Ты меня (не) узнаешь, дракон!

Глава 27

— Почему вы решили, будто мне нужна помощь? — Запутанные переходы — это само собой, но говорить одно и то же десять лет назад и сейчас? Странновато.

Турс повёл широкими плечами и объяснил:

— Гости в Хейлхольме бывают не часто, но почти всегда кто-то из них теряется в замке. Выходит в сад и бродит там, пока его не заметит кто-нибудь из слуг или стражи. Да и вообще, каждый из живущих здесь (кроме, разумеется, семьи высокорожденного Хейла) хотя бы раз плутал по галереям и коридорам — так уж устроено это место.

Я приподняла брови.

— Для чего же?

— Защита от чужаков, — как о чём-то очевидном отозвался Турс. — Увы, Хейлхольм не любит пришлых — таково наследие прошлых веков.

— Теперь ясно, — приняла я объяснение. — И откуда же вы меня заметили?

— С крепостной стены. Я как раз обходил посты и, увидев вас, решил спуститься и уточнить, точно ли вы оказались в саду по своей воле. Ведь близится время обеда.

Я кивнула и, сочтя тему исчерпанной, поинтересовалась:

— Вы давно служите высокорожденному?

— Всю жизнь, — просто ответил Турс. — Как и мой отец, и дед, и прадед. Я ведь уже сказал: Хейлхольм не любит чужаков, потому обязанность служить его владельцам с почётом передаётся из поколения в поколение.

— Даже так! — протянула я и решила бросить пробный камень: — Но тогда мне ещё более непонятно, каким образом советник Райдо занял столь высокое положение.

Услышав имя, Турс не посмурнел, однако черты его стали жёсче.

— Такова воля высокорожденного, — коротко откликнулся он, и я поняла, что копать дальше пока не стоит.

Лишь отметила: очень похоже, что Турсу господин советник не по вкусу, и перевела тему.

— Сад столь чудесен! Признаюсь, я немало удивлена: здесь, в горах, поздней осенью — и цветы? Плодовые деревья? А вон там, если не ошибаюсь, виноград?

— Не ошибаетесь, — подтвердил Турс, с едва заметным усилием возвращаясь к светской доброжелательности. — Он, правда, не чета равнинному — мелкий, кислый, почти без мякоти. Однако уже то, что его удалось вырастить — большая гордость хозяйки Хейлхольма.

— Но каким же образом это получилось? — Я решила сначала разузнать до конца о саде, а потом уже уточнять, почему именно Перт должна гордиться выращенным виноградом.

Неужели высокомерная драконица увлекалась садоводством? Никогда бы о ней не сказала! Или это просто оборот речи?

— Основатель Хейлхольма воздвиг замок в непростом месте, — начал Турс. — Видите вон ту гору, Огневую?

Я повернулась в сторону, куда он указывал, и действительно увидела почти идеальный конус со срезанной вершиной, сверкающий белоснежной шапкой. Он величественно возвышался над замком, прикрывая его с севера, — самый близкий из окрестных гор.

— Вулкан! — догадалась я, чем заслужила удивлённый взгляд Турса.

— Верно, — согласился он и спохватился: — Ах да, вы же учительница! Конечно, вы сразу поняли!

Я кивнула.

— Корни растений подогревает подземный огонь, так?

— В точности. К тому же Огневая защищает замок от злых северо-восточных ветров, да и сад разбит таким образом, чтобы получать как можно больше тепла и света. А подземный жар, кстати говоря, согревает и воду для умывален замка.

«Совсем чуть-чуть до системы отопления не догадались, — усмехнулась я про себя. — Впрочем, драконы ведь не мёрзнут, потому ничего удивительного».

Между тем Турс достал из внутреннего кармана мундира серебряные часы-«луковицу» и, откинув крышку, бросил взгляд на стрелки.

— Однако время обеда почти настало, — заметил он. — Проводить вас, госпожа баронесса?

— Благодарю, — улыбнулась я, — но будет лучше, если вы просто объясните, куда идти. Мне придётся задержаться в замке, и потому хотелось бы как можно скорее научиться в нём ориентироваться без посторонней помощи.

