ЭверМор

– Кэтрин Кросс, – она ответила на рукопожатие. – Это моя дочь, Билли.

Картер на секунду задержал взгляд на Билли, но задавать лишние вопросы не стал – у него явно не оставалось сил на формальности.

– Не самое лучшее знакомство с Эвермором, – сухо произнёс шериф.

– Расследовать дело лучше с самого начала, – ответила Кэтрин. – Введите меня в курс.

Картер повернулся к тёмной стене сосен, где за лентой оцепления бесшумно перемещались фигуры криминалистов.

– Я бы хотел сказать, что это обычное нападение дикого зверя, – произнёс он, и в его голосе проскользнула тяжёлая, застарелая усталость. – Но боюсь, мы оба понимаем: в этом лесу происходит кое-что другое.

Картер подвёл Кэтрин к раскладному металлическому столу, установленному под тентом у капота шерифского пикапа. Сверху на нём лежали несколько прозрачных пакетов для улик.

Билли осталась у жёлтой ленты. Отсюда ей было прекрасно видно и стол, освещённый галогеновой лампой, и тёмную просеку чуть дальше, где над землёй наклонялись фигуры криминалистов.

– Погибшего звали Томас Хейл, – произнёс Картер, пока Кэтрин доставала из кармана латексные перчатки. – Пятьдесят четыре года. В лесной службе Эвермора больше двадцати лет. Этот массив он знал лучше, чем собственный задний двор.

Кэтрин со щелчком натянула перчатки. На столе лежали обычные вещи деревенского лесника: потёртый кожаный бумажник, тяжёлая связка ключей, складной нож, карманный фонарик и небольшой блокнот в промокшей кожаной обложке.

Она начала с ножа. Открыла лезвие – чистое, без следов крови или попыток защититься. Закрыла и отложила. Затем взяла блокнот.

Страницы были исписаны мелким убористым почерком: номера лесных кварталов, отметки о поваленных ветровалом соснах, даты плановых обходов. Обычная рутина. Кэтрин медленно перелистывала листы, пока её палец не замер на одной из последних страниц.

Она вернулась на шаг назад.

– Что там? – Картер накренился над столом.

Кэтрин молча повернула блокнот к лампе. На почти чистом листе от руки были выведены всего два слова. Карандаш давил на бумагу так сильно, что грифель почти провал её насквозь.

«Опять слышал.»

Чуть ниже стояла отметка времени: 18:43.

– Мы подумали, речь о диких зверях, – осторожно заметил шериф. – Рысь или старый волк-одиночка.

– Лесник с двадцатилетним стажем не станет записывать волка с точностью до минуты, – тихо ответила Кэтрин. Она запечатала блокнот обратно в пакет. – Он фиксировал время. Это протокол наблюдения.

– Вы думаете, он за кем-то следил?

– Или кто-то следил за ним.

Стоявший неподалёку мужчина в промокшей форменной куртке лесничества тяжело выдохнул. Он всё это время сжимал в руках кепку, нервно перебирая пальцами её отсыревший козырек.

– Том говорил об этом последние три недели, – подал он голос.

Кэтрин мгновенно обернулась к нему:

– Вы работали с Хейлом?

– Уолтер Бриггс, – мужчина сделал шаг к столу. – Напарник Тома. Мы дежурили посменно. Он... он несколько раз упоминал, что в четвертом секторе кто-то есть.

– Человек? – уточнила Кэтрин.

Уолтер неопределенно пожал плечами:

– Он сам не знал. Говорил только, что звуки странные. Не треск веток под тяжестью туши, а шаг. Слишком ровный. Словно кто-то шёл за ним параллельным курсом, держась ровно на той дистанции, где сквозь деревья ничего не разглядеть.

За сигнальной лентой Билли почувствовала, как по коже вдоль позвоночника пробежали мелкие мурашки.

Не «увидел». Не «нашел следы».

Именно услышал.

Уолтер Бриггс отошёл от стола с уликами и остановился неподалёку от Билли, у самого края сигнальной ленты. Его пальцы продолжали судорожно мять промокшую ткань кепки, а взгляд был прикован к тёмным стволам за пределами яркого пятна от прожекторов.

Билли прислушалась.

За годы переездов они с Кэтрин жили в самых разных местах – от пригородных посёлков Огайо до глухих уголков Вайоминга. Лес везде звучал по-своему: ночью он обычно полнился постоянным, ровным шорохом. Скрипели переплетённые кроны, в сухой траве суетились мелкие грызуны, где-то вдалеке подавали голос ночные птицы.

Здесь не было ничего.

