Ангелов здесь больше нет...
- -
- 100%
- +
Вы заплатите за смерть и осквернение этой долины.
Елген уже начала отсчитывать свои последние дни.
Она будет гнить заживо, но доживёт до того момента, когда придёт ТА, У КОГО ОНА УКРАЛА ЖИЗНЬ.
— Заткните эту суку! — взвизгнул вожак.
Но никто не двинулся.
Тогда Элдэн метнул нож.
Ирла видела, как мать, вскрикнув, схватилась за горло и рухнула на землю. Почувствовала, как Сэйя прошептала, словно освобождение: "Свобода!"
Девочка увидела слабую, предсмертную улыбку на губах матери.
В ушах её оглушительно взревел отец, издавая нечеловеческий звук, полный ярости и отчаяния. Она видела, как один из наёмников разрубил Калио надвое одним ударом меча. Словно в кошмарном сне, девочка наблюдала, как наёмники один за другим вскакивали на лошадей и уносились прочь, в сторону гор.Она подошла к телам. Что-то в ней умерло. Боль сменилась пустотой.
Лишь когда последний из всадников скрылся за поворотом, Ирла, словно лунатик, медленно выбралась из своего убежища. Робкими шагами она направилась к телам своих родных. Что-то в ней умерло в тот момент, оборвалось, словно струна. Она перестала чувствовать. Боль в душе сменилась ледяной пустотой. Маленький ребёнок смотрел на всё вокруг взрослыми, полными звериной тоски глазами. Слёз больше не было. Ирла подошла к первому телу, лежащему на её пути – то, что когда-то было её отцом, теперь представляло собой лишь жуткую, окровавленную картину.
- Папа… – прошептала девочка, накрыв большую, безжизненную ладонь отца своими маленькими ладошками. – Папа! – Она трясла его руку.
Но ответа не было. Тишина поглотила все звуки.
Ирла подошла к телу матери и опустилась рядом с ним на колени. Она бережно положила голову Сэйи себе на колени и стала гладить её спутанные волосы. Смотрела на кинжал, торчащий из горла матери.
- Мама, мамочка… Они умлут… Все до единого. Я буду убивать их! Слышишь, мама?! Я къянусь Богами!
Произнося эти слова, она решила свою судьбу.
И в тот миг… небо над Святилищем задрожало.
И голос, холодный, как лёд на сердце мира, проник в её разум:
"А я дам тебе силу.
Но знай: сила — не дар. Она — цена.
Ты отдашь то, что дороже всего...
— Да! — выдохнула она.
В ответ — тишина.
Но в этой тишине — шаги...
3
Она сидела до глубокой ночи. Не заметила, как всадники вернулись. Не услышала, как остановились рядом.
И лишь когда знамя с голубым и жёлтым драконом зашевелилось на ветру, она оглянулась.
Перед ней стояла женщина в чёрном — Елген, в плаще из вороньих перьев, расшитого драгоценными камнями.
— Ты… — сказала Ирла, ее желтые глаза горели, как угли.
Елген пристально посмотрела в глаза малышки. Но ребёнок выдержал её жуткий взгляд, от которого у многих мужчин подгибались колени. Жрица мёртвых богов вглядывалась в глубину детской души, пытаясь ее сломать и увидела сквозь неё знакомое лицо старика.
— Т-т-ты… — задрожала она. — Не может быть! Ак Бери! Ты мёртв! Убить её! — взвизгнула Жрица, словно ужаленная змеёй
— Подожди, — вмешался седой наёмник. — У меня — лучше. Продадим её в рабство. Пусть Таш мучается — не зная, жива ли она.
— Хм… Пусть будет так, Кастак.
Но когда Жрица отвернулась, старик в глазах Ирлай поднял руку — и невидимый щит опустился на девочку.
Бог Смерти сделал свой ход.
4
Далеко на Севере, у костра, Ак Бери внезапно вскочил, будто его ударило молнией. Его глаза загорелись серебром, борода задрожала, как шкура волка перед рывком.
Елген.
Он услышал её мысль, как грязный шёпот в чистом источнике:
"Я нашла её, Старый Волк. Теперь — смерть всем Стражам".
Ак Бери взорвался в ответ не словом, а волей — не магией, а силой духа, накопленной за более чет три сотни полных циклов.
Он увидел её: стоящую над телами, смеющуюся над ребёнком. И в тот миг он встал меж нею и Ирлай — не телом, а сутью.
И в тот же миг Елген придавило к земле мощью, которую она не в силах была выдержать.
"Попробуй тронь ее", — рокотал в ее разуме голос Кадзэ. — "Я — последний из тех, кто закрыл Лунные Тропы. А ты — жалкая тень тех, кто предал наш мир за блестящие обломки чужих кораблей".
Елген вскрикнула — не вслух, но в духе. И отступила.
Ак Бери опустил руку — и невидимый щит лег на Ирлай, как шкура белой волчицы.
"Благодарю за помощь, отец." - Ак Бери поблагобарил Кадзэ.
В ответ тишина.
Белый Волк поглядел на костёр, где трещали ветви можжевельника — священного дерева, что растёт лишь у Входа в Безмолвную Долину.
И потушил его ногой.
Пепел поднялся в небо — не дым, а клятва.
"Вы думали, что Стражи мертвы, потому что молчат?
Вы думали, что Хаос вернётся, потому что Тропы — лишь камень?
Но вы забыли: Страж — не воин. Страж — память мира.
А память… не умирает".
Он вспомнил древние времена, когда небо горело от огня чужих кораблей, когда земля дрожала под шагами машин, что пили кровь и рождали трупы, когда пришельцы строили форпосты из костей и пластика, и звали своих богов — Мёртвыми Богами Хаоса.
И тогда тридцать вождей — предки всех Стражей — подняли мечи не против людей, а против звёзд.
Они призвали Богов, и те откликнулись — потому что даже Боги боятся, когда их дети становятся рабами чужого разума.
Лунные Тропы закрылись.
Планета была спасена.
Но цена — вечная бдительность.
А теперь…
Елген хочет открыть их снова.
Ак Бери взял посох, повесил мешок, бросил последний взгляд на пепелище — и пошёл на юг.
Время Стражей возвращалось.
5
Ирла сидела в отдалении от всех. Бежать было некуда, да и не хотелось. Веревки туго стягивали запястья и лодыжки, лишая свободы. В полумраке она увидела, как к ней, медленно, словно хищник, крадется седовласый человек. Мужчина, опустившись на корточки напротив, всмотрелся в её лицо.
Он подошел и опустился на корточки, не глядя в глаза. Его пальцы дрожали — не от страха, а от стыда.
— Не смотри на меня волчонком, — прошептал он. — Хочешь выжить?
Она кивнула.
— Молчи. Никому — ни слова. Кто ты. Откуда. Кто твои родители. Поняла?
— Почему? — тихо спросила она.
Он замер. Потом выдохнул, как будто отдавал последнее дыхание:
— У меня дочь… твоего возраста. Она играет в кости у очага… и не знает, что её отец сегодня убил младенца. Она не виновата в том, что я служу Жрице… как и ты.
Он провёл рукой по её волосам — осторожно, как по святыне.
— Если выживешь — не становись такой, как они.
Он ушёл.
Ирла отключилась.
6
Её звали. Он звал её. Она слышала тоскливый, знакомый вой, зовущий её в родные края. Маленькими, ловкими лапками она неслась туда, откуда доносился родной голос. Страх сковывал её, но вой придавал сил, толкал вперед. Она падала, царапая землю, поднималась, и снова бежала, ориентируясь на звук. Он был маяком в этом огромном, чужом мире.
А впереди, в тумане,
старик с белой бородой ждал у костра.
И впервые за всю жизнь Ирла поняла:
Она — не изгой. Она — Страж.
Визуализация героев первых глав книги:
Калио - Имбай
Сэйя
Еллы
Ирлай. Здесь ей четыре года
Айя
Глава 5 Скитания
... И вся жизнь моя -
дорога вперед. Не назад.
1
- Пошевеливайся, давай, - Кричал толстый косматый человек, стоя на палубе корабля. В правой руке он держал бич, и время от времени стегал им рабов. На палубу корабля поднималась цепочка людей, у всех были связаны руки.
- Та-ак, посмотрим… Кнут! - обратился он к одноглазому матросу. - Распредели их по клеткам. Мужчин и женщин отдельно.
- С девчонкой- то, что делать?
- Не знаю. Что хочешь. - Затем он обратился к горстке рабов, жавшихся друг к другу. - Теперь вы собственность корабля, за неповиновение, я буду сажать вас к моим маленьким друзьям, - он хохотнул. - Чтобы вы не были в неведении, я познакомлю вас с одним из них. Эй, юнга, неси из моей каюты ящик. - Мальчик со всех ног бросился выполнять приказ толстяка. Парнишка вернулся, неся на вытянутых перед собой руках большой ящик.
Толстяк открыл крышку и опустил руку внутрь.
- Иди сюда маленький. - Он вытащил руку, на его ладони сидел огромный лохматый чёрный паук.
2
Рабов пристегнули цепями в клетке таким образом, чтобы они могли только сидеть или лежать. Ирлу привязали верёвкой за шею как собачонку. Мужчин поместили в клетку находящуюся на корме, а женщин - в клетку на носу. Два раза в день их выводили на прогулку по палубе. Кормежка состояла из кружки воды и куска хлеба, да и то всего лишь раз в день.
Корабль плыл вот уже три цикла. Ирлай всё время хотела есть. Рабы не ели уже два дня. На еде экономили. Считая её лишним ртом и ненужным товаром, ей иногда не давали еды. С ней никто не делился своей пайкой, которая была итак слишком скудна, чтобы накормить одного человека, не говоря уж о двух. Юнге стало жаль её и мальчик, бросил ей кусок хлеба. Это не укрылось от зорких глаз толстяка.
- Эй, юнга, тебе не нужна твоя пайка?
- П-простите капитан, она поп-п-просила всего лишь кусок хлеба. - Мальчик опустил голову, ожидая расправы.
- Надо же, какой ты жалостливый! Я думаю, ты не обидишься, если я прикажу высечь тебя. - Парнишка побледнел, глаза его выражали ужас.
- За что? - Тихо прошептал он.
- Когда выбью всю дурь у тебя из головы, тогда я тебе отвечу…
- Не бейте его! Меня бейте! Это я виновата! - Закричала Ирла.
- Один, два. Какая разница. Кнут, высеки их обоих, а девчонку брось потом в трюм к моим милым друзьям, а то она слишком смелая.
- Слушаюсь капитан.
Ирлу секли, она не плакала и не скулила, как юнга. Она вообще не издала ни звука, даже когда кровь побежала по её спине тонкими липкими струйками, девочка лишь ещё крепче сжала зубы. Ей было всё равно, малышка не брыкалась, когда её опустили на веревке в один из отсеков трюма.
Когда закрыли люк, послышалось шебуршание. Ирлай постепенно привыкая к полумраку помещения, смогла различить множество пауков. Они были всюду: на полу, на стенах, на потолке. Белесая паутина рваными облаками серела на стенах. Медленно и уверенно пауки приближаясь к ней. Двух первых, прыгнувших, Ирла скинула с себя и раздавила. Ещё трёх постигла та же участь. Остальные остановились словно раздумывая. Он были сыты и поэтому, как еда, ребёнок не представлял для них интереса. Но любопытство присуще всему живому. Поэтому они все-таки прыгали на неё. Не кусали. От их колючей щетины жутко хотелось чесаться. Смирившись, девочка села на пол и закрыла глаза. На нос она натянула ворот своей рубашонки. "Какие они противные. - размышляла она. - и почему Боги создали их?" От прикосновения их лапок у неё чесалась кожа. Зуд был просто невыносим. Всё, что ей оставалось - сидеть и терпеть. Она сидела и терпела. Кожа прокрывалась красными пятнами. Девочка мысленно представила, что ее накрывает толстый прозрачный купол и противные гады не могут ее достать. Спустя миг пауки отползли от Ирлы на небольшое расстояние. И больше к ней не приближались. Бегали вокруг не замечая ее.
Её вытащили из трюма на закате.
Вопреки ожиданию капитана, из трюма не доносилось ни звука. Он решил, что пауки сожрали девчонку и приказал матросам убрать то что от нее осталось. К всеобщему удивлению девчонка была жива, разве что кожа имела красный оттенок.
Капитан растолкал матросов и подошёл к Ирле.
- Невероятно! Ни царапины! Ни укуса! Как тебе это удалось? Ну! Отвечай! - Он со всей силы тряхнул её. - Я спросил тебя!
