Две дамы и галечный пляж

Глава 8,

(в которой Юра решает сложные вопросы)

Море было тёплым и ласковым.

Полина легла на спину, раскинула руки и зажмурилась, качаясь на волнах.

«Вот бы жить здесь, каждый день вот так купаться и ни о чём не думать… – на эту полудремотную мечту тут же наскочила трезвая мысль. – А если шторм, как вчера? Да и как скоро мне надоест ничегонеделание? Нет, этим и хорош отпуск: возможностью на время выключить режим бега и включить безделье».

Тут ей в лицо шлёпнулась увесистая водяная плюха, и рассуждения смыло без следа.

Из воды вылезли, когда солнце уже скрылось за крышами домов. Длинные тени накрыли пляж, галька моментально остыла, а мокрые полотенца ощутимо холодили кожу. Леди Камилла посмотрела на покрывшегося «гусиной кожей» мальчика и скомандовала:

– Джордж, а ну ка, бегом переодеваться!

– Уже иду, – он помедлил и добавил: – А можно вас попросить?

– Пожалуйста!

– Не могли бы вы не называть меня Джорджем? Всё-таки это чужое имя…

– Хорошо… – Камилла пожала плечами. – Как бы ты хотел, чтобы я тебя звала?

– Юрой, как все. Спасибо, – воспитанный юный джентльмен шаркнул ножкой, освобождённо повёл плечами и побежал к воротам виллы «Магнолия».

Дамы неторопливо побрели за ним.

Когда все приняли душ, переоделись и спустились вниз, уже совсем стемнело, и серп луны заглядывал в окно гостиной. Полина застыла у окна, не зажигая света и зачарованно глядя на серебро и синюю тьму за стеклом. У камина шевельнулась тень, женщина сдавленно ахнула и хлопнула ладонью по кристаллу освещения. Из кресла поднялся суб-лейтенант Стоматули и виновато откашлялся:

– Прошу прощения, я вас напугал?

– Нисколько! Просто не ожидала вас здесь увидеть. Забыла, если честно, что мы договаривались встретиться. Прошу вас, присаживайтесь, господин суб-лейтенант. Есть новости?

– Да-да, меня тоже очень интересует этот вопрос! – раздался от дверей голос леди Камиллы. – Есть ли новости?

– Есть. И довольно много. Как вы предпочтёте – сперва услышать их, потом пойти в таверну, или сначала поесть, а потом поговорить.

– Ну-у… – протянула Полина. – Конечно, ужасно хочется узнать, что вам удалось раскопать. Но не опоздаем ли мы, кухня не закроется? Уже почти девять вечера…

Суб-лейтенант Стоматули ухмыльнулся:

– Вот уж нет! Самые большие любители поесть приходят в таверну часам к десяти вечера. Вот тут-то будет самое веселье: наверняка и музыка начнётся, и барашка на вертеле зажарят. Тем более сегодня, в день святой Хрисулы, покровительницы наших виноградников. Так что самое время выдвигаться и занимать столик!

Костас усадил дам и мальчика на самое лучшее место – возле перил террасы, с дивным видом на море и лунную дорожку, извинился и отошёл. Ему надо было, во-первых, переговорить с хозяином таверны и во-вторых, выдохнуть и вытереть пот со лба. Гостьи задавали ему множество вопросов…

Нет, это было понятно! Ни одна женщина в мире не сможет удержаться от вопросов, если у её порога нашли мёртвое тело. Но эти…

Тут заметим в скобках, что, если бы суб-лейтенант был соотечественником Полины Разумовой, он произнёс бы слово «бабы». Но, поскольку доблестный начальник городской стражи Ахарави родился эллином, он использовал вежливое слово «кирия», госпожа. Что нисколько не меняло смысла!

