- -
- 100%
- +
Всемогущий Саа
В стародавние времена, когда мир был молод и боги ещё не делили землю, жили они все вместе — и добрые, и злые, и равнодушные. Но один из них, Саа, не желал подчиняться общим законам. Он был рождён из стужи и гранита, из ветра, который не знает преград, и его сердце билось в такт метелям.
Другие боги смеялись над ним.
— Ты слишком дик, — говорили они. — Ты не умеешь договариваться. Ты только разрушаешь.
Саа не ответил. Он взял свою каменную секиру и вышел на поле битвы.
Первый бог, которого он вызвал, был богом огня. Они бились три дня и три ночи. Огонь плавил скалы, но холод Саа гасил пламя. В конце концов бог огня рухнул на колени.
— Я сдаюсь, — прошептал он.
— Нет, — ответил Саа. — Ты просто устал. Отдохни и возвращайся. Я буду ждать.
И бог огня возвращался. И снова проигрывал. И снова. Пока не понял, что Саа не хочет его убивать — он хочет, чтобы они сражались вечно. Так у них появилась связь: огонь и холод, враги и братья.
Вторым был бог неба. Он метал молнии, заливал землю дождями, но Саа поднялся выше туч и ударил секирой с такой силой, что небо
раскололось на две половины.
— Теперь это моё небо, — сказал Саа. — Будешь жить здесь, но под моими правилами.
Третьим, четвёртым, пятым… Саа бился со всеми. С богом моря, с богиней плодородия, с повелителем мёртвых. Никто не мог одолеть его. Не потому, что он был сильнее — потому что он был упрямее. Он не знал страха поражения, потому что не боялся ничего, кроме бездействия.
Со временем другие боги смирились. Они признали Саа главным, отдали ему северные земли — самые суровые, самые бесплодные. Но некоторые остались верны себе: бог лжи, богиня предательства, дух хаоса. Они не подчинились и до сих пор воюют с Саа,
прячась в тенях, плетя интриги, насылая на людей скверну.
А Саа не ищет их. Он ждёт. Потому что уверен: те, кто хочет сражаться, — придут сами.
Людям, которых Саа поселил в Нордвиге, он наказал:
— Не молитесь мне. Не приносите жертв. Не ждите чуда. Я дал вам две руки, острый ум и холодную землю. Остальное вы сделаете сами. Но запомните: если вы проиграете — проиграю я. А я не проигрываю никогда.
С тех пор нордвигцы живут суровой жизнью. Они не ждут подачек от богов. Они куют мечи, строят башни, плывут по ледяному морю. И в каждом доме висит изображение Саа: человеческая
фигура с закрытыми глазами и распростёртыми руками — без лица, без плоти, но с памятью о тысячах битв.
Короли Нордвига из рода Корвелей веками черпали силу в этой вере. И Бьёрн, седьмой король династии, был одним из них. Он не просил у Саа победы. Он сам брал меч и шёл в бой, хромой, но непокорённый.
---
ГЛАВА 1. ХОЛОД
Первое воспоминание Бьёрна — не мать, не отец, не игрушка. Это холод. И свет факелов, отражающихся в его глазах.
Таких глаз, как у него, не было ни у кого
в Сторгарде. Ярко-голубых, как ледниковая вода, как зимнее небо над горами. Такие же глаза были у отца. У деда — которого Бьёрн никогда не видел. И у прадеда, чей портрет висел в галерее, — тот же ледяной блеск. Старики говорили: Корвели носят глаза древнего зверя. Или проклятие.
Волосы у Бьёрна были чёрными, как смола, как вороново крыло. Они чуть не дотягивали до плеч — мать велела их не стричь, говорила, что длинные волосы приличествуют принцу. Кожа бледная, но не мертвенно-бледная — живая, с едва заметным румянцем на скулах холодными вечерами. Нос не большой, среднего размера — не отцовский, тяжёлый, а аккуратный. Губы тонкие, бледные.
Он не был печален. Он был пуст. И эта пустота пугала его больше, чем замковый холод.
---
За стенами замка лежал Нордвиг — холодный, серый, неулыбчивый. Земля, где лето коротко, а зима тянется так долго, что люди забывают тепло. Где крестьяне пашут на каменистых склонах, а рыбаки уходят в Холодное море и не всегда возвращаются. Люди здесь молчаливы, не кланяются без нужды и не улыбаются чужакам. Они растят детей в суровости, верят в древних богов и помнят обиды по сто лет.
Главный из древних богов — Саа. Он создал Нордвиг из пустоты и холода, а
людям дал власть управлять своей судьбой. «Саа не вмешивается, — говорили жрецы. — Он смотрит и ждёт, как ты распорядишься своей жизнью». Ему не молились о дожде — он сам решал. Ему не приносили жертв — он не нуждался в крови. Только в поступках.
Бьёрн ещё не знал всех этих слов. Но он уже чувствовал: там, за стенами, есть мир, который ему предстояло понять. Или не понять.
---
Покой Бьёрна находился в Восточной башне, на третьем ярусе — достаточно высоко, чтобы из оконного проёма был виден Нижний Город, но достаточно низко, чтобы старая нянька Грета могла подняться по лестнице. «Каменная
клетка», — называл это место Юный Бьёрн.
Стены грубые, неоштукатуренные, каменная плита под ногами скрипучая, с щелями. Под сводом — железное кольцо для люстры, но люстры нет. Только крюк для масляной лампы. Узкое окно с решёткой смотрело на юг. Зимой стёкла покрывались льдом изнутри, и Бьёрн царапал на них имена — свои, отца, лошади, которую ему обещали подарить.
Вдоль одной стены — кровать из чёрного дуба. Слишком большая для пятилетнего. На ней — толстый тюфяк, набитый соломой, и поверх — медвежья шкура. Старая, местами вытертая до лысин. Бьёрн боялся её по ночам: ему казалось, что медведь ещё
жив и просто ждёт. Ждёт момента что-бы напасть.
У противоположной стены — стол с чернильницей из кости и гусиными перьями в глиняной кружке. На стенах — два выцветших гобелена. На одном — охота: всадники с копьями преследуют оленя. Глаза у всадников стёрлись, и казалось, что на лошадях сидят призраки. На другом — резное изображение Саа: человеческая фигура с закрытыми глазами и распростёртыми руками. Без лица. Без плоти. Только силуэт.
В углу, за сундуком, лежали игрушки: деревянный меч с обломанным кончиком, войн (солдатик) из сосновой щепки, глиняный медвежонок с отбитым ухом. Бьёрн почти не играл в
них. Иногда брал медвежонка и думал: «Ты такой же, как на флаге. Только маленький».
В покое всегда пахло сыростью, дымом из камина в соседней зале и старым воском от свечей.
---
Тронный зал Феллберга был огромен. Своды терялись в темноте под самой крышей — туда, где, как шептали слуги, живут летучие мыши и по ночам выползают призраки древних королей. Стены из чёрного камня, потемневшего от копоти. Сотни свечей в железных канделябрах почти не давали света — только коптили и чадили. Каменный пол скользкий от сырости, и где-то под ним, глубоко, текла подземная река.
В центре зала, на возвышении, стоял трон. Над ним свисало полотнище — флаг Нордвига: тёмно-серое, почти чёрное, с широкой красной полосой по нижнему краю, цвета запёкшейся крови. В центре был вышит медведь. Не на задних лапах, как на гербе дома Корвелей, а сбоку, в профиль. Он шёл — медленно, тяжело, опустив голову. Мощное плечо, изогнутая спина и приоткрытая пасть. И глаза — ярко-голубые, того же оттенка, что и у всех Корвелей.
Бьёрн смотрел на флаг и не знал, что эта случайность когда-то станет его проклятием.
