Обнуление | Часть 1 | 40 Дней Лета
- -
- 100%
- +
При виде сестры у Ласи самой защипало в глазах. Она шагнула вперёд, обняла Соту за плечи, крепко прижала к себе, пытаясь успокоить.
И тут со двора вдруг раздался голос:
- Я надеюсь, эта старая шлюха хотя бы попрощалась с ним?
Ласи вздрогнула.
Она обернулась и увидела Лану.
Мать выходила из калитки, одетая в траур, ведомая за руку Монком. Торса с ней не было - видимо, он из деликатности решил остаться в доме.
Но отсутствие Торса было не главным. Гораздо важнее - Лана надела траур.
Она вышла не просто так.
Ласи облегчённо вздохнула.
Слава тебе, Тивелла!
- К сожалению, нет, почтенная вайпида, - поклонился один из племянников Карса. - Она даже носилки нам давать не хотела. Говорила, что на всех бойцов не напасёшься.
- Тварь! - Лана сжала кулаки. - Какая же ты тварь, Кана, да услышат боги мои проклятия! Как же я жалею, что не утопила тогда эту бессердечную гадину!
Она глубоко вздохнула, затем выпрямилась и сказала ровным, почти ледяным голосом:
- Отойдите.
Никто не двинулся с места.
- Оставьте меня одну. Все!
Сота посмотрела на мать снизу вверх, в глазах ее читалась мольба, но Лана лишь резко кивнула в сторону дома:
- Тебя это тоже касается.
Когда все отошли, Лана опустилась перед телом Карса на колени.
Она провела пальцами по его лицу, как будто гладила спящего.
А потом внезапно заголосила на всю округу.
Она называла его лучшим из мужчин, которых когда-либо видел Соркл, да и весь Риван.
Она укоряла его за то, что он ушёл, оставив лучших и знатных женщин страны без самого желанного из мужей.
Она воздела руки к небу и упрекала богов за то, что они решили забрать обратно свой самый ценный дар женщинам Ривана.
Лана плакала навзрыд, громко, надрывно.
Никто никогда не видел её такой.
Ласи смотрела на мать, ошеломлённая. Даже Сота от удивления прекратила рыдать - только шумно вдыхала воздух, дрожа от пережитых эмоций.
Племянники восхищённо уставились на Лану, боясь шелохнуться. Карс, даже мертвый, подтверждал на глазах мира все легенды о себе. Над ним, стоя на коленях, безутешно рыдала сама Лана из Великого дома Нортонов.
Постепенно, то тут, то там стали открываться калитки.
Старики, которые не пошли на турнир, выходили на улицу, тихо расспрашивали детей о случившемся.
Ласи гордилась матерью.
Да, она знала Лану лучше, чем кто-либо, но даже сейчас не могла сказать точно, насколько её скорбь была искренней.
И в этом не было необходимости.
Знаменитая на весь Соркл вайпида отдавала дань человеку, который любил её с юности.
Человеку, который ради неё трижды выходил на турниры, раз за разом ставя на кон свою жизнь.
Люди молча наблюдали, как одна из самых желанных и недоступных женщин города стоит на коленях в грязи перед погибшим героем.
Лана умела быть благодарной и, в отличие от Каны, она чтила обычаи.
- Подойдите ко мне, люди, поддержите меня.
Она подняла голову, её лицо было заплаканным, но красивым, гордым.
- Ласи, Ханна, подведите Соту. Пусть моя девочка тоже поплачет.
Люди подходили, брали Лану за руки, смотрели в глаза, произносили слова скорби, вспоминали подвиги Карса.
В этот момент сзади раздались голоса.
- Люди, дайте и мне проститься с моим боевым товарищем.
Толпа начала расступаться, и вскоре к носилкам вышел Торс. Тоже в черном.
Все затихли.
Ласи стало любопытно, что скажет Торс, прощаясь с человеком, который два года назад едва не отправил его на тот свет.
Торс опустился на одно колено, положил руку Карсу на грудь.
- Боги свидетели, сол Карс, ты был самым храбрым воином во всей армии царя Донола, - сказал он негромко.
Он повернулся к толпе, теперь его слова были обращены ко всем:
- Мы, юнцы из Ривана, гордились тем, что даже отчаянные айваны признавали нашего ровесника Карса самым опасным врагом. Царь Донол трижды награждал его перед строем лучшими скакунами и доспехами.