Она не ответила, лишь только пристально посмотрела капитану в глаза. От чего у толстяка по спине пробежал озноб. На него смотрели жесткие, словно прошивающие насквозь, глаза взрослого человека, а не четырёх летнего ребёнка.
- Ты сколо умлёшь. - Спокойно проговорила Ирлай.
- Завтра мы приплывём в Тёмные Земли, продашь её в первом же порту! - Приказал он Кнуту.
3
- Сколько? - Спросил человек в старой поношенной одежде наёмника.
- Три. - Ответил одноглазый работорговец.
- А энтот? - Покупатель указал на рыжеволосого мальчика.
- Четыре.
- А энтот? - Старый наёмник кивнул в сторону тёмноволосого ребёнка.
- Две. - Невозмутимо ответил работорговец.
- Че так дёшево? Я чувствую подвох. Я беру за четыре.
- Твоё дело.
- А чё, так дорого просишь за мальчишку? - Спросил мужчина.
- Энто девка. Она будет тебе стирать и готовить, а подрастёт так и постель согреет. Ну, берёшь или нет?
- Возни много с ней. Сопля еще. Беру за три и порукам. Три шкурки соболя и я забираю девчонку.
- Идёт! Если будет взбрыкивать, всыпь палок.
- Это уж моё дело. - Старый наемник протянул одноглазому три шкурки. Кнут подтолкнул Ил-лу вперёд. Мужчина взял девочку за руку и зашагал прочь, расталкивая толпу.
- Тя как кличут? - Обратился он к ней.
- Иллай. - Ответила она.
- Забудь. С этого момента ты будешь ходить как мальчишка, одеваться как мальчишка, ясно, - скорее подтвердил, чем спросил он. - Ты должна мне стирать, готовить, чинить одежду и ходить за мной в кабак, когда я там напьюсь. Ясно! - Он рявкнул так, что Ирла чуть не подпрыгнула.
4
Лето 60 215-е от Закрытия Лунных троп
Один день сменял за собой другой! Время летело незаметно. Прошло четыре года с того момента, как Ирла жила в доме человека, купившего ее у работорговцев. На её детских плечах лежала вся работа по дому. Старик пил, как бездонная бочка и поэтому девочке приходилось идти за ним в ближайший кабак или бордель. На неё никто не обращал внимания. Не смотря на небольшой рост, она была крепким ребёнком, старый вояка об этом позаботился. Каждый день он заставлял её отжиматься, подтягиваться и заниматься прочими физическими упражнениями. Если у неё что-то не получалось, старик сёк Ирлу вожжами.
Весна постепенно набирала силу, но по ночам иногда было ещё очень холодно.
Ирлай дометала пол. В печи тихонько потрескивал огонь. В комнате вкусно пахло только что испечённым хлебом. Девочка сгребла мусор на дощечку и затем высыпала его в огонь. Вечерело.
- Уф! Всё. - Она поставила метлу в угол и, накинув куртку, вышла на улицу. Скатила с крыльца тележку и пошла катя ее перед собой.
Старик опять где-то нажрался и ей вновь придётся катить его на этой тележке. Ветер трепал её короткие рыжие волосы. Девочка улыбнулась, ей нравился ветер, она любила такую погоду. Ветер был мечтой - мечтой о свободе. Свернув в знакомый переулок, она остановилась у вывески « Жареный петух». Поставила тележку. Подошла к двери и толкнув ее ногой вошла вовнутрь. Зал как всегда был битком забит народом. Сюда каждый вечер приходили желающие поесть или напиться. Изрядно выпивший бард заплетающимся языком горланил песню:
Не говори мне, что стар стал лицом, это всё дело вина.
С ним дружба моя началась давно и будет длиться она.
Не говори, что мои глаза стали очень грустны.
Не бойся, ведь в этом нету, ни капли твоей вины…*
Пьяные голоса вторили ему. Ирла подошла к стойке за которой стоял трактирщик. Он наклонился к ней.
- Ищешь Анчи, парень? - Спросил он Ирлу.
- Угу. - Она кивнула в ответ.
- Старый хрыч давно здесь не появлялся. Загляни в «Драную Кошку» или «Обглоданную Лису».
Ирлай повернулась и направилась к выходу.