На лице Турса отразился порядочный скептицизм. Тем не менее в ответ я услышала:

— Как знаете. Вам нужно вернуться в галерею — ближайший вход вон там. Почти сразу будет проход в коридор, идите до первой развилки…

В объяснении Турса не было ничего сложного или путаного, к тому же он всё-таки проводил меня до нужного входа. И я уверенно пустилась по коридорам первого этажа замка, сворачивая именно там, где рекомендовалось.

Но когда открыла дверь, очень похожую на дверь трапезной, меньше всего ожидала увидеть за ней совершенно незнакомую гостиную.

«Не поняла. — Я нахмурилась. — Указания все выполнила, вопросов нигде не возникло. Неужели Турс рассказал мне неверный маршрут? Или это шуточки магии замка? Всё у этих драконов не как у людей!»

Я собралась закрыть дверь и пуститься в обратный путь, ища, где ошиблась (или провожатого, от чьей помощи теперь не стала бы отказываться). Но до слуха из глубины гостиной донеслись голоса, и я решила воспользоваться удачей. Вошла в комнату — хм, никого — и заметила в дальней её стене приоткрытую дверь. Не медля приблизилась, подняла руку, чтобы постучать, да так и замерла, будто под взглядом Медузы-Горгоны.

— Тебе не понять! — с жаром воскликнул женский голос, в котором я не без изумления узнала ледышку Перт. — Брат твердит о родовой чести, но сам нарушает её на каждом шагу! Притащил очередную человечку, хочет, чтобы я — я! Перт из рода властителей Хейлхольма! — ей подчинялась! Это унизительно, наши предки…

— Перт, ты не права.

Я чуть воздухом не поперхнулась. Райдо! И такие добрые, даже родственные интонации!

— И почему же?

Не в силах бороться с искушением, я самую капельку подтолкнула дверь и в приоткрывшуюся щёлку увидела драконицу. Перт стояла, скрестив руки на груди и неуступчиво вскинув подбородок. Как только советник собрался её такую переубеждать?

— В ваших отношениях с баронессой нет подчинения, только сотрудничество. Её цель — обучить тебя. Твоя — получить как можно больше от этого обучения, чтобы выгодно выделяться среди прочих дев на выданье.

— Я уже говорила! — Перт решительно ударила кулаком о раскрытую ладонь. — Я не собираюсь замуж!

— Тогда у тебя остаётся лишь один путь — в Обитель бескрылых. — Райдо был воплощённое терпение. — Отчего и твой брат, и я стараемся тебя защитить.

Перт фыркнула, однако в ней уже чувствовалось сомнение. А доселе невидимый через щель советник шагнул к собеседнице, попав в поле моего зрения, и ласково обнял надутую драконицу.

— Перт, пожалуйста. Ты ведь умница, ты не можешь не понимать: Столетнее празднество — единственный шанс для тебя отвоевать достойное будущее. Так потрудись же ради себя самой!

Перт вздохнула. С её лица сбежало неприступное выражение, уголки губ грустно опустились. Каким-то совершенно усталым движением она уткнулась Райдо в плечо, и я поняла, что пора уходить.

Хватит, и так увидела и услышала слишком много, не предназначенного для чужих. Подалась назад и — проклятая случайность! — неловко зацепила платьем изящный геридон у двери. Стоявшая на нём фарфоровая ваза опасно качнулась, я стремительным движением перехватила её, но при этом нечаянно толкнула дверь.

— Что там за шум? — раздался голос Перт.

Я отскочила, спринтером рванула прочь, однако не успела оказаться и на середине комнаты, как между лопаток ударило тяжёлое, как пушечное ядро:

— Баронесса?

Глава 28

— Господин советник. — Что мне оставалось, кроме как делать хорошую мину при плохой игре? — Высокорожденная Перт. Приношу извинения: я не хотела подслушивать ваш разговор. Просто заплутала в замке и, случайно услышав голоса, решила спросить дорогу в трапезную. Но как только поняла, что моё появление будет неуместным, поспешила уйти.

Объяснение было полуправдой (что лишь добавляло ему достоверности), однако прекрасно сглаживало неловкость момента. Тем не менее взгляд Райдо остался таким же препарирующим, а Перт вообще смотрела на меня, словно на врага народа.

— Презренная лгунья! — отчеканила она. — Такая же, как и прошлая!

— Перт! — резко одёрнул её советник, но драконица, не обращая на него внимания, полоснула по мне презрительным взглядом и вылетела из гостиной.

Только что дверью не хлопнула.

Я осталась наедине с Райдо. В комнате повисла гнетущая тишина; мы с советником не отрываясь смотрели друг на друга, и я чувствовала, как медленно движется вдоль позвоночника капелька пота. Однако выдерживала молчание и характер: первым должен был заговорить Райдо.

И наконец он разлепил сжатые в белую линию губы.

— Значит, вы заплутали, возвращаясь из сада. И что же, страж Турс не взялся вас проводить?

Настала моя очередь с подозрением сужать глаза и задавать резкие вопросы.

— Вы следили за мной?

— Случайно (Райдо нарочито подчеркнул это слово) увидел в окно, как вы гуляли под руку.

Абсолютно ровный тон, полная пуленепробиваемость, и всё же мне почудилась в нём уязвлённость. Неужели неприязнь Турса взаимна? Как любопытно.

— Страж Турс предлагал меня проводить, — не было смысла что-то придумывать, — но я отказалась. Решила, что для скорейшего узнавания замка разумнее ходить одной: так лучше запоминается дорога.

— Не в Хейлхольме, — сухо ответил советник. — О чём вас наверняка предупреждали.

Я повела плечами.

— Я не восприняла это всерьёз.

— Напрасно. — Пожалуй, впервые за две жизни я встретила человека, который умел смотреть так, словно накручивал собеседнику кишки на нож. — Я попрошу Кано, чтобы он освободил вашу горничную от иных работ, и она смогла повсюду сопровождать вас.

«А не потерял ли ты берега, неуважаемый?» — зло подумала я и со сталью в голосе назвала вещи своими именами:

— Вы собрались приставить ко мне конвой? Не слишком ли много на себя берёте, господин советник?

— В пределах моих полномочий, — отрезал Райдо. — Позже вы поймёте, что это для вашего же блага.

Для вашего же блага.

Обычная фраза. Вполне в канве разговора. Но меня внезапно прошибло ледяным потом, а желудок подскочил к горлу, словно я вдруг оказалась у края площадки пожарной каланчи. Перед глазами потемнело, а в памяти зазвучал голос советника с такими же жёсткими интонациями: «Рассчитываю на вашу скромность, госпожа Одаль. Это для вашего же блага».

— Баронесса?

Как бы Райдо ни был зол, оставить моё состояние без внимания он не мог.

— В-воздуха! — Зажмурившись до фиолетовых кругов, я никак не могла глубоко вдохнуть — грудь как обручем стянуло. — Откройте окно!

«Иначе меня стошнит, и очень обидно, если не на вас».

Без лишних разговоров меня бережно подхватили за талию и куда-то повели. Четыре шага, отрывистые, как выстрелы, щелчки шпингалетов, и в лицо дохнула осенняя свежесть высокогорий. Я на ощупь нашла подоконник, вцепилась в него и жадно задышала, стараясь подавить приступ дурноты.

О том, что значила столь бурная реакция тела и как можно интерпретировать вспомнившиеся слова советника, я старалась пока не думать. Сначала надо было прийти в себя, а ещё лучше — оказаться в одиночестве в безопасном месте.

— Баронесса, вам лучше?

Надо же, тревожится.

— Какая. Непоследовательность. — Из-за частого дыхания фразы получались отрывистыми. — Вы только что. Готовы были. Меня четвертовать. А теперь беспокоитесь.

— Не собирался я вас четвертовать, не придумывайте. — Райдо явно поморщился, говоря это. — Здесь первый этаж, можете открыть глаза, если готовы.

Раз могу, значит, попробую. И я медленно подняла веки, готовая немедленно зажмуриться вновь, если вестибулярный аппарат вздумает выкинуть новый фортель.

Однако меня отпускало, что не могло не радовать. Картинка перед глазами не темнела, не кружилась и не двоилась, тошнота разжимала свои когти на пищеводе.

— Баронесса, прошу простить за крайне нескромный вопрос…

Уже напрягающее вступление.

—…но вы, случаем, не в положении?

От неожиданности позабыв о своём состоянии, я повернулась к стоявшему рядом советнику и совершенно некуртуазно на него вытаращилась.

— Вы не производите впечатление персоны с легковозбудимыми нервами, — пояснил Райдо. — Следовательно, для подобного приступа нужна весомая причина.

— Вопрос и впрямь нескромный. — Зато отлично помог от недомогания. — И отвечать на него я, разумеется, не обязана. Тем не менее скажу: нет, я не в положении. — И поскольку тогда требовалось альтернативное объяснение, я продолжила: — Скорее всего, это реакция на вчерашний перелёт. Даже для моих нервов такое напряжение не могло пройти бесследно.

Советник кивнул, удовлетворённый (или сделавший вид?) ответом. Немного помолчал и заметил:

— Обед вот-вот начнётся, но что-то мне подсказывает, сейчас вы к нему не готовы.

При мысли о еде меня едва не накрыло дурнотой второй раз, и я, дёргано кивнув, торопливо задышала ртом.

— Я провожу вас в ваши комнаты, — постановил Райдо. — И пришлю горничную с мятной водой. Уверен, высокорожденный Хейл извинит ваше отсутствие.

— Благодарю, — с запинкой отозвалась я, тщательно пряча всплеск радости.

Вот уж правда: не было бы счастья, да несчастье помогло. Полежу, всё обдумаю, намечу дальнейший план, а там…

— Изволите опереться на меня?

Вообще-то, имело смысл. Однако во мне внезапно взыграла подростковая гордость, и я с подобием вежливой улыбки ответила:

— Благодарю, советник, но мне гораздо лучше. Думаю, вполне смогу дойти до своих комнат без поддержки.

— Как угодно. — И вновь почудилось, будто Райдо задет. — Если вы готовы, идёмте.

Я не была уверена, что готова, но всё равно в последний раз глотнула воздуха и отлепилась от подоконника.

Как-нибудь догребу.

И неспешно, словно по присыпанному снежком льду, двинулась прочь из роковой гостиной.

Глава 29

Мне повезло дойти до комнат, ни разу не воспользовавшись помощью советника. Был ли он огорчён или обрадован этим обстоятельством, известно только ему, однако вёл себя с подчёркнутой предупредительностью. И усадив, наконец, меня в кресло в малахитовой гостиной, Райдо, как обещал, вызвал горничную и распорядился немедленно принести мятной воды. Когда же расторопная Реда вернулась, проследил, чтобы я осушила весь стакан, и только после этого обратился к служанке.

— Перенеси свои вещи сюда, в комнатку для прислуги. Я сообщу Кано, что с сегодняшнего дня ты неотлучно находишься при нашей гостье. Сопровождай госпожу повсюду, чтобы больше ей не приходилось плутать в замке.

— Слушаюсь, господин советник!

Реда присела в реверансе, а я подумала, что раз уж мне назначили дуэнью, следует расспросить, отчего она так нервничает в присутствии Райдо. Не могла же мне казаться безосновательная суетливость, которая появлялась в её движениях и речи, стоило советнику обратиться к ней.

Между тем Райдо повернулся ко мне:

— Надеюсь, скоро вам станет лучше, баронесса. Если почувствуете в себе силы, пришлите ко мне кого-нибудь из слуг, и я с удовольствием проведу вас по Хейлхольму.

— Благодарю, господин советник, — отозвалась я. Конечно, Кано или Реда в качестве экскурсоводов были предпочтительнее — они, само того не зная, могли сболтнуть что-то важное для меня. Но «за неимением горничной, будем иметь дворника» и стараться что-нибудь выведать у Райдо.

Лишь бы только обошлось без новых приступов воспоминаний.

Советник откланялся и ушёл, а Реда преданно уточнила:

— Желаете что-нибудь, госпожа?

— Пока нет. — Кроме как побыть одной. Вот только уточню кое-что по горячим следам. — Реда, скажи, ты боишься советника Райдо?

Горничная замялась.

— Н-нет, госпожа. Просто, он, ну, строгий очень. Ежели заметит что, сразу как глянет, так потом полдня из рук всё валится. С ним, как с высокорожденным Хейлом: когда приказывает чего-то, прям боязно. Вдруг не запомню что-то, прослушаю?

М-да. Нахватался Райдо у своего недо-родственника. Вряд ли служанка преувеличивает: вон, страх Одаль перед советником на телесном уровне пропечатался.

Или там причина была не только в моральном давлении?

Надо постараться вспомнить.

— Ясно. — Я шевельнула рукой, отпуская горничную. — Прилягу, не тревожь меня по пустякам.

— Хорошо, госпожа.

Я не без усилия поднялась из кресла и прошествовала в спальню. Плотно затворила за собой дверь, но вместо того, чтобы лечь, как говорила, села на обитую бархатом скамеечку у окна, подпёрла голову кулаком и задумалась.

Что же могла Одаль узнать о Райдо, из-за чего тот до такой степени застращал бедняжку? Как и я, стала свидетельницей сцены между советником и Перт? В щель было непросто разобрать нюансы, тем не менее у меня возникло ощущение, что между ними только родственные чувства. Но, возможно, я ошибалась? Интересно, что подобный мезальянс означал для возвышенного драконами человека и неспособной летать драконицы? Стоили ли последствия того, чтобы запугать нечаянного соглядатая до потери пульса?

«Нужно выяснить, есть ли у драконов свод правил, регламентирующих социальные отношения, — решила я. — Может быть там прописан какой-нибудь рудиментарный запрет и неоправданно жестокое наказание — наподобие того, какое постигло Одаль. Да, хорошо бы узнать… Только не у Райдо с его проницательностью. Может быть, у Турса? А заодно попробовать прояснить, чем ему столь не мил советник. Хм…»

Я выстучала пальцами по подоконнику неровный ритм. Проснувшийся внутренний параноик требовал быть с начальником стражи максимально осторожной: кто знает, не направил ли он меня нарочно в комнату, где секретничали Перт и Райдо? И хотя моя скептически настроенная часть парировала, что Турс физически не мог знать об этом тет-а-тет (очевидно, что я слышала почти начало их разговора), параноик не желал затыкаться. Чем-то «друг» Одаль ему не нравился.

«Да здесь вообще у всех рыльце в пушку, — хмуро подумала я. — Что Райдо, что Хейл, что его сестрица — к каждому есть вопросики».

Подавила тяжёлый вздох и перебралась на кровать: нужно было вспоминать историю с Райдо. А для этого лечь поудобнее, закрыть глаза, отпустить мысли…

Однако мысли, будь они неладны, никак не отпускались. В голову лезли раздумья о Перт: драконица уже не первый раз вела себя, как психующий подросток. Значит, это не было маской? Она в принципе такая… неуравновешенная? Или это я чем-то цепляла её до такой степени? Тем, что была учительницей? Человеком?

Тут я напомнила себе о цели своего лежания и попробовала дышать под счёт: на три вдох, на шесть выдох. Какое-то время это получалось, лишние мысли отступили, но, как нарочно, желудок не нашёл лучшего момента, чтобы заурчать. Завтрак-то был давно, с обедом не сложилось, нервы успокоились — вот аппетит и проснулся.

«Да что ты будешь делать!» — ругнулась я мысленно и села на кровати.

Похоже, сеанс вызова воспоминаний придётся проводить перед сном, как и вчера. А пока стоит подкрепиться и призвать Райдо: вызвался быть гидом, так пускай не отлынивает.

Приняв решение, я не без раздражения позвонила в колокольчик, и одновременно с последним «Дилинь!» в спальню почти вбежала Реда. И прежде чем я успела издать хоть звук, горничная выпалила:

— Госпожа, вас желает повидать высокорожденный Хейл!

Глава 30

Вот же принесли черти! Но зачем? Тоже волнуется за моё самочувствие? Чувствует долг хозяина? Или преследует какую-то свою цель? Как же надоело во всём искать второе дно!

— Спасибо, Реда. Я сейчас выйду.

Горничная выскользнула в гостиную, чтобы передать мои слова, а я одёрнула платье, поправила причёску и степенно выплыла следом.

— Как вы себя чувствуете, баронесса? Надеюсь, Райдо преувеличил ваше недомогание?

Вот и пойми, обесценить он хочет или столь своеобразно выражает заботу.

— Уже неплохо, высокорожденный Хейл. Я как раз пришла к выводу, что могу позволить себе пообедать.

— Прекрасно, — кивнул дракон и бросил служанке, даже не взглянув в её сторону: — Принеси для баронессы лёгкий обед да не забудь кувшин мятной воды.

— Слушаюсь, — прошелестела Реда и мышкой шмыгнула в коридор.

«Ну да, при Хейле она трясётся почти как при его советнике», — отметила я про себя и, изобразив улыбку, ответила дракону:

— Благодарю, высокорожденный. Прошу, садитесь.

Указала ему на стул у накрытого ажурной скатертью стола, а сама опустилась на второй. Однако Хейл приглашением не воспользовался и остался стоять, небрежно положив руку на высокую резную спинку.

— Каково ваше мнение об ученице, баронесса? Первое занятие дало достаточно пищи, чтобы его составить?

— Более чем, — подтвердила я. — Всё оказалось, как я предполагала. Высокорожденная Перт превосходно владеет всеми базовыми навыками, а значит, мы сразу начнём углубляться в материал.

Дракон кивнул и после едва заметной паузы произнёс:

— Я ещё раз поговорил с сестрой, чтобы она осознала всю важность обучения. Думаю, у вас с ней не возникнет ни проблем, ни разногласий.

Я машинально прочистила горло. После сегодняшнего конфуза у меня подобной уверенности не было.

— Надеюсь, — пробормотала я, и Хейл неожиданно пошёл на откровенность.

— Я очень долго рассчитывал, что сестра до конца дней сможет жить в Хейлхольме незамужней. Такое бывало — правда, те девы были способны летать… Кхм. Так вот, Перт привыкла чувствовать себя единоличной хозяйкой замка и не считаться ни с кем, кроме меня и Райдо…

«Опачки! Так советник у нас реально второй после Цезаря? Любопытно».

—…Потому ничего удивительного, что и известие о необходимости выйти замуж, и ваше присутствие она восприняла, м-м, излишне эмоционально.

И по той же причине относилась к невестке, как к пустому месту. Но почему Одаль не помнила тёплых отношений между братом и сестрой? Хотя, если судить только по словам Хейла, они существовали.

— Тем не менее у Перт нет иного выбора, кроме как смириться с переменами. И она обещала мне, что будет старательно учиться. Так что дело за вами, баронесса.

Я склонила голову, подтверждая, что принимаю возложенную на меня обязанность, и аккуратно уточнила:

— И всё же, почему высокорожденная не может остаться здесь? Это какой-то закон?

Хейл устремил в окно разом потемневший взгляд.

— Да. Неспособный летать дракон — оскорбление рода. Раньше таких попросту сбрасывали с Рубежной скалы: сумел полететь — выжил, не сумел — значит, не сумел. Но чуть меньше века назад, кстати, на прошлом Столетнем празднестве, общим собранием было принято решение смягчить участь бескрылых и просто отправлять их в закрытую Обитель. Что творится за её стенами — Первопредку известно, и потому я бы очень не хотел, чтобы Перт оказалась там. Однако есть правила, которыми не может пренебрегать даже владыка Хейлхольма.

В гостиной повисла тишина, которую я разбила осторожным:

— И кто же давит на вас? Простите, я плохо разбираюсь в том, как устроено общество драконов.

— Кто давит? — Хейл перевёл взгляд на меня. — Главы старейших семейств всё громче выражают озабоченность. Перт должна либо стать женой равного, чем подтвердить свою пользу для рода, либо отправиться в Обитель. И я приложу все усилия, чтобы её постиг первый вариант. Пусть и против её воли.