешает мне потренироваться сегодня.
Совсем скоро настанет период, когда мне придётся поставить своего друга в гараж и оставить его там до весны. Единственное, что мне не нравится в мотоспорте – это сезонность. Да, есть особо одарённые, рассекающие дороги зимнего города, но я предпочитаю не отмораживать себе пятую точку. Какой бы ни была экипировка, её недостаточно.
Выдыхаю. Пускаю байк вперёд, набираю обороты. Их не нужно много, но чувствую, как вибрирует мотор. Достигаю детской скорости, всего 30 км/ч. Двумя пальцами выжимаю сцепление до момента расцепления дисков.
Вот оно.
Добавляю газа и быстро отпускаю сцепление, при этом отодвигаясь назад, вытягивая руки. Удерживать агрегат приходится одной рукой, но я уже привыкла. Тяну байк на себя, всем телом ощущая, как он следует за мной, подчиняясь. Я сжимаю его по бокам ногами, словно объезжаю жеребца. Железного, со сложным механизмом, но резвого и мощного.
Переднее колесо сперва резко поднимается, но затем замедляется, доходит до точки баланса медленно, но уверенно – то, что надо. Я слежу за происходящим, действуя уже на уровне инстинктов.
Главное – не пропустить точку баланса. Байк скользит вперёд, я удерживаю равновесие, стараясь сохранить дыхание. Сердце скачет галопом, адреналин ускоряет кровообращение.
Аид постоянно повторяет, словно заезженная пластинка, что проезд на мотоцикле в свече – всегда риск. Что угодно может пойти не так. Концентрация – самая важная часть, а ещё не нужно довольствоваться лжечувством полного контроля. Даже опыт не спасёт от падения.
Мне стоит это запомнить раз и навсегда, но я каждый раз забываюсь, теряясь в эйфории. Хочется увеличить скорость, сделать рывок резче, изменить угол. Приходится прилагать больше усилий, чтобы обуздать себя.
Аид делает мне знак опускать колесо, но вместо этого я резко увеличиваю скорость. Байк дёргается, выбиваясь из моей руки. Внутренности ухают вниз. Я стискиваю челюсть, издав натужный звук, как делают спортсмены, чтобы прибавить себе сил.
Вижу Аида, бросившегося ко мне.
Цепляюсь в ручку мотоцикла до скрипа костяшек. Нажимаю и отпускаю задний тормоз. Байк замедляется, и колесо неровно устремляется вниз. Удерживаю газ, наблюдая, как колесо мягко касается асфальта. Проезжаю ещё пару метров, нажимаю на тормоз и останавливаюсь.
Сердце буквально рвётся наружу. Пальцы так сильно вцепились в байк, что я не могу пошевелить ими. Часто дышу, восстанавливая дыхание.
Аид рывком стаскивает меня с мотоцикла, стягивает шлем, почти кидает его на сиденье, чтобы обхватить мою голову руками.
- Рехнулась? – рявкает он, разъярённый. – Ты что собралась сделать? Мозги дождём смыло?
- Расслабься, - накрываю его руки своими, чтобы отцепить от себя. – Я просто хотела попробовать…
Но оторвать руки парня не удалось. Мы просто замерли в таком положении. Тёмные глаза Аида сузились, пристально вглядываясь в мои глаза, словно стараясь разглядеть в них ответ на незаданный вопрос. Давно очерченная граница размывается, причиняя дискомфорт. Я двинулась назад, чтобы разорваться этот странный контакт. Но Аид дернул меня на себя, чтобы крепко обнять.
- Аид… - Воздух вышибло вместе с ударом моей груди о твёрдое тело. Его руки удерживали подобно стальному обручу. Чувствую, как он делает серию глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь.
- Если о себе не переживаешь, то хотя бы подумай обо мне.
- Что? – отстраняю голову, чтобы посмотреть на него. – С какого перепуга?
Глаза парня посветлели. Он прочистил горло, чтобы выдать:
- Что со мной сделает Людоед, если я позволю тебе пострадать?
Я смеюсь, отталкиваю от себя друга. Его капюшон откидывается назад. Аид послушно отпрянул.
- Он давно уже на диете. Человечину его желудок больше не переваривает.
Парень усмехается.
- Он рискнёт, если ты в ближайшее время не появишься в баре.
Таращу глаза.
- Сколько времени?
- Почти шесть.
- Чёрт! – сжимаю кулаки, шоркая ногой по асфальту. – Почему раньше не сказал?
Я рванула к своему байку. Надела на голову шлем, одновременно перебрасывая ногу через сиденье.
- Ты едешь? – окликаю Аида, увидев, что он не последовал за мной.
- Ещё спрашиваешь? – Он скрестил руки на груди и двинулся ко мне. - Здесь не ходят маршрутки.
Парень занимает место позади меня. Его рука обхватывает мою талию, замирая на животе поверх кожанки. Чувствую тяжесть ладони, бью по его руке.
- Бабские замашки, - возмущаюсь, получая в ответ издевательский смех. – Не беси!
Аид хватается за ручки позади него.
- Поехали уже.
Я завожу байк, резко дёргаясь с места.
POV Мира
Вхожу в бар. Присвистываю, остановившись на пороге, за что моментально получаю от двери. Вечер сегодня обещает быть жарким. Бар набит посетителями до отказа.
- Где тебя носит? – раздаётся бас моего отца, подстёгивая, словно кнутом. – Где этот несносный мальчишка? – Это он про Аида? – Сегодня не получится отлынить! Путь хватает поднос и тряпку в зубы: второй столик залит пивом!
- Поздно, - буркнула я, тоже злясь на хитрого говнюка. Зубы заскрипели. Поехал он, видите ли, проверить обстановку на треке!
Что? Скользко? Когда тебя стала волновать такая мелочь? А вот метаться между столиками, словно ошалелый гусь, ты точно не собирался! Надо было притащить тебя за шкварник! Как и Малика с Русланом!
Скидываю с себя кожанку, оставаясь в чёрной футболке и джинсах.
- К японцам своим спрыгнул? - Я морщу нос и губы, вытаскиваю язык, показывая, что он прав. Отец усмехается, поправляет бороду. – Значит, тебе придётся отдуваться за своих раздолбаев.
- Не в первый раз.
Опоясываю себя фирменным фартуком, завязываю волосы в култышку, беру тряпку и поднос, чтобы заняться уборкой столиков.
Стоит только влиться в суматоху бара, как меня тут же окликают:
- Девушка!
Я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на столик, за которым расположились молоденькие девушки. Они замечают, что я обратила на них внимание.
- Можно нам повторить?
- Конечно, - улыбаюсь и киваю головой, чтобы они точно поняли. Кидаю скользящий взгляд по их столику, чтобы понять, что пьют.
Эль.
Отлично.
Пока иду обратно к барной стойке, меня перехватывает ещё зона будок, просят принести солёный арахис и жареные колбаски. Достаю блокнот из фартука, записываю заказ и номер будки. Уверяю, что сейчас всё будет.
Бросаю тряпку в раковину. Бармен видел, поэтому уже начинает наливать порции. Передаю заказ на кухню, затем вытаскиваю арахис из-под стойки, насыпаю в маленькую салатницу.
То тут, то там раздавались выкрики: «Девушка!». И на них отзывались уже другие официантки. Сейчас у меня нет никаких привилегий по отношению к ним. В работе мы все равны.
- Суровое приветствие? – Юрик, наш бармен, подмигивает мне, пока не видит отец. Он уже пробовал подкатить свои булки, но Людоед кого хочешь спугнёт.
- Это же пятница, - двигаю плечами, поворачиваясь на смех отца.
Он в восторге от такого столпотворения. И дело вовсе не в выручке. Хотя бар и заработает сегодня приличную сумму, отцу важно общение и признание. Пока его заведение наполнено до отвала, Ахил Людоед чувствует себя главным, значимым. Словно вернулся в прошлое, где его все знали, а одно имя внушало страх и уважение.
Ставлю бокалы «для дам» на поднос, затем отношу заказ, ловко лавируя между столиками.
- Здесь всегда так много брутальных самцов? – спрашивает одна из них, изрядно подвыпившая, хватая меня за предплечье. Оглядываюсь, чтобы понять, кого она имеет в виду. Но так и не понимаю.
Криво усмехаюсь. Бруталы. Ага, знаем мы их. Я вижу их столько, сколько себя помню. И они не производят на меня впечатление.
Мысли невольно соскальзывают с правильного курса, и я уже представляю себе пижона с издевательской улыбкой. Три года назад он эффектно выделился из толпы, цепляя взгляд. И до сих пор выбешивает каждый раз, стоит нам оказаться в одной комнате. Однажды мы даже рискнули шагнуть за грань, но…
- Мира! – крикнул Рио, после чего последовала трель настольного звонка.
Зажмуриваюсь, быстро покачав головой. Я оставила вопрос девушек без ответа, поспешила за заказом. Поднос снова полон, от колбасок поднимается пар, и от божественного аромата кружится голова, напоминая, что я пропустила обед, и ужин мне светит ещё не скоро.
Не успеваю я разделаться с предыдущим заказом, как уже меня окликает столик с только что вошедшими гостями. Я окидываю их взглядом. Байкеры, судя по прикиду. Два молодняка, как сказал бы отец, и два старых волка. Но вся четвёрка выглядит угрюмо и незнакомо. Залётные.
