Две дамы и апельсиновый джем

Глава первая,

в которой вдовствующая графиня остаётся без завтрака, а её галльский бульдог находит себе неожиданного друга

Леди Камилла Конвей, вдовствующая графиня Торнфилд, пригубила чай и поморщилась: остыл.

Чай остыл, сэндвичи с огурцом подсохли, масло размякло… Вот разве что мармелад взять?

Чуть улыбаясь, она намазала золотисто-оранжевый полупрозрачный джем на подсушенный тост и сказала с поощрительной интонацией:

– Это очень интересно, дорогая, продолжай!

Её невестка мысленно возвела глаза к небу, тоже пригубила чай и с милой улыбкой проговорила:

– Камилла, это мне интересно, почему вы решили поменять поставщика?

– Поставщика чего? – старшая леди отставила чашку и нахмурилась.

Слегка, чтобы не появлялись морщины.

– Дорогая, вы всегда покупали мармелад у миссис Пламптон, так ведь?

– Да, ты права.

– Ну вот! – и пальчик с розовым ногтем непочтительно ткнул в банку с тщательно завинченной крышкой. – А этот – от «Фортнум и Мейсон», тот самый, которым вы всегда были недовольны!

Вдовствующая графиня удержалась от замечания, взяла банку в руки и, чуть отодвинув от себя (появившуюся дальнозоркость она старалась игнорировать), стала изучать этикетку. В самом деле, бирюзовый фон, золотые буквы, поставщик двора его величества…

– Странно, – пробормотала она.

Графиня действующая улыбнулась, и в её крови запело торжество. «Неужели я сумела её задеть? В первый раз за пятнадцать лет, помоги мне святая Кристина, я сумела её задеть! Сто восемьдесят ежемесячных совместных завтраков, чтоб мне подурнеть, и каждый раз она была так невыносимо любезна, что мне даже пожаловаться Артуру было невозможно!».

В общем-то, леди понимала, что Артур Джонатан Конвей, граф Торнфилд, её муж и старший сын леди Камиллы, вряд ли бы стал прислушиваться к её жалобам. Но иногда очень, очень хотелось, чтобы её обняли, погладили по плечу и сказали: «Да не обращай внимания, я же с тобой!».

Тем временем леди Камилла коснулась пальцами колокольчика, и через мгновение в дверях появилась сухопарая дама неопределённого возраста, примерно между сорока и семьюдесятью, с желтоватым лицом и поджатыми губами. Её тёмно-синее форменное платье было образцово-некрасивым, а причёска могла бы послужить вдохновенному живописцу моделью для детали портрета мегеры домашней обыкновенной.

– Миссис Гривс, на кухне всё в порядке? – мягко спросила вдовствующая графиня.

– Да, миледи, насколько мне известно.

– Мы не меняли кухарку?

– Нет, миледи.

– Тогда скажите мне, пожалуйста, отчего именно сегодня к завтраку был подан этот мармелад? Вы ведь знаете, как важны для меня встречи с моей дорогой леди Сесилией! – в последней фразе прозвучал небольшой упрёк, но даже самый внимательный слушатель не определил бы сходу, обращён он к экономке, к невестке или к обеим сразу.

Мельком глянув на стол, миссис Гривс ещё сильнее поджала губы.

– Обычно мы покупали домашний мармелад у миссис Пламптон, – сказала она. – Раз в три месяца, двадцатого числа, дюжина банок.

– Вчера было как раз двадцатое, – кивнула леди Камилла.

– Да, миледи. Но доставки не было. Вечером я попыталась связаться с миссис Пламптон, но её коммуникатор не отвечал. Сегодня утром отправила туда Дженкинса, он стучал и звонил, но двери не открыли.

– В дверь чёрного хода, или в парадную тоже? – спросила внезапно леди Сесилия.

– Как можно, миледи? – вскинула брови экономка. – Через чёрный ход, разумеется.

– Я поняла вас, миссис Гривс, – леди Камилла кивком отпустила женщину и повернулась к невестке.

Та натягивала перчатки.

– Дорогая belle-mère, как бы ни хотелось мне провести с вами побольше времени, но я должна идти. Сегодня заседание Комитета…

– Рада была повидать тебя, милая, – кивнула вдовствующая графиня. – Привет мальчикам. С Артуром я, скорее всего, увижусь в воскресенье в Лингфилд-парке, на скачках.

– Да, конечно, – пробормотала леди Сесилия.

Скачки интересовали её куда меньше, чем причины смены марки джема к вечернему чаю.

