Шесть вторых жизней

Единственное, что беспокоило, – это голод.

Он давил откуда-то снизу, доходил до живота, все скручивал и отступал. Девочка сидела в своеобразном трансе, наблюдая за тем, как мальчик работает, и переживая боль, которая подступала все ближе.

Мальчик думал о своем. Он строил шалаш не в первый раз, поэтому его действия были почти автоматическими, заученными.

Недалеко от его дома был небольшой лесок, в котором он втайне от всех на высоком дереве соорудил крохотный домик. В нем было все, что нужно было для комфортного проживания на несколько дней, – книги, еда, небольшой запас воды и еще много чего по мелочи.

В самом начале при строительстве, когда местность еще не была до конца исследована, а большинство деревьев не изучены, он, руководствуясь чистой любознательностью и юношеской горячностью, залез на одно из самых высоких деревьев.

Вид оттуда открывался потрясающий – вдалеке горная речушка, перед ней поляна, усыпанная ковром цветов. Мальчик понял, что именно на этом дереве он хочет построить убежище, крепость, место, которое он сможет назвать своим.

В тот момент, когда мальчик слезал с дерева, он оступился. Быстрый полет вниз, отчаянные размахивания руками в надежде, что получится уцепиться хоть за что-нибудь, и в конце глухой удар о землю.

Сразу после падения мальчик понял, что у него проблема с ногой: она болела, а чуть выше стопы еще и покраснела.

Глотая слезы, ребенок побрел домой, стараясь не наступать на травмированную ногу.

В итоге неутешительный результат – перелом стопы, мучительные, почти невыносимые девять недель домашнего ареста и усилившийся контроль со стороны родителей.

Единственное, что радовало, – ему снова не нужно было ходить в школу. Домашнее обучение нравилось. Преподаватели присылали тему, он ее изучал, делал домашнее задание и отправлял в школу.

Время прошло довольно быстро. Были прочитаны несколько десятков книг, потеряны килограммы веса, контроль родителей под конец вынужденных каникул обмяк, а школа казалась чем-то новым и невероятно интересным.

Нет, все осталось по-прежнему, только вот у них в классе появилась новая девочка.

Мальчик сразу почувствовал что-то неладное и… знакомое. Ученица держалась особняком. То, что на нее все обращают внимание, она воспринимала спокойно, даже, возможно, холодно.

От нее веяло святым равнодушием, ледяным, полным ко всему безразличием. На вопросы других она отвечала спокойно, односложно, не торопясь. Мальчик старался смотреть на нее меньше, но глаза сами искали ее и в большинстве моментов находили.

Мальчик сидел за последней партой на втором ряду, новенькая – на третьем за второй партой, и школьнику было удобно за ней наблюдать. Пропуская мимо ушей то, что говорил учитель, мальчик не сводил с новенькой взгляда. Он даже не понимал, на что конкретно он смотрит, ему казалось, что вместо живого человека перед ним находится образ, который манил видом, запахом, всем своим существом.

Когда уроки закончились, мальчик не спеша стал собирать вещи, надеясь выйти сразу после девочки. Ему стало интересно, где она живет, чем увлекается, что ей нравится.

У него не было желания знакомиться, нет, одноклассница просто стала ему интересна.

Краем глаза он следил за новенькой и, дождавшись, когда она вышла, отправился следом. Смешавшись с толпой, он шел по коридору, а у самого сердце стучало так, что, казалось, все вокруг слышали это.

Жизнь мальчика, погруженная в повествования о приключениях и пропитанная книгами фантастов прошлых столетий, была, на самом деле, не такой уж интригующей. Его редко интересовал окружающий мир, потому что основное время он тратил на мир иллюзий, приключений, на то, что редко встречается в повседневной жизни.

Сейчас ему выдался шанс поучаствовать в расследовании, почувствовать себя детективом, идущим по следам знакомой незнакомки. С беззаботным, невозмутимым видом он взял из гардероба куртку и вслед за новенькой вышел на улицу.

Пройдя несколько метров, воодушевленный стремлениями, он вдруг услышал, как его окликнули. Повернувшись, мальчик увидел классного руководителя.

Та звала его к себе, и школьник, огорченный и порядком злой, побрел обратно.

– Да? – спросил он, подойдя к женщине.

– Как у тебя дела? Много пропустил?

– Я же занимался дома, поэтому нет, немного, – со скучающим видом ответил мальчик.

– Ну смотри, если будут вопросы, обязательно обращайся, – улыбнулась учительница, похлопав ребенка по плечу, развернулась и пошла в школу.

Стоя в недоумении, мальчик не мог понять: а разве это нельзя было узнать в школе? Они сегодня виделись пару раз, возможность поговорить была.