Эти две дамы спрашивали как-то очень уж целенаправленно, будто были его коллегами. Просили показать протокол вскрытия! А когда суб-лейтенант ответил, что патологоанатом прибудет из Керкиры только завтра, а пока тело закрыто стазисом, они переглянулись. Длинная и лохматая гостья из Царства Русь присвистнула, а бритвальдская леди мягко поинтересовалась:

– Господин Стоматули, вы, конечно, знаете, что стазис искажает результаты посмертного исследования тканей? Так что время смерти придётся устанавливать по косвенным признакам…

– Другого варианта не было, – он развёл руками. – Ахарави слишком маленький город, у нас есть только медсестра. А патологоанатом вообще один на весь остров. Здесь, на Керкире, народ мирный, и очень редко случаются смерти по неестественным причинам.

– Холодильный короб?.. – спросила лохматая.

– Такого размера просто нет. Так что без стазиса было не обойтись, жара-то какая!

На его счастье, они дошли до таверны, и расспросы закончились.

Вернее, прекратились на время.

Конечно, столик этот был зарезервирован для гостей заранее, и Костас с благодарностью вспомнил отца: тот сразу предупредил его, что леди Конвей и её подруга станут интересоваться расследованием. Так что нужно проявить к ним максимальную предупредительность – кто знает, возможно, будет какая-то польза!

Найдя хозяина, Костас обсудил с ним, что подавать важным гостям, выбрал вино и, слегка успокоенный, вернулся за столик.

Юра решал сложный вопрос.

Нет, пожалуй, даже два вопроса, и оба были сложными в своём роде.

Во-первых, предстоящий ужин: хотелось настоящей морской рыбы, выловленной вот только что. Но ведь барашка на вертеле тоже не каждый день здесь жарят? И как быть? Рыбу он любил ужасно, даже речную, даже мелкую плотву, которую ловил с братьями на речке летом. Но барашек… на вертеле… Это же почти приключение!

Второй вопрос бы, собственно говоря, уже решён: кое-что он видел в соседском саду, когда ночью смотрел на море и луну, и утаивать это было нельзя. Но Юра никак не мог придумать способа, чтобы рассказать об этом виденном без того, чтобы нарваться на неприятности. Потому как на море-то он смотрел, но вовсе не из своей спальни.

Лестницу наверх он увидел сразу, как только вошёл в дом. И ряд окошек под самой крышей, небольших, словно там был полуэтаж. Или чердак. Или что делают в эллинских домах?

Ночью он проснулся не от грохота шторма, а наоборот – от тишины, когда всё прекратилось. И проснулся как-то очень глубоко… Нет, а что? Если бывает глубокий сон, то и обратное состояние тоже надо как-то назвать? В общем, спать не хотелось совсем, и он вышел из своей спальни. Заглянул к Полине: спит, только носом посвистывает. Прошёл мимо закрытых дверей, мимо тёмной гостиной и остановился на лестничной площадке. Можно было бы спуститься в кухню и найти что-нибудь подходящее в кладовой, хоть яблоко или горсть виноградин, а можно…

Выбрав второй вариант, Юра осторожно, на цыпочках, поднялся по узенькой лестнице и толкнул люк над головой.

Из чердачного окна было видно куда больше. Серебряную дорожку на глади воды, жёлтый свет фонаря где-то далеко слева, огоньки большого корабля, медленно идущего в сторону материка, соседние сады. На вилле «Маргарита» не горело ни одного окошка, и можно было только смутно различить в лунном свете белеющие стены здания, а вот в здании «Глории» во втором этаже светилось одно окно. Квадрат света падал на дорожку, и Юра чётко рассмотрел коренастую мужскую фигуру, по этой дорожке прошедшую в сторону виллы. В руке мужчина нёс сумку.

«Ладно, – решил парень. – После еды расскажу. Вот могу поспорить на порцию барашка, что этот суб-лейтенант пойдёт к нам пить кофе, тогда и…»

Успокоенный, он вернулся к вопросу номер один, и принятое им решение можно было воистину считать соломоновым…

– Полин, ты решила, что закажешь? – повернулся Юра к тётушке, перелистывавшей страницы меню.

– Ну-у… Нет пока. А что?

