Колдовской замок. Часть III. Трещина

Анджелика, при этих словах, вспомнила, как она простояла столетие в виде фарфоровой статуэтки на комоде, но сочла за лучшее промолчать. А дон Клеофас, между тем, продолжал:

– Но, как это ни странно, были и в эти тяжкие времена свои счастливые моменты, а точнее полтора десятилетия относительной свободы!

– А какое это имеет отношение к вашему пребыванию здесь?

– Самое прямое! Как вы, однако же, нетерпеливы, принцесса Анджелика! Ну, хорошо! Откровенность за откровенность, я расскажу всё! Меня притащил сюда чародей и алхимик, имени которого я вам не открою, так как он взял с меня соответствующее обещание. Этот великий человек тоже был не в ладах с трансильванскими ведьмами, но в отличие от меня он знал, как с ними справиться. Меня он у них попросту отобрал и принёс сюда под мышкой! Как он это сделал, я не понял и не разглядел, так как был в то время просто бессловесным предметом, способным летать по приказу, но не имеющим возможности как-то себя выразить. Вероятно, мой освободитель сам не подозревал, что и кого ему удалось заполучить в своё распоряжение. Он просто поставил меня в угол, а на следующий день приказал своему ученику вымести мной пол и двор. Применение не слишком почётное, но я не жаловался. Это было всё-таки лучше, чем служить ведьме. И я честно выполнял свою работу, чего нельзя было сказать о молодом человеке, которому она собственно была поручена. Скажем прямо – он был большущий лентяй, плут, мечтатель и воображала. Дело у него частенько не клеилось, даже если речь шла о самой простой и легко выполнимой работе. И вот однажды, когда был самый обычный летний день, алхимик дал этому шалопаю ряд несложных заданий, а именно – дочиста вымести дом и двор, вытереть везде пыль, наколоть дров, вымыть посуду, приготовить обед, расставить по местам все приборы, в беспорядке разбросанные тут и там и натаскать в большой резервуар посреди пещеры свежей воды из источника во дворе. Конечно же, наш работник тут же "устал"! Точнее, он устал тотчас, как только за его хозяином закрылась дверь. Но он прекрасно понимал, что работа должна быть выполнена, иначе тот инструмент, который ему был дан для очищения дома, (я говорю о себе), послужит средством для его воспитания, иначе говоря, его побьют метлой. И что бы вы думали, измыслил этот плут? Он был достаточно сообразителен и премного любознателен, но не слишком опытен для того, чтобы понять – нельзя будить незнакомые скрытые силы, если не умеешь управлять ими в совершенстве! В общем, он стащил у хозяина книгу с магическими заклинаниями, весьма уверенно произнёс то, которое ему было нужно и… Вот тогда-то у меня появились руки, и я обрёл возможность ходить с помощью своих прутьев! Вы не представляете моих чувств, когда после стольких лет бессилия, вдруг, я почувствовал, что могу двигаться! Ему можно было и не просить меня об услуге, ведь ради счастья, которое даёт движение, я был готов выполнить любое поручение! Но он-то об этом не знал, и, произнеся ещё одно заклинание, смыслом коего было подчинение, приказал мне взять вёдра и таскать воду из источника в резервуар. С каким воодушевлением я взялся за работу! Сколько радости она мне доставила! Но вот резервуар был наполнен и я думал, что мне сейчас дадут другое задание, но вдруг увидел, что мой обалдуй мирно спит в кресле хозяина с книгой на коленях! Я хотел было остановиться, но не тут-то было! Неведомая сила потащила меня к источнику и заставила продолжать не только бесполезную, но уже вредную и опасную работу. Вода давно переливалась через край резервуара, а я всё таскал и таскал наполненные до краёв вёдра и выплёскивал их содержимое в переполненную ёмкость! Так продолжалось до тех пор, пока кресло вместе со спящим дураком не закачалось на волнах заполнивших помещение. Только тогда он проснулся, а проснувшись, запаниковал! Ему бы спокойно поискать подходящее заклинание или лучше бы сбегать за хозяином, но перепуганный олух начал хватать меня и отбирать у меня вёдра! Тогда та же сила, которая заставляла меня проделывать эту механическую работу, заставила меня теперь отшвырнуть глупого ученика и продолжить мои бесконечные ходки между источником воды и резервуаром. И тут в голову окончательно перепуганного болвана пришла ещё одна "гениальная мысль"! Он схватил топор и обрушил его на мою голову! Помню, как от меня отлетели первые щепки, а потом сознание моё погасло… То, что случилось после моего расчленения, мне рассказал потом сам алхимик. Он отдыхал в своей келье, чтобы после, в ночные часы, заняться астрологическими изысканиями, как вдруг услышал внизу, где располагалась его лаборатория странный шум и даже плеск волн, которых слышать он никак не мог, ведь его убежище находилось в горах, далеко от моря! Спустившись из спальни в лабораторию он увидел зрелище, которое может существовать лишь в воображении душевно больного или, как это было в нашем случае, возникнуть со "счастливой" подачи глупца! Всё помещение было залито водой, которая прибывала и прибывала! По этой воде ходили волны достойные хорошего шторма. На волнах весело покачивались столы, стулья, всякая деревянная утварь, а ещё пустые колбы, реторты, миски, чашки и прочая посуда. Посреди этого хаоса беспомощно барахтался и уже начинал тонуть его нерадивый ученик, а источником катастрофы были легионы мётел, которые стройными рядами вышагивали с наполненными водой вёдрами в руках и выливали эту воду в давно скрытый волнами резервуар! Алхимик и чародей был очень мудр и очень силён. Мановением рук он успокоил стихию, прекратил размножение мётел, собрал их в одну, убрал лишнюю воду и наподдал проштрафившемуся ученику, который поспешил убраться с глаз долой! Я помню этот удар, который хозяин нанёс оболтусу пониже спины моими прутьями! Ученика, как ветром сдуло, а я тогда счастливо рассмеялся, чем немало удивил алхимика. С тех пор он мной заинтересовался, стал изучать и наконец, вернул мне речь! Вот это было приобретение! Я тут же всё ему рассказал и про себя, и про его глупого подопечного! Какие дискуссии, какие философские разговоры потом возникали между нами! Ах, золотое было времечко!..

