Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 23

«Вот оно что!» — удовлетворённо подумала я-наблюдатель и немедленно постаралась пригасить мысленную активность.

Анализировать буду потом, а сейчас важно скорее вернуться в состояние полутранса, которого мне каким-то чудом удалось достичь.

Вернуться и задать новые вопросы. Например, о замке.

Как и в прошлый раз я выбрала воспоминание-крючок: чувство свободы у парапета башни — и попыталась его развернуть. Но то ли сказывался нынешний страх высоты, то ли больше не хватало сосредоточенности — никаких картинок в памяти не всплывало. Тогда я постаралась вновь ощутить то же, что и в столовой: одиночество, заброшенность — и чужое тепло лучом света в беспросветности дней. Увы, фокус не удался: подсознание будто решило, что хорошенького понемножку. Я ещё немного помучилась, перебирая в уме обрывки воспоминаний Одаль, и сдалась. Повернулась набок, обняла подушку и просто задумалась.

Итак, загадка о страхе перед драконами разгадана. Возможно, завтра вечером получится узнать что-то ещё, ведь кто знает, какие зацепки подбросит грядущий день. Надо попросить того же Кано устроить обзорную экскурсию и внимательно следить за своими реакциями различные места замка и его на обитателей. Пускай большая часть пережитого Одаль благополучно забыта, и с этим можно лишь смириться, самые сильные (а значит, и важные) моменты должны были сохраниться в памяти. И чем быстрее я смогу их вытащить, тем лучше буду представлять, с чего начинать поиски правды о случившемся в Хейлхольме десять лет назад.

Я беспокойно заворочалась: так-то оно так, но не лукавлю ли сама перед собой уже сейчас? Ведь один из ключевых моментов той истории произошёл здесь, в замке, однако так и не был использован в качестве крючка.

Разговор между Одаль и Хейлом, после которого дракон заявил о необходимости срочно отправиться в Равнинное королевство.

«Хотя толку его вспоминать? Потом ведь были лишь дорога на драконьей спине и разыгравшаяся в столице трагедия».

Я поняла, что крепко сжимаю зубы, и заставила себя расслабить нижнюю челюсть. Потому и не хочется вспоминать: слишком уж всё болезненно и живо, несмотря на прошедшие годы.

«Да уж, возвращаться, пусть и мысленно, в то, как ты умирал, захочется только мазохисту. И всё-таки надо вспомнить, во всех подробностях. Возможно, какие-то нюансы натолкнут на полезные соображения, возможно, память подкинет что-то ещё… Я обязана это сделать. Просто обязана».

Я уговаривала себя, а существо моё криком кричало: нет! Не хочу, там очень больно и страшно! И тем не менее я вновь легла на спину. Расслабилась, постаралась очистить разум. Пообещала себе, что не полезу глубоко — просто вспомню тот обмен репликами (это сложно было назвать беседой), который произошёл в кабинете Хейла… Или не в кабинете? Хм.

И я воскресила в памяти первую из сказанных драконом многозначительных фраз.

***

— Как вы провели вчерашний вечер, Одаль? Не грустили одна?

Скучающее равнодушие, вежливая обязанность. Так почему я насторожилась?

— Нет, высокорожденный Хейл. Я немного помузицировала и рано ушла спать.

— Неужели? А я думал, вы захотите как-то отметить вечер свободы.

(Какой резкий запах лилий! Разве здесь так пахло раньше?)

— Не понимаю вас. — Ведь даже когда он дома, вечером я обычно предоставлена сама себе. Это ночью он может…

— Весьма печально. — Совершенно пустые интонации. А лилии пахнут так, что привкус на языке. — Собирайтесь, Одаль. Мы отправляемся на равнину.

Сердце замирает в груди подстреленной пташкой.

— Когда? Зачем?

— Сейчас. Затем, что такова моя воля. Собирайтесь.

Приговор объявлен и обжалованию не подлежит.

Почему я так подумала?