– Кстати, скажи мне, почему ты спросила, куда именно стучался Дженкинс? – уже у двери гостиной окликнула её свекровь.

В ответ Сесилия лишь пожала плечами.

Когда за невесткой бесшумно закрылась дверь, леди Камилла откусила ещё кусочек от тоста с джемом, прожевала, поморщилась и отложила.

– Решительно, этот мне не нравится, слишком стандартный вкус. Сколько бы лет они ни были поставщиками двора. Что же случилось с миссис Пламптон?

Понятно было одно – она умрёт от любопытства, если этого не выяснит. Возможностей, разумеется, было несколько: можно отправить того же Дженкинса, чтобы он выяснил у соседей и дежурного городской стражи кварталу, что произошло. Но Дженкинс, совершенно незаменимый при переноске багажа или сопровождении хозяйки в посещении магазинов, сообразительностью не отличался. Он бы наверняка не задал нужные вопросы, или задал ненужные…

Второй вариант – пригласить к ужину сэра Джастина Хьюза. Отставной суперинтендант городской стражи всегда был в курсе всех городских происшествий, иногда даже раньше, чем нынешний глава следственного отдела, полковник Паттерсон. На резонный вопрос «Как?» сэр Джастин пожимал плечами, рассеянно улыбался и отвечал: «Птички на хвосте принесли». Поскольку каждое утро он кормил птиц на дорожках Беркли Сквер, рядом со своим домом, ответ этот представлялся двусмысленным.

Наконец, был и третий путь, и, говоря по правде, леди Камилла склонялась именно к нему. Она могла пойти гулять с собакой. Да, вот именно: прогулка – именно то, что им обоим сейчас необходимо!

Двойное прикосновение к колокольчику вызвало дворецкого.

– Гривс, кто-нибудь выгуливал сегодня Бони?

– Тимминг, миледи.

– О боже, бедному мальчику явно недостаточно! Тимминг всегда ограничивается четвертью часа прогулки. Вот что, скажите Дженкинсу, чтобы он надел на Бони ошейник и поводок и ждал меня у двери.

– Да, миледи, – с поклоном дворецкий исчез.

Неизвестно, что думал о маленьком галльском бульдоге Гривс, он вообще был молчалив и необыкновенно тих, а к тому же обладал умением возникать из тени ровно в тот момент, когда хозяйка собиралась его позвать. Зато члены семьи – три сына леди Камиллы, дочь, две невестки и один из внуков – отзывались о маленьком пёсике крайне отрицательно. Нет, они любили собак: для охоты старший, Артур, держал в поместье десяток борзых, в городском особняке более или менее мирно уживались его ретривер и болонка Сесилии. Младший сын, Уильям, предпочитал дирхаундов. Конечно, никто из них ни слова не сказал бы, если бы леди Камилла завела бритвальдского бульдога. Но галльский?..

Да ещё и по кличке Бони?..[1]

Не прошло и получаса, как леди Камилла, в твидовой юбке и уличных туфлях, неторопливо шла следом за маленьким чёрным пёсиком. Тот целеустремлённо мотался на конце поводка, словно обязан был изучить все подписи и надписи на окрестных деревьях, кустах и столбах.

Они погуляли на любимой Сэйнт-Джеймс Сквер, неторопливо дошли до Пикадилли, и здесь Камилла подхватила пса на руки, как бы он ни возражал.

– Бони, дорогой, – говорила дама, поглаживая лобик висящего у неё под мышкой маленького бульдога. – Ты же умный, должен понимать: ни по Пикадилли-серкус, ни в Сохо таким, как ты, лучше не гулять самостоятельно. Зачем тебе неприятности?

Шумное сопение леди Камилла решила считать согласием, перехватила Бони покрепче, решительно пересекла площадь Пикадилли и углубилась в весёлый квартал Сохо.

Несмотря на утро, большая часть ресторанов уже открылась (а некоторые из чиньских и вовсе не закрывались), и запахи хлынули оттуда волной. Вообще-то сегодняшний завтрак не оставил о себе никаких воспоминаний, и леди Камилла поймала себя на крамольной мысли, что от чашки лапши с креветками или кусочка жареной утки она бы не отказалась.

– Нет, – со всей твёрдостью сказала сама себе вдовствующая графиня. – Сперва дело. А потом мы с тобой, Бони, подумаем, следует ли галльскому бульдогу из хорошего дома позволять себе экзотические блюда в одиннадцать утра.

Бульдог душераздирающе вздохнул.

– Так, что же говорил Дженкинс? – чуть сдвинув брови, вспоминала Камилла. – С Шафтсбери-авеню повернуть налево, на Грейт-Уиндмил стрит, и сразу за пабом «Лирик» снова налево, в тупик. Ага, вот сюда…

Здесь невыносимое искушение вновь стиснуло её желудок: нужная ей коричневая дверь была плотно закрыта. А вот соседняя, стеклянная, гостеприимно распахнута. Возле двери на пюпитре манило перечнем блюд раскрытое меню, а рядом кланялся и улыбался немолодой чинец в шёлковом бирюзовом халате.

– Вы проголодались, госпожа? – его всеобщий язык был безупречен, только лёгкое пришепётывание говорило о том, что родился сей почтенный господин далеко к востоку от Бритвальда. – Как раз сегодня нашему повару особенно удался карп-белка. Прошу вас! – и он снова почтительно склонился.

– Н-ну, хорошо, – леди Камилла оглянулась, будто Сесилия могла за ней последовать и укоризненно качать головой из-за угла. – Но с одним условием!

– Каким же, милостивая госпожа?

– Вы со мной поговорите!

Усевшись за стол, леди устроила Бони на соседнем стуле, на подушке, принесённой молоденькой официанткой. Потом нетерпеливо мотнула головой на поданное ей меню.

– Что вы предлагали? Карпа? Вот его и давайте. Ещё. пожалуйста, что-нибудь мясное, но не жирное, для собаки, а мне – зелёный чай. И прошу вас, господин?..

– Этого недостойного зовут Ли Бэй, госпожа, а сие скромное заведение, называемое «Сосна и журавль», принадлежит моему брату Чунгу и мне.

– Очень хорошо. Прошу вас присесть за стол и разделить со мной трапезу.

Пожилой чинец примостился на краешке стула напротив и сложил ладони.

В карпе таинственным образом не осталось ни одной косточки, и он таял во рту, а кисло-сладкий соус что-то неуловимо напоминал… Но вот именно, что неуловимо!

В конце концов леди Камилла не выдержала и спросила:

– Господин Ли Бэй, я знаю, что традиционная чиньская кухня любит загадки и маскирует свинину под рыбу, а рыбу – под курицу, – тут чинец заулыбался. – Но всё же скажите мне, в этом соусе я чувствую какой-то знакомый вкус. Что это?

– Сливы, госпожа. Всего-навсего кислые сушёные сливы.

– Очень хорошо! – она удовлетворённо откинулась на спинку стула и сделала маленький глоток чая.

Бони, храбро разделавшийся с полным блюдцем жареной печени, заворчал во сне.

– Итак, милостивая госпожа, что привело вас в этот переулок, куда редко заглядывают высокие господа? – спросил Ли Бэй, когда покончено было и с чаем.

– Полагаю, вы знаете всех вокруг? Очень хорошо, – повторила леди Камилла. – Потому что по имеющимся у меня сведениям, где-то здесь живёт миссис Пламптон, у которой вот уже несколько лет моя экономка покупает апельсиновый джем. Мармелад.

– И что же случилось?

– Ну, сегодня я, можно сказать, осталась без завтрака! Мармелад нам не доставили. А поскольку посланец до миссис Пламптон не достучался, моя прогулка с собакой завела меня вот в этот самый переулок. Я, знаете ли, очень люблю загадочные истории, – с достоинством добавила она.

– И мармелад, – улыбнулся чинец.

– Вот именно. Так знакомы ли вы, господин Ли Бэй, с почтенной старушкой? Если она заболела, не нужно ли вызвать к ней мага-медика или поместить в больницу?..

Леди Камилла остановилась, потому что чинец покачивал головой с очень мрачным видом. Потом он встал и, не говоря ни слова, вышел, оставив даму в растерянности и просто кипящей от неудовлетворённого любопытства. Впрочем, отсутствовал он недолго – не прошло и пяти минут, как господин Ли вернулся, держа в руках ярко-синий кристалл. Снова сев за стол, он сжал кристалл, и перед Камиллой появился объёмный магоснимок, группа людей, сидящих на клетчатых пледах где-то в парке, на пикнике. Тонкий палец с длинным желтоватым ногтем указывал поочерёдно на каждого, а печальный голос звучал, поясняя:

– Это, как может видеть милостивая госпожа, я сам. Это мой брат Чунг, он сейчас в отъезде. Это мой приёмный сын Марк. Это его жена Джейн.

