Песнь О Грядущей Скорби

Трапеза продолжилась в тишине, лишь изредка нарушаемая мимолетной беседой. По завершении ужина глава клана велел невестке остаться. Сердце Чжун Дзин в тревоге забилось, от сурового голоса главы по спине прошел холодок. Дождавшись, когда все члены семьи покинут зал, глава заговорил.

—Я хочу, чтобы ты знала. Пророчество не имеет значения, для рода Бай важно лишь одно — рождение наследника мужского пола. Пока ты не справилась с поставленной задачей, и если на этот раз вновь родится девочка, я вынужден буду позволить сыну привести наложницу.

Чжун Дзин побледнела, услышав эти слова. Она знала, что положение женщины в клане Бай зависело исключительно от ее способности рожать сыновей. Две дочери, хоть и одаренные, не давали ей гарантии безопасности. Страх за будущее, за то, что она может потерять любимого, сжал ее сердце ледяной хваткой.

— Господин, я понимаю, — с трудом проговорила она, стараясь сохранить спокойствие. — Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваши надежды, — сердце женщины учащенно стучало в груди.

—Ступай, я буду ждать благих вестей.

Волнение за свое будущее терзало душу Чжун Дзин всю беременность. Когда же настал срок родить, роды все никак не наступали. Долгая беременность укрепила в сердце женщины веру, что непременно родится мальчик. Наконец, в грозовую ночь, спустя два месяца после назначенного срока, у госпожи семьи Бай начались схватки. Новость моментально разнеслась по всему поместью, несмотря на поздний час. Старшая дочь главы, Бай Лихуа, поспешила в покои роженицы, чтобы поддержать.

—Дзин, дорогая, еще немного, и твои мучения закончатся, — успокаивала женщину Лихуа.

Чжун Дзин, покрытая потом, тяжело дышала, пытаясь вытолкнуть младенца. Спустя пару минут комната наполнилась плачем младенца.

—Поздравляю, госпожа, у вас красавица дочка, — произнесла служанка.

“Девочка…” — слова звоном прогремели в голове Чжун Дзин.

—Нет, этого не может быть, нет! Лихуа, что мне теперь делать? Теперь мой муж непременно заведет наложницу, — в истерике и слезах произнесла женщина.

—Все покиньте покои госпожи, — Бай Лихуа поднялась с колен и взяла младенца на руки.

На небе с грохотом сверкнула молния, и на лбу ребенка засиял редчайший дух ледяного феникса.

“Нет, этому не бывать, я не позволю этому ребенку разрушить все мои планы.” — сжимая в гневе зубы, подумала госпожа Бай.

Воспользовавшись суматохой и взволнованным состоянием Чжун Дзин, Лихуа подавила ледяного феникса младенца, оставив на ее лбу лишь крошечный след от ледяного духа.

“Да, твой дух все равно пробьется через мой барьер, но до того дня ты не доживешь.” — на ее лице мелькнула довольная улыбка.

Положив младенца в люльку, Бай Лихуа подвинула кроху к матери.

—Взгляни, Дзин, в девочке с трудом теплится магия, будет отец недоволен, — произнесла женщина с сожалением, взглянув на невестку.

Полный горечи взгляд Чжун Дзин скользнул по лицу дочери, распуская цветы ненависти к своему ребенку в материнском сердце.

—Что мне теперь делать? Мое сердце не выносит видеть рядом с Бай Лао другую женщину, — тихо прошептала Чжун Дзин, по лицу женщины градом текли слезы.

—Есть один способ… Ох, нет. Это безумие, — отвернувшись, взволнованно произнесла Бай Лихуа.

— Прошу, скажи, что ты придумала? — с мольбой обратилась к золовке Дзин.

— Никто еще не знает, что родилась девочка и о ее даре. Если мы скажем, что ребенок умер и это был мальчик, никто не станет сомневаться в словах наполненной горем матери. И я смогу убедить отца дать тебе еще один шанс родить, и у тебя не появится соперницы за сердце моего брата, — присев рядом и взяв невестку за руку, заботливо произнесла Бай Лихуа.

Чжун Дзин, задумавшись, взглянула на спящую дочь.

— А как же слуги и повитуха, они же знают? К тому же, откуда мы возьмем мертвого младенца? — глядя на ребенка, спросила мать.

— Со слугами может произойти несчастный случай. Что касается младенца, он у нас есть, просто нам нужно помочь ей обрести мир и покой, — Бай Лихуа взяла маленькое одеяльце и вложила в руку женщины.