Возмущенно шепча себе под нос, мальчик развернулся и быстрым шагом скрылся за углом школы. Как только большое кирпичное здание осталось позади, мальчик что есть мочи побежал.

Озираясь по сторонам, он медленно, но четко приходил к осознанию того, что новенькая уже ушла и он ее сейчас не найдет.

Обреченно вздыхая, мальчик сбавил ход и, стараясь привести дыхание в норму, не спеша побрел в библиотеку.

Массивное каменное крыльцо, большая металлическая дверь, которую мальчик каждый раз открывал с трудом, лестница, по перилам которой ему всегда нравилось съезжать, и постоянная прохлада.

Мальчик, не торопясь, поднялся на второй этаж и пошел в конец коридора.

Открыв дверь, он поздоровался с библиотекарем и направился к дальнему стеллажу, находившемуся возле самого окна.

Встав напротив книг, мальчик начал изучать корешки на полках.

У него был критерий выбора книг – внешний вид. Чем больше книга затерта – тем больше вероятность, что ее стоит прочесть. Те произведения, которые не читают, видно сразу – порой они стары, но выглядят очень даже новыми, и о том, что их возраст уже исчисляется десятилетиями, узнаешь только по титульному листу.

К тому же работала интуиция. Такое случалось редко, но мальчику нравилось это мгновение. Бывало, что он осматривал содержимое полок, и в одно мгновение взгляд останавливался на одной из нескольких десятков книг.

Он сразу понимал, что это именно то, что нужно, потому что в этот момент становилось невероятно хорошо. Приходило расслабление, поиск заканчивался.

Сейчас его взгляд не скользил – метался. Мальчик не был в поиске книг, он искал ответы на то, что произошло сегодня.

Пока он стоял в раздумьях, позади него, в другом помещении, там, где располагался читальный зал, раздавался тихий разговор. Кто-то и что-то обсуждал. Мальчика мало это интересовало, он был сосредоточен на собственных размышлениях.

Через пару минут из читального зала вышла женщина. Она была незнакома мальчику.

С горем пополам выбрав пару книг, он подошел к стойке и протянул библиотекарю два детектива.

Краем глаза он видел, как та, незнакомая ему дама подошла к двери и начала снимать с нее лист бумаги. Со скоростью чтения у мальчика все было в порядке, поэтому он быстро прочитал: «Открыта вакансия на должность заведующего городской библиотекой».

Теперь пазл стал понемногу складываться. Он вспомнил, как несколько недель назад по округе прошли новости о скандале, в котором была замешана теперь уже бывшая заведующая библиотекой. Говорили, что ее сместили с должности за растрату государственных средств, которые вроде как должны были пойти на закупку новых книг.

Теперь на ее место пришла другая женщина, она, собственно, и сняла это объявление.

Немного подумав, мальчик расписался в получении книг и начал убирать их в портфель.

Закончив, он попрощался и уже направился к двери, как вдруг из читального зала вышла… новенькая девочка.

Мальчик от неожиданности замер.

Девочка, не обращая внимания на одноклассника, подошла к новой заведующей библиотеки и сказала:

– До вечера, мам, – улыбнувшись, она так же беззаботно прошла мимо мальчика и не спеша зашагала по коридору.

К мальчику довольно быстро пришло осознание того, что новенькая приходится дочерью заведующей библиотеки.

«Удивительно все это», – подумал мальчик.

– Долго еще? – вдруг раздался голос откуда-то извне, и ребенок оглянулся.

Никого.

– Ты меня слышишь? – вновь раздался этот голос, и мальчик увидел перед собой почти достроенный шалаш.

– Прости, я задумался, – с грустью в голосе ответил он сидящей на большом камне девочке. Впрочем, камень был самым обычным, это девочка была миниатюрной.

***

Погруженный в навязчивые мысли в голове, мальчик брел по лесу.

В очередной раз ему ничего не хотелось. Не было желания есть, разговаривать, думать. Все, что сейчас можно или нужно было делать, давалось слишком тяжело, так, словно ничего тяжелее не существовало.

Девочка осталась в шалаше. Он ей пришелся по душе, впрочем, за неимением лучшего приходится пользоваться тем, что есть.

Шалаш получился достаточно просторный, с небольшой перегородкой посредине, с защитой от ветра.

Как только мальчик сдал объект в пользование, девочка сразу легла, устроилась поудобнее и, закрыв глаза, заснула.

Мальчик сел рядом, несколько минут смотрел на измученную зноем, голодом и усталостью девочку, потом, вздохнув, вылез из шалаша и пошел на разведку.

Расставив приоритеты, он понял, что сейчас их единственная цель – не умереть от голода. В его голове появилась мысль сделать лук и пойти охотиться, но понимание того, что у него нет стрел, тетивы и опыта, сразу под корень отрезало все фантазии.

