Обнуление | Часть 1 | 40 Дней Лета

Глава 3 Праздник Иды

Наконец, ворота открылись и оттуда торжественно, под бой барабанов выехали одна за другой четыре колесницы, каждая из которых была запряжена двумя белыми дживанскими скакунами. Лошади этой породы стоили баснословных денег, в Риване на них ездила только местная аристократия и жрицы Главного храма богини Тивеллы. Говорили, что в самом Дживане – третьей стране Нижнего царства - их можно купить гораздо дешевле, но даже у Торса, нынешнего мужа Ланы и отца Мели не хватило денег, когда он отправился туда за скакуном. В итоге ему пришлось два месяца жить в лесу на пограничных землях и грабить торговцев, чтоб приобрести коня и поднести его Лане в качестве приданного.

Впрочем, Лана почти сразу же отдала скакуна своей двоюродной сестре Пире в обмен на трех рабов и целую сумку золотых джейтунских донов. Именно этот скакун был запряжен в колесницу, в которой ехали Пира с Горой. Ласи его сразу узнала, и сердце тут же защемило от девичьей обиды на мать, которая не позволила им с Сотой красоваться на коне хотя бы до окончания лета.

Впереди, с факелом в руке ехала Кальта – самая старшая из верховных жриц Храма. До нее было около пятидесяти шагов, и Ласи пришлось напрячь зрение, чтоб внимательно рассмотреть ее платье. И, нужно сказать, Ласи была не одна - на это платье сейчас уставилась едва ли не вся женская половина зрителей.

- Видишь, у нее талия снизу раздваивается! - Ханна сразу же пошла в атаку, напомнив жаркий прошлогодний спор между камышинскими девочками вокруг платья. - А эта дрянь убеждала всех, что я выдумщица, и ты, между прочим, ее поддержала.

Ласи вздохнула, все еще любуясь платьем. Ей никогда не суждено обладать таким. Ни один мужчина, устрой она даже турнир, не способен найти где-либо подобную красоту. Потому что платье - одно на весь мир. Не считая, конечно, плащ Санары - королевы Джейтуна. Но даже сами джейтунцы говорят, что он ничто по сравнению с ним.

- Да, Несса была неправа, Ханн, я уже успела присмотреться.

- Ненавижу Нессу! Эта сука вечно меня опускает перед другими девочками.

- Я бы с ней переспал, - подал снизу голос Вил

- Начни с её мамы, она завтра устраивает турнир.

- Как турнир?! Кана решила устроить турнир? - от удивления Ласи пошатнулась и чуть не рухнула вниз, но Рон вовремя придержал ее за бедра.

- Как?! Ты не знаешь про турнир Каны?! Камыши уже неделю об этом судачат.

- Какой еще турнир в ее честь? Пусть спасибо скажет, если кто-то еще согласится с ней жить. Она же старая.

- Не сильно старше твоей мамы, Ласи, - напомнил Рон.

- Не сравнивай мою маму с этой опозоренной шлюхой! За мою мать хоть сейчас половина города прибежит и выстроится у шеста. Два года назад на ее турнире дралось восемь человек и трое погибли. Даже Торс после победы еще несколько дней не мог нормально ходить. И всех моих братьев и сестер мама рожала только после турниров.

- Но не тебя, хи-хи-хи.

- Заткнись, Вил. Я зачата богами. Можете смеяться сколько угодно, но пока никто не доказал обратное.

- Крепись, Рон. - Вил смеясь повернулся к другу. - На тебе сейчас восседает настоящая богиня. Неси эту тяжелую ношу с честью и перестань, наконец, постанывать.

- Богиню я бы не выдержал. Нам всем повезло, что она всего лишь полубог.

Ласи недовольно фыркнула, но решила не отвечать на привычные колкости. Ее мать выделялась не только своей красотой. Она была единственной в стране вайпидой, дожившей до почтенного возраста. Старики рассказывали, что в прошлом было еще два похожих случая, когда боги делали выбор, а незадолго до погребения отказывались принимать жертву. И лишь Лане они позволили войти в погребальную пещеру вместе с другими, чтобы затем вернуть ее обратно людям в ладье с подарками.

По мнению Верховных жриц, боги тем самым разделили с людьми свое угощение, щедро одарив их одной из лучших дев Ривана. Это мнение, сначала робко высказанное жрицей Горой, затем поддержанное Кальтой и ставшее неоспоримым, спасло Лану от ритуального убийства прямо там же у пещеры.

Был еще один момент, смутивший жриц - Лана вошла в пещеру девственницей, а вышла женщиной. Ровно через девять месяцев после этого родилась Ласи.

- И все же, Кана – очень соблазнительная женщина, - не успокаивался Вил, - хотя рисковать жизнью на турнире из-за нее не стал бы, конечно.

- А из-за меня стал бы? - хитро прищурилась Ханна, запустив пальцы в гриву своего "коня".

- Зачем? Ты нам и так не отказываешь, хи-хи-хи...

- Скоты! - тут же обиделась Ханна. - И вот это ваша благодарность за мою доброту.

- Перестань, Ханна, ты ведь знаешь, как мы тебя любим. Расскажи лучше про турнир. Кто в нем будет участвовать?

- А я откуда знаю! Говорят, Карс будет драться, Рино вроде тож...

- Ну это совсем уже бред! - не выдержала Ласи - Карс не станет драться за эту старую каргу.

- А вот и станет!

Ласи знала Карса достаточно хорошо и никак не могла поверить, что один из лучших бойцов города согласился драться на турнире ради обладания какой-то старой потаскухой. Карс еще с юности был влюблен в Лану и трижды участвовал на ее Красных турнирах. Все три раза Ласи с Сотой болели именно за него, но их фаворит вечно проигрывал. В последний раз, в схватке с Торсом, он чуть не погиб, но, слава Тивелле, все обошлось. Их будущий отчим лишь искалечил хорошенько бедного Карса, пока тот не потерял сознание и не выбыл из борьбы.

Карс на турнире Каны... Интересно, что скажет Сота, сшившая в свое время для их любимца кожаные ножны к кинжалу. А что скажет мама?! О, боги...

Пока Ласи переваривала новость о Карсе, колесницы выехали на площадь и под восторженные крики зрителей обошли по периметру арену, в центре которой была установлена священная Чаша.

Вокруг Чаши, лицом к зрителям, встали вайпиды - восемнадцать девушек и семь юношей. На самом деле, в этом году планировалось больше сотни жертвоприношений, но в первый день праздника вознесутся именно эти двадцать пять – так решили Верховные Жрицы.

В конце каждого ежегодного Праздника Иды жрицы в столичном Соборе составляли список лучших ид – послушников со всех монастырей Ривана. Попасть в этот список было очень сложно - туда отбирали только самых статных, красивых и старательных. За нарушение правил монастыря и любое непослушание можно было навсегда попрощаться с шансами вознестись в Верхнее царство в числе лучших. А девушки, помимо прочего, должны были быть еще и девственницами.

- Вы только посмотрите на этого Карта! - Рон возмущенно указал в сторону Чаши. - Стоит с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что возносился к богам.

- А что ты хотел? Он - вайпида, не чета таким, как ты. - хмыкнула Ханна.

- Что?! Да я этого абиланского выскочку на прошлую Иду целых два дня таскал за ухо и заставлял отмывать сортир - за себя и за всех, на кого он донес монахиням.

- Поосторожней, Рон, он теперь почти бог, а через пару дней, после вознесения, обязательно накажет тебя за такую дерзость. - вмешалась Ласи.

- А мне плевать. Я тоже вознесусь на следующую Иду и тогда посмотрим, кто кого накажет.

- Не загадывай. Сова с каждым годом кричит раньше предыдущего. Еще неизвестно, кого Тивелла примет, а кого нет. Я второй день хожу сама не своя от волнения.

Священная Сова жила в подвале Собора, куда могли входить только верховные жрицы. Они спускались туда раз в год, в последний день праздника, приносили дары и пели гимны. В это время Кальта читала молитвы, пока ее не прерывал крик священной Совы.

Сразу после этого Кальта, вместе с другими шестью верховными жрицами, торжественно считала, сколько молитв успела произнести - это и означало окончательное количество жертвоприношений на следующий Праздник Иды.

- А тебе-то чего переживать, Ласи? Тебя уж точно занесут в список, если уже не сделали.

- Ой, не знаю, ребят. Даже мама не до конца уверена, что меня занесут. Она тоже очень переживает.

- Главное, чтоб эту дрянь Нессу не занесли. - прошипела Ханна. - Я не переживу этого.

- Меньше надо было с мужиками шляться, сейчас стояла бы за себя переживала, а не за Нессу. - оборвала ее Ласи.

Ханне не оставалось ничего, кроме как промолчать. Простые иды попадали в обычный список - либо по выбору жриц, либо по жребию. Они были предназначены для служения богам в Верхнем Царстве. Только иды, внесенные в список лучших, могли рассчитывать на то, что сами станут богами. Пройдет всего сорок дней и жрицы объявят решение Тивеллы.

Сорок дней...

Ласи машинально сжала колени на плечах Рона и тут же ослабила их, почувствовав, как он пошатнулся. Всего сорок — а потом её судьба будет решена.

Риванцы с почтением относились к избранным жертвам, а вайпид и вовсе боготворили. Их матери почитались до конца жизни, а отцам полагалось уважительное обращение «сол» и золотое кольцо на медальоне – мечту всех риванских мужчин.

Именно поэтому жители Лысой горы третий день важно расхаживали по Сорклу, подобно напыщенным индюкам. Уже несколько лет подряд жрицы и сама Тивелла будто специально выделяли эту деревню, раз за разом забирая из нее в Верхнее царство большое количество девушек и юношей.

- Вчера лысогорские обнаглели до такой степени, что впятером, то ли вшестером забрели в Камыши и пытались ухаживать даже за замужними женщинами, - вспомнила Ласи, наблюдая как вайпиды закрутились в танце, приветствуя жриц.

- Они что, совсем уже с ума сошли? Их убили?

- Нет. Торс, Лок и еще двое наших оттащили их к реке и хотели там утопить, но туда быстро прибежали мать с Тишей и другими женщинами.

- И?

- Что и? Набросились, наорали на мужей, а лысогорцы не растерялись и сразу улетучились, не мешкая. Видимо, до них, наконец, дошло, куда они сунулись.

- Да они вообще сумасшедшие. В Камыши только самоубийца может сунуться. – подал голос Рон.

- Я знаю одного кретина, который однажды туда сунулся и даже остался жив. – Вил прищурился и захихикал.

- Ну ты и сравнил, Вил, я был маленький тогда, а эти полезли ко взрослым, совсем чокнутые.

- Ну, чокнутые, не чокнутые, но Тише один из них красивый браслет подарил, она потом маме тайком от Лока показывала.

- Пффф... браслетом Тишу не получишь, - фыркнул Рон.

- Поцелуй он, по крайней мере, получил...

- И люлей от Лока тоже.

- Точно, а-ха-ха, в нагрузку к поцелую.

Семь Верховных Жриц страны медленно поднялись по ступеням к арене.

Кальта подошла к Чаше и опустила в нее факел. Яркое пламя Священного огня из храма озарило всю площадь и она сразу же взорвалась многотысячным криком: "Ти ве ла! Ти ве ла!".

Соркл славил богиню Тивеллу, покровительницу Ривана, и просил у нее благословения.

Вайпиды взялись за руки и начался знаменитый танец Жизни.

Избранные танцевали как боги. Они и были богами, если учесть, что до вознесения им оставалось всего два дня - сразу после сегодняшних торжеств их поместят в ладьи и на телегах отвезут к Элулаю.

Зрители ликовали. Даже всегда несерьёзный Вил завороженно смотрел на происходящее, пытаясь приподняться на цыпочки и при этом не уронить Ханну.

"Наступит день, и я тоже станцую свой танец Жизни", - думала Ласи, восхищенно вглядываясь в танцоров и пытаясь запомнить каждое их движение.

Если исключить нервозность последних недель и появившуюся откуда-то неуверенность, всю свою жизнь она ни минуты не сомневалась, что Тивелла изберет ее в числе других. Сколько Ласи себя помнила, она всегда была уверена, что рано или поздно станет вайпидой, как ее мама.

Мама... Ласи вновь попыталась найти в толпе мать и братьев, но тщетно. В направлении южных ворот стояло слишком много людей, да и свет факелов, во множестве установленных через каждые несколько шагов, уже был не таким ярким.

Вайпиды закончили свой танец и расступились перед Кальтой. Зрители замерли, наступила мертвая тишина. Казалось, вокруг арены нет ни единой души, можно было услышать даже журчание воды в городском канале.

В это время к остальным шести жрицам подошла группа людей, среди которых Ласи узнала свою мать, а также Тишу и еще с десяток женщин. Это была городская знать - женщины из Великих и Старших домов Соркла.

Толпа умолкла. Это было нечто совершенно новое и все ждали, что же произойдет дальше.

Вскоре от Собора к арене направилась процессия из ид. Они несли на руках подносы. Ласи наконец догадалась, что происходит.

- Они несут угощения для раздачи. Мама будет раздавать их зрителям.

- Знаешь, Ласи, я бы сейчас и сам не отказался, если б твоя мама угостила меня куском баранины.

- А ты сходи подойди к ней, мы тебя подождем здесь, Рон.

- Я бы и вправду сходил, но боюсь, единственное, чем она меня угостит - это хорошей оплеухой.

- Вот и я о том же. Скажи спасибо, что она тебя здесь не прикончила.

- А зачем ты ей вообще рассказала, Ласи?

- Ну а что по-твоему мне надо было ей сказать, когда явилась домой в полночь, вся в слезах, ссадинах и в разорванном платье? Она сама все поняла.