Торс на мгновение замолчал, перевёл взгляд на тело Карса.
- Когда мне выпало сражаться с ним на турнире за Лану, я был уверен, что боги решили забрать меня в Верхнее Царство. Так бы оно и вышло… если бы Карс не подскользнулся в тот самый момент, когда наносил мне смертельный удар.
Толпа глухо зашумела.
“Торс! Благородный сол Торс!” - Ласи захлестнули эмоции.
Если от мамы еще можно было ожидать таких проводов, то Торс не был обязан Карсу буквально ничем. Тем не менее, этот достойный человек счел нужным отдать покойному дань уважения.
О, Тивелла…
Ласи готова была расцеловать Торса.
Монк и Гарт, младший из братьев Ласи, принесли два кувшина с вином. Родители стали угощать людей, прося помянуть Карса. Поднеся чашу с вином девушкам, Торс хитро подмигнул Ханне и та сразу же расцвела, одарив его очаровательной улыбкой. Неясно, чем бы это все закончилось, если б Ласи вовремя не ткнула локтем Ханну в бок так, что та чуть не выплеснула чашу прямо на ноги покойного.
- Лишь боги в Верхнем царстве знают, какой путь предначертан каждому из нас. Мы всего лишь простые смертные, живущие по законам богов, - приговаривали люди, принимая угощение.
- Тивелла примет его жертву, он жил в правде и чтил Закон.
- Да услышит наши молитвы Тивелла, матерь наша.
- Да услышит наши молитвы Тивелла, матерь наша, - повторила Ласи вслед за племянниками Карса и раздраженно кивнула Ханне. Та уже довольно давно вращала глазами и давала понять, что устала тут торчать и пора бы подружке увести ее отсюда.
Ласи вздохнула.
Пора уходить.
Они с Ханной попрощались со всеми, вышли на дорогу и направились к Задам.
- Так жалко было Карса.
- По тебе не скажешь. Ты только и делала, что торопила меня.
- Но у нас действительно не было времени, Ласи. - Ханна вздохнула. - А его все равно жаль. Нашел за кого драться - за эту старую потаскуху!
- Завидовать нехорошо, Ханна, дочь Эрсы.
- Чему завидовать, Ласи? Чему? - вспыхнула та. - Я не завидую, а злюсь. За эту шлюху снова погибают достойные мужики.
- На этих турнирах всегда калечат и убивают кучу мужчин. Разве это справедливо? Какая разница, за кого они погибают - за шлюх или порядочных? Мой дядя погиб за Кану совсем юным, восемнадцатилетним. Если б не турниры, он был бы сейчас жив.
- Ну да. Кана сейчас была бы твоей тётей, а Несса - двоюродной сестрой.
- Не паясничай.
- Я не паясничаю, Лась. Мне просто обидно, когда они погибают за недостойных. Но мужиков нельзя жалеть на турнирах - ты сама знаешь, что это грех.
- Я знаю, что это грех, но мне их все равно жалко. - Ласи насупилась. - Зачем мы устраиваем турниры и позволяем им калечить друг друга? Это же жестоко.
- Мужчина должен биться за свою женщину, рискуя здоровьем, чтоб доказать, что он лучший. Это священная обязанность мужчин.
- Но им же больно, Ханн!
- Когда женщина рожает, ей тоже больно. - Голос Ханны стал холодным. - Многие, как и мужчины на турнирах, умирают при родах, многие потом болеют всю жизнь. Но в этих муках женщина обретает право на материнство. В таких же муках мужчина на турнирах обретает право на отцовство. Представь, если бы мужчины жалели нас и отказывались спать с нами из-за того, что нам потом будет больно при родах или мы вообще можем при этом умереть. Но они ведь спят, Ласи, и никогда не откажутся от женщины, пожалев её. Никогда! Почему же мы должны их жалеть, когда речь идёт об их священном долге и о том, чтоб выбрать лучшего отца для своего ребёнка? А выбор отца для первенца - это вообще святое!
- А как же любовь, чувства? Ведь не всегда побеждает тот, кто тебя любит. Горк сходил с ума по Кане и готов был ради нее на все, но…
- Но боги решили иначе. - отрезала Ханна. - Конечный выбор всегда за ними.
