Колдовской замок. Часть III. Трещина
- -
- 100%
- +
В это время к ним подошёл падре Микаэль с отремонтированной метлой в руках. На древке красовалась тонкостенная медная трубка, изукрашенная замысловатыми узорами. По-видимому, это была деталь какого-то прибора или сосуда, который был к тому же предметом роскоши.
– Я замазал всё, как мог столярным клеем и применил заживляющее заклинание, – сказал священник, почему-то извиняющимся голосом. – Правда не знаю, подействует ли заклинание белой магии, рассчитанное на обычных существ, в отношении дона Клеофаса в его нынешнем состоянии.
– Столярный клей подействует наверняка! Большое вам спасибо, дорогой падре Микаэль! – бодро вскочив на свои прутья, вскричал дон Клеофас. – А мерзавца Дули…, то есть я хотел сказать Великого Инквизитора, я проучу сам, будьте уверены, господа! Он до сих пор никак не возьмёт в толк, что имеет глупость задирать кабальеро и ссориться с испанским грандом, для которого ничего нет слаще мести, а это значит, что я с ним поквитаюсь, дайте только время, не будь я дон Клеофас Леонардо Перес Самбульо!
При этом дух метлы лихо подбоченился одной своей тонкой рукой, а другой так залихватски подкрутил несуществующие усы, что трое людей, стоящих вокруг заулыбались, а Анджелика не сдержалась и потихонечку прыснула в кулак.
– Однако, дон Клеофас, – проговорил падре Микаэль, – я рекомендую вам отложить свою месть, как минимум на сутки, так-как клей, которым я замазал вашу рану, сохнет примерно столько, а для закрепления эффекта лучше выждать ещё пару суток.
– Понимаю! – сказал с грустью дух метлы. – Я буду паинькой, обещаю вам! Но для закрепления перемирия, кое-кому не советую проходить слишком близко от той ниши, в которой я обычно предаюсь размышлениям!
Последнее было сказано громко и с явным вызовом, но тот к кому были обращены эти слова был, похоже, настолько поглощён работой, что никак не отреагировал на сказанное.
К вечеру Драся слегка подвывал от голода. Анджелика чувствовала себя не лучше, но находила в себе силы подтрунивать над своим возлюбленным.
– Я уже очень хочу, чтобы прилетели ведьмы! – скулил несчастный дракон, и с надеждой поглядывал в сторону входа в пещеру.
– А я тебе, чем не ведьма? – отвечала Анджелика. – Если голод твой так нестерпим, то я разрешаю тебе съесть себя!
– Да я скорее собственную ногу отгрызу! – заявил Драся, и на самом деле начал рассматривать свою ногу.
От увечья его спас падре Микаэль, который торжественно объявил:
– Готово!
Анджелика не смогла уловить, как Драся оказался на другом конце пещеры, но через мгновение он уже нависал над злобно поглядывающим на него Великим Инквизитором. На лысой голове последнего красовался обруч, смахивающий на диадему с большим прозрачным камнем посередине. Крышка сундука была откинута, а на передней стенке, рядом с замочной скважиной появился кокой-то рычаг и несколько колёсиков. Другой такой же рычаг торчал сбоку. Всё это было приделано весьма грубо и неумело, но, похоже, устройство работало.
Когда девушка заглянула в сундук, то поняла, что дна у него нет, зато была картинка. Изображение было объёмным, так, что казалось, протянешь руку и возьмёшь любой предмет, что Драся и попытался сделать, рванувшись к объёмистому пирогу, стоящему на столе далеко внизу. Но падре Микаэль удержал его от этого действия.
В это время Великий Инквизитор поколдовал что-то с рычагами и колесиками, и изображение пирога приблизилось, потом вошло в сундук и замерло.
– Всё! Берите! – каркнул злобный старец, и как-то по-особенному ехидно окинул взглядом окружающих.
– Так он что, настоящий? – спросила Анджелика, с сомнением оглядывая пирог.
Однако Драся её сомнения не разделил, и в следующую секунду пирог оказался у него в руках, а четверть пирога, откушенная одним махом, уже проваливалась в желудок. Между тем, падре Микаэль последовательно достал из сундука несколько жареных цыплят, корзинку с фруктами, два окорока, большое блюдо горячей варёной фасоли, плетёнку с нарезанным хлебом и низенькую фарфоровую вазу со сладостями.
– Это устройство не производит пищу, – пояснил он. – С помощью этого сундука можно лишь взять еду из того места, где она лежит. В данном случае из трапезной резиденции его преосвященства Великого Инквизитора.
– Так это, что? Воровство? – поинтересовался Драся, приканчивая пирог.
– Ха! Воровство! Конечно, если красть приходится у самого себя! – ответил Великий Инквизитор. – Может, я и не вернусь в свою резиденцию, но почему бы не воспользоваться услугами монастырской кухни?
– Так с помощью этого прибора можно достать только еду или всё что угодно? – спросила Анджелика задумчиво.
– Можно взять любую вещь, но только такую, которая поместится в сундук, и только из такого места, которое вам хорошо известно, – ответил падре Микаэль. – Ваше Преосвященство, позвольте теперь мне навестить кладовую своего дома.
Священнослужители поменялись местами, и вскоре из сундука были извлечены несколько запечатанных горшков, мешок муки, десяток бутылок, несколько связок колбасы и две гирлянды чеснока. Кроме того, падре Микаэль сумел достать кое-что из своих вещей, не разграбленных слугами Святой Инквизиции. Анджелика всё это время ходила взад-вперёд и морщила лоб, пытаясь что-то припомнить, а Драся, между тем, уничтожил двух цыплят и чуть не подавился окороком, пытаясь проглотить его целиком, вместе с костью.
Великий Инквизитор прихватил из корзинки горсть фиников, забрался в своё кресло и насмешливо поглядывал на общество, суетящееся вокруг сундука. Вдруг девушка поймала-таки за хвост ускользающую мысль.
– Дайте мне! – попросила она, когда падре Микаэль встал и снял с головы диадему.
Священник немного удивился, но возражать не стал. Анджелика надела на голову обруч с камнем, представила себе их номер в гостинице и заглянула в сундук. Было такое впечатление, что смотришь через люк в потолке. По-видимому, доносчик Захарий, хозяин гостиницы, не успел ещё сдать номер странных постояльцев, а про их немудрёный багаж забыл или попросту боялся прикасаться к вещам ведьмы. Девушка чуть не захлопала в ладоши от радости и после нескольких манипуляций с управлением сундука, извлекла их с Драсей одежду, в которой они прибыли в город, свою дорожную сумку и сапоги. Вытащив всё это, Анджелика сняла с себя обруч, а падре Микаэль осторожно закрыл крышку сундука.
На миг девушке пришла мысль о том, чтобы навестить конюшню гостиницы, но она тут же сообразила, что ослик в сундук не поместится, но для верности спросила об этом падре Микаэля.
– Дело не только в этом, – ответил священник. – Крайне рискованно проносить через сундук живые существа или совать руки ниже его дна, когда он работает. Вы могли бы получить половину осла, сеньорита Анджелика, или остаться без руки. Конечно, этого может и не случиться, но всё же риск слишком велик, ведь там межпространственная граница, и при нарушении работы этого устройства она разрежет тело не хуже бритвы!
– А неплохой был бы способ казни! – раздался голос из деревянного кресла.
Священник и девушка одновременно поглядели на Великого Инквизитора, как на дурака отмочившего за столом грязную шутку, но тот только усмехнулся и продолжил жевать свои финики.
Глава 17. Зеркало Правды
Итак, вопрос с питанием был решён. Очень довольный этим обстоятельством Драся, мирно дремал в углу, Анджелика решила привести в порядок свой гардероб, а оба священнослужителя и дух метлы снова углубились в изучение старинных фолиантов. Между Великим Инквизитором и доном Клеофасом больше не возникало ссор, но чувствовалось, что перемирие это временное, и даже обмениваясь фразами, касающимися их общих изысканий, собеседники едва терпят друг друга.
Тем не менее, работа двигалась вперёд, и, судя по опыту с чудесным сундуком, обещала завершиться успехом. После короткого совещания, на котором Анджелика высказала основные задачи – найти дона Фигейроса и его быка, добраться до них или привести сюда, организовать переход из трещины в Козляндию, (это название не было озвучено, она просто сказала – "в то место, откуда мы пришли"), было решено изготовить то самое Зеркало Правды, о котором говорил дон Клеофас.
По словам Великого Инквизитора, это устройство не только показывало любой предмет или живое существо на выбор, но и выявляло его скрытую сущность, а при правильном с ним обращении могло перемещать людей в нужное место, но это было связано с риском, таким же, как и при использовании сундука.
– А теперь карты на стол! – заявила Анджелика, глядя на Великого Инквизитора, как капитан пиратского корабля взглянул бы на скупщика морских трофеев, где-нибудь на Тортуге. – Вы знаете, что нам нужно от вас, а теперь изложите свои условия.
– Я же сказал, что это потерпит! – проскрипел вредный старец, недобро сверкнув глазами.
– А мне хотелось бы, чтобы между нами не было неясностей, особенно если речь идёт о взаимовыгодном соглашении.
– Ну, хорошо! Ох уж мне эти честные и благородные! Я же в вашей власти, и вы могли бы воспользоваться мной даром! Так нет же! Подавай им взаимовыгодное соглашение! Ладно, я вас за язык не тянул. Моё условие таково – я делаю зеркало, а вы мне излагаете всё, что вам известно о некоем сеньоре по имени Рогелло Бодакула. Излагаете честно и со всеми подробностями, без утайки.
В пещере воцарилась гробовая тишина. Анджелика вторично глядела на Великого Инквизитора глазами круглыми, как блюдца. Его знакомство с такими именами, как Чикада и Рогелло Бодакула не вписывалось в её миропонимание, и почему-то пугало. Она чувствовала, что без помощи этого странного человека, (или не человека?), им не обойтись, но стоило ли рассказывать ему о старом графе после того, как он показал свою злобу, жестокость и коварство по отношению к ней и к её друзьям? Пусть Рогелло Бодакула и не вызывал у неё очень тёплых чувств, но всё же он был в одном с ней лагере, на её стороне, они делали одно общее дело и рассказ о нём постороннему, враждебно настроенному лицу, смахивал на предательство.
– Хорошо, что вы не отпираетесь от знакомства с этим типом, – заявил Великий Инквизитор после значительной паузы. – Я вижу также, что большой любви к нему вы не испытываете. Так в чём же дело? Какие-нибудь обязательства? По-видимому, нет. Скорее в вас говорит всё та же порядочность и благородство. Что ж, думайте! Со своей стороны я честно признаюсь, что у меня с ним старые счеты, и я давно мечтаю его убить.
(Убить? Ах, вот оно что! Он не знает, что граф Рогелло Бодакула уже несколько столетий числится среди призраков! Прекрасно! Не будем разочаровывать его Преосвященство!)
– Я расскажу вам о нынешнем месте нахождения графа Рогелло Бодакулы. Этого будет достаточно? – сказала Анджелика, пытаясь скрыть радость в голосе.
– Более чем! – просиял Великий Инквизитор. – Я, признаться, не рассчитывал на это, но если так, то лучшего, и придумать нельзя!
– По рукам! Вы делаете зеркало, я говорю вам место!
И они действительно пожали друг другу руки. Странное впечатление осталось у Анджелики от этого рукопожатия. Рука старика вдруг показалась ей чем-то знакомой, но она так и не поняла, откуда взялось это чувство.
Дни потянулись за днями. Создание сложного магического устройства требовало много времени и усилий, но двое обитателей пещеры ничем не могли в этом помочь трём ученым, трудившимся над сложной задачей. Анджелика и Драгис были предоставлены самим себе, и это их вполне устраивало. Им не было скучно. Они были почти счастливы. Почти…
– Не надо отталкиваться, стой спокойно! – в сотый раз говорила девушка своему непонятливому ученику. – Полёт должен начинаться с того места, где ты стоишь. Почувствуй энергию, которая тебя окружает. Сейчас она прижимает тебя к земле, но может так же легко поднять в воздух. Вот, смотри!
Анджелика взвилась над площадкой перед входом в пещеру и, сделав сальто, мягко приземлилась обратно. Здесь на горе земля не отталкивала её, но когда она попыталась слететь к подножью, то обнаружила, что снова не может ступить на землю. В прошлый раз эта проблема исчезла после нападения ведьмы, а как быть с этой бедой сейчас, она и думать не хотела, голова была занята совсем другими заботами.
Кроме насущных проблем, её волновало то, что Драся очень скучает без крыльев. Несмотря на то, что дракон свыкся со своим нынешним состоянием, и был также рад её обществу, как она радовалась ему, некая тень всё же омрачала светлый бесхитростный взгляд её друга. И тогда она решила учить его, как когда-то её саму учил Чикада. И оказалось что это крайне сложно, если не сказать невозможно.
Толи она была плохим учителем, толи новоявленный Драгис не имел дарований в этом деле, но пока у них не получалось ровным счётом ничего! Неудачи очень расстраивали беднягу, и от этого всё становилось ещё хуже. Анджелика уже жалела, что подала ему надежду на получение новой способности летать, и ломала себе голову над тем, где, как и в чём можно найти выход.
Выход, однако, нашёлся сам собой. Однажды утром девушка проснулась от странных звуков, доносившихся со стороны входа в пещеру. Увидев, что ложе, на котором обычно спал Драся, пустует, она наскоро накинула на себя халат и выбежала наружу.
Яркий солнечный свет совершенно ослепил её, и несколько секунд она простояла, прижимая ладони к глазам. Но вот, мир, наконец, обрёл свои привычные очертания, и Анджелика, к своему ужасу, поняла, что на площадке идёт бой! И бой этот шёл между рассвирепевшим, красным, как рак, Драсей и падре Микаэлем!
Дракон наносил страшные удары, казалось, что пожилому священнику сейчас придёт конец, но тот, как это ни странно, не только оставался цел и невредим, но ещё и отвечал своему противнику лёгкими, быстрыми выпадами от которых бедняга бесился ещё больше.
– Что здесь происходит? – спросила девушка, подавив первое желание сбегать за оружием.
Противники тотчас прекратили свой поединок и остановились, один тяжело дыша, другой совершенно не запыхавшийся, с лёгкой улыбкой на лице.
– Не беспокойтесь, сеньорита Анджелика! – проговорил священник, увидев искренний испуг на лице девушки. – Мы просто тренируемся. Я рассказал сеньору Драгису, что когда-то был воином, и он попросил меня показать несколько приёмов боя придуманного людьми.
– Я даже ни разу не задел его! – заявил Драся, бешено вращая глазами.
– А можно я буду с вами? – неожиданно для себя спросила Анджелика.
С этих пор они каждое утро начинали с тренировки, которая продолжалась часа два. Сказав, что когда-то был воином, падре Микаэль явно поскромничал. Став священником, этот человек и сейчас оставался воином, превосходно владел любым оружием, которое нашлось в пещере и которое удалось раздобыть с помощью волшебного сундука.
Сейчас он обрёл весьма благодарных учеников. Правда, их таланты были разными. Анджелика проявила способности к обращению с лёгким оружием, и после ряда уроков сносно управлялась со шпагой и кинжалом. Драсе нравились большие секиры и алебарды, а ещё он освоил стрельбу из мощного боевого арбалета, натягивая тетиву голыми руками, без помощи ворота. Конечно, всё это требовало дальнейшей тренировки для достижения совершенства, но начало было положено, и все трое этим началом были довольны.
Пару раз на их занятия выходил полюбоваться Великий Инквизитор, но ничего не сказав, и по своему обыкновению, состроив презрительную гримасу, удалялся. Когда Драся указал на это падре Микаэлю, тот лишь пожал плечами и коротко сказал:
– Он просто завидует.
Завидовал ли Великий Инквизитор своим соседям по обиталищу или нет, но своё дело он знал. Это признавал даже ненавидящий его дон Клеофас. Работа двигалась медленно, но в успехе уже никто не сомневался. Падре Микаэль неутомимо трудился то за книгой, то за столом уставленном алхимическими приборами, то за верстаком, проявляя умения и навыки самого различного свойства, но командовал всем вредный старикашка с замашками садиста-начальника.
Бедный священник относился ко всему с философски грустной улыбкой, и только качал головой, в то время как дух метлы горестно всплёскивал тонкими руками и открыто выражал своё возмущение или вполголоса грозил Великому Инквизитору страшной местью.
Наконец, настал тот день, когда нечто прямоугольное, высотой выше человеческого роста и закрытое большим непрозрачным покрывалом было прислонено к одному из столбов подпирающих свод. Весть об окончании эксперимента принёс торжествующий дон Клеофас, который носился по пещере вдоль и поперёк с несвойственной ему скоростью. Анджелика и Драгис тут же бросили тренировку по метанию кинжала в бревно, установленное во дворе, и появились на пороге пещеры, держась за руки. При этом девушка была заметно взволнована, а на лице её спутника было написано нескрываемое любопытство.
Оба священнослужителя стояли по бокам своего изделия и улыбались, каждый по своему, один едва сдерживая свой восторг, другой, по своему обыкновению, хитро и слегка зловеще. Падре Микаэль протянул было руку, чтобы снять покрывало с зеркала, но тут же отдёрнул её.
– Нет, – сказал он, – эта честь, несомненно, принадлежит вам, Ваше Преосвященство. Ах, друзья мои! Если бы вы знали, какое это событие для науки…
Не в силах сдерживать свои чувства, падре Микаэль захлебнулся словами и только махнул рукой. В отличие от него, Великий Инквизитор только ещё больше осклабился, и проговорил, с трудом скрывая самодовольство:
– Не такое уж и событие, если учесть, что подобные вещи создавались и раньше. Правда, я ещё не только не делал ничего подобного, но даже не видел такое изделие никогда в жизни. Только слышал о нём от… Ну, неважно от кого! В общем, к делу!
И с этими словами он стащил покрывало с зеркала. С первого взгляда Анджелике показалось, что она видит перед собой пустую раму. Затем поверхность зеркала начала мутнеть, а предметы, находящиеся по ту сторону почему-то вдруг стали нереальными и прозрачными. Наконец, зеркало приобрело свой вполне обычный нормальный вид, стало обыкновенным большим зеркалом, но это впечатление длилось лишь один миг. В следующее мгновение все присутствующие, как один ахнули, а Великий Инквизитор грязно и с досадой выругался, как будто не ожидал увидеть то, что предстало на всеобщее обозрение.
Анджелика, стоявшая в середине, не сразу поняла, чем отличается её отражение от неё самой. И, тем не менее, разница была налицо! Дело было даже не в том, что зеркало показывало её в какой-то незнакомой одежде, хотя это уже само по себе производило впечатление. Вместо наскоро починенных блузки и коротеньких шортиков, в которые она превратила найденные в одном из сундуков панталоны, на девушке было какое-то фантастическое платье, вид и происхождение которого она не могла определить, босые ноги оказались обуты в изящные золотые туфельки, выглядывающие из-под длинной юбки, а в пышной причёске сверкала каменьями диадема тончайшей работы. Но главное отличие от реальности было во взгляде и в выражении лица её отражения. Оно не было ни надменным, ни холодным, но в нём чувствовалась какая-то царственность, что ли?
Впечатление от увиденного оставило странное чувство недовольства, как будто ей показали её же фотографию, а она себя на ней не узнала. Но всё это длилось лишь миг, потому что Анджелика перевела взгляд на отражения стоящих рядом с ней и вскрикнула от неожиданности!
Впрочем, этот возглас вырвался у всех одновременно. А дело было в том, что зеркало показало следующую картину. Падре Микаэль, как и Анджелика, почти не изменился внешне, но он был теперь одет не в свою обычную скромную серую рясу, а в какую-то замысловатую чёрную хламиду и чёрные перчатки расшитые серебряными звёздами. У девушки даже промелькнула мысль о хозяине Колдовского замка, который она оставила, кажется уже так давно, но она сразу решила, что почтенный священник намного ниже ростом того таинственного "монаха" и чародея. К тому же капюшон нового одеяния падре Микаэля был откинут, и его умное и доброе лицо оставалось таким, каким и было всегда.
Её не очень удивило то, что в зеркале рядом с ней стоял и удивлённо моргал глазами не новообращённый Драгис, а её прежний Драся – белый крылатый дракон. А ещё, в их компании был совершенно незнакомый человек, которого Анджелика впрочем, сразу узнала!
Это был черноволосый красавец с тонкими, благородными чертами лица, с лихо подкрученными усами, одетый в старинный колет, раздутые штаны, чулки и башмаки с серебряными пряжками. На боку у незнакомца висела шпага, а на голове красовалась шляпа с узкими полями, высокой конической тульей и большим пером, вставленным в сверкающую самоцветами пряжку. Это был ни кто иной, как дон Клеофас Леонардо Перес Самбульо! И больше всего своим видом был поражён он сам.
Несчастный дух метлы застыл, как изваяние не в силах двинуться с места и, так и стоял, изображая статую под названием – "Изумление".
Но самая странная метаморфоза произошла с Великим Инквизитором. На том месте, где только что был почтенный отец Церкви, стояло низкорослое существо похожее на громадное яйцо или скорее картофелину. У существа не было разделения на голову и туловище, иными словами, совершенно не было шеи, зато имелся нос, размером с крупный баклажан, большие, злые глаза, громадный рот, едва не разделяющий голову пополам, вполне нормального вида уши, маленькие руки и ноги. Одето существо было в тёмный в полоску строгий костюм с накрахмаленной белоснежной манишкой, лаковые штиблеты с белыми гетрами, широкополую старомодную, (с точки зрения Анджелики), шляпу и чёрные кожаные перчатки. Анджелика оглянулась и обнаружила ещё одну странность – все её спутники изменились лишь там, в зеркальном отражении, а этот тип невозмутимо стоял рядом в том же виде, в каком его всем показало волшебное зеркало!
– Фиг! – вырвалось у девушки, но она тут же поняла свою ошибку.
Существо, стоявшее в шаге от неё было потрясающе похоже на Фига, но это явно был не он.
– Я так и знал, что меня примут за моего придурковатого братца! – заявило существо голосом Великого Инквизитора. – Кстати, зачем это он вам понадобился? Хотя, мне нет до этого никакого дела! Больше всего меня сейчас занимает, честно ли вы со мной рассчитаетесь? Итак, где сейчас Рогелло Бодакула?
Анджелика, едва оправившаяся от потрясения, взяла себя в руки, помолчала ещё пару секунд и промолвила:
– Он во Фландрии, воюет с гёзами.
– Ага! – обрадовался тот, кто до сих пор называл себя Великим Инквизитором. – Теперь тебе от меня не уйти, старый козёл!
С этими словами он повернулся к зеркалу, и отражение в нём вдруг сменилось картиной грандиозной битвы, которую Анджелика уже видела на старинной гравюре.
Стройными рядами, с копьями наперевес, наступали закованные в красивые узорчатые доспехи воины, похожие на городских стражников с которыми девушка недавно имела сомнительное счастье познакомиться. Они явно теснили беспорядочную толпу разномастно вооружённых и бедно одетых людей, которые, несмотря на всю свою храбрость и решимость не могли противостоять натиску регулярной армии, а впереди этой армии вышагивал громадного роста рыцарь, размахивающий боевым топором, который проделывал в людской массе целые просеки! На нём был странный шлем с двумя отверстиями сверху, одно из которых пустовало, а из другого торчал тёмно коричневый козлиный рог.
– Позвольте узнать, а что вам такого сделал граф Рогелло Бодакула? – спросила вдруг Анджелика неожиданно для самой себя.
Бывший инквизитор резко повернулся к ней, и она подумала, что он сейчас ответит какой-нибудь грубостью, но вместо этого ответ был короток и ясен:
– Он соблазнил девушку, которая мне нравилась, и смылся, как распоследний мерзавец. Через некоторое время она разрешилась монстром, которого оставила на моё попечение, а сама исчезла неизвестно куда. В последний раз её видели на дороге, ведущей к этим горам, но поиски ни к чему не привели, как я не старался! Возможно, она смогла уйти куда-то за пределы Трещины, а это верная смерть, а может быть её сожрали ведьмы. Мне осталось только вырастить её ребёнка. В память о ней, что я и сделал. Вы знаете это чудовище, его зовут капитан Барбарус. Это я его так назвал. Не скажу, что испытываю к этой кровожадной твари тёплые чувства, но он всегда был мне предан и полезен во многих делах. Однако хватит об этом! Отдайте мне обломок рога, он всё равно вам не нужен, и я тут же избавлю вас от своего присутствия…
Бац!!!
Раздавшийся вдруг звук удара оборвал его речь. От мощного пинка бывший святоша улетел прямо в зеркало и исчез в нём! Все вздрогнули, кроме духа метлы, который потирал свои тонкие руки с явно довольным видом.
– Вот так, Дулитто! – воскликнул он. – Хорошо тебе будет и без рога! Подлость за подлость, хотя с моей стороны подлости вроде больше, но больше и справедливости!
Он так и приплясывал на своих прутиках, а в зеркале, где исчезла картина битвы, и появилось прежнее отражение, пританцовывал от восторга красавец – гранд.