Марк был широкоплечим, высоченным и рыжим, и его происхождение откуда-то из-под Абердина читалось очень легко. Джейн выглядела хрупкой только на фоне здоровяка мужа, её короткие волосы были выкрашены в синий цвет и стояли гребнем, а в правом ухе красовалась большая золотая серьга. Приёмный отец рядом с ними казался совсем крошечным.

– Очаровательное семейство, – согласилась леди.

Добродетель терпения в неё крепко вбили в детстве.

– Фамилия Марка – Пламптон, – пояснил Ли.

– Ой, – сказала Камилла. – Ой-ой-ой! Вы хотите сказать, что дивный, волшебный апельсиновый мармелад варился на вашей кухне, где-то между карпом-белкой и супом с побегами бамбука?

– Боюсь, что это так…

– Тогда, значит, я пришла по адресу! – перебила она. – И прошу от вас сведений, как же так получилось, что договорённость не была соблюдена?

– Дело в том, миледи, что Джейн исчезла, – Ли Бэй опустил глаза, его пальцы крутили бумажную салфетку, складывая её в птичку.

– Исчезла? Давно?

– Два дня назад.

– А Марк?

– А Марк в командировке, уже почти месяц.

– Может быть, Джейн так соскучилась по нему, что сорвалась с места и отправилась следом?

– Нет, миледи, это невозможно. Во-первых, она предупредила бы меня. Во-вторых, Марк… на особом задании, и никто из нас не знает, где именно. Он работает на Службу магбезопасности, – пояснил Ли.

– А что говорит городская стража? Вы ведь туда заявили?

– Сказали, что будут искать, – пожал плечами чинец. – Осмотрели их квартиру, ничего полезного не нашли.

Камилла вздохнула.

Любопытство было сильнее её, да и старика было жаль, он переживал всерьёз.

– Скажите, господин Ли, а чем Джейн занималась? Ну, помимо варки мармелада?

– Она работала секретаршей, миледи.

– У кого?

– Ни у кого. Агентство направляло её в качестве замены на временную работу. Знаете, бывает так, что большой босс никак не может подобрать секретаря, или что-то случилось, и место пустует. Вот в таких случаях звонят мисс Силверстон и просят прислать Джейн Пламптон.

– Как интересно… А я и не знала, что такое бывает! Хотя и ни к чему было: у моего покойного мужа был один-единственный секретарь, работавший с ним больше сорока лет.

– А у вас, миледи, нет секретаря? Кто же пишет приглашения многочисленным гостям или протоколы заседаний благотворительных фондов?

– О, устройство званых ужинов и благотворительные комитеты я полностью переложила плечи невестки. Ей это нравится, – улыбнулась леди Камилла, и снова вернулась к прежней теме разговора. – Так значит, Джейн работала подменным секретарём? А она не планировала перейти куда-то на постоянную работу?

– Нет, ей нравилось именно так. Да и денег получалось куда больше. Стражники и в агентстве побывали, я говорил с мисс Силверстон.

– Угу… – ненадолго задумавшись, леди Камилла ослепительно улыбнулась. – Господин Ли, а могу ли и я тоже посмотреть квартиру, где живут Марк и Джейн? Вдруг женский глаз заметит что-то, чего не увидели мужланы из городской стражи?

– Конечно, миледи, прошу вас. Это рядом, соседняя дверь. Их квартира на втором этаже, третий занимают мистер и миссис Фортескью, четвёртый – сёстры Торнби, и к ним вход с другой стороны здания.

Леди Камилла подхватила сладко спящего Бони и следом за чиньцем пошла к выходу.

– Получается, вы живёте вместе с сыном и невесткой?

– Нет, миледи, у меня есть комната тут, рядом с рестораном.

– Но почему? – Камилла затормозила.

В её глазах акции Марка и Джейн только что резко пошли вниз.

Ли Бэй тоже остановился и с улыбкой повернулся к гостье.

– Тому много причин, миледи. Во-первых, и мне, и детям было бы неудобно жить в одной квартире. Там маловато места, две спальни и гостиная, зато квартира принадлежит нам. Я старый человек, плохо сплю, ночью часто встаю, чтобы выпить чаю и подумать, понимаете?

Леди Конвей кивнула.

– Во-вторых, – продолжил Ли, – ресторан работает допоздна и открывается рано. Я всегда здесь, и могу за всем присмотреть, поправить повара, да просто пригласить задумавшегося гостя, как сегодня пригласил вас.

Камилла кивнула ещё раз.

– Ну, и в третьих, Фань просто влюбился в Джейн с первой минуты, как она появилась в нашем доме, и его чувства нередко бывают… утомительны.

– Фань – это кто? Какой-то родственник?

– Можно и так сказать… Минуту, миледи, я вам его представлю!

Старик скрылся где-то в глубине ресторана за занавеской из мелодично постукивающих кусочков бамбука. «То есть, какой-то чиньский юноша влюбился в его невестку, и Ли так спокойно об этом говорит? Да ну, не может быть, должно иметься другое объяснение!» – думала леди Камилла, почёсывая за ухом дремлющего пёсика.

Через минуту Ли появился из-за занавески, с видимым усилием неся на руках огромного рыжего кота. Тот свесил лапы и хвост, и смотрел на знакомую ему обстановку без особого интереса. Пока не увидел на руках леди Камиллы пса. Мелодично мурлыкнув, кот стёк на пол, подошёл к даме и мурлыкнул ещё раз.

– Итак, миледи, разрешите представить вам – это Фань. Можно сказать, что он охраняет «Сосну и журавля» от неприятных гостей.

– А от собак?

– Собак он считает просто не вполне развитыми котами, и относится к ним покровительственно.

Камилла присела и протянула коту палец; тот вежливо палец обнюхал и потянулся к Бони.

Маленький пёс проснулся и обнаружил перед собой огромную рыжую морду и зелёные глаза, глядящие с доброжелательным интересом. Он неуклюже слез с колен хозяйки и подошёл ближе к Фаню…

– Ну вот, – удовлетворённо сказал Ли. – Их можно оставить вдвоём, и Фань присмотрит за вашим маленьким другом.

Потом, много позже, леди Камилла всё пыталась сообразить, как она могла оставить своего любимца в безлюдном ресторане с открытой настежь дверью, и без споров пойти следом за чиньским стариком. Как?

Но она это сделала.

Ли Бэй отпер коричневую дверь и с поклоном отворил её перед дамой. На второй этаж вела крутая лестница, заканчивавшаяся довольно большой площадкой; большой настолько, что именно здесь находились вешалка, полка для обуви и старое вытертое кресло. И с этой площадки вели две двери, выкрашенные бледно-жёлтой краской. Правая была плотно закрыта, а левая – чуть приотворена.

Глава вторая,

в которой две дамы знакомятся за открытой дверью, Ли Бэй разводит руками, а в особняке вдовствующей графини разыгрывается драма

Леди и её спутник переглянулись.

– Здесь обычно запирали? – тихо спросила Камилла.

– Когда были дома – нет, – ответил Ли. – А уходя, закрывали на ключ.

– Может, стражники оставили после осмотра?

– Я сам проверял, всё было заперто.

– Хорошо, что Бони остался внизу…

Чуть улыбнувшись, чинец вытащил из складок своей просторной одежды что-то вроде короткой дубинки, встряхнул её, и дубинка удлинилась раза в полтора. Выдвинувшаяся часть была гибкой, словно пружина, и на самом конце утяжелённой.

– Мало ли что может произойти в ресторане, – пожал он плечами. – Нельзя взваливать всю тяжёлую работу на одного Фаня, иногда можно поработать кийогой.

Камилла представила себе, что удар этакой штукой может сделать с неподготовленным противником, впечатлилась и протянула руку, чтобы распахнуть дверь.

Дверь внезапно открылась. На пороге стояла незнакомая женщина – лет сорока – сорока пяти, с коротко стрижеными тёмными волосами, в джинсах и джемпере с яркую полоску, аж в глазах зарябило.

– Пожалуйста, глубокоуважаемый Ли Бэй, не нужно бить меня этой дубинкой, – улыбнулась она.

– Могу ли я попросить вас представиться?

Надо заметить, что чинец произнёс эти слова без обычного поклона, без улыбки, очень сухо.

– Разумеется. Меня зовут Аполлинария Разумова, я была знакома с Джейн и приехала в Люнденвик, чтобы с ней встретиться.

– Джейн о вас не рассказывала, – Ли не двигался с места, и дубинку не убирал.

– Она называла меня Полин, или мисс Майнд[2]. Это была такая шутка, – ответила женщина без улыбки.

Сказанное произвело на старика благоприятное впечатление; кийогу он сложил и убрал, повернулся к леди Камилле и сказал:

– Предлагаю присесть и побеседовать. Мисс Майнд, прошу вас войти первой.