На троне сидел отец. Король Магнус Корвель, шестой из династии. Широко
расставив ноги в сапогах с железными набойками. Плащ из волчьего меха, тяжёлый и мокрый — на улице третий день лил дождь. От него пахло лошадиным потом, железом и можжевеловой настойкой. Борода мокрая, слиплась сосульками, а глаза — Ярко голубые, как у его отца, и как у всех Королей.
Придворные кланялись. Толпились вдоль стен, переминались с ноги на ногу. Бьёрн различал их: лорд Веллан — толстый, красномордый, всегда трогает свой золотой перстень; старый ярл Агмунд — седой, с деревянной ногой, опирается на трость; послы из Таврии — в ярких шёлковых плащах, чужеродные среди серого камня.
Бьёрн не вслушивался в их слова. Он
смотрел на отца и думал: «Почему все стоят, а он сидит? Потому что он — король. А что такое король? Тот, кто родился в этом зале? Или тот, у кого самый тяжёлый меч?»
---
Мать, королева Элин, стояла в первом ряду, чуть правее трона. Тёмно-синее платье с серебряной вышивкой, волосы убраны в сложную причёску с жемчужными нитями. Она была красива, но холодна. Бьёрн заметил: мать никогда не смотрит на него во время приёмов. Она смотрит на отца, на послов, на лордов — на кого угодно, только не на сына. А когда встречались в переходе, говорила «доброе утро, сын» тем же голосом, что и «принесите вина».
«Я для неё — стена, стол, сын. Всё одинаково», — думал Бьёрн.
---
Через три дня после того приёма Бьёрн впервые увидел, как отец наказывает провинившегося.
Случилось это на плацу между Чёрной и Восточной башнями. Старый конюх Грегор не запер ворота конюшни, и два королевских жеребца выбежали во внешний двор. Их поймали быстро, но один поранил ногу о колышек. Рана была пустяковой, лекарь сказал — через две недели заживёт.
Магнус велел выпороть Грегора. Сам отсчитывал удары.
Бьёрн стоял у окна. Видел, как старика раздели до пояса, привязали к столбу. Первые пять ударов Грегор терпел молча, только качался. Потом закричал — тонко, по-звериному. На двадцатом ударе смолк. На двадцать пятом — обмяк. Палач поднял голову. Магнус кивнул: хватит. Грегора отвязали, унесли. Он выжил, но всю оставшуюся жизнь не мог работать правой рукой — сухожилия перебило.
Бьёрн не заплакал. Смотрел, как тащат по камням кровавую полосу. «Отец мог бы просто прикрикнуть. Почему он выбрал кнут?»
---
Вечером он спросил у Греты:
—(Бьёрн) Грегор украл коня?
— (Грета) Нет, господин. Просто забыл запереть ворота, — Грета помешивала кашу в горшке, подвешенном над очагом.
— (Бьёрн) А почему его наказали так сильно?
— (Грета) Потому что король Магнус считает: если прощать малые ошибки, люди перестанут бояться больших. Я не знаю, правильно ли это. Я простая женщина.
Бьёрн съел кашу и лёг. Но уснул не скоро.
---
В замке жили десятки людей, о которых редко вспоминали. Среди них были и дети — сироты или те, кого родители отдали в услужение за долги. Одного такого мальчика Бьёрн встретил в переходе, соединявшем поварню с кладовыми.
Мальчишку звали Свейн. Ему было примерно столько же, сколько Бьёрну. Тощий, чумазый, с вихрами соломенных волос и вечно мокрым носом. Одет в мешок из грубой дерюги, перетянутый верёвкой. Свейн работал в поварне — носил дрова, мыл горшки, чистил рыбу.
Бьёрн бродил по служебным переходам. Зашёл в тупик, где пахло кислой капустой и мышами, и
наткнулся на Свейна.
— Здравствуй, — сказал Бьёрн.
Свейн поднял голову, увидел принца и прирос к стене.
— (Свейн) Я не хотел… я здесь по делу, господин…
— (Бьёрн) Не бойся. Я просто гуляю.
— (Свейн) Здесь грязно, господин.
— (Бьёрн) Я знаю. Мне здесь нравится.
Свейн смотрел на него с недоверием и любопытством — как на невиданного зверя.
— (Свейн) А правда, что тебя кормят
золотыми ложками? — спросил он.
— (Бьёрн) Нет. Железными. Золото только на коронах, а ложки для еды.
Свейн хихикнул, но потом вдруг посерьёзнел.
— А я бы хотел когда-нибудь носить твой меч. Как оруженосец.
Бьёрн внимательно посмотрел на него.
— (Бьёрн) Может, и будешь. Если научишься держать его в руках.
Свейн просиял.
С того дня они стали видеться почти каждый вечер.
---
ГЛАВА 2. МЕЧ
Сторгард, замок Феллберг.
Бьёрну шёл седьмой год, когда старый воин Велон начал учить его обращению с мечом. Велон был ветераном, лишился левого уха в стычке с болотными тварями и ходил, очень серьёзным лицом. Мальчик сначала боялся его, потом привык.
Тренировочный зал находился в подвале Чёрной башни. Это была длинная комната (покой) с низкими сводами, где вдоль грубых каменных стен стояли стойки с оружием. Пахло потом, кожей и ржавым железом. Свет давали три масляные лампы, которые чадили так, что к концу занятия у Бьёрна начинали слезиться глаза.
— Ноги шире! — рявкал (Велон). — Спина прямая! Меч не метла, это оружие. Чувствуй вес!
Бьёрн послушно раздвигал ноги, выпрямлялся, сжимал деревянный меч. Руки уставали быстро, но он не жаловался.
Однажды в зал вошёл король Магнус. Он был огромен, в чёрной кожаном доспехе, подбитом волчьим мехом, с мечом на поясе. От него пахло железом, вином и чем-то ещё — тем, что заставляло Бьёрна выпрямляться даже без приказа.
Магнус вынул из ножен настоящий клинок — тёмную нордвигскую сталь с едва заметным голубоватым отливом,
простой, без украшений.
— (Магнус) Дай ему, — сказал он Велону.
Велон замялся.
— (Велон) Государь, он ещё мал. Этот меч весит больше, чем…
— (Магнус) Мал — значит, пусть учится держать.
Бьёрн протянул руки. Меч опустился на его ладони — тяжёлый, холодный, почти в его рост. Мальчик покачнулся, но устоял.
— (Бьёрн) Тяжёлый, — выдохнул он.
— ( Магнус) Жизнь тяжела, — ответил отец. — Меч должен быть таким же.
Чтобы ты помнил.
— (Бьёрн) Что помнить?
Магнус опустился на корточки, и его лицо оказалось на одном уровне с лицом сына.
—(Магнус) Что убивать — это не игра. Не доблесть. Не забава. Это труд. Тяжёлый, грязный, кровавый труд. Те, кто убивают с лёгкостью, мертвы внутри. Они — пустые. Запомни.
— Я запомню, — ответил Бьёрн.
Магнус кивнул — коротко, почти незаметно, — поднялся, на секунду замер, сжимая кулаки, и стремительно вышел, оставив после себя напряжённую тишину.
Бьёрн остался с мечом в руках. Он не опускал оружие, пока руки не онемели, пока пальцы не разжались сами. Меч выпал, зазвенев о каменный пол.
Велон поднял его.
— Ничего, принц, — сказал Велон, похлопав его по плечу. — В первый раз всегда трудно.
Бьёрн оглядел тронный зал: позолота, тяжёлые гобелены, суровые лица придворных. Он знал: не привыкнет. Этот мир был чужим, и даже тёплые славо наставника не могло согреть его.