– Давай я возьму барабульку, а ты барашка, а посередине поменяемся?

Полина рассмеялась и щёлкнула его пальцем по носу.

– Договорились!

Глава 9,

(в которой способ убийства признаётся неэкономичным)

Домой… то есть, конечно, на арендованную виллу, но это ведь дом на ближайшие недели? Так вот, домой Юрка еле плёлся следом за взрослыми, при каждом шаге цепляясь носками растоптанных кроссовок за дощатую дорожку вдоль моря. В животе тяжело плескался маринованный осьминог, борясь за место с рыбой и ломтем совершенно упоительной жареной баранины. На любимую картошку-фри даже смотреть не хотелось. И на мороженое, ага…

И как эти люди ещё ухитряются идти, разговаривать, смеяться, а не падают и не засыпают прямо на прохладной серой гальке? Он душераздирающе вздохнул и заставил себя прибавить шагу.

– Иди-ка ты спать, – озабоченно сказала Полина, посмотрев на племянника. – То ли объелся, то ли перекупался, а скорее всего и то, и другое.

– Не могу, – мотнул головой он. – Господин суб-лейтенант, я видел кое-что… ночью. Не знаю, нужно ли это вам…

– Хорошо, – быстро сориентировалась леди Камилла. – Тогда предлагаю подняться в гостиную, выслушать молодого человека и отпустить его спать, а мы ещё поговорим.

Молча проглотив возражения, Юра следом за тёткой вошёл в гостиную и остановился возле двери.

– Садись, – леди Камилла кивнула на диван. – И рассказывай.

История о незнакомце с сумкой была выслушана с интересом, после чего Костас стал задавать вопросы:

– Ты смотрел сверху, но всё-таки, какого роста был этот человек?

– Ну-у… Наверное, меньше вас, – ответил Юра, смерив суб-лейтенанта взглядом.

Поскольку Костас Стоматули вымахал до двух метров, это мало что давало: большая часть населения Керкиры была ростом меньше него.

– И это точно был мужчина, а не женщина в брюках, например?

– Точно. Походка другая… Да, у него же лысина была! Небольшая, но лунный свет отражала отлично, – Юра хихикнул: как всякому обладателю густой шевелюры, чужие лысины казались ему смешными.

– А сумка? Может, какой-нибудь значок на ней ты увидел? – не унимался Костас.

– Не-а. Просто тёмная, даже цвет не поймёшь, – Юра неожиданно широко зевнул и смутился. – Извините.

– Всё, вали чистить зубы и спать! – приказала Полина. – Если он что-то ещё вспомнит, господин суб-лейтенант, расскажет завтра.

Вежливый мальчик пожелал всем спокойной ночи и ушёл.

Честно говоря, у него мелькнула мысль подслушать, о чём ещё будут говорить в гостиной. Но… через открытую дверь комнаты была видна разобранная постель, в окно светила луна, пахло морем… И спать хотелось всё сильнее…

Когда за Юрой закрылась дверь, леди Камилла повернулась к суб-лейтенанту и спросила:

– Так это было убийство?

– Пока не будет проведена аутопсия, я не могу говорить, сами понимаете. Но, по моему мнению, смерть от укуса змеи, которая в принципе на острове не водится, естественной считаться не может. Так что, если начальство мне не прикажет закрыть дело, я буду его расследовать как убийство.

– Всё-таки от укуса змеи… – пробормотала леди Камилла. – А как вы это выяснили, если патологоанатом только завтра приедет?

– Ну, медсестра в Ахарави всё-таки есть, она осмотрела тело и нашла следы: характерные проколы на левой щиколотке, покраснение, отёк. Да и трупное окоченение развивалось нехарактерно… – тут суб-лейтенант запнулся, осознав, что рассказывает всё это ни в чём не повинным дамам, и покраснел. – Прошу прощения.

Ни в чём не повинные дамы синхронно фыркнули, и Полина сказала:

– Вы не поверите, суб-лейтенант, но мы не очень пугаемся, когда при нас говорят о покойниках.