Дон Клеофас замолчал, предавшись приятным воспоминаниям, а в голову Анджелики вдруг пришла странная мысль, что она нечто подобное уже слышала. Или видела? И вдруг она вспомнила! Конечно! Старый, престарый мультфильм с Микки Маусом, чародей в колпаке со звёздами, шагающие мётлы с вёдрами в тонких руках…

– Дон Клеофас! – обратилась она к метле. – Скажите, а тот ученик алхимика не был похож на мышь с огромными круглыми ушами на макушке?

– Нет, принцесса, что вы! – был ответ. – Какая там мышь! Правда, я не уверен, что этот парень относился к роду человеческому, но на мышь он не был похож. Если пожелаете, то вот вам его портрет: маленького роста, наверное, вам по грудь или даже по пояс, ноги и руки короткие, туловище и голова составляют, как бы единое целое, нет никаких признаков шеи. Похож на яйцо или на какой-то овощ. Да! Одна деталь сразу бросается в глаза – его нос. Нос у этого типа смахивал на небольшую дыню или баклажан, и он мог забавно так шевелить этим носом…

– Ой! – воскликнула Анджелика, у которой глаза вдруг стали, как блюдца.

– Что с вами, принцесса? – забеспокоилась метла.– Вам нехорошо?

– Нет, всё в порядке, благодарю, – был ответ. – Просто мне кажется, что я его знаю!

– Вы его знаете? Не может быть! Это же было столетия назад! Вы, наверное, ошиблись!

– Возможно. Но может быть и не ошиблась. Лучше расскажите, а как выглядел этот алхимик? Был ли это старик с длинной седой бородой, лысиной, лупатыми глазами и длинным носом? Носил ли он тёмно-синюю мантию и остроконечный колпак со звёздами?

– Опять не угадали! Лица его я вообще не видел, оно всегда было скрыто капюшоном. А вот одежду он носил чёрную, но это скорее была не мантия, а нечто похожее на монашескую рясу. Звезды, вышитые серебром точно были, но не на колпаке, а на перчатках. Он, видите ли, никогда не снимал перчатки… Принцесса, да что с вами? На вас лица нет!

Анджелика и впрямь сильно побледнела, и казалось, что она сейчас упадёт в обморок. Обеспокоенный дракон даже подставил на всякий случай свой хвост. Но девушка быстро справилась с собой, и румянец вернулся на её щёки.

– Я обязательно расскажу вам, дон Клеофас, свою историю полностью и тогда вы всё поймёте, – сказала Анджелика, поднимаясь на ноги. – А сейчас давайте найдём ту пещеру, о которой вы рассказывали и посмотрим, не найдётся ли там чего-нибудь полезного.