Мальчик помнил, как во время летних каникул хотел отправиться жить в лес, среди деревьев, охотиться на диких животных, ставить ловушки, хоть на короткое время оградиться от мира.

Сейчас же, когда представился реальный шанс проверить силы, ему это не нравилось. Слишком много возникало вопросов, ответов на которые не было.

Но даже несмотря на то, что вопросов было вдоволь, по-настоящему мальчика интересовали лишь три – что происходит, как они сюда попали и как отсюда выбираться?

Три части одной большой истории.

Мальчик любил истории, но эта была слишком реалистичной и страшной.

***

Девочка не любила семейные ужины.

Когда в их дом приходили гости, она замечала контраст между тем, что видела в повседневной жизни, – тем, как родители вели себя без посторонних, и тем, кем они казались при людях.

За столом, рассчитанным на восемь персон, она вела себя подобающе ребенку, живущему в интеллигентной семье, в которой репутация семейства была гораздо важнее того, что ты думаешь, делаешь и чем тебе нравится заниматься в свободное от спектаклей время.

Сейчас напротив девочки сидел полноватый мужчина в коричневом костюме, с хитрыми маленькими глазками, которые бегали по сторонам.

Юная леди видела, как трясется его правая рука, когда он притрагивается к бокалу с вином. С отвращением девочка замечала и то, как гость неосторожно ел, видела, как кусочки пищи выпадали у него изо рта и летели обратно в тарелку.

Она не понимала, как можно так неосторожно кушать. Сама к еде почти не притрагивалась, потому что ужинать и смотреть на то, как напротив тебя сидит человек без манер, без элементарных норм этикета, невозможно.

Девочка сидела со спокойным лицом, практически не проявляя эмоций, на все вопросы отвечала односложно, четко, как в армии.

Отец смотрел на нее снисходительно, иногда подмигивал, мама же выглядела сердитой, и девочка понимала, что после ужина у них будет очень конструктивный разговор о том, как нужно и не нужно вести себя за столом.

Кроме мужчины были его жена и их ребенок, такой же пухлый, неосторожный и неопрятный, как отец.

Девочка ничего не имела против их внешности, это была лишь внешность. Больше всего претензий у нее возникало именно к поведению.

Девочка знала, что, если бы это не был крупный спонсор отцовского издания, папа бы мгновенно прочитал гостям лекцию о поведении в высшем обществе, о применении столовых приборов, об этикете, о нашем положении в социуме и ответственности за все, что мы делаем.

Но сейчас гости были в выигрышном положении – все вышеперечисленное им не грозило. А возможно, они делали это ненамеренно, просто были такими всегда – неаккуратными и беспечными, особо не задумывающимися об оценке со стороны.

Ей надоело сидеть, страдать от безделья, лицемерия и непонятных вещей, которые потоками изливали отец и его гости.

Сын спонсора тоже, по-видимому, заскучал. Он сидел с опущенной головой, вилкой ковырял скатерть, из-за чего юную леди начинала одолевать безудержная, тихая ярость, которую она пыталась сдерживать.

Девочка видела, что мама заметила, как мальчишка портил скатерть, но знала, что та ничего не скажет.

Но прошло около минуты, нервы женщины, по-видимому, не выдержали, и она медленно встала из-за стола.

– Дети, наверное, уже заскучали, может быть, отпустим их, а сами продолжим в гостиной? – улыбнувшись, предложила она.

Мужчины, практически не отвлекаясь от разговора, кивнули, и девочка, поблагодарив маму глазами, вышла из столовой.

Мальчишка, не торопясь, вылез из-за стола и, шаркая подошвами дорогих туфель, пошел за ней.

Девочка понимала, что, куда бы она сейчас ни отправилась, ее нерасторопный спутник будет всюду следовать за ней.

Не желая его вести за собой в комнату, юная леди пошла на улицу, в летний домик.

Войдя внутрь, она села на скамейку, с большим удовольствием сняла туфли с уставших ног и с неимоверным наслаждением вытащила смартфон.

Мальчишка так же с опущенной головой прошел за ней, подошел к камину, несколько мгновений постоял возле него, взял подсвечник, покрутил его в ладонях, потом, чуть не уронив, поставил на место и сел в нескольких метрах от девочки.

Последняя понимала, что они не смогут сидеть в полнейшей тишине, обязательно завяжется разговор, но сейчас ей не хотелось общаться, тем более с этим мальчишкой.

Началась «социальная карусель». Так девочка называла беспорядочное, идеально хаотичное листание лент в социальных сетях, вход в приложения без причины и выход из них.

Такое происходило в те моменты, когда девочка хотела просто убить время. Она не задумывалась об истинной сути этого явления, в большинстве случаев просто плыла по течению.