Чжун Дзин медленно присела в кровати, в ее глазах на миг загорелась доля сомнения, но мысль о наложнице быстро потушила ее. По крыше дома застучал дождь, словно предвещая беду.

— Прости, но это ради тебя. Ты даже даром не обладаешь, — произнесла на прощание женщина, накрыв лицо ребенка одеялом.

— Ты сделала правильный выбор, — поддержала невестку Лихуа.

Она знала, что это лишь начало ее плана. Смерть младенца — лишь первый шаг. Следующим шагом станет убеждение отца в том, что Чжун Дзин проклята и больше не сможет родить наследника. Тогда вся власть в клане Бай перейдет в ее собственные руки, а Бай Лао останется лишь марионеткой.

За дверью комнаты незамеченная притаилась повитуха. Помня о предостережении оракула, женщина не решилась повиноваться приказу хозяйки. Услышанное и увиденное шокировало повитуху, и сердце ее сжалось от жалости и страха за жизнь младенца. Дождь усиливался, а небо все сверкали молнии. Повитуха бросилась со всех ног к покоям старшей госпожи. Забыв о страхе быть наказанной, она ворвалась в комнату Бай Роу.

— Старшая госпожа, сжальтесь, спасите жизнь юной госпожи! Под крышей вашего дома совершается непростительный грех! — упав на колени и склонив голову, рыдая произнесла женщина.

— О чем ты говоришь? Коль посмела так нагло ворваться в мои покои, изволь объясниться яснее! — строго произнесла хозяйка дома, надевая халат.

— Госпожа Чжун Дзин родила дочь, и теперь вместе с госпожой Бай Лихуа они пытаются убить младенца. Прошу, спасите невинную жизнь, госпожа!

Услышанное привело Бай Роу в ярость. Вскочив с места, она поспешила в покои невестки. Слуги бросились за хозяйкой, с зонтом в руках, пытаясь защитить госпожу от ливня. Дверь с грохотом распахнулась, и старшая госпожа вошла в комнату. Края халата женщины были пропитаны грязью и дождем. При виде разгневанного лица Бай Роу, невестка и дочь побледнели. Взгляд разъяренной женщины быстро отыскал люльку, накрытую одеялом. Торопясь, она подошла к младенцу и сбросила с ее лица одеяло. След магии на лбу ребенка говорил о том, что ребенок еще жив.

— Слава богам, беды не случилось, — выдохнула женщина и следом озвучила приказ: — Заберите ребенка, пусть повитуха занимается ее воспитанием.

Служанки поспешили выполнить приказ старшей госпожи и, забрав младенца, покинули покои Чжун Дзин.

Полупустые покои заполнил удар пощечины по лицу невестки.

— Как ты посмела пытаться убить ребенка семьи Бай! Как я ошиблась, решив, что ты станешь хорошей женой для моего сына и матерью моих внуков! Мне стоило давно позволить Бай Лао завести наложницу, я зря была добра к тебе, — гневом было наполнено каждое слово, произнесенное Бай Роу.

Чжун Дзин, пошатнувшись от удара, схватилась за щеку, на которой алел отпечаток руки. Слезы вновь брызнули из ее глаз, но теперь это были слезы не только страха, но и унижения. Она осознавала, что переступила черту, совершив непростительный грех, и теперь ее положение в клане Бай было под угрозой, как никогда прежде. Бай Лихуа стояла в стороне, опустив голову, чувствуя на себе гневный взгляд матери. Она понимала, что ее коварный план провалился, и теперь ей придется понести наказание за свою дерзость.

— А ты! Моя собственная дочь! Как ты могла быть соучастницей такого злодеяния? Ты опозорила наш клан! Твое поведение недостойно члена семьи Бай, ты забыла о чести и достоинстве, — процедила сквозь зубы Бай Роу, обращаясь к Лихуа. — Что касается тебя, Чжун Дзин, отныне ты навсегда потеряла мое уважение. Произошедшее сегодня останется в тайне, но это не ради вас. Я не хочу покрыть позором клан Бай.

Бай Роу вышла из комнаты, оставив Чжун Дзин и Лихуа в полном отчаянии. Дождь за окном продолжал лить, словно оплакивая судьбу рожденного наследника и разрушенные надежды обеих женщин. В покоях воцарилась гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая всхлипываниями Чжун Дзин.

Покинув покои невестки, Бай Роу направилась в свои покои, где ее уже ждала повитуха. Женщина склонилась в поклