Колдовской замок. Часть III. Трещина
- -
- 100%
- +
Но дело было как раз в том, что Анджелика не могла спуститься! Но это ещё что! Она с ужасом обнаружила, что не может и взлететь! Страшная усталость вдруг сковала всё её тело, непосильная тяжесть навалилась на голову, сдавила виски, а руки и ноги превратила в вату! Сейчас девушка может, была бы не прочь спуститься вниз, и сдаться своим преследователям, если бы это гарантировало избавление от мучительной тяжести связавшей её не хуже верёвок.
А "Бармалей", между тем, решил, что уговаривать "ведьму" долго не стоит, и по его приказу двое солдат вскинули свои арбалеты! Раздались два сухих щелчка и два коротких болта ударили в крышу рядом с отшатнувшейся Анджеликой. Последовал ещё один резкий окрик и солдаты вновь прицелились. Вероятно, в первый раз они лишь пугали, но сейчас были настроены вполне серьёзно.
"Боммм!" – раздался вдруг удар колокола, от которого Анджелика едва не свалилась вниз.
"Вззз-тук!" – стукнуло, что-то за её спиной и, обернувшись, девушка увидела длинную стрелу, торчащую в балке.
Происхождение стрелы объяснилось сразу – на крыше, с другой стороны улицы, расположились несколько лучников в костюмах обычных горожан – добровольные помощники стражи в деле поимки "ведьмы"! Стреляли эти энтузиасты не слишком метко, (первая стрела попала в колокол), но при неподвижности мишени и при определённой настойчивости, они вполне могли истыкать свою жертву стрелами, как подушечку для булавок.
Но это было не важно, а важно было лишь то, что происходило там, внизу! А внизу два профессиональных арбалетчика ещё раз щёлкнули спусками своих замысловатых метательных орудий и два снаряда способных пробить насквозь воина в доспехах, устремились девушке в грудь…
Она видела их приближение. Как при замедленном показе кино, эти короткие, толстенькие, похожие на ракеты, стрелы-болты, увеличивались в размерах, превращаясь из едва заметных иголок в жуткие, наполовину металлические, наполовину деревянные брёвна! Вдруг эти "брёвна" покраснели, их деревянные хвосты рассыпались чёрным пеплом, а металл потёк блестящими огненными слезами, и оба снаряда размазались по стене колокольни, оставляя на ней дымящийся след!
Сначала огненный, а потом белый вихрь промчался перед глазами Анджелики и пропал так быстро, что она сперва решила, будто ей это всё померещилось! Но вот он появился снова! На сей раз, делая вираж, дракон летел чуть медленнее, но это не помешало ему изящным движением хвоста, как метлой смахнуть с крыши замерших в изумлении лучников.
Ещё один круг поменьше и дракон вцепился в колокольню своими могучими лапами, захлопал крыльями, обретая равновесие на вертикальной стене, и сложил крылья за спиной.
Не говоря ни слова, он откусил у колокольни её маленькую остроконечную крышу и плюнул её вниз. В это время арбалетная стрела ощутительно ударила его в бронированный бок, видно кто-то из воинов внизу не потерял присутствие духа, и был готов к битве. Стрела отскочила, но дракон заметно вздрогнул, потом посмотрел вниз взглядом полным насмешливого, злого презрения, и вдруг, бесстыдно задрав хвост, сбросил на толпу увесистую и здоровенную навозную бомбу!
По-видимому, он попал, так как снизу раздался сильный хлопок, всплеск, а потом истошные крики, но что там происходило, Анджелика уже не видела… Такой знакомый и родной, горячий и шершавый язык обвил её и привычным жестом перебросил на спину дракона, а через мгновение она уже обнимала могучую шею, зажмурив глаза от бьющего в лицо ветра! Лишь одна странная мысль, поставившая мозги вверх тормашками, билась в её измученном сознании:
"Как жаль, что в тот момент, когда он обвил меня языком, я была в одежде!"
Глава 4. «Дворец принцессы»
Сколько они летели, осталось невыясненным. На руке у Анджелики были часы неизвестной фирмы, (козляндского, конечно производства), но она не заметила время их отлёта с колокольни. Вероятно, прошло, где-то около часа или двух. Дракон летел уже медленнее, и можно было видеть, что зелёные холмы внизу кончились, и под ними простираются горы. Кажется, они то и нужны были дракону для посадки, так как он летел уже не по прямой, а зигзагами, явно высматривая что-то внизу.
Наконец, он коротко бросил через плечо – "Держись!", и лёг на крыло, снижая скорость и высоту. Они приземлились на почти ровной площадке, как нарочно вытесанной на крутом неприступном склоне горы. Кроме того, тут была небольшая пещера, больше похожая на грот в которую не смог бы поместиться дракон, но достаточно просторная, чтобы укрыться от дождя, и даже устроиться с удобствами одному человеку.
Анджелика спрыгнула со спины дракона, но тут же обняла его за шею. И Драся обнял свою подругу крыльями, так, что совершенно укрыл её. Постояв так несколько минут, они разомкнули, наконец, свои объятия и посмотрели друг другу в глаза. Первым заговорил дракон.
– Сумасшедшая! – сказал он тихо, но в его тоне слышалось еле сдерживаемое чувство. – Вот оставлю тебя здесь, чтобы никуда не сбежала, и буду приносить еду и всякое такое, а ему голову откушу!
– Кому? – не поняла Анджелика.
– Библиотекарю твоему, кому же ещё! – фыркнул в ответ Драся.
Анджелика ещё секунду смотрела ему в глаза, затем притянула к себе огромную драконью голову и, прижавшись к тёплой щеке, сказала со слезами в голосе: "Прости!"
В ответ дракон, как мог, нежно потёрся об неё щекой, потом провёл языком по волосам и снова укрыл своими широкими крыльями. Прошло ещё «немного» времени, на которое по-прежнему никто не обращал внимания.
Солнце давно перевалило за полдень, но до вечера было ещё далеко. На горной площадке пылал костер, возле которого сидели дракон и девушка. И были между ними мир и согласие! Несмотря на тёплое время года, в горах было весьма прохладно, а потому весело потрескивающий огонь оказался весьма кстати. Дрова обеспечил Драся. Он же принёс большую ветку с неизвестными крупными плодами, которые объявил съедобными, и изголодавшаяся Анджелика теперь с удовольствием уплетала их.
– Так как же ты всё-таки добрался до Библиотекаря? – спросила она, оторвавшись от сочной мякоти напоминающей дыню.
– Докопался! – был ответ.
– Ты что, разрушил гробницу? Так ведь сам говорил, что там сплошной камень!
– Ну, не совсем разрушил, а так, слегка! Понимаешь, когда этот придурок… Я имею в виду Библиотекаря. Короче, когда он появился вместо вас, ну… тебя и того ходячего скелета в доспехах, и попытался накинуть на меня уздечку, (а это ему почти удалось, сильный оказался и ловкий!), вобщем я его сцапал и допросил с пристрастием, а он наплёл с три короба, вывернулся и удрал! Тут меня такая злость взяла, что я до него докопался, вытащил из этой норы с книгами и заставил перебросить сюда.
– Как же ты его увидел? Ведь он же невидимый?
– Для тебя невидимый, а я его прекрасно вижу. Мне ведь библиотеки невпервой ворошить… Э-э, я хотел сказать – посещать!
– И на кого он похож?
– Да, с виду человек, как человек, но что-то в нём есть ещё, я так и не понял, что именно. Сила у него, видишь ли, необыкновенная. Нечеловеческая сила. Я и то еле справился!
– А всё же жаль гробницу.
– Да, но он обещал всё поправить.
– Знаешь, ведь я потеряла формуляр возвращения, и врядли его удастся вернуть. Как же нам теперь попасть обратно? Он ничего тебе по этому поводу не говорил?
– А зачем нам попадать обратно? Что нам делать на том острове? Если ты хочешь дальше искать своих друзей, то это надо делать здесь, а если желаешь после этого вернуться в эту, как её? Козляндию! Так это место не хуже любого другого для поиска прохода в то измерение. Даже скажу вот что, здесь у нас больше шансов такой проход обнаружить.
– Почему?
– Видела, как здесь относятся к ведьмам?
– Да уж! Не только видела, но и почувствовала!
– Вот-вот! А о чём это говорит?
– О чём?
– О том, что здесь эти самые ведьмы есть, а они, уж поверь моему опыту, многое чего знают! На то они и ведьмы!
Анджелику неприятно уколола игла ревности. (Поверить его опыту? Интересно, а какого рода этот опыт?)
– Что ты там такое думаешь? – спросил дракон. – Я теперь плохо слышу твои мысли, но сейчас они были какими-то злыми, это я почувствовал!
– Не обращай внимания! – ответила Анджелика смущённая от того, что позволила себе усомниться в друге. – Иногда в голову лезет всякая чушь! Так с чего же нам начать?
Глава 5. Истинная ведьма – существенное отличие
Розово-белое рассветное облако, горделиво плывущее по бледно-голубому небу, навылет прошили два тела. Одно молочно-белое, (как и облако, оно сейчас было окрашено в розовые тона), а другое в ярких солнечных лучах казалось золотым.
– Не догонишь! – крикнула Анджелика и пулей рванулась к земле.
Восхищённый, но несколько обескураженный Драся, сложил крылья, и начал камнем падать вслед за ней, а она дразнила его, прибавляя и прибавляя скорость! На физиономии дракона отразился неподдельный испуг – земля была всё ближе и ближе!
– Осторожно! – крикнул он, но крылья не раскрыл, продолжая падать рядом с расшалившейся летуньей.
Анджелика поняла, что он не сделает попытки затормозить до тех пор, пока она сама не выйдет из крутого пике. До земли оставалось метров пятьдесят, но, когда девушка, описав в воздухё замысловатую параболу, пошла на взлёт, ей показалось, что она едва не чиркнула животом по жёсткой сухой траве, что росла в этих краях редкими клочковатыми пучками!
Она ещё не успела выровнять полёт, как услышала сзади хлопанье крыльев, и вскоре громадная тень заслонила от неё солнце – дракон летел сверху. Было видно, что он рассержен, его огромные лапы сжимались и разжимались, как бы желая задать непослушной девчонке трёпку! К тому же он начал потихоньку снижаться и прижимать её к земле, а это означало, что пора было идти на посадку.
Анджелика раскинула руки, хоть и не нуждалась в опоре на воздух, сделала ещё один круг вокруг вершины горы и приземлилась на площадку. Она тут же отбежала в сторону, чтобы дать Драсе место для посадки и, дракон шумно плюхнулся вслед за ней, бестолково хлопая крыльями и тяжело дыша.
– Сумасшедшая! – выпалил он, раздувая ноздри и сверкая глазами полными негодования.
Девушка тут же подбежала к своему другу и обняла его. Это подействовало мгновенно – весь гнев дракона немедленно куда-то испарился, он расплылся в улыбке и ласково провёл шершавым языком по её разгорячённой обнажённой спине.
Да, она снова летала обнажённой! И ничуточки не стеснялась своего друга, хотя и чувствовала, что её нагота не оставляет его равнодушным. Дракон по этому поводу помалкивал, и делал вид, что ему всё равно, но девушка видела, что он украдкой разглядывает её и краснеет при этом. И это ей нравилось! Это было необыкновенно приятно, от этого кровь быстрее бежала по жилам, а где-то внутри возникало очаровательное сладостное томление, противостоять которому не было ни сил, ни желания!
"Я – извращенка! – думала, Анджелика со смешанным чувством, страха, удивления и удовольствия. – Эксбиционистка и зоофилка одновременно! Ну и плевать! Мне хорошо, как никогда в жизни! И пусть это "хорошо" длиться, как можно дольше, а потом будь, что будет!"
Она и в самом деле не представляла, что же всё-таки будет потом. Когда она вечером того же дня рассказала дракону подробности своей истории, удивлению Драси не было предела. Оказывается он и раньше знал о способности девушки летать, (прочёл в её мыслях пока это ещё было возможно), но не поверил, и решил, что это какая-то метафора или просто мечта. Не верил он такому чуду и сейчас, полагая, что Анджелика залезла как-то на колокольню, находясь в бессознательном состоянии.
И тогда отдохнувшая и успокоившаяся девушка, решила продемонстрировать другу свои способности. Ей удалось слегка приподняться над поверхностью площадки, но она тут же тяжко рухнула вниз. Поначалу Анджелика решила, что на неё так повлияли недавние переживания или неведомые силы, мешавшие взлететь с колокольни, действуют и в горах. Но тут, вдруг вспомнились наставления Чикады: "Энергию земли надо чувствовать, прежде всего, всей кожей! Средневековые ведьмы недаром летали обнажёнными!"
Вот тогда-то всё и случилось. Анджелика не думала, что она делает. В одну кучу полетели сумка, куртка, кофта, блузка, сапоги, носки и брюки, а в качестве верхушки пирамиды легло сверху нижнее бельё. Девушка встала босыми ногами на мелкие камни устилавшие площадку, но боли не почувствовала.
Она тут же взлетела! Легко и свободно, только взмахнула руками, как пловец, стремящийся к поверхности воды, потом сделала несколько кругов и переворотов, и, наконец, зависла в метре над площадкой, как бы раскинувшись на невидимом диване. Только тогда взглянула она на дракона, и поняла, что наделала! Драся смотрел на неё ошарашенными неподвижными глазами, и с отвалившейся челюстью! Представление произвело совсем не тот эффект, которого добивалась Анджелика. Через минуту-другую дракон судорожно сглотнул, и произнёс только одну фразу:
– Какая ты красивая!
Возможно, что её полёта он не заметил вообще. Девушка вдруг страшно смутилась, соскочила со своего "дивана" и метнулась было к одежде, но остановилась на полдороге. Рой мыслей кружился и жужжал у неё в голове.
(Если я сделаю это сейчас, то потом мне будет очень сложно снять перед ним одежду, когда понадобится лететь! Странно, почему он так реагирует, ведь он уже видел меня нагишом? Надо вести себя, как ни в чём не бывало!)
Анджелика набрала полную грудь воздуха, расправила плечи, улыбнулась и, подойдя к куче одежды, выдернула из под неё куртку. Она свернула эту куртку, как подушку, положила её на камень, сама уселась сверху и, глядя дракону прямо в глаза, спросила:
– Ну как, теперь веришь?
– Т-теперь верю! – ответил Драся и помотал головой, как будто хотел стряхнуть с неё паутину.
Затем он снова уставился на Анджелику, но взгляд его стал осмысленным и… смущённым. Это развеселило девушку, ей нравилось его смущение и неожиданно стало нравиться, что он на неё смотрит! Смешанное чувство стыда и удовольствия зародилось, где-то в душе, и наполнило всё её естество. Она попыталась было сопротивляться этому чувству, но потом махнула рукой. Пусть! Пусть будет, что будет, а сейчас ей хорошо и приятно, что на неё на голую, во все глаза, смотрит друг! Или даже больше чем друг…
Летать вместе они начали уже на следующий день. И тут выяснилось, что могучий дракон, который в воздухе чувствовал себя ловчее и увереннее, чем на земле, далеко не всегда может обогнать свою подругу! А вот манёврам её пришлось учить, здесь у Анджелики было совсем мало опыта, и она на первых парах едва не разбилась несколько раз о торчащие тут и там скалы. Но летунья быстро училась. Одежда, по-прежнему, мешала ей. По-видимому, тогда при встрече со стариком – уборщиком, она смогла взлететь толи сперепугу, толи ввиду прямой смертельной опасности, а теперь этой опасности не было, и лишняя оболочка только сковывала движения. Правда Анджелика дала себе слово потренироваться летать одетой, как-нибудь потом, но это "потом" должно было наступить ещё не скоро!
– Сумасшедшая! – повторил Драся, и слегка толкнул Анджелику, от чего она едва не покатилась кубарем.
Но вместо того, что бы упасть, девушка со смехом отскочила на пару шагов, слегка зависая в воздухе при каждом прыжке, и, крутанувшись, раза два вокруг себя, замерла на самом краю пропасти, уперев руки в бока. Казалось, она сейчас полетит вниз с обрыва, но этого не произошло, а шаловливая летунья вдруг заявила:
– Есть хочу!
Дракон воспринял эту фразу, как команду к действиям. Он тут же расправил свои кожистые хлопалки, и приготовился взлететь. Но тут девушка снова подбежала к нему и опять обняла за шею.
– Ну, Драсечка! Ну, миленький! Возьми меня с собой, пожалуйста! Я буду послушной! – уговаривала она, но дракон был непреклонен.
– Нет! Ни в коем случае! – решительно и твёрдо отверг он все её просьбы. – Я уже рассказывал, что местные крестьяне очень хорошие стрелки. Мне их стрелы, конечно же, не страшны, а вот тебе защититься нечем. Подстрелят, и поминай, как звали! Никакое копьё не поможет, волшебное оно там или нет. Всё! Ты остаёшься, и без меня отсюда ни ногой! Договорились?
Анджелика молча, кивнула. Приходилось подчиняться. Он был, конечно, прав, но вся её душа рвалась вслед за ним, и удержаться было нелегко.
Драся улетел. Он появится часа через два, а может и через все четыре, и принесёт каких-нибудь плодов или большую гроздь винограда. Девушка стосковалась по мясной пище, но предложения дракона принести ей овцу или кабана приводили её в ужас. От одной только мысли, что ей придётся разделывать тушу убитого животного, Анджелике становилось дурно! Так что приходилось довольствоваться растительной едой. Как бы то ни было, пока что это весьма благотворно сказывалось на её здоровье. Благодаря диете и постоянным физическим упражнениям, тело её стало гладким и упругим, мышцы налились силой, лишний жирок куда-то исчез, а на то, что кожа слегка зашершавилась от постоянного контакта с горным ветром, она не обращала внимания – красный горячий язык дракона был ещё более шершавым, но его прикосновения были до жути приятными!
Предоставленная самой себе, Анджелика, как всегда не знала, что ей делать? В их нехитром примитивном хозяйстве не было ничего такого, что требовало бы чистки, мойки, стирки или готовки. Свою еду, дракон всегда поедал по ту сторону скалы, мотивируя это тем, что такое зрелище врядли доставит ей удовольствие. Посуды у них не было, спала девушка на охапке травы покрытой курткой, поддерживать огонь тоже не было нужды – лучшего источника для зажигания, чем драконье пламя, даже для самых сырых дров, трудно было себе представить. Поэтому оставалось, либо лежать пластом, либо ходить взад и вперёд, меряя площадку шагами. Летать одной не хотелось, да и Драся не одобрял с её стороны такой самодеятельности. Странно, ей привыкшей в последнее время поступать по своему, приятно было сейчас подчиняться дракону, и во всём его слушаться!
Анджелика прошлась по самому краю площадки, потом походила по её середине, сделала сальто, потом ещё и ещё. Подошвы её ног вовсе не загрубели, как не загрубели и руки, но острые камни совершенно не ранили кожу, ей даже не больно было ходить по этим камням босиком, а как-то ради эксперимента она улеглась на них, и опять не почувствовала никакого дискомфорта. Ответ напрашивался сам собой – её способность парить в воздухе потихонечку превращалась в особый образ жизни, и когда телу грозила опасность, пусть даже маленькая и пустячная, вроде царапины, некая сила приподнимала её над этой опасностью, как бы лишая веса! Правда полёты требовали усилий, от которых она всё же уставала. Но сейчас этой обычной усталости не было, энергия требовала выхода, и Анджелика ещё раз заставила себя проделать замысловатое сальто, которому позавидовал бы любой профессиональный акробат.
Ещё не встав на ноги, девушка услышала чьи-то хлопки в ладоши, и красивый глубокий женский голос проговорил над самым ухом.
– Браво! Браво! Кто же это у нас здесь такой ловкий?
От этих слов, а точнее от их совершенной невозможности, Анджелика и впрямь, чуть не свалилась в пропасть. Когда она резко и неожиданно больно приземлилась на ноги, а мир в её глазах принял свой нормальный вид – небо сверху, земля снизу, её взору предстала картина, от которой рот у девушки открылся сам собой! В двух шагах от неё стояла обнажённая полногрудая красавица, лет тридцати, с иссиня-чёрными волосами, зелёными распутными глазами, смуглой кожей и белозубой улыбкой, в которой правда было больше злой насмешки, чем приветливости. Анджелика онемела от неожиданности, но это совершенно не смутило непрошенную гостью.
– Итак, что же это за чудо такое? – продолжала незнакомка глубоким и каким-то змеиным контральто. – Умеет летать, но без метлы! Водит дружбу с драконом, но мяса не ест, и крови не пьёт! Красивая, как принцесса и пахнет как принцесса, вкусненькая, как спелое яблочко, но к тому же ещё девственница! Вот это да! Такого я ещё не видела! Будет о чём порассказать сёстрам!
Говоря это, странная женщина принялась описывать круги вокруг онемевшей Анджелики. При этом она, так бесстыдно покачивала бёдрами и крупными горошинами коричневых сосков, что девушка, вспомнившая о своей собственной наготе, вдруг вспыхнула от смущения. Мало того, в её душе шевельнулся страх перед этой незнакомой зловещей тёткой, которая, несмотря на свою красоту, излучала, какую-то грозную жестокую силу, и явно была опасна! Анджелика сделала шаг в направлении грота, где стояло прислонённое к стенке серебряное копьё, но незнакомка тут же загородила ей дорогу.
– А вот этого нельзя! Это я не разрешаю! И вообще, зачем такому беленькому кролику осиное жало?
Слова незнакомки были сказаны приветливым тоном, и она продолжала улыбаться, но в распутных зелёных глазах промелькнули недобрые искры, а оскал белоснежных зубов вдруг стал неприкрыто хищным. Анджелику это, однако, только разозлило. Что значит "не разрешаю"? С чего это вдруг, какая-то незнакомая… ("ведьма" – подсказала интуиция), строит здесь из себя хозяйку! И девушка снова решительно шагнула к своим вещам мимо ведьмы, с лица которой немедленно слетела улыбка.
– Стой! – закричала ведьма, и тут Анджелика увидела, что она сжимает в руках метлу, но метлу необычную. На одном конце этой чёрной от времени полированной метлы был привязан, как это и полагается, пучок прутьев какого-то растения, а вот на другом внезапно засветился ярким синим светом огненный шар, и этот конец ведьма направила в грудь Анджелике!..
Девушка почувствовала, что все волосы её тела становятся дыбом, но не от страха, а от воздействия этого шара. Это напоминало соприкосновение со статическим электричеством, но эффект был намного сильнее всего того, что приходилось до этого видеть и чувствовать.
И всё же она сделала ещё одно движение, и это движение было последним! Из шара вдруг ударила короткая молния подбросившая тело девушки в воздух. Она тяжело рухнула у самого обрыва, не почувствовав боли от удара о землю. Анджелика понимала, что это конец, но сил не хватило даже, чтобы пошевелиться. Сквозь заволакивающую сознание багрово-серую пелену она услышала дикий зловещий хохот, раскатившийся по горам гулким эхом. После этого свет погас в глазах Анджелики, и сознание покинуло её.
Глава 6. Раздвоение
Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип! Пип!
От этого звука её мозг превратился в сломанную игрушку, машинку, которая продолжает и продолжает совершать одно и то же бессмысленное движение, пока у неё не села батарейка.
Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап! Кап!