Вот и сейчас.

Просмотрев последние фото на телефоне, она рванула в социальную сеть, посмотрела несколько закладок, потом плавно переместилась на новости и спустя несколько минут поняла, что все это не имеет никакого смысла.

Приподняв голову, девочка обратила внимание на то, что мальчишка смотрит в окно. Томным, тяжелым, пустым взглядом школьник вглядывался в одну точку. Подпирая правой рукой подбородок, он выглядел весьма удрученно и жалко.

Заметив, что девочка посмотрела на него, мальчишка спросил:

– Твои родители такие же, как и мои?

Юная леди оторвалась от телефона и с непониманием взглянула на мальчишку.

– Какие такие?

Он вздохнул и опустил голову.

– Ну, как будто ненастоящие. Мой папа всегда при чужих ведет себя очень по-доброму, так, как будто он и правда хороший. Но когда мы вдвоем, мне кажется, будто я для него пустое место. Это же плохо, да?

Девочка отложила телефон в сторону и взглянула на мальчишку.

В его глазах застыл вопрос, но собеседница не знала, что отвечать. С одной стороны, она была согласна, потому что так все и было, но, с другой, она помнила о том, что не нужно обсуждать с посторонними или малознакомыми людьми то, что происходит между членами одной семьи.

Но девочка решила поиграть.

– Почему это плохо? – она беспечно сложила руки на груди и принялась ждать ответ.

– Потому что, ну… – девочка видела, как мальчишка смутился. Вероятно, его удивил тот факт, что она в принципе поддержала разговор.

Девочка почувствовала, что ей нравится эта игра.

– Я думаю, что твой отец хороший человек, просто он не привык показывать свои чувства. Он любит тебя, но не все так просто, как кажется, – юная леди улыбнулась.

Губы ее растянулись практически сквозь слезы, потому что понимала, что ситуация мальчишки схожа с ее личной историей. Несмотря на то, что родители любили ее, порой они были до неузнаваемости чужими.

Школьник шумно вздохнул, открыл было уже рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент в домик заглянула мама девочки.

– Как вы тут, подружились? – улыбнувшись, спросила она и взглянула на девочку.

Та пожала плечами, а мальчик, к удивлению, кивнул. Девочка поняла, что того мгновения, когда он ей доверился, а она ему ответила, хватило для того, чтобы они «подружились».

– Твой папа собирается уходить, зовет тебя, – позвала мама мальчишку и он, медленно встав, расправил рубашку. Потом, так же не спеша, огляделся, сдержанно кивнул девочке и пошел в дом.

Юная леди осталась одна, погруженная в собственные мысли.

***

Мальчик, блуждая по лесу, пытался найти то, о чем и сам не знал.

Он ходил в полумраке, смотрел на луну, и начинало казаться, что он уже был в этих местах.

– Да нет, быть этого не может, – качая головой, шептал мальчик.

Однако все указывало на обратное. Однажды недалеко от своего лесного домика на одном из деревьев он оставил зарубку в виде квадрата – и прямо сейчас стоял возле этого дерева.

Школьник стоял, прикасался к шершавой, израненной коре и чувствовал небывалое тепло, которое царило внутри. Этот квадрат символизировал близость дома, горячо любимое пристанище. Место, где он был счастлив.

Теперь мальчик точно понимал, что все это было изрядно затянувшимся сном, потому что он знал и понимал, что рядом с его лесом моря нет.

Эта мысль огорчала, так как наличие дерева с квадратом и даже домика не значило, что его дом рядом.

Нет, это были всего лишь обрывки самого дорогого и ценного, что только существовало в его жизни.

Сцены, словно лоскуты одного большого оделяла, собирались в пейзаж, и да, ему правда было тепло под этим одеялом.

Нам снится то, чего мы желаем, чего боимся. Словно из-под кровати вылезают самые пугающие, но милые страшилы, которым суждено нас чему-то учить, к чему-то толкать нас.

Мальчик знал, что если он сейчас сделает двадцать шагов вперед и десять влево, то перед ним предстанет домик.

Он поднимет голову, окинет его взглядом и полезет по веревочной лестнице наверх.

Мальчик почувствовал небывалое разочарование от всего. Казалось, что вся эта история более или менее смахивает на реальность, но это было всего лишь разыгравшимся воображением во время сновидений.

Мозг подкидывал школьнику картинку за картинкой, сцену за сценой, а он как завороженный наблюдал за тем, как его подсознание насмехается над ним.

Мальчик побрел дальше. Двадцать медленных, лишенных резвости шагов вперед, потом поворот налево и десять шагов по направлению к домику.

Усталость. Ребенок чувствовал ее, явно понимая, что все это является неизбежным финалом чего-то большего в его жизни.