Так они и оказались в огромной пещере почти на вершине неприступной горы. Здесь и впрямь нашлось много полезного хоть все предметы, и были покрыты толстенным слоем пыли. Однако источник воды всё ещё журчал перед входом в пещеру, где была ровная площадка с трёх сторон окружённая естественными стенами, так что получался маленький дворик. Посреди пещеры располагался каменный бассейн при виде, которого дон Клеофас испустил долгий вздох. Некоторые вещи требовали починки, но большинство оказалось целыми. Казалось, хозяева этого странного жилища совсем недавно покинули его, но, по словам духа метлы это случилось уже несколько столетий назад.

– Больше всего я боялся увидеть здесь скелеты тех, кого знал когда-то, – призналась метла. – Ведь с тех пор, как я снова попал в лапы ведьмам, прошло так много времени, а сюда они не заглядывали.

– Не извольте беспокоиться, дон Клеофас, – заверила его Анджелика. – Я видела ваших знакомых совсем недавно и в добром здравии. А как вы снова попали к ведьмам?

– Это долгая история, и я не хотел бы её сейчас вспоминать, – ответил дух метлы. – Может быть, как-нибудь после я расскажу её вам, но сейчас нам необходимо сосредоточиться на поставленной задаче, а для этого понадобятся все ваши силы, терпение, упорство и время, дорогая принцесса!

И они взялись за работу. Точнее взялась Анджелика. Драся для такой задачи не годился, и в его обязанности, как и раньше, входило обеспечивать свою подругу едой. Метла в пище не нуждалась, а дракон обеспечивал себя сам, и по-прежнему ел вне дома.

Девушка с метлой подмышкой, а иногда и верхом на ней, (летать самостоятельно у неё всё ещё не получалось), исходила и излазила все окрестности. Возвращалась она ужасно уставшая, с сумкой набитой всякими травами, камнями и прочими ингредиентами, которые указывал ей дон Клеофас. Иногда они просиживали целые дни и ночи за старинной книгой, которую читал дух метлы, а девушка прилагала нечеловеческие усилия, чтобы вникнуть в содержание. Наконец дон Клеофас объявил, что все ингредиенты собраны, и можно приступать к приготовлению зелья. Это зелье должно было стать главным составным условием в магическом ритуале, целью которого было преображение дракона! Преображение в человека…

Когда Драся услышал, что это возможно, а дон Клеофас уверял, что это так, на его физиономии отразились сразу тревога, сомнение, недоверие, но и заинтересованность. Обуреваемый такими чувствами, он взглянул в широко раскрытые глаза Анджелики и прочёл в них беспокойство и… надежду! С того момента дракон больше не сомневался, и сам подгонял свою компанию в их алхимическом эксперименте. Сомневалась Анджелика.

Она замучила духа метлы расспросами о том, не опасно ли то, что они затевают, не повредит ли это Драсе, и достаточно ли дон Клеофас, разбирается в том, что он предложил сделать? На это метла неизменно отвечала, что процесс преображения одного существа в другое, хоть и сложен, но давно известен алхимикам, что он, (дон Клеофас), принимал участие в подобных опытах, и было это здесь, когда он уже стал метлой, что алхимик собирался проделать такой ритуал над ним самим, но несчастное стечение обстоятельств помешало этому замыслу.

– В конце концов, самое страшное, что грозит сеньору дракону, это несварение желудка от которого существует масса средств! – заключил дон Клеофас свою речь, когда ему впервые задали такой вопрос.

– А что если процесс не завершится и Драся застрянет на половине?

Дракон при этих словах навострил уши, и в его глазах промелькнул ужас.

– Что вы! Что вы! – рассмеялась метла. – Такого не бывает! Процесс может замедлиться, но после прохождения критической точки становится необратим. В худшем случае, при неудаче, преображаемое существо возвращается в исходное состояние.

– Это еще, куда ни шло! – вставил Драся, которому не улыбалось стать драконоподобным человеком или человекоподобным драконом.

– Я думаю, что мы справимся, ведь наша задача – сделать человека из дракона, а не наоборот.

– А что, это труднее? – полюбопытствовала девушка.

– Конечно! Ведь дракон должен набрать большую массу, иначе какой же он дракон? А это значит, его надо очень усиленно кормить, а у вас, как я погляжу с продуктами далековато от изобилия. Наш дракон, превращаясь в человека, может вообще не есть, так как его будет питать его собственное тело.