- Эй, парень! - Окликнул её трактирщик. - Заглянешь в « Кошку», передавай привет Большой Кисуле.
- Ладно. - Ответила девочка и вышла, захлопнув за собой дверь.
Выйдя из трактира, она направилась в кабак. Но в «Обглоданной Лисе» Анчи тоже не было, поэтому ей пришлось идти в квартал литейщиков, где располагалась «Драная Кошка». Постояв в нерешительности, девочка вошла в бордель. Ей на встречу вышла дородная женщина средних лет. Она шла покачивая при этом бёдрами, что при её комплекции выглядело довольно жутко. Большая Кисуля, а это была именно она, посмотрела на Ирлу.
- Что, парень, решил расстаться с невинностью? - Как всегда она задала этот вопрос Ирле, приподняв бровь и призывно вильнув задом.
- Уж не ты ли мне решила оказать эту честь? - Как всегда не осталась в долгу девочка.
Это была их своеобразная игра. В которой обе развлекались. Кисуля жалела маленького рыжего пацаненка и периодически подсовывала ему что-нибудь вкусненькое с кухни. Ирла была всеобщем любимцем бордельных девочек. Частенько, пока Анчи не было в городе, она днем засиживалась у них. Бордель открывался в вечернее время. В дневное - девочки были предоставлены сами себе. В "Драной Кошке" Ирла научилась читать, считать и разбираться в срамных болезнях, хоть и теоретически.
- За Анчи пришел? - Задала вопрос Кисуня.
- Ага. Привет тебе от хозяина «Жареного Петуха».
- Он наверху, мои девочки обслуживают его сейчас. Иди. Вторая дверь от окна.
- Скорее потрошат, как кура. - Хмыкнула Ирла себе под нос.
Она поднялась по ступенькам на второй этаж. Идя по коридору, она слышала, как из-за дверей раздавались стоны и крики. За одной из дверей слышалось жалобное блеянье овцы и шумное сопение какого-то мужика. Для девочки бывавшей здесь не впервые, вся эта возня не была тайной. Она прекрасно знала, что происходит за этими закрытыми дверьми. Ирлай сразу нашла нужную дверь и вошла в комнату без стука. Анчи находился в компании двух довольно ушлых девиц. Наемник довольно часто приводил девиц в их домик, и девочке приходилось следить, чтобы те ничего не стянули.
- И как, это вам удается? - Осклабившись, спросила Ирла. Девицы лежали бесстыдно раскинувшись на кровати.
- Подрастешь, узнаешь. - Буркнул Анчи. - Ну, чё надо? - Спросил он, натягивая штаны.
- Ты сказал, как стемнеет, чтобы я пришел за тобой. - Ответила ему Ирла.
Анчи шатаясь, вышел из комнаты, Ирлай последовала за ним. Они вышли на крыльцо борделя.
- А тележка тебе зачем? - Удивился Анчи.
- Везти тебя домой, если не сможешь идти.
Отойдя от борделя несколько шагов, Анчи согнулся пополам, и его вырвало себе на сапоги. Проблевавшись, он вытер рот тыльной стороной ладони. Наемник выпрямился и злобно посмотрел на Ирлу стоящую от него в двух шагах.
- Вот дерьмо, что за пойло было сегодня в «Кисуне»! Че, зенки вытаращила, выдра! Подожди, домой придём, я тебя так вздую, что целую луну на жопу не сядешь и… - зашипел Анчи. Но новый приступ рвоты не дал ему договорить.
- Еще поругайся, будешь сам в своей блевоте валяться. Я и пальцем не пошевелю. - Пробурчала себе под нос Ирла.
- Чиво, ты там бре-ед…- Анчи зашатался, потерял равновесие и упал лицом в собственную блевотину. - Тьфу, бэ-э, тьфу! Ну, чё пялишься, помоги, мне, ну! - Он протянул руку Ирле.
Девочка, вздохнув, подошла к нему, и помогла подняться на ноги. Практически весь путь домой она везла его на тележке. Часто останавливаясь, чтобы передохнуть.
Когда они добрались до дома, луна уже была высоко. Открыв дверь, Ирла затащила Анчи волоком. У неё не было сил положить его на кровать, и поэтому она оставила его лежать на полу. Сама же пошла, отмываться в сени. Когда Ирлай вернулась в комнату, её насторожило отсутствие обычного храпа Анчи. Девочка подошла к нему. Наемник не дышал, он был мёртв. Она ущипнула его за щеку, но он не реагировал. Девочка в оцепенении села на кровать. "Нужно сматываться! Сейчас же, а то обвинят меня, в том, что я помогла ему уйти к Богам! До рассвета ещё есть время, нужно собираться."
Она собрала вещи: старый латаный зипун, запасные штаны и рубаху. Хлеб сухари и козий сыр завернула в отдельный свёрток. На себя надела поношенную шапку и кофту наемника. Задув свечу, Ирлай вышла в темноту.
* Песня полностью творчество автора, совпадения случайны.
Глава 6 Таш
1
Лето 60 215-е от Закрытия Лунных троп
Факелы отбрасывали причудливые тени на стены кабинета. На небе давно взошли Ночные Стражи, освещая мир холодным, безжизненным светом — Южный — бледно-жёлтый, как лунный камень, Северный — кроваво-красный, как рубин в пламени.
Таш сидел за письменным столом, руки — в чернильных пятнах, глаза — красные от бессонницы. Справа и слева — стопки пергаментов: донесения, прошения, распоряжения. Он подписал приказ, поставил оттиск кольца, устало провёл ладонями по лицу.
Уже четыре полных цикла он — Имбай, с тех пор, как погиб Калио со всей семьёй.
В дверь постучали — три раза, чётко, как условлено.
— Есть новости? — спросил Таш, не поднимая глаз.
— Зови, — ответил голос из тени.
— Он здесь?
— Да.
Таш взглянул в окно— и погрузился в воспоминания, что ночами врывались в его сны, как нож в сердце…
2
Лето 60 2011-е от Закрытия Лунных троп.
1. Воспоминание: Балкон.
Хельна стояла на балконе внутреннего двора, руки сжаты на перилах из чёрного дуба, взгляд устремлен вдаль, к восточным холмам, откуда должен был вернуться Калио с семьей и слугами.
Рядом, в шёлковом платье, дрожащая от холода и тревоги, стояла Лагуз.
— Он же только на три дня уехал, — прошептала она, голос дрожал, как лист в бурю. — Калио… он никогда не задерживается. Ты же знаешь, Великая!
Хельна не ответила. Её пальцы побелели от холода, губы — сжаты в тонкую нить.
— Может, колесо сломалось? Или мост рухнул? — Лагуз сжала руку свекрови. — Они живы, Великая. Обязаны быть!
Железная Хельна наконец повернулась.
— Я чувствую беду, — сказала она, голос ее был твёрд, как сталь, но в глазах — трещина.
Лагуз опустила голову.
— Но… девочки… Яргу…
— Молчи, — резко сказала Хельна, но тут же смягчилась, провела ладонью по щеке невестки. — Прости. Я… тоже боюсь.
Впервые за всю свою жизнь Железная Хельна призналась в страхе.
— Я помню, как Калио привёз мне первую вишню, — тихо сказала Лагуз. — Я недавно родила Кылыша. Был дождь, он весь мокрый, а в руках — ветка с плодами. «Смотри, сестра! Лето пришло!»
Лагуз заплакала.
— Не плачь, — Хельна обняла её. — Пока есть надежда — мы не сдаёмся. На всё воля Великого Колеса! — Хельна вздохнула. — Может быть обойдётся! — Мать Имбая вздрогнула, ощутив холод. — У меня плохое предчувствие.
2. Воспоминание: Дворец Имбая.
— Неет! — Таш с криком проснулся. Его сердце то замедляло стук, то стучало с утроенной силой.
— Ты чего? — Испугано сквозь сон спросила Лагуз, спавшая рядом с мужем.
— Беда. — Мужчина сел на кровати. Опустил ноги на пол. Быстро надел штаны и сапоги.
— С кем? — задала вопрос женщина.
— Калио! — Он подошёл к лавке, взял рубаху, лежащую на ней, и, надев её, вышел.
Лагуз поднялась с кровати и, одевшись, поспешила за ушедшим мужчиной. Подойдя к балкону, выходящему во внутренний двор, женщина увидела мужа, стоявшего внизу в свете факелов и раздававшего приказы.