— Но мне нужно время, слуги не успеют…

— Не берите вещи, просто оденьтесь для полёта. Вас понесёт Турс.

Что? Я полечу на драконе?

Страх замораживает внутренности, хотя вокруг стоит теплынь. Однако права отказаться у меня нет.

— Поняла, высокорожденный Хейл. Оставлю вас.

Шорох гравия под подошвами туфель. Шелест муслинового платья. Гложущие душу дурные предчувствия.

И всего толика отдающего горечью утешения — крылья друга, что понесут меня над миром.

Глава 24

«Бинго!»

Сосредоточенность вновь полетела в известном направлении, но это было уже не принципиально. (Признаюсь, я даже обрадовалась, что пока не надо копать дальше и вспоминать события после приземления в столице).

«Значит, Турс. — Я многообещающе усмехнулась в полумрак освещённой огнём камина спальни. — Кстати, что-то знакомое. Не ему ли собирались поручить миссию по переносу меня в Хейлхольм? Хм-хм. Кто же он такой? Ладно, завтра постараюсь познакомиться, а там, может, ещё что-то припомнится. Главное, у меня теперь есть ниточка, с которой можно начать разматывать этот клубок!»

С такой обнадёживающей мыслью я устроилась в одеяльном коконе поудобнее, сомкнула веки и под завывания ярившейся снаружи непогоды очень быстро уснула — к счастью, без кошмаров.

Старая школьная привычка, оставшаяся ещё из прошлой жизни, подняла меня примерно на рассвете. Ветер больше не завывал, по окну не стучала шрапнель из капель — буря унеслась дальше. Огонь в камине, как и ожидалось, погас; в спальне стояла бодрящая зябкость. Я совершила перебежку до двери и отперла замок, чтобы Реда смогла войти, а затем потрясла колокольчиком, призывая прислугу. Забралась обратно в пододеяльное тепло и в ожидании горничной принялась набрасывать план действий на сегодня.

В первую очередь, конечно, требовалось начать обучение Перт. У меня с собой были карточки по основным предметам, которые мы обычно использовали для определения уровня новичков. Я не сомневалась, что высокорожденная драконица расщёлкает задания как орехи, однако следовало подтвердить эту мою убеждённость. Ещё было бы неплохо до завтрака взглянуть на отведённый для занятий кабинет — пожалуй, Реда вполне могла проводить меня туда. А уже после уроков и обеда можно было бы пройтись по замку…

В дверь робко постучали, и я, отвлекаясь от размышлений, отозвалась:

— Да, входи!

— Доброе утро, госпожа. — Как и предполагалось, в спальню вошла горничная. — Изволите вставать?

Риторический вопрос, но я всё равно ответила:

— Изволю. Будь добра, разожги камин и открой ставни, пока я умываюсь.

— Конечно, госпожа. — Служанка непонятно отчего смутилась. — Прошу прощения.

Я приподняла брови.

— За что?

— Не сообразила, что вы человек и утром вам будет холодно, — призналась Реда. — Вчера господин Райдо напомнил, чтобы я протопила комнату как следует, а вот о том, что к утру всё остынет, не подумала… Но завтра я непременно разведу огонь ещё до вашего пробуждения!

«Это если я дверь не запру», — хмыкнула я. И сообразила, что неплохо бы уточнить один момент.

— Реда, извини за глупый вопрос, но здесь, в Хейлхольме, кроме меня и господина советника больше нет людей? Среди прислуги, например.

Горничная замотала головой.

— Нет, госпожа, что вы! Бескрылые слуги — ущерб репутации высокорожденного! На такое решаются только те, кто недавно получил титул, и то стараются выбирать хотя бы полукровок.

М-да. Драконий снобизм во всей красе.

— Интересно, как же тогда высокорожденный Хейл приблизил к себе советника-человека? — пробормотала я, вроде бы разговаривая сама с собой, однако рассчитывая, что Реда тоже прокомментирует моё недоумение.

И не ошиблась.

— А вы не знаете? — удивилась служанка. — Хотя да, об этом как-то не говорят… В общем, господин Райдо — приёмный сын кормилицы высокорожденного Хейла. Ну и вообще, высокорожденный настолько знатен, что может позволить себе любую прихоть.

«Однако ж слуги у него всё равно из драконов», — мысленно парировала я.

Тем не менее вслух лишь вежливо поблагодарила горничную. Выбралась из постели и, закутавшись в шаль, отправилась умываться и обмозговывать полученную информацию.

Получалось, Райдо был в некотором смысле молочным братом Хейла (кстати, любопытно, как он вообще попал к драконам), и это ни коим образом не сказывалось на репутации высокорожденного. Как не сказалась и женитьба на бескрылой человечке… Но какими же Хейл видел их наследников? Неужели он допускал, чтобы знатность и влияние драконьего рода перешли к полукровкам?

Где вообще был тот рубеж, за которым лёгкая эксцентричность перерастала в моветон и начинала работать против рода, а не подчёркивала его превосходство над остальными?

И ведь не стоило забывать: при всём при этом Хейл делал всё возможное, чтобы не отправить сестру на позорное доживание в Обители бескрылых и не подпортить «зерцало родовой чести».

«Столько тонкостей. И, думается мне, пока я не вникну в них до конца, разобраться в случившемся с Одаль вряд ли выйдет».

***

Я надела вчерашнее платье — пока до Хейлхольма не доберётся караван с моими вещами, радовать окружающих разнообразием нарядов особенно не получится. Реда помогла мне с причёской и по моей просьбе повела меня в учебную комнату.

— Господин Кано собирался подготовить старый класс, где всегда учились дети высокорожденных, — на ходу рассказывала горничная, — однако господин Райдо указал, что лучше приспособить для этого малую библиотеку на втором этаже. Очень удобно для вас: идти совсем недалеко.

— Весьма любезно со стороны господина советника, — отозвалась я. И, подталкиваемая наитием, уточнила: — А где находится старый класс?

— Наверху Детской башни, — пояснила Реда. — Как раз над комнатами детей.

— Понятно, — протянула я, отметив про себя не только количество башен и разделение территории, но и неочевидную заботу Райдо.

«Надо поблагодарить при случае. Какие бы дополнительные цели он ни преследовал, стоит показать, что я ценю его внимательность».

— Вот, госпожа. — Горничная остановилась у одной из дверей, выходивших в широкий коридор, и почтительно её отворила.

Я вошла внутрь. Здесь пока не топили, да и окна были закрыты (Реда торопливо бросилась распахивать ставни), но даже так комната мне понравилась. Всегда любила библиотеки с их особенным запахом, сосредоточенной тишиной, высокими, полными книг стеллажами. Из прежней классной комнаты сюда перенесли учительский стол, небольшую грифельную доску и парту, уже подогнанную под рост великовозрастной ученицы. На столах важно покоились инкрустированные яшмой приборы для письма; на ближайших к учителю книжных полках лежали стопки писчей бумаги, какие-то книги, стояли глобусы мира и звёздного неба. Я бегло просмотрела предложенную литературу: основы математики, книга по логике, по которой мы преподавали и в нашей школе, краткая мировая история, хрестоматия по литературе, несколько альбомов с картинами известных живописцев. И всё новенькое, будто специально купленное совсем недавно.

«Впрочем, почему будто? — усмехнулась я про себя. — Наверняка советник расстарался, пока был в столице».

Вернула на место альбом, повернулась к горничной, собираясь распорядиться, чтобы после завтрака в комнате было тепло, и неожиданно встретилась взглядом с бесшумно вошедшим Райдо.

— Доброе утро, баронесса, — вежливо поклонился он. — Как вы спали? Довольны ли классной комнатой и учебниками?

Глава 25

— Доброе утро. — Я сумела сдержать незамедлительно проснувшееся раздражение от привычки советника входить без стука и отзеркалила его интонации. — Ночь прошла отлично: примета, будто на новом месте плохо спится, оказалась несостоятельной.

— Рад слышать, — Райдо говорил как будто искренне.

В ответ я изобразила улыбку и, напомнив себе, что собиралась его поблагодарить, продолжила:

— Классная комната чудесна — я приятно удивлена тем, как быстро её удалось подготовить. И позвольте также выразить вам признательность за выбранное для неё место.

— Не стоит, баронесса. — Как я и думала, советник сделал вид, что здесь нет ничего особенного. — Моя цель, равно как и цель высокорожденного Хейла, чтобы вам было удобно в замке. Вы ведь гостья… в некотором смысле.

Ну да, учительница всё же не прислуга, к тому же у меня какой-никакой, но титул. Приятно, что об этом не забывают.

— Если вам что-то понадобится, — Райдо фактически повторял вчерашние слова Хейла, — обращайтесь ко мне или к Кано. А теперь позвольте сопроводить вас на завтрак.

Он галантно подал руку, и я милостиво оперлась на неё, отметив, что внутреннее сопротивление стало почти незаметным.

«Неужели сказался перелёт в, кхм, тесном контакте?» — пронеслось в голове.

А советник между тем бросил Реде:

— Проследи, чтобы здесь затопили камин. И в целом не забывай следить за огнём в комнатах госпожи.

— Слушаюсь, господин Райдо!

Горничная присела в низком (и показавшимся мне несколько испуганным) реверансе. Советник небрежно кивнул ей и повёл меня из комнаты с торжественностью, больше приличествующей какому-нибудь вычурному бальному танцу.

— Скажите, господин советник, драконы совсем не чувствуют холода? Зачем же тогда им камины в комнатах?

Я решила, что вполне могу позволить себе глупые расспросы: с одной стороны, мне и впрямь было любопытно, с другой — возможно, получилось бы исподволь разузнать какие-нибудь подробности о замке и его обитателях.

— Для создания уюта. — Райдо начал с последнего вопроса. — К тому же драконам, как созданиям огня, приятно любоваться языками пламени. В остальном же вы верно поняли: обогрев им не нужен. Драконья кровь согревает в любом обличье.

— А почему ощутимый жар чувствуется только в крылатой форме?

Советник тонко улыбнулся.

— Потому что высокрожденный Хейл не желал, чтобы мы замёрзли в поднебесье.

То есть он нарочно работал печкой? Надо же! Нет, всё-таки Хейл не одномерен, как казался по воспоминаниям Одаль и первому впечатлению.

А возможно, это просто «снисходительность белого человека к дикарям». Слишком уж плохо я пока разбиралась в драконьей психологии, потому было лучше не делать выводов, а складывать наблюдения в копилку.

Мы добрались до трапезной, и Райдо в соответствии с этикетом пропустил меня вперёд.

— Доброе утро!

Я одарила светлой улыбкой уже находивших в комнате Хейла и Перт. Оба ответили мне сухими приветствиями, да и вид у них был в высшей степени безразличный. И всё же шестым чувством я уловила напряжение между чинно сидевшей за столом сестрой и стоявшим рядом братом, небрежно опиравшимся на высокую спинку стула. О чём-то они успели переговорить, но о чём? Хейл сделал очередное внушение, чтобы ученица не артачилась? Или сказал что-то иное? Оставалось только гадать.

«Надеюсь, что разговор был всё-таки насчёт учёбы, — подумала я, опускаясь на своё место. — Потому как учить кого-то против его воли — всё равно что заставлять пить из реки не желающую того лошадь».

Однако за завтраком не прозвучало ни единого намёка, способного пролить свет на этот вопрос. Да и в целом количество поданных реплик с лёгкостью можно было сосчитать по пальцам. Тем не менее, поднимаясь из-за стола, я обратилась к Перт со всем возможным дружелюбием:

— Жду вас в малой библиотеке, высокорожденная. Там будет наша классная комната. — Кивнула мужчинам: — Господа, увидимся позже, — и первой оставила трапезную.

Если Хейл ещё не сделал сестре воспитательное напоминание, у него был отличный шанс это наверстать.

***

Я была уверена, что Перт явится, вопрос оставался только о том, насколько задержится. И к чести драконицы (или благодаря её брату) она воздержалась от мелочной мести и ждать себя не заставила.

— Мы посвятим сегодняшнее занятие знакомству. — Я стояла у доски, бог весть какой раз за обе свои жизни, и привычные фразы легко соскальзывали с языка. — Мне необходимо понять ваш уровень знаний, вам — идеологию и цель нашей учёбы. А начнём мы с карточек. — Я взяла листы со стола и переложила их на парту ученицы. — Вы не ограничены во времени, однако в ваших интересах не затягивать работу. Иначе наш урок продолжится и после обеда.

Перт негромко, но говоряще фыркнула и углубилась в изучение первого задания.

Пока она решала арифметические и логические задачи (некоторые с нарочно запутанным условием), досочиняла четверостишия и писала короткое, на полстранички, эссе, я более внимательно ознакомилась с книгами на полках. Отобрала для себя несколько трудов по истории, литературе и этикету, а также толстый «Справочник молодой хозяйки» — чтобы учить драконицу, следовало знать то же, что и она сама.

— Готово, — ровно сообщила Перт, отодвигая исписанные листы.

Я забрала их, быстро пробежалась по строчкам глазами и отложила — общее впечатление составлено, а внимательно проверю после.

— Как я и предполагала, — заговорила я менторским, но с нотами доброжелательности голосом, — вы со всем справились. Потому корректировать изначально задуманную программу обучения нет необходимости. Мы с вами изучим основы экономики и разберёмся, как применять теорию к ведению хозяйства в замке, после чего взглянем на те же понятия, но в рамках государства. Займёмся решением логических задач для структурирования мышления и начнём понемногу изучать историю и литературу Равнинного королевства.

— Для чего? — не без пренебрежения бросила Перт. — Я понимаю, для чего мне могут пригодиться экономика и логика, но неужели вы думаете, будто высокорожденные обсуждают, когда правил тот или иной человеческий король?

— Не думаю, — хладнокровно ответила я. — Потому мы не станем учить даты и имена, но будем разбирать политические ситуации. Прекрасно подходит для тренировки навыков стратегии и глубинного понимания политических процессов. Которые, уверяю, по большей части одинаковы что на равнине, что в Поднебесных горах. Для того же изучение литературы: нас будут интересовать в первую очередь типажи личностей и понимание мотивов их поступков. Герои книг не берутся из ниоткуда — они отражение реальных характеров. А значит, изучая их, можно научиться видеть сильные и слабые стороны настоящих людей… и драконов. Опять же, сравнение разных менталитетов всегда идёт на пользу. Чем разнообразнее знания о живущих в мире, чем объёмнее понимание их сходства и различия, тем гибче сознание, тем легче находить общий язык, а значит, добиваться своего.

Перт поджала губы: ей, очевидно, хотелось возразить, но придумать контраргумент она не могла. Так что я с дружелюбной улыбкой положила перед ней учебник логики и, вернувшись к доске, крупно написала: «Основные законы. Закон тождества».

— Итак, приступим. Закон тождества гласит…

Глава 26

Надо отдать Перт должное: какое бы скучающее лицо она ни строила, задания выполняла чётко и ответы давала по теме. Мы позанимались логикой, коснулись экономики, разыграли светский разговор ни о чём (то ещё искусство, кстати! Не зря Джейн Остин приписывала своему Уикхему умение интересно беседовать даже о погоде). И когда часы в конце класса показали полдень, я с подчёркнутым удовлетворением сообщила:

— На сегодня занятия окончены. Домашних заданий пока не будет, продолжим завтра в то же время.