---
Отец Бьёрна, король Магнус, не был жестоким. Он был закрытым и
суровым. Люди говорили, что в молодости он ходил на север и убил великана, который утащил четырёх детей из деревни Каменные Ключи. Он взял с собой пятерых воинов, трое не вернулись, но он приволок голову чудовища на волокуше.
Грета, нянька, рассказывала Бьёрну и другие истории.
— Лорды боялись вашего отца. Он не давал им грабить крестьян. Однажды ярл Гримкель отказался платить налог. Король пришёл в его поместье с тремя десятками воинов и велел выпороть самого ярла на глазах у челяди. Тот плакал, клялся, но заплатил.
— Жестоко, — сказал (Бьёрн).
— Сурово, — поправила (Грета). — Это разные вещи.
Бьёрн не понял, но запомнил.
---
Иногда, редко, Магнус позволил себе то, что Бьёрн называл «тёплым днём».
Однажды он взял сына в кузницу, и показал, как кузнец держит клещи, как угли пышут жаром.
—(Магнус) Запомни, — сказал он. — Железо не врёт. Перегрел — испортил. Недогрел — хрупкое. Человек — так же.
— Человек — железо? — не понял (Бьёрн).
— (Магнус) Человек — выбор. Каждый сам решает, быть ему крепким или ржавым.
Эти слова врезались в память мальчика навсегда.
---
На вторую зиму занятий с Велоном в зале появились другие ученики. Сын Лорда Веллана — коренастый, злой, на год старше Бьёрна. Парень по имени Торкель — сын кузнеца из Нижнего Города, широкоплечий, молчаливый. И Аста — девочка, которую наставник Велон взял в ученицы, потому что та хотела стать знахаркой и «лечить раны, но сначала должна знать, откуда они берутся».
Аста была невысокой, с русыми волосами, заплетёнными в косу. Она не боялась Велона и не стеснялась мальчишек. Когда Сигурд (сын лорда Веллана) попытался толкнуть её в плечо, она сбила его с ног учебным мечом и сказала:
— Аста Ещё раз тронешь — перережу горло. И скажу, что ты напал первым.
Сигурд больше не приставал к ней.
Бьёрн смотрел на Асту и думал: «Она сильнее, чем кажется».
---
Через несколько месяцев Бьёрн впервые взял в руки настоящий меч — старый, зазубренный, но живой.
Наставник Велон объяснял, куда лучше бить врага: в шею, в подмышку, где доспех тоньше.
— Не сила важна, — говорил он. — Точность.
Бьёрн учился. Падал, вставал, падал снова.
Однажды, когда он рубил соломенное чучело, отец снова пришёл в зал. С ним были двое лордов — Агмунд и Веллан. Веллан перебирал золотой перстень.
— Он хорошо держит оружие, — заметил (Агмунд).
— Держит, — ответил (Магнус). — Но не чувствует.
— (Агмуд) Чувствовать не обязательно. Достаточно уметь.
— Нет, — сказал Магнус. — Если король не чувствует чужой боли, он легко начнёт убивать своих.
Бьёрн слышал этот разговор. Слова отца запали глубоко.
---
Когда занятие кончилось, Аста подошла к Бьёрну.
(Аста) Ты боишься стать жестоким? — спросила она, глядя прямо в глаза.
(Бьёрн) не сразу ответил. Он опустил меч, посмотрел на свои ладони — красные, в свежих мозолях, с
ободранной кожей на пальцах.
— Не знаю, — сказал он наконец. — А надо бояться?
(Аста) усмехнулась, чуть склонив голову набок..
— Жестокие не спрашивают, надо ли бояться. Они просто делают.
Она шагнула ближе, заглянула ему в лицо.
—(Аста) А ты спрашиваешь. Значит, не станешь.
— Откуда ты знаешь? — (Бьёрн) нахмурился.
— Потому что я тоже спрашиваю, — ответила (Аста). — И пока не стала.