- Ты считаешь это справедливым? Разве мы не гордимся тем, что, в отличие от джейтунских рабынь, у наших женщин всегда есть право выбора? Где этот выбор? Только лишь выбрать медальоны и повесить их на шест? После этого выбирают уже боги, а не женщина.
Ханна задумчиво прикусила губу.
- Я как-то не задумывалась об этом, если честно.
- Для того, чтоб задуматься, нужны мозги, моя сладкая.
- К сожалению, Тивелла мою долю мозгов, видимо, отдала тебе.
- Зато она дала тебе неуёмную вагину, которая никак не может насытиться.
- Ахахаха! Это да-а-а... - Ханна заливисто рассмеялась. - Что есть, то есть...
- Я тебя чуть не убила там, когда ты начала Торсу глазки строить. Хорошо, мама не заметила ничего.
- Ей было не до этого, поверь.
Ласи улыбнулась, но спор всё не выходил у неё из головы. Если после того, как женщина вывешивала медальоны, победителя выбирали уже боги, то где же оставался её собственный выбор? Получалось, можно было лишь решить, кому позволено выйти на площадь и погибнуть у тебя на глазах.
Перед Ласи снова возникло изуродованное лицо Карса. Смешного в этом не было ничего.
Глава 6 Турнир
Еще издали они заметили, что толпа все еще находится перед домом Каны. Это означало, что турнир пока продолжается. Наверху за пригорком яблоку негде было упасть - казалось, весь город сбежался посмотреть эти бои. Кана выбрала удачное время - шел второй день празднеств, обычаи запрещали людям в эти дни работать, поэтому никто не хотел упускать такой прекрасный повод развлечься.
Зная неплохо местность, девушки быстро нашли ручей, текущий как раз мимо дома Каны и впадающий в реку восточнее Задов. Идя вдоль него и пробивая себе путь криками, локтями, а иногда и пинками, они вскоре оказались в самом центре боев.
Ласи искала глазами Рона с Вилом. Они договорились встретиться на лугах, но девушки безнадежно опоздали и теперь пытались найти ребят среди толпы.
Их окликали знакомые, они встретили тут даже Берта, но вскоре Ласи заметила, как им машет с другого конца площади Вил и, попрощавшись с Бертом, потащила Ханну за собой к мальчикам.
- Ну где вы шлялись? - возмущался Вил. - Мы устали ждать вас на лугах, да еще и солнце пекло нещадно.
- Мы и так вымотались, - добавил Рон. - С утра пел жрицам, пока голос не сел. Гора заставила Вила трижды переписать одну строчку, а меня - трижды спеть всю песню заново.
- А с чего она так капризничала? - удивилась Ханна.
Вил помахал свёрнутым листом, испещрённым исправлениями.
- Ей везде слышится лишнее слово «сердце». Как будто можно написать песню о любви и ни разу его не упомянуть.
- А мы забежали домой к Ханне. - начала оправдываться Ласи. - А потом еще с Карсом прощались у нашего дома.
Парни с пониманием кивнули, но тут Ханна резко сменила тему, переведя взгляд в центр арены.
- А кто это животное там?
Ласи прищурилась, пытаясь разглядеть бойца.
- Постой… Кажется, я его знаю. Это же он тогда подарил Тише браслет!
- Его зовут Хорт. Он с Лысой Горы.
- Хорт?
- Да. Пока вас не было, он тут вколачивал Ятра из Пшеничных полей в землю, - усмехнулся Вил, - а под конец убил его ударом в висок.
- Так он ещё и драться умеет? От наших мужиков они бежали так, что только пятки сверкали.
- Еще как умеет! Сейчас сами увидите.
Вдруг зрители загудели и захлопали - Кана, дочь Ускаи, медленно, грациозной походкой пересекала площадь и возвращалась на свое место, чтоб объявить уже девятый по счету бой. На ней было удивительной красоты красное платье из дживанского шелка, украшенное камнями и заканчивающееся чуть выше колен.
- Мать моя, Тивелла! - Ханна картинно схватилась за голову. - Это платье, наверное, ещё её бабушка носила!
Она толкнула Ласи локтем.
- Посмотри на этот корсет! Такое уже лет десять никто не носит.
- За неё и бились в последний раз лет десять назад. - Ласи хмыкнула. - Видимо, платье с тех времён и осталось.
- Кошмар! - Ханна всплеснула руками. - И что в ней нашли все эти мужчины? Она же тупая и страшная!