Началась раздача жертвенного мяса. Люди из задних рядов стали продвигаться ближе к арене, чтоб получить свой кусок варенной баранины. Лана стояла рядом с Тишей и обслуживала очередь - она выстроилась к ней сразу же и была длиннее даже "жреческих" раза в два. Люди старались попасть к Лане и принять угощение Тивеллы именно из ее рук.

"Наверное, тётя Пира уговорила", - думала Ласи, глядя на мать. Ей было немного обидно, что мама ни словом не обмолвилась с ней о том, что придет на церемонию. Впрочем, в последнее время между ними скопилось столько недопонимания и ссор, что подобное поведение матери нисколько не удивляло Ласи.

Первый день праздника заканчивался, народ вокруг собирался в кучки и обсуждал как церемонию, так и насущные проблемы, слухи, сплетни - все как обычно.

- Все, ребят, я пошла, - засобиралась Ласи, соскакивая с Рона.

Она на всякий случай оглядела редеющую толпу, но джейтунца нигде не было видно. Наверное, одного вида приближающегося Вила хватило, чтобы тот убрался с праздника.

Мальчики предложили проводить сначала ее, потом Ханну, но она отказалась от сопровождения. День выдался богатым на новости и впечатления, ей хотелось немного побыть одной и поразмышлять, тем более, что до дома идти было не так уж долго. Да и пересекаться еще раз с мамой Ласи не хотела - чего доброго еще заставит с этими двумя оболтусами, младшими братьями, нянчиться.

Глава 4 Нижние сады

Попрощавшись с друзьями, Ласи направилась к дому через Нижние сады - так было короче всего до Камышей – ее родного квартала.

Она сделала всего несколько шагов по пыльной тропинке, как почувствовала какую-то непонятную тревогу.

Ласи оглянулась.

Тишина...

Сады лежали в лунном свете, тихие, привычные, пустые... но что-то было не так. Чужое присутствие не отпускало.

Чтобы отвлечься, Ласи ускорила шаг и стала думать о Карсе, о его решении участвовать в турнире Каны. Зачем он туда полез? Что нашёл в этой опозоренной старухе? И что скажет мама, когда узнает?

Впрочем, Ласи знала, что она скажет и даже с какой интонацией: «Я прощаю. Тивелла не простит».

Мысль о матери ненадолго успокоила. Лана прошла бы через эти сады одна и ни разу не оглянулась.

Шорох.

Ласи резко обернулась — но увидела лишь яблоню, раскачанную ветром.

И всё-таки сердце сжалось — там кто-то есть.

Она пошла дальше, пытаясь дышать ровнее. Ноги сами вели знакомой дорогой…

Ещё будучи маленькой девочкой, Ласи обожала играть в Нижних садах. Она пропадала здесь с утра до вечера, пока покойная няня Истора не приходила за ней, чуть ли не за шкирку утаскивая домой. Она знала эти места, как свои пять пальцев: каждый поворот, каждый пригорок, каждый мостик через канал, служивший границей между “владениями” камышинской и красногорской детворы. Здесь они с Ханной впервые выиграли в баташку, здесь же она четыре года назад познакомилась с Роном.

Рон… Им было по тринадцать лет. Камышинские, как всегда, играли на “своей” земле в пакосу - турнир на поцелуй. Мальчишки бились за девочек, не гнушаясь тянуть друг друга за волосы и толкаться, а девочки соревновались, у кого больше ухажёров. Больше всего мальчиков выставлялось за Ханну - красивую, улыбчивую девочку с кудряшками и огромными глазами. Турниры в её честь неизменно заканчивались шумным мордобоем, что порождало жгучую зависть у остальных девочек. Ласи не была исключением. В те годы она была настоящим гадким утенком - напоминала скорее мальчика, чем девочку, и знала, что в сравнении с Ханной у неё нет шансов.

В тот день, как всегда, выигрывал Берт - крепкий, свирепый мальчишка, сын Тиши, маминой соседки и подруги. Ханна уже готовилась объявить его победителем и, как полагалось, наградить поцелуем в щёку, когда со стороны Яблоневого моста донёсся шум. Все разом обернулись.

Из-за поворота лениво шагал мальчишка. Он что-то кричал, но его слова тонули в общем гомоне. Ласи невольно сжала губы. Красногорских здесь не жаловали. Камышинские мальчишки ловили их при любом удобном случае, гоняли, а если удавалось, и нещадно били. Бывало, конечно, что драка заканчивалась в пользу Красной горки, но тогда уже камышинские девочки насмехались над своими мальчишками, а красногорские держались так, будто стали королевами Соркла.