– И даже о трупном окоченении, – мурлыкнула Камилла. – А не завершить ли нам вечер чем-нибудь мягким и успокаивающим?

– Местным бренди? – догадалась Полина.

– Например… Что-то было там в баре, посмотрите, дорогая?

Действительно, в баре нашлась бутылочка «Метаксы», Полина быстренько сбегала в кладовую и набрала фруктов – абрикосов, винограда, зелёного крупного инжира, персиков – вымыла всё это и выложила на блюдо. Когда она вернулась в гостиную, суб-лейтенант протянул ей бокал с тёмно-золотой жидкостью.

– Отлично! – пригубив бренди, она выбрала инжирину с трещинкой, возле которой янтарной каплей застыл сок, и вонзила в неё зубы. – Слушайте, Костас, а вам ничего не будет за то, что вы выпиваете с подозреваемыми?

Стражник не подавился только потому, что ещё не успел выпить.

– Какие ж вы подозреваемые? В чём?

– В подкидывании змеи на территорию виллы «Глория». С самыми зловещими целями.

– Да ну… Вы проходите по делу как свидетели, никто ни о чём ином и не говорит.

– Вообще-то и свидетели могут стать подозреваемыми, и наоборот бывает… – задумчиво проговорила леди Камилла. – Был у нас случай… – и дамы обменялись взглядами.

Этот обмен не остался незамеченным: Костас мысленно вздохнул и так же мысленно попросил всех светлых богов, особенно же святую Хрисулу, чтобы явная заинтересованность этих двух женщин в его расследовании не вышла ему боком.

Полина встала и подошла к окну.

Луна светила так ярко, что фонарь над воротами казался тусклой точкой. От деревьев на траву падали чёткие чёрно-зелёные тени, из которых складывался загадочный, колдовской узор. Сад же в этом освещении казался и вовсе бесконечным.

Камилла же меж тем продолжила:

– Но вообще мне кажется чрезвычайно неразумным такой способ убийства.

– Согласна, – Полина кивнула. – Неразумным и неэкономичным.

– В каком смысле неэкономичным? – не понял суб-лейтенант.

– Ну, сами посудите: змея не слишком удобный спутник в дороге, – стала пояснять леди Камилла. – Хоть как-то, но её надо подкармливать, иначе она сдохнет, так? Обращаться с ней надо очень осторожно, при её-то ядовитости. Далее, нужно как-то протащить её в сад, закрытый от всех посторонних, в том числе ползающих и летающих. И наконец, территория виллы не так уж мала, здесь ведь, наверное, четверть акра[2], так, Полина?

– Наверное, – Полина вернулась на своё место. – Сад довольно большой, согласна. А змея, мне кажется, будет скорее прятаться, чем ползти к парадному крыльцу. То есть, мы имеем в виду, что для совершения убийства таким экзотическим способом нужно было подложить пресмыкающееся в постель объекту, а не выпускать в сад. Да, и кстати: на неё ведь мог наткнуться не только господин Кастелло, но и любой из обитателей виллы. И сама Соня Мингард, и её горничная…

– И приходящая уборщица или повариха, – продолжила леди Камилла.

– То есть, вы хотите сказать, что убийство не было запланировано?

– Мы хотим сказать, что стоит рассматривать и другие версии, понимаете?

Костас досадливо прищёлкнул языком, вздохнул несколько раз; дамы его не торопили. Наконец молодой человек сознался:

– Понимаете, я ни разу в жизни не расследовал настоящего серьёзного преступления. Мы, конечно, рассматривали всякие случаи во время обучения, но… это не то, понимаете? Я могу вызвать подмогу, настоящего сыщика из Керкиры или даже из Афин, учитывая, что погиб иностранный гражданин, но…

– Но в любом случае нужно иметь для этого обоснование, – договорила леди Камилла. – А то вызовете вы подмогу, а окажется, что змею привезла с собой Соня Мингард, и это её любимая домашняя зверушка.