Если убрать мерный гул генератора, щелчки затворов фотокамер и сдержанный шепотом разговор полицейских, окружающее пространство оказывалось абсолютно пустым. Лес вокруг просеки не просто замер – он ощущался мёртвым.

– Здесь всегда так тихо? – тихо спросила Билли, не поворачивая головы.

Бриггс вздрогнул от её голоса. Он медленно перевёл взгляд на девушку, затем снова посмотрел в темноту между елями.

– Нет, – его голос прозвучал едва слышно. – Месяц назад отсюда ушли олени. Потом пропали птицы. Даже совы больше не кричат. Поначалу мы с Томом думали, что дело в резком похолодании или заморозках. Но лес словно вымер.

– А следы? – спросила Билли. – Вы говорили, что Том что-то находил.

Уолтер тяжело выдохнул, выпустив изо рта облачко белого пара.

– Находил. В глубоких секторах, где нет ни туристских троп, ни просек. Там, куда даже мы с навигаторами заходим раз в сезон.

Он на мгновение замялся, словно всё ещё сомневался, стоит ли говорить это вслух при посторонних.

– Отпечатки ботинок. Обычных тяжелых ботинок. Мы с Томом решили, что это какой-то местный браконьер поставил силлки или обустроил лёжку. Поэтому и не стали поднимать шум, хотели сами проверить.

Он замолчал, сглотнув слюну.

– Но браконьеры не заставляют птиц улетать, верно?

Билли не ответила. Ей не нужно было объяснять то, о чём не решался сказать старый лесник. Животные не покидают свои угодья из-за обычного человека с ружьём. Они уходят только тогда, когда в лесу появляется тот, кто находится выше их в пищевой цепи.

Хищник, против которого у природы нет защитных механизмов.

Кэтрин прошла под жёлтой лентой оцепления. Билли осталась снаружи, у капота машины, как и обещала. Отсюда, из-за границы яркого прожекторного пятна, вся сцена просматривалась идеально: залитая белым светом просека, фигуры полицейских и тёмный брезентовый тент на земле.

Судмедэксперт аккуратно отвернул край брезента. Кэтрин опустилась на одно колено, не касаясь размокшей почвы.

Томас Хейл лежал на спине. Зелёная куртка лесной службы была разорвана на груди несколькими длинными продольными полосами. Дождь успел смыть большую часть крови, но ткань вокруг ран оставалась тёмной и тяжёлой.

– Предварительный осмотр, – произнёс эксперт, не снимая капюшона. – Точное время установим на вскрытии, но ориентировочно – между шестью и семью вечера. Причина смерти – мгновенная массивная кровопотеря.

Кэтрин натянула свежие латексные перчатки. Резина со щелчком обтянула запястья. Она не стала сразу осматривать раны на груди. Вместо этого её пальцы осторожно подхватили руку погибшего за рукав.

Она внимательно изучила ладонь, ногти, предплечье. Затем повернула руку и осмотрела вторую.

– Следов борьбы нет, – сказала Кэтрин. Это прозвучало не как вопрос, а как констатация.

Харпер, стоявший чуть позади шерифа, нахмурился:

– Может, он не успел? Если хищник выскочил из кустов...

– Нападение крупного зверя никогда не бывает бесшумным или мгновенным, – Кэтрин опустила руку погибшего. – Человек всегда инстинктивно закрывает лицо и грудь. На ладонях остаются рваные порезы, на предплечьях – гематомы, под ногтями – микрочастицы шерсти или кожи нападавшего. У Хейла ладони чистые. На них только лесная грязь.

Она поднялась и взяла у эксперта мощный сфокусированный фонарь. Луч скользнул по размокшей земле вокруг тела.

– Посмотрите на следы.

Шериф Картер подошёл ближе, всматриваясь в почву.

– Вот цепочка отпечатков самого Хейла, – Кэтрин повела лучом вдоль кромки просеки. – Глубина вмятины одинаковая. Расстояние между шагами ровное. Он не бежал. Не оглядывался. Не пытался отступить назад. Он просто шёл вперед, пока не остановился здесь.

– И всё? – тихо спросил Картер.

– И всё. Человек с двадцатилетним стажем работы в лесу подошёл к своему убийце вплоть и даже не попытался поднять руки.

За сигнальной лентой Билли сжала пальцами холодный край капота. Слова матери складывались в картину, от которой в груди становилось тесно. Это не было нападением бешеного медведя или стаи волков. Ни одно животное не заставит взрослого человека с ружьём и ножом замереть и послушно ждать.

Кэтрин вернулась к раскладному столу, где лежали личные вещи. Взяла прозрачный пакет с кнопочным телефоном погибшего, аккуратно отогнула край пластика и включила экран.

Дисплей вспыхнул тусклым синим светом.