Она развернулась и пошла к выходу, но
на пороге остановилась, обернулась.
— Ты не такой, Бьёрн. Не как твой отец. Запомни это.
Бьёрн посмотрел на свои руки — в мозолях, в цыпках, но чистые.
«Может быть, она права», — подумал он.
За окном смеркалось. Где-то внизу звякнула цепь колодца, залаяла собака.
Бьёрн поднял меч, вложил в ножны и пошёл ужинать.
---
Ночью, лёжа в своём покое, Бьёрн думал об отце, о мече, о тех словах: «Если не чувствуешь — ты пустота». Ему было семь лет, но он уже знал, что такое холод. И боялся, что однажды
этот холод станет его единственным спутником.
За окном выл ветер. Бьёрн закрыл глаза и провалился в тяжёлый сон без сновидений.
---
Конец главы 2.
---
---
ГЛАВА 3. КОРОЛЬ-ОХОТНИК
Сторгард, замок Феллберг.
Принцу Бьёрну шёл двенадцатый год. На троне Был, Король Магнус Корвель, шестой из династии, правил Нордвигом уже много лет. На троне он казался
тяжеловесным, даже грузным — широкие плечи, густая тёмная борода, голос как гром издалека. Лорды боялись его, придворные шептались за спиной. Но мало кто знал: настоящая жизнь Магнуса была не в тронном зале.
Он был охотником (истребителем чудовищ) .
Когда вставали вопросы о поборах в казну и границах , Магнус хмурился и тянул с ответом. Но когда приходила весть о новой напасти — о чудище, что вылезло из болота, — он преображался. Глаза загорались, движения становились быстрыми, точными. Он собственноручно собирал отряд, проверял оружие, правил клинки.
— Король лучше рубит головы, чем
подписывает указы — шутили в народе.
Это была правда.
---
Магнус не считал свои охоты подвигами. Он называл это «работой». Работой по очистке Нордвига от нечисти, которая лезла из лесов, гор и болот. За его жизнь накопилось много таких охот. Великаны из Северных гор — он убил их дюжину, одного за другим, пока не загнал в глухие пещеры. Ночники (полуволки-полулюди из болот) из Топей Стенаний — их гнёзда жгли дымом и огнём. Болотные гады, что душили рыбаков — их травили ядом и смолой.
Бьёрн вырос на рассказах об этих
делах. Иногда, за ужином, отец, размягчённый элем (хмельным напитком), вспоминал:
— (Магнус) В твои годы я уже ходил на первого глухаря кровососущую тварь. Ох, и злобная тварь…
— Расскажи, — просил Бьёрн.
— (Магнус) Расскажу. Когда вырастешь.
---
Глухарь — одно из самых старых чудищ, с которыми сталкивался Магнус. Тварь величиной с крупную собаку, серая, приземистая. Тело покрыто мелкой чешуёй, твёрдой, как сухая кора. Голова треугольная, плоская, без глаз — вместо них два тёмных пятна, которые
чувствуют тепло и движение. Сзади, на затылке, два тонких отростка (подвижных щупальца) — они улавливают запахи. Пасть полна мелких игольчатых зубов. Глухарь не рычит, не воет — он издаёт глухой, давящий звук «глу-у-х», от которого у людей закладывает уши и стынет кровь. Отсюда и прозвище.
Живут глухари в норах (подземных убежищах) , стаями по три-пять особей. Охотятся ночью. Пьют кровь, оставляя жертв обескровленными, но живыми — чтобы вернуться на следующий день. Предпочитают животных, людей почти всех у когоесть кровь:
Магнус встретил своего первого глухаря в шестнадцать лет. Тогда он был ещё не королём, а младшим
сыном, которого отец послал «понюхать пороха». Он не убил тварь — только ранил, и она ушла. Вернулся домой с пустыми руками и поклялся, что больше ни одна тварь не уйдёт от него.