– Не пойдёт, – возразила Полина. – Соня в обморок упала, когда собака уже убитую змею притащила. А от живой… боюсь даже предполагать, что бы с ней случилось!

– Всё равно, – заупрямилась Камилла. – надо вначале сделать всё, что возможно, и только потом поднимать лапки и сдаваться! Вам ведь не помешает новое звание, а, Костас? То есть, простите, господин Стоматули…

Глава 10,

(в которой появляются новые персонажи)

Проснулась Полина поздно, и потом ещё долго валялась в полудрёме. Внизу явно что-то происходило: хлопали двери, звучали голоса, в саду громко лаял Бони, и ей было, конечно, любопытно… Но не настолько, чтобы прервать редкое удовольствие утреннего безделья. Впрочем, требования физиологии оказались сильнее всего на свете, даже лени, так что пришлось вставать, умываться и потихоньку ползти к обществу, собравшемуся на террасе за завтраком.

– Доброе утро! – сказала Полина, пряча зевок в ладонь. – Прошу прощения, кажется, сегодня у меня начался отпуск, и организм это почувствовал.

– Я уж думал, ты никогда не встанешь! – Юрка жевал бутерброд с ветчиной, и упрёк прозвучал невнятно. – Купаться пойдём?

– Пойдём. Сейчас я только кофе выпью…

– Ладно! Тогда я собираться! – и мальчишка унёсся в свою комнату.

Леди Камилла усмехнулась.

– Так сразу уйти не получится. Пришла женщина, которая будет готовить, нужно согласовать с ней все детали.

– Детали? – рассеянно переспросила Полина. – Какие?

– Ну, например, выяснилось, что у Юрия аллергия на киви. Не то чтобы это был здесь самый популярный фрукт, но такие вещи лучше знать.

От прозвучавшего в её голосе мягкого упрёка Полина проснулась окончательно и почувствовала себя сущей свиньёй. Мало того, что навязала совершенно чужому человеку племянника, так ещё и не подумала о важных вещах…

– Простите, – проговорила она сдавленно. – Я…

– Ерунда, моя дорогая, – леди Камилла похлопала по её руке. – Просто сосредоточьтесь и вспомните, что ещё нужно знать кухарке. А потом пойдём на пляж.

Наконец все хозяйственные вопросы были решены, и осталось только погрузиться в море, давая воде смыть и растворить заботы, плохие сны, дурные мысли… Полина легла на спину и закрыла глаза, лишь изредка шевелила ногами. Юрка уплыл куда-то вдоль берега, леди Камилла плескалась рядом.

– Полин, вы не будете смотреть за мальчиком? – пробился сквозь снова накатившую дрёму её голос. – Его не видно уже очень давно.

– Он плавает, как рыба, – Полина встала на ноги и покрутила головой. – Да вон он, видите? Пойду-ка я на солнышко, погреюсь!

Она устроилась в шезлонге с журналом и твёрдым намерением прочитать, наконец, статью о некоей новой методике расчёта угла преломления света в кристаллах, используемых в амулетах разного назначения, но уже через пять минут журнал из её рук был выбит мячом. Мяч прилетел с левой стороны пляжа, от виллы «Маргарита». Пока они купались, там появились зонты и шезлонги, и устроилась довольно большая компания: женщина средних лет, молоденькая девушка и пятеро детей разного возраста, от Юркиного ровесника до совсем малявки, только начавшей говорить, в розовых кружевах.

Мальчик лет тринадцати, запуливший в Полину мячом, подошёл с извинениями, но она махнула рукой:

– Брось, всё нормально! Вы с виллы «Маргарита»?

– Да, кирия.

– А мы арендовали виллу «Магнолия». Это твои братья?

– Сёстры, – вздохнул мальчик. – А там в море – ваш сын?

– Племянник. Сейчас я вас познакомлю, – и она, сунув в рот пальцы, пронзительно свистнула.

Юрка довольно быстро доплыл до берега.