Не медля ни мгновения, Перт поднялась из-за парты и, не удостоив меня даже кивка, покинула классную комнату. Чернильница её прибора осталась незавинченной, вечное перо — небрежно лежащим на листах бумаги, учебник — раскрытым.

«Детский сад», — вздохнула я и, разумеется, не стала ничего убирать или складывать.

Перт — девица взрослая, с засохшими до завтра чернилами и грязным пером как-нибудь разберётся. А заодно, может быть, поймёт немудрёную истину, которую прекрасно осознавали её брат и его советник: учительница не равно прислуга.

До обеда оставался час. Я вытерла доску, отнесла выбранные книги к себе в комнату и решила, что вполне могу заняться исследованием замка. Не чем-то глобальным пока — на это было мало времени. Но вот спуститься в сад, пройтись по умытым ночным дождём дорожкам и подышать кристальным горным воздухом — почему бы нет? Заодно, возможно, вспомню что-нибудь.

«Главное, не нарваться на чьё-нибудь желание меня сопровождать, — думала я, спускаясь в холл. — Например, Райдо. Не хотелось бы отхватить сеанс связи с прошлым в его присутствии».

Однако мне повезло: единственной, кто попался на пути, стала какая-то служанка. Девица почтительно и доходчиво объяснила «как пройти в библиотеку», то есть в сад, и я, миновав короткий коридор, вышла на открытую галерею, которая тянулась вдоль стены замка. Было зябко, так что я порадовалась предусмотрительно надетой шубейке. Поправила меховой капюшон и по широким ступеням сошла на вымощенную диким камнем дорожку. Пересекла небольшую лужайку, упорно хранившую тёмную зелень травы, и оказалась под прозрачной сенью одетых в багрянец и золото деревьев.

Защищённый крепостной стеной и замком, сад почти не пострадал от бури. Неяркое, будто подёрнутое дымкой солнце дарило последнее тепло кустикам хризантем: красных, лиловых, охряных. На листьях розовых кустов блестели алмазы капель, самые стойкие мелкие бутончики приоткрывали белые и жёлтые лепестки, радуясь погожему дню. Стояло безветрие, воздух пах влагой и прелой листвой.

Я неспешно шла по дорожке. Память не подбрасывала ничего нового, однако сама прогулка была в удовольствие. Подобрав резной, жёлто-красный лист, я бездумно крутила его в пальцах — и вдруг крепко сжала, услышав позади шорох чьих-то шагов. С раздражением и разочарованием подумала: «Ну кого там несёт?» — обернулась и увидела перед собой незнакомого мужчину.

Высокий, атлетически сложенный, что подчёркивала чёрно-алая форма военного кроя, с короткими тёмными волосами и благожелательным взглядом синих глаз, в целом он производил приятное впечатление. Судя по цветам одежды, незнакомец принадлежал к свите Хейла, а значит, не представлял для меня опасности.

Но всё же при виде его сердце как-то нехорошо сбилось с ритма. От неожиданности?

— Доброго дня, госпожа баронесса. — Мужчина разговаривал приятным баритоном. — Вы не заплутали?

И у меня в голове словно лампочка вспыхнула.

(— Доброго дня, госпожа. Вы не заплутали?

— Н-нет. Сад ведь не настолько велик…

— Но велик замок, и переходы его весьма запутаны. Не нужно ли вас куда-нибудь проводить?)

И с хлопком погасла, оставив мне фантомный запах лилий и чёткую, словно фотографическую картинку летнего сада и вот этого же человека (точнее, дракона; они тут все драконы), стоящего в тени раскидистой яблони.

— Госпожа баронесса?

Я поняла, что молчу слишком долго да ещё и наверняка побледнела, и поторопилась выдавить из себя:

— Нет, не заплутала. Просто гуляю в ожидании обеда.

— Тогда прошу прощения, что помешал вам. — В голосе незнакомца и впрямь слышалось извинение. — Просто замок велик, и переходы его весьма запутаны. Не желаете, чтобы я проводил вас куда-нибудь?