- Грудь, - тут же ответил Рон, не сводя глаз с объекта всеобщего мужского восхищения.
- Задницу, - лаконично добавил Вил.
Мальчики были предельно кратки. Они вообще предпочитали не тратить время на разговоры, когда перед глазами было такое зрелище.
Ласи тоже внимательно рассматривала виновницу турнира. Красное платье с трудом удерживало огромную грудь и круглые ягодицы Каны. При каждом её шаге по толпе прокатывались хлопки, свист, стонущие вздохи и затяжное «У-у-у-у!».
Кана умела превратить простую прогулку через площадь в представление. Мужчины не сводили с неё глаз, а она шла медленно и будто нарочно давала разглядеть себя со всех сторон.
Соблазнительная и смертельно опасная - по крайней мере, для тех, кому было мало любоваться издали. На красных турнирах женщины обычно останавливали бой после первой победы, не допуская убийств и тяжёлых увечий.
Кана не останавливала. Поэтому её турниры проклинали и ждали всем городом.
Пять лет она и вовсе прожила с айванским рабом, без всяких турниров, и родила от него ребёнка, чем окончательно заслужила прозвище шлюхи. Год назад айван умер, и теперь Кана снова бросила вызов Камышам, объявив турнир на второй день Праздника Иды.
Лысогорец Хорт стоял посреди площади и рычал, воздев руки к небу. Вернее, о том, что он издает какой-то чудовищной силы рык, можно было догадаться лишь по его хищному взгляду, звериному оскалу и напряженным мышцам лица. Самого рыка услышать в сплошном реве было невозможно.
Бой понравился даже Ласи. Ханна вообще ревела от восторга - она и без того обожала турниры, но по сравнению с этим боем, по ее словам, меркло все, что ей приходилось видеть ранее.
На мгновение Ласи даже позавидовала Кане, хоть и отогнала сразу же эту, на ее взгляд, глупую мысль.
Рядом с Хортом, примерно в трех шагах валялся огромный кусок окровавленного мяса, бывший еще недавно Фолдом, сыном Меи из Красной горки.
Хорт одержал две победы подряд и теперь, согласно правилам красных турниров, все ждали, когда Кана объявит его победителем.
К тому моменту на площади собралось около пятисот человек. Сложнее всего было пробиться в первые ряды и, что было еще более трудным делом, не дать вытолкнуть себя в задний ряд.
А люди сегодня, действительно, толкались не на шутку. Каждому хотелось полюбоваться боем, закричать что-то пошлое и смешное в адрес Каны, как того требовали традиции, подбодрить своего фаворита подсказками и, конечно же, потребовать у него "порвать" соперника.
Ласи уже пару раз довольно больно попали локтем в бок, Ханну трижды пришлось вытаскивать откуда-то из третьего ряда, расталкивая людей и таща ее со всей силы за локти. В конце концов Рон с Вилом прижали их к себе, обняв сзади, и плечами отбивали все попытки пронырливых соседей затолкать всех четверых поглубже в задние ряды.
Кана, наконец, перестала любоваться Хортом и зрителями, спустилась с камня - самого почетного места, откуда было видно все происходящее, после чего медленно стала подходить к победителю, рассматривая его с головы до ног.
Публика снова взревела, но уже без Ласи и Ханны - девушки, не в силах сдержать чувств, презрительно фыркали, отпуская в адрес Каны нелестные эпитеты.
- У меня ощущение, что мужики сошли с ума. Нет, я серьезно, вы посмотрите на нее внимательно - она же совсем старая уже. Зачем рисковать жизнью, чтоб переспать с какой-то страшной старухой?
- Откуда ты знаешь, Ханна, может она им месячных в вино намешала. Айван, наверняка, научил ее всяким колдовским штучкам.
- Да она и до него была ведьмой! Сколько мужчин из-за нее погибло на турнирах, а эта шлюха все никак не успокоится. Какой надо быть бессердечной сукой, чтоб отобрать 15 человек! Что ей мешало выбрать троих-четверых и провести небольшой скромный турнир по «легким» правилам, без смертей и жестокости?!