– Звала? – спросил он деловито, кося взглядом на новое лицо.

– Да, вот познакомься с нашим соседом.

– Аристотель, – мальчик шагнул вперёд и протянул руку.

– Юрий.

После рукопожатия они уставились друг на друга, готовясь мериться хвостами, но злая тётка этот процесс прервала.

– Так! Идите куда-нибудь туда, – она неопределённо махнула рукой, – и там знакомьтесь. И мяч с собой заберите!

Переглянувшись, подростки побрели куда-то по пляжу, периодически останавливаясь и что-то выясняя. Посмотрев за ними несколько минут, Полина решила, что до драки дело не дойдёт, остальное допустимо, и снова улеглась на шезлонг. Ненадолго: над её головой прозвучал женский голос:

– Добрый день! Простите, а куда вы отправили мальчиков?

Полина приоткрыла один глаз: над ней, закутанная в дивной красоты полупрозрачное парео, стояла та самая женщина средних лет, что вышла с детьми из виллы «Маргарита».

– Добрый день! Да никуда, в общем-то. Я им сказала отойти подальше и там выяснить, кто из них круче. Судя по всему, этот этап уже пройден, и теперь они знакомятся по-настоящему.

Ей хотелось сказать «обнюхиваются», но как-то неловко было с этого начинать знакомство.

– Это ваш сын? – продолжала спрашивать незнакомка.

– Племянник, – Полина открыла второй глаз и стряхнула песок с соседнего шезлонга. – Да вы присаживайтесь.

– Спасибо! – изящно подобрав развевающиеся края парео, женщина присела. – Меня зовут Маргарита Манолакис, я мать Аристотеля. Мы снимаем вон ту виллу.

– Очень приятно. Я Полина Разумова, вон там в море – моя подруга леди Камилла Конвей, мы с виллы «Магнолия». Маргарита? Я и не думала, что это имя популярно в Элладе…

– А оно и не популярно, – женщина рассмеялась. – Я родом из Галлии, а вот муж мой эллин. Он дружит с Апостолосом Стоматули – вы его знаете, конечно? – дождавшись кивка, она продолжила. – Когда Апостолос решил построить здесь эти три дома, муж сразу попросил его назвать один из них моим именем. Так и получилось…

– Красиво, – оценила Полина. – И вы здесь на всё лето?

– До конца августа. С середины сентября начинаются занятия в университете, я там преподаю риторику и стихосложение.

– Ого! А дети? Неужели это всё ваши?

– Да, все мои, – в голосе госпожи Маргариты прозвучала гордость. – Аристотелю тринадцать, близнецам девять, ещё две девочки, четыре года и полтора.

– Как же вы со всем этим управляетесь? – непритворное восхищение пополам с ужасом, прозвучавшие в голосе Полины, кажется, польстили материнскому сердцу.

– Управляюсь вот, – рассмеялась она. – Привыкла. А вы чем занимаетесь?

– Смешно, но, в общем, всё примерно то же самое, за исключением детей. Занимаюсь математикой в применении к расчёту артефактов, и с середины сентября начинаю читать курс в Кембридже. Математическое моделирование для магов-старшекурсников, математиков, химиков и ксеноантропологов. Ужасно нервничаю, – вырвалось у неё признание. – Как там примут, и вообще…

– Вы раньше не преподавали?

– Преподавала, но это в Москве, дома, а тут всё другое.

– Приспособитесь, – махнула рукой Маргарита. – Я тоже, когда из Сорбонны переходила в Афинский университет, ужасно нервничала. А потом вот… – и она обвела рукой стайку детей, виллу своего имени, далёкий городок, светящийся на солнце белым и синим, горы и море.

Дамы помолчали.

Полина обдумывала, удобно ли спросить у новой знакомой, что она знает о Костасе Стоматули и о местных пресмыкающихся, но в этот момент раздался громкий плач младшей девочки, и мать со вздохом поднялась.

– Кажется, долг зовёт, – сказала она.