– Пароля нет, – пробормотала она.

Пальцы в перчатках быстро перелистнули меню, открывая последние медиафайлы. Несколько снимков заваленной сосны, фото лесного маркера, затем – серия почти одинаковых кадров, сделанных в густой чаще.

На последнем кадре изображение было сильно увеличено. Из-за цифрового зума пиксели расползлись, превращая снимки в размытое месиво из серых и зелёных пятен.

– Он пытался что-то снять, – Кэтрин чуть прищурилась, приближая фото. – Между стволами.

– Вспышка не достала бы на такое расстояние, – заметил Харпер. – Там ничего не разобрать.

– Зато здесь есть метаданные, – Кэтрин переключила режим. – Снимок сделан в 19:11. За несколько минут до того, как его телефон зафиксировал последнюю активность.

Она заблокировала экран и положила пакет обратно на стол.

– Он услышал звук, достал телефон, попытался разглядеть объект сквозь деревья... и через семь минут был мёртв. Без единого звука. Без попытки защититься.

Кэтрин медленно сняла латексные перчатки и выбросила их в контейнер для отходов. В её взгляде, устремлённом в тёмную глубину леса за спинами полицейских, не было страха. Там застыла сухая, опасная концентрированность агента, который только что понял: они имеют дело не с аномалией природы, а с расчётливым и невероятно быстрым охотником.

Фотограф сделал последний кадр.

Вспышка взорвалась так близко к лицу Билли, что на долю секунды всё вокруг превратилось в слепящую белую стену. Билли инстинктивно прищурилась, пальцы сильнее сжали холодный металл капота.

Когда зрение вернулось, лес снова стал тёмным.

Но не совсем таким, как прежде.

Между двумя толстыми соснами, примерно в тридцати метрах от просеки, проступил тёмный силуэт. Он стоял абсолютно неподвижно, словно вырезанный из самой тени. Слишком высокий для человека. Слишком прямой и правильный по контуру, чтобы быть просто изгибом ветви.

Билли затаила дыхание.

Фигура не шевелилась. В ней не было ничего от животного – ни переминания с ноги на ногу, ни пара от дыхания в холодном воздухе. Абсолютное, мёртвое присутствие.

Билли медленно моргнула. Глаза слезились от контраста – слепящий белый свет, за которым последовала непроглядная тьма.

Когда она открыла глаза снова, между стволами ничего не было. Только мокрая кора да лапы папоротника, едва заметно качавшиеся под порывом ветра.

Кэтрин стояла у раскладного стола, со щелчком застегивая тяжелую сумку с уложенными уликами. Она не смотрела в сторону чащи, но движения её рук были слишком точными и быстрыми. За годы работы она привыкла доверять инстинктам: если на месте преступления начинает спиной ощущаться чужой взгляд – пора уходить.

– Мы закончили, – произнесла Кэтрин, обращаясь к шерифу. – Оцепление не снимать до утра. К телу никого не подпускать.

– Принято, – Картер коротко кивнул.

Кэтрин подошла к машине, жестом указав Билли на пассажирскую дверь.

В салоне машина тронулась не сразу. Кэтрин завела двигатель, включила дворники, стиравшие с лобового стекла водяную пыль, но несколько секунд просто смотрела в зеркало заднего вида.

Когда просека с полицейскими мигалками осталась позади, погрузившись в темноту, Кэтрин тихо спросила:

– Ты что-то видела?

Вопрос прозвучал настолько спокойно, что Билли не сразу поняла, насколько внимательно мать ждёт ответа.

– Да, – ответила она честно.

– Между деревьями?

Билли повернулась к матери:

– Сначала я думала, что это тень от сосны. Но стволы так не стоят.

Кэтрин молчала несколько секунд. Колёса шуршали по мокрому гравию, выхватывая из темноты фарами одинокие вехи вдоль дороги.

– Никому об этом не говори, – проговорила Кэтрин. – Ни Картеру, ни криминалистам.

– Почему?

– Потому что у них и без этого достаточно причин паниковать. А паника оставляет следы быстрее, чем преступник.

Билли откинулась на спинку сиденья и посмотрела за окно. Лес за стеклом медленно отступал, уступая место редким уличным фонарям и крышам окраинных домов Эвермора.

Но ощущение, что между стволами сосен кто-то стоял и провожал их машину взглядом, так и не исчезло.

Дело о погибшем леснике только началось. И Билли впервые осознала: то, что обитало в лесу Эвермора, не просто пряталось от полиции. Оно наблюдало за ними в ответ.

Гравий сухо зашуршал под колёсами, когда машина заехала в тупиковый проезд.

Дом встретил их глухой темнотой. В первом часу ночи белая деревянная обшивка казалась серой, а лес за задним двором высился плотной стёной – словно за время их отсутствия подобрался ещё на полшага ближе к крыльцу.

Кэтрин заглушила двигатель. В салоне мгновенно установилась тишина.

Они поднялись по ступеням. Третья доска отозвалась уже знакомым низким скрипом. Кэтрин заперла дверь на засов, проверила ручку – два быстрых, привычных движения – и сразу прошла на кухню.

У неё были свои правила. Не записанные в инструкциях ФБР, но соблюдаемые неукоснительно: после выезда на место преступления тщательно вымыть руки до локтей, убрать рабочие документы в ящик и положить личное оружие туда, откуда его можно достать за полсекунды. И только потом позволить себе выдохнуть.

– Завтра школа, Билли, – донёсся с кухни её уставший голос. – Постарайся хотя бы в первый день слиться с пейзажем.

– Мам, у меня лицо нового человека в городе на четыре тысячи жителей, – ответила Билли, подхватывая сумку. – Я сливаюсь с пейзажем, только когда сплю.

Кэтрин тихо усмехнулась – коротко, но искренне.

Билли поднялась на второй этаж. Её комната располагалась в самом конце узкого коридора – небольшая, со скатным потолком и глубокой деревянной нишей под широким окном.

Она щёлкнула выключателем. Тусклый жёлтый свет залил комнату.

На полу стояли коробки. Согласно первому правилу Кэтрин, вещи нужно было разобрать в течение недели, но сегодня у Билли не оставалось сил даже на то, чтобы достать парки. Зато на глубоком подоконнике, где лежал мягкий матрас для чтения, она заметила кое-что интересное.

На полке пылилась толстая книга в тёмном кожаном переплёте. Прежние жильцы явно забыли её вместе со старыми журналами.

Билли подошла, опустилась на матрас и подняла фолиант. Обложка пахла высушенной бумагой и чем-то тяжело-пряным. Она перелистала первые страницы – мелкий, сжатый почерк, похожий на старинные дневниковые записи. Но на одном из разворотов текст неожиданно изменился.

В самом центре страницы, выбиваясь из общего строчного ритма, крупным, въедливым жирным шрифтом повторялась одна и та же фраза:

«НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ МОЧИТЬ КРОВЬ И НЕ ДОПУСКАТЬ ВОДУ СМЕШАТЬСЯ С КРОВЬЮ»

Фраза отпечаталась на развороте трижды, словно тот, кто её писал, пытался заучить её как заклинание.

Билли перевернула страницу. В самом верху следующего листа той же тушью было выведено:

«Любовь – это не мозги, это кровь – кровь, которая кричит внутри вас, требуя своего».

По спине пробежал странный холодок. Билли нахмурилась, собираясь вчитаться в строчки подробнее...

И в этот момент боковым зрением уловила яркий свет снаружи.

Архитектура дома оказалась с подвохом: соседский коттедж стоял под углом, и его окно на втором этаже находилось буквально в пяти метрах от её собственного. Шторы там были распахнуты настежь.

Билли машинально подняла взгляд – и замерла с открытой книгой в руках.

В комнате напротив стоял парень. Высокий, чертовски привлекательный, с яркими, густыми рыжими волосами, слегка взъерошенными после душа. На нём были только домашние штаны, а через плечо переброшено полотенце. В этот самый момент он поворачивался к окну, что-то ища на столе.

И его взгляд упёрся прямо в Билли.

На секунду в воздухе нависла звенящая пауза. Парень замер, удивленно приподняв бровь.

Билли осознала мизансцену мгновенно: ночь, темнота за окном, и она – незнакомая девчонка, которая сидит на подоконнике и с маньяческим видом таращится на него, сжимая в руках гигантский фолиант с записями о крови.

– Чёрт, – выдохнула Билли.

Она с грохотом захлопнула книгу, сдернула её с колен и одним резким рывком задернула плотную штору. Карниз жалобно звякнул.

Прижавшись спиной к стене рядом с окном, Билли прикрыла глаза и медленно выдохнула.

– Блестяще, Билли Кросс, – прошептала она с привычным сухим сарказмом. – День первый: осмотр места преступления, мёртвый лесник и статус местной сумасшедшей, которая подглядывает за красивыми соседями с оккультным фолиантом в руках. Просто идеальный старт.

Она выждала пару минут, пока сердце перестанет колотиться от неожиданности. За окном царила полная тишина.

Положив старую книгу на ночной столик, Билли сбросила сапоги и забралась на кровать прямо в одежде, заворачиваясь в плед. Внизу всё так же тихо поскрипывали половицы – Кэтрин разбирала рабочие документы.