Гостиная была разноцветной, вот первое впечатление. Джемпер непонятной дамы, Полин, отлично сюда вписывался. На фоне белых стен сливовые занавески и ковёр, ярко-жёлтые подушки на чёрном диване и нефритовые безделушки сразу бросались в глаза, и Камилла не сразу заметила, что комната очень небольшая, а мебель не новая.

– Пожалуй, мне здесь нравится, – сказала она с удивлением. – Очень… свежо.

– Джейн сама всё тут придумывала, обставляла, даже занавески шила, – с гордостью ответил Ли.

– Между прочим, этот джемпер она мне подарила, – сообщила Полин. – Как видите, он в этих же цветах. Я потому его сегодня и надела.

– Вы должны были встретиться? – спросила леди Камилла.

– Именно. Я приехала в Люнденвик на конференцию, и решила прихватить ещё пару дней и отдохнуть. Джейн обещала сводить меня в какое-то интересное место, но куда – не сказала. Кстати, господин Ли, неужели она обо мне не рассказывала?

– Я старый человек, мисс Майнд, – с достоинством ответил чинец, поглаживая редкую бородку. – Мог и забыть, знаете ли, да, мог забыть.

– А почему она вас так называла? – спросила Камилла внезапно. – В чём шутка?

Аполлинария усмехнулась:

– Просто перевод моей фамилии. Прошу прощения, но мне кажется, мы с вами не познакомились.

– Это моя вина! – всплеснул руками Ли. – Простите, миледи! Разрешите представить вам подругу моей невестки, мисс Полин Майнд. Мисс Майнд, это леди Камилла Конвей.

Дамы торжественно пожали друг другу руки. Атмосфера в комнате потеплела ещё на пару градусов.

– Скажите, Полин… Я ведь могу вас так называть?

– Конечно, леди Конвей.

– Скажите, как вы сюда вошли? Дверь внизу была заперта, господин Ли открывал её у меня на глазах.

– Мы с Джейн должны были встретиться вчера вечером у меня в отеле, но она не пришла и не отвечала на коммуникатор. Адрес я знала, разумеется, мы переписывались. Поэтому решила зайти и посмотреть, вдруг она, например, болеет и не может встать? Постучала, никто не отозвался…

– Простите, господин Ли, меня вы увидели сразу же, как только я подошла к двери, – Камилла повернулась к чиньцу. – А мисс Майнд не заметили?

– Когда подошли вы, миледи, я только открыл ресторан, – развёл руками старик. – А до этого завтракал вместе с работниками на кухне, там окна выходят на другую сторону дома.

Камилла удовлетворённо кивнула; почти всё разъяснилось, оставалось буквально два маленьких вопроса.

– Так как же вы открыли дверь?

Полин достала из кармана джинсов небольшой красный кристалл.

– Отмычка. Честно говоря, оказалась у меня случайно – вчера в перерыве конференции мы обсуждали возможности уменьшения размера амулетов, и это было приведено в качестве примера. Я не поверила, что отмычка работает, мы пошли проверять… Словом, кристалл остался у меня, а я так забеспокоилась о Джейн, что решилась его здесь применить. Стучала, звонила, а потом… решилась.

Тут в голове у леди Конвей сложился, наконец, пазл, и она ахнула:

– Конференция по математическим методам создания заклинаний! И вы в ней участвуете?

Полин поморщилась:

– Ну да, участвую. Слава всем богам, мой доклад был в первый день, дальше можно просто слушать. Или не слушать, – хихикнула она вдруг, словно школьница. – Но всё-таки скажите мне, что произошло с Джейн?

– Она исчезла два дня назад, – ответила Камилла. – Городская стража завела дело, осмотрела эту квартиру и побывала у неё в конторе, через которую её нанимают. Пока больше новостей нет.

– Понятно… – Полин вздохнула. – К частному детективу не обращались?

– Ещё нет, – развёл руками Ли Бэй. – Думаю, если сегодня до конца дня не появятся какие-то новости, я поговорю с коллегами Марка, со службой магбезопасности.

– До конца дня… – мисс Майнд посмотрела на часы. – Сейчас половина первого…

– Сколько? – в ужасе переспросила Камилла. – Святая Бригита, меня же дома потеряли!

– Ну так наберите им по коммуникатору, что может быть проще? – Полин была несколько удивлена.

Леди Конвей махнула рукой:

– У меня служит дворецкий, который работал ещё у моих родителей. Он считает все современные средства коммуникации исключительно вредными для здоровья, и принципиально не пользуется ни коммуникаторами, ни электронной почтой. А магвестник я создавать не умею.