Я подхожу к ним, здороваюсь, протягиваю наше меню, помещающееся на небольшом ламинированном листе. На одной стороне указаны закуски, а на другой – напитки. Просто, чётко и доступно.
Старый волк присвистывает, поправляя свою длинную, с проседью, бороду, осматриваясь.
- А Людоед нехило устроился.
Второй соглашается с ним, нахмурив брови.
Не совсем залётные, раз знают отца, но в заведении точно впервые. Молодняк не осматривает обстановку бара. Они бесцеремонно скользят взглядом по женской половине гостей и персонала. Предсказываю, ближе к ночи мои зубы превратятся в крошку.
Тот, что сидит ближе ко мне, поднимает глаза, противненько улыбаясь.
- Тёлки у них зачётные, - голос подстать недалёкому уму. – Как тебя звать, цыпуля?
Он поддаётся в мою сторону. Я кошусь на отца. Не хотелось бы сегодня тратить время на конфликты. Постоянные посетители уже знают правила, но эти байкеры явно думают, что забрели в третьесортную попойку.
- Что будете зазывать? - как можно приветливее говорю, хотя волоски на спине встают дыбом. Предчувствие ещё никогда не подводило меня.
- Как насчёт пивка и тебя на мою коленку? – Козлина откидывается на спинку стула, хлопает ладонью по своему колену. Улыбка на его смуглой коже вызывает отвращение, но я не подаю вида. Пусть треплются языком, если им это нравится. Многие парни, пытаясь утвердиться, ведут себя по-хамски. Главное, чтобы они не переступали черту.
- Давайте по меню, - всё же пытаюсь вернуть их в зону приличия, записывая заказ в блокнот. – Какое пиво будете? Тёмное или светлое? Фильтрованное или нефильтрованное?
- Похоже, тебя прокатили, - ржёт второй молодняк, хлопая первого по плечу, подначивая.
И это сработало на сто процентов. Я делаю шаг назад, заметив животный блеск в его глазах. Он хватает меня за руку, рывком подтаскивает к себе. Я и опомниться не успела, как он цепляется за мою ягодицу.
Да, ёмаё!
Я действую больше интуитивно, не задумываясь. Если кто-то хватает меня, ответка прилетает молниеносно. Одно движение. Ребро моей ладони бьет недоумка в кадык. Не так сильно, чтобы навредить, но ощутимо, чтобы ошарашить и вывести из строя на пару минут.
Идиот отпустил меня, захрипев и схватившись за горло.
- Ах, ты, тварь! – рыкнул старший напротив.
Набычившись, все за столиком разом вскочили, кроме сипевшего и хрипевшего недоделанного брутала. Их взгляды уже прожгли меня до основания, а в головах сто процентов промелькнули сцены отмщения.
- Сели! Живо! – гаркнула я, и моя интонация заставила их замереть от шока, а затем опуститься обратно на стулья.
Голос чёткий, властный, словно я здесь хозяйка. Так оно и есть, конечно. И мой взгляд ничуть не слабее их. Я выпрямляюсь, глядя уверенно, без тени страха. В мире мужчин даже дёрнувшиеся в мимолётном страхе руки будут считаться слабостью. Теория Дарвина здесь действует нагляднее всего. Страх – удел слабых. А слабые не выживут в окружении скорости и тестостерона. Да и в этом баре мне нечего бояться. Одного движения достаточно, чтобы размазать этих уродов по стенке. Потом они даже лица моего вспомнить не смогут.
- У вас есть два выбора, - поднимаю в воздух пальцы, загибая по очереди. – Либо вы делаете заказ и спокойно проводите вечер в нашем баре. Либо вы встаёте и сваливаете отсюда ко всем чертям.
Краем глаза замечаю, что отец заинтересованно повернул голову в нашу сторону. Чертыхаюсь про себя. Не хочу нового мордобоя в баре. В последний раз приезжала полиция. В этот раз предупреждением заварушка явно не кончится.
- Да я тебя… - начал было захрипевший, но я оборвала его:
- Захлопнись, если не хочешь, чтобы твою руку засунули тебе же в задницу!
На меня уставились четыре пары глаз. Ставлю свой байк на то, что ни одна женщина с ними так не разговаривала, не угрожала и, тем более, не била. Такое, конечно, они не прощают. Но меня сейчас не это волнует.
Отец всё же двинулся в нашу сторону, заподозрив неладное.
- Крутыш, что-то не так?
- Не могут определиться с выбором, - нарочито спокойно пожимаю плечами, отводя глаза. Рука зачесалась, напоминая о встрече с чужой шеей.