– И всё же интересно, как это, быть человеком? – сказал Драся, задумчиво закатив глаза.

– Если постараетесь, то узнаете! – ответила метла и в её голосе прозвучали командные нотки. – А теперь за работу!

Итак, прошло два месяца. И настал тот день, когда все порошки были протёрты, просеяны и рассыпаны по склянкам и флаконам, а все настои должным образом настоялись и прекратили булькать в чанах и горшках. И настала та ночь, когда положения звёзд и светил наиболее благоприятствовало задуманному чародейству. И была начертана на полу пещеры большая пентаграмма, в которую лёг бесстрашный, (но слегка дрожащий), дракон, вытянувший по векторам лучей свою голову, лапы и крылья. Хвост нарушал построение пентаграммы, но дон Клеофас не выразил по этому поводу серьёзных опасений.

Этому действу предшествовало принятие драконом в пищу зеленовато-бурого шара, источавшего травянисто-мускусный аромат, от которого бедный Драся чуть не подавился. Потом последовало натирание всего дракона мазью того же цвета и запаха, что было проделано Анджеликой в течение двух с половиной часов. Дракон при этом только повизгивал от удовольствия, а бедная девушка выдохлась настолько, что к концу процесса просто упала без сил.

Но безжалостный дон Клеофас призвал её к мужеству и терпению. А это значило, что смертельно уставшей Анджелике, предстояло забыть о своей усталости и трудиться дальше.

Дракон лежал неподвижно в центре пентаграммы, по углам которой горели пять светильников. Анджелика сбросила одежду и распустила волосы. На этом тоже настаивал дон Клеофас, и долго убеждал девушку сделать то, что, по его мнению, она сделать не могла в силу своего изысканного воспитания. О том, что он уже видел девушку обнажённой, дух метлы, по-видимому, позабыл. Он долго уговаривал благородную принцессу не стесняться, так как ни он сам, ни присутствующий здесь ящер не могут, в принципе, никак отреагировать на её наготу и рассыпался в цветастых выражениях до тех пор, пока Анджелика не повесила на него свои трусики.

Тогда дух метлы замолчал, а ведьма-принцесса растрепала волосы, взяла в левую руку поднос похожий на палитру художника и пошла вокруг пентаграммы, монотонно напевая заклинания из книги древнего алхимика, зазубренные наизусть. Если бы кто-нибудь мог видеть её в это время со стороны, то этому зрителю предстала бы удивительная картина! Тело юной ведуньи горело, затмевая огонь светильников по углам пентаграммы. Она казалась состоящей из расплавленного золота, а следы её босых ног отливали серебром и не сразу исчезали с каменного пола.

Волосы Анджелики встали дыбом и распрямились на всю свою длину. При этом они находились в постоянном движении и напоминали живой неистовый огонь! Поднос она несла в левой руке, а правой, время от времени брала щепоть порошка и бросала через огонь светильника. Распылённый порошок тут же превращался в язык пламени, который охватывал дракона. Поначалу это не оказывало никакого действия, но на двенадцатом круге дракон начал вздрагивать, и вздрагивал всё заметнее, но терпел, молча, и только украдкой вздыхал и морщился.

На двадцать первом круге он жалобно вскрикнул, и сердце Анджелики сжалось, но помня их уговор и наставление дона Клеофаса, девушка продолжила ритуал! Дракон часто-часто дышал, но по-прежнему не произносил ни звука. На сорок четвёртом круге его дыхание остановилось, замерли подёргивания лап, крыльев и хвоста, он вытянулся и как-то весь стал меньше, худее, костлявее. Девушка поставила поднос с порошками на пол, и сама опустилась рядом на колени.

Её сердце билось редкими, глухими ударами, силы иссякли, волосы опустились на плечи серо-золотым, тусклым плащом. Вот сейчас она упадёт на тело своего возлюбленного, и они останутся навеки вдвоём в этой пещере… безмолвные, неподвижные и мёртвые.

– Принцесса! Принцесса Анджелика! – голос дона Клеофаса дрожал от волнения. – Очнитесь, пожалуйста! Всё получилось! Да, просыпайтесь же, наконец!

Анджелика с трудом разлепила тяжёлые веки и увидела над собой каменный свод пещеры. Где-то рядом дрожал, как на ветру огонь, бросая на всё яростные, мерцающие блики. Девушка села на своей постели, которая оказалась всего лишь старой полуистлевшей циновкой брошенной на пол. В качестве одеяла, она была прикрыта лёгкой и тонкой материей, которая тут же сползла с обнажённой груди. Анджелика огляделась. В пещере, к которой она успела привыкнуть, произошли некоторые перемены. Вся мебель, включая рабочий стол, была сдвинута в дальний угол. Та часть пещеры, где помещалась пентаграмма, оказалась отгороженной, неведомо откуда, взявшейся ширмой. Бассейн посреди пещеры, (тот самый резервуар из рассказа метлы), был наполнен до краёв чистейшей свежей водой.

Анджелика метнулась было к ширме, но была остановлена возгласом дона Клеофаса:

– Нет, нет, нет! Сначала сюда, дорогая принцесса!– говорила метла, указывая на бассейн с водой. – Если вы не хотите повредить своему возлюбленному, то сначала омоете своё прекрасное тело в этой воде, а потом в течении двенадцати дней будете читать заклинания и не кинете взгляд за ширму!

Анджелика скрипнула зубами, но послушалась. Она отбросила кусок газовой ткани, которой была прикрыта и, стиснув челюсти, шагнула в бассейн. Ледяная вода обожгла её кожу, но уже через несколько секунд, девушка не только привыкла к холоду, но и почувствовала острое наслаждение от прикосновения студёной влаги. Когда омовение было закончено, и Анджелика, отжимая мокрые волосы, вышла на край бассейна, старая метла уже стояла с роскошной меховой мантией в тонких руках. Принцесса милостиво разрешила накинуть это одеяние себе на плечи, и вдруг заметила, что руки метлы дрожат.

– Я всего лишь метла! Я всего лишь метла! О Боже! – пробормотал дон Клеофас и поспешил удалиться в тёмный угол.

И потянулись дни. Анджелика теперь читала заклинания по книге, и у неё сложилось странное впечатление, что она знала, как это делается и разумела магические письмена всю свою жизнь. Из-за ширмы раздавались странные звуки – то бульканье, то хлюпанье, а иногда и чавканье. Несколько раз пещеру затопляло страшное зловоние, и девушка уже готова была сбежать на свежий воздух, но строгий окрик дона Клеофаса останавливал её.

И вот настал день двенадцатый. Анджелика проснулась поздно, так как её никто не разбудил. В пещере было тихо и темно. Девушка в полнейшем мраке нащупала трут и кресало, и зажгла свечу. Прежде всего, её поразило полнейшее спокойствие разлитое вокруг. Казалось, что она здесь одна и в голову закралась сумасшедшая мысль: "А не привиделось ли мне всё, что здесь было?" Она поднесла руку к нише, где обычно помещалась метла. Метла была на месте, но не проявляла никаких признаков жизни. Анджелика накинула себе на плечи лёгкое покрывало, которое служило ей одеялом, и на нетвёрдых ногах подошла к ширме.

За ширмой тоже была полнейшая тишина. И вдруг раздался звук, от которого девушка подпрыгнула, а сердце её ушло в пятки. Впрочем, звук был тихим, мирным и не страшным, просто он прозвучал слишком неожиданно. За ширмой кто-то вздохнул и слегка причмокнул губами, будто во сне. Свеча в руках у девушки задрожала. Вдруг возникло желание развернуться и бежать, куда-нибудь без оглядки. Но ей удалось взять себя в руки, и она решительно шагнула за ширму.

Анджелика шагнула за ширму, и тут же села на пол, опасно наклонив свечу, расплавленный воск которой, потёк ей на обнажённые колени, но боли она не почувствовала. Перед ней лежал юноша! Он лежал на спине, подложив одну руку под голову, а другую, вытянув вдоль тела. Его кожа была очень бледной и отливала серебром, а волосы были белы, как снег.

Тело юноши было полностью обнажено и отличалось редкой красотой пропорциональных тугих мускулов, не отягощённых лишним мясом, но гармоничных и изящных. Анджелика взглянула в лицо спящего, и задохнулась от восторга! Нет, дело было не в том, что это лицо обладало исключительной красотой, напротив, оно казалось даже слегка грубоватым, хотя его черты были правильными и мужественными. Это было лицо Драси! Её Драси! Не было видно ни знакомых шипов, ни клыков, всё выглядело вполне по человечески, но это было его лицо!