Кана подошла к Хорту и осторожно дотронулась указательным пальцем до его раны на скуле. Затем, попробовав на вкус кровь, улыбнулась кому-то из зрителей и подняла вверх большой палец. Хорт продолжал стоять, не двигаясь. На нем были кожаные штаны - на красных турнирах их разрешалось надевать, но только без остроконечных шипов вдоль швов. Голый торс, руки с вздувшимися венами и обезображенное от ударов лицо Хорта были в крови - то ли его собственной, то ли двух убитых соперников. Он стоял и скалился то на толпу, то на Кану.
Она обошла его, прижалась вплотную со спины и повела головой от его плеч к шее, потом к затылку, потом снова вниз к шее, к правой щеке - она словно обнюхивала его и пьянела на глазах толпы от запаха крови и пота.
- Подними уже руку ему, Кана! Он сейчас рухнет, и ты даже не успеешь выйти за него замуж, - кричали ей из толпы.
Кана, наконец, взяла его за ладонь и подняла руку вверх - это означало, что турнир закончен и Хорт стал победителем.
Публика ликовала, хлопала в ладоши, свистела и кричала: "Хорт! Хорт!"
Казалось, до героя турнира только сейчас дошло, почему зрители восторженно приветствуют его. Хорт вдруг хищно схватил Кану за задницу и, прижав к себе, с легкостью, словно пушинку, приподнял ее одной рукой. Другая жадно лапала ее снизу доверху, делая небольшие паузы на самых выпуклых и интересных местах соблазнительного тела.
Кана смеялась и извивалась всем телом, будто пытаясь вырваться из железных объятий лысогорского великана, но весь ее вид говорил об обратном.
В конце концов Хорт потянул за выскальзывающий из-под пальцев шёлк. Кана мгновенно перестала смеяться и перехватила его руку. Площадь притихла. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, затем Хорт разжал пальцы. Но тут вдруг сама Кана дёрнула платье за правую лямку и вскинула подбородок.
Толпа взорвалась рёвом. Хорт рванул шёлк, и через мгновение его окровавленная рука уже сжимала огромную грудь Каны, вывалившуюся из-под остатков платья. Кана снова хохотала, а богатырская лапища размазывала кровь дальше по её телу, добравшись до правой ягодицы.
- Эй, люди, уберите это животное! Он хочет уложить меня прямо здесь! - хохотала Кана, то и дело кокетливо пряча под обрывками платья своё голое тело.
Естественно, никто даже не собирался убирать от неё Хорта. Наоборот, все подбадривали его и требовали продолжения.
- Эта шлюха сейчас умрет от удовольствия, Ласи, посмотри на её довольную морду, - Ханна вся кипела то ли от возмущения, то ли от зависти.
Рабы вынесли шесть больших кувшинов с вином и стали угощать зрителей. Фолда, а вернее то, что от него осталось, к тому времени секунданты положили на носилки и унесли. Живой круг уже рассыпался, люди вплотную окружили Хорта и Кану, поздравляли первого с победой и благодарили вторую за такой яркий турнир.
Ласи с друзьями уже собирались уходить, когда к ним неожиданно подошла Несса в сопровождении еще двух камышинских девушек.
- Мама приглашает тебя на свою свадьбу, Ласи, дочь Ланы Нортон. Ты тоже можешь прийти, Ханна, если хочешь.
- Я Ханна, дочь Эрсы.
- А мне плевать, чья ты дочь, Ханна. Хочешь приходи, не хочешь не прих...
Сильнейший удар локтем в зубы не дал ей договорить. У Ханны всегда была тяжелая рука, к несчастью для всех, кто ей не нравился. Несса рухнула как подкошенная, но тут же встала и вцепилась Ханне в волосы. Началась потасовка, сопровождаемая криками и визгами.
- Что здесь происходит?! Расступитесь, кому сказано!
Кана растолкала людей и стала разнимать вцепившихся намертво друг в друга дочь с Ханной, но ни одна не желала отступать. Ласи было неудобно перед Каной, ей совсем не хотелось портить последней праздник - это было против обычаев, и даже мама осудила бы их за эту драку, несмотря на всю свою ненависть к Кане.
Ласи взяла Ханну за руку и стала разжимать ей пальцы, умоляя успокоиться и оставить в покое ухо Нессы, ставшее к тому моменту багровым. Несса, в свою очередь, визжала и не желала отпускать ханнины волосы. Кровь сочилась у неё изо рта и растекалась по шее, пачкая воротник платья.
Это был уже третий случай, когда Ханна прилюдно её избивала. Они успели не поделить Рона, Берта, Вила и ещё нескольких парней, к которым обе были почти равнодушны. Но стоило кому-нибудь из них поухаживать за Нессой пару дней, как Ханна уже демонстративно целовалась с ним в Нижних садах.
В отличие от девственницы Нессы, Хана ни в чем им не отказывала и победа в этом соперничестве всегда оставалась за ней.
Кане наконец удалось перекричать всех и развести девушек при помощи Ласи, Нессиных подруг и своей рабыни. Даже Вил не посчитал для себя зазорным вмешаться в женскую драку и теперь придерживал Ханну за плечи.
- Я хочу знать, что здесь произошло. Почему ты подралась с Ханной, дочь?
- А ты у этой овцы спроси! Я ее пригласила, как ты велела, а она накинулась на меня, как дикарка.
- Твоя дочь пригласила меня, как какую-нибудь безродную дворнягу! Я ей сделала за это замечание, а в ответ получила хамство. Я не собираюсь терпеть от нее все эти...
- Так, все! Несса, немедленно извинись перед Ханной!
- Вот еще! Я не буду извиняться перед этой шалавой!
- Да пошла ты к черту, овца! Нужны мне твои извинения!
- Несса! Посмотри на меня, дочь! Я кому сказала!
Стоило Нессе встретиться взглядом с матерью, как у нее исчез весь запал. Она поникла и тихо, глядя себе под ноги, прошептала: "Извини".
- Я прощаю. Тивелла не простит, - процедила сквозь зубы Ханна.
Она явно хотела высказать все, что думает, но ее резко прервала хозяйка турнира.
- Ханна, дочь Эрсы, я, Кана, дочь Ускаи, приглашаю тебя на свою свадьбу.
Если Ханна и собиралась отказаться, то теперь, после такого приглашения, она уже не могла не явиться на свадьбу. Ласи была очень довольна этим фактом, так как идти туда одной ей совсем не хотелось.
Ей вдруг стало смешно, и она чуть было не прыснула. Несмотря на всю торжественность момента, во всём этом было что-то смешное - Кана стояла с голым задом в толпе зевак и приглашала на свадьбу ненавистную её дочери Ханну. Она двумя обрывками платья прикрывала причинное место и грудь, тогда как задница, несмотря на заботливо накинутый рабыней ей на плечи платок, оставалась практически открытой. Мужики, стоявшие сзади, то и дело приподнимали платок и, восхищённо цокая, разглядывали выпирающие из-под него огромные ягодицы Каны.
- А когда состоится свадьба? - спросила Ласи.
- Я хотела осенью, после сбора урожая - пожала плечами Кана, - Но этот бык уперся рогами и требует устроить ему брачную ночь не позже, чем через месяц. Осенью ему с друзьями нужно ехать в Джейтун - они служат в риванской гвардии Донола.
Перед тем как уйти, Кана подозвала рабов, и те вынесли ещё один огромный кувшин, установив его прямо рядом с их компанией. Этот жест окончательно выбил почву из-под ног Ласи, потому что друзья даже слышать не хотели о том, чтоб уйти.
Увидев угощения, сдалась даже Ханна, и Ласи осталась без поддержки.
Глава 7 Кана
Тот факт, что Кана пригласила ее с Ханной на свою свадьбу, заставил Ласи ерзать на скамейке. “Нортоны в долгу никогда не остаются”, - любила повторять мама.
"Мама... Что скажет мама?! Как я ей все это преподнесу?" - в ужасе подумала Ласи, прекрасно понимая, что теперь должна сделать ответный шаг.
К присутствию на турнире в качестве зрителя Лана вполне может отнестись с пониманием. Особенно, если настроение на тот момент у нее хорошее. А вот посиделки после турнира, да еще и подарок для Каны...
Впрочем, Ласи быстро нашла решение и, предупредив ребят, быстрым шагом направилась к себе домой.
Мысль об отобранных у джейтунца духах успокаивала ее - они оказались как нельзя кстати. Осталось только незаметно прошмыгнуть мимо маминой комнаты, отлить немного в какой-нибудь флакон и так же незаметно выйти.
Хоть Ласи и сама оказалась заложницей ситуации, приняв приглашение вынужденно, рассказывать матери как есть она не решалась. Между этими двумя женщинами лежала смерть.