Анджелика не могла наглядеться на такие знакомые, такие любимые черты, и вскоре горячие солёные слёзы закапали на белые щёки преобразившегося дракона! Впрочем, это не разбудило его. Драся безмятежно улыбался и ровно дышал во сне. Анджелика понемногу успокоилась. И тогда в душе её проснулось любопытство.

Взгляд девушки перешёл с лица её возлюбленного на его грудь, где и сейчас был виден шрам от рыцарского меча, потом на впалый, расчерченный шашечками живот, потом скользнул ниже. Вид мужского достоинства юноши, спокойно лежащего между ног, заставил девушку вспыхнуть и на секунду отвести глаза. Впрочем, кого ей здесь было стесняться и перед кем краснеть? Анджелика перевела дух, и смело взглянула на предмет столь её смутивший.

До сих пор ей доводилось видеть подобные вещи только в медицинских книжках, которые пролистывались тайком от родителей. Теперь всё, что она воображала когда-то, в неясных девичьих мечтах, и о чём имела лишь смутное представление, предстало перед ней в бесстыдном обнажённом великолепии! Даже в спокойном состоянии, член юноши был крупным и рельефным, а яички, скрытые мошонкой, напоминали мячики для пинг-понга. Сверху всё это хозяйство было увенчано пушком таким же белым, как волосы на голове. Анджелике вдруг пришёл на ум её собственный золотистый пушок между ног, а затем в голову влезла мысль откуда-то сбоку: "А какого он роста?"

Прикинув на глазок рост лежащего парня, девушка слегка ужаснулась: "Да ведь я же ему подмышку!" Тут же возникло желание это проверить, и она вытянулась рядом со спящим, не обращая внимание на то, что его подстилка была насквозь пропитана какой-то скользкой дрянью. Да, он и впрямь оказался просто гигантского роста! Анджелика, которая была вполне нормального роста, и среди сверстниц вовсе не считалась малышкой, прижалась щекой к его могучей груди, а пальцы её ног едва достали при этом ступней юноши. (Ну и хорошо! Он привык считать меня маленькой, а я его большим!) Не отдавая себе отчёт в том, что делает, Анджелика положила руку на гениталии юноши, и почувствовала под ладонью биение живой крови!

– Дорогая принцесса! – послышался вдруг совсем рядом тихий, вкрадчивый голос. – Не стоит будить его прямо сейчас, подождите ещё немного, процесс может быть не завершён!

Анджелика в ужасе оглянулась. У их ног стояла метла, освещённая светом одинокой свечки и молитвенно сложившая свои тонкие руки.

– Дон Клеофас! – прошипела девушка, и глаза у неё загорелись, как у дикой кошки. – Шли бы вы… в свой угол!

При этом Анджелика накинула на себя и лежащего юношу газовое покрывало и погасила свечу.

Утро, (если это только было утро), принесло новые сюрпризы. Анджелике было сыро и холодно снизу, но тепло и уютно сбоку. Неохотно она открыла глаза и приподнялась на локте, не понимая, где это она спала, и кто это смотрит на неё глазами полными восхищения и… ужаса? Через мгновение вспомнилось всё, и тогда это лицо с таким комично – испуганным выражением было покрыто поцелуями и смочено чистыми счастливыми слезами.

– Драся! Драсечка! Ты как!? – лепетала бедная девушка, и голос её прерывался невольными рыданиями. – Как ты себя чувствуешь? Дорогой! Любимый! Скажи хоть слово!

Увы! На все её излияния, лежащий рядом юноша, отвечал лишь вытаращенными глазами, мелкой дрожью и невнятными звуками, процеженными сквозь стиснутые зубы. Вскоре слова Анджелики слились в сплошные причитания и слёзы разочарования оросили грудь безвольного немого существа, которое не могло даже поднять руку, чтобы обнять свою любимую.

– Умм, хмм! Принцесса Анджелика! – прозвучал над ухом знакомый вкрадчивый голос, на который девушка резко обернулась и одарила его обладателя взглядом тигрицы защищающей детёнышей.

– Я только хотел сказать, – пролепетала метла, спешно отступая на безопасное расстояние, – что вам не следует отчаиваться! Наш подопечный превосходно пережил процесс превращения, но нельзя ожидать, что он сразу встанет, начнёт говорить и действовать, как человек! Надо, чтобы дух дракона привык к человеческому телу, а пока он ничего не умеет, даже есть по человечески, а не то что бы говорить! Впрочем, я вижу немало положительных реакций, которые свидетельствуют об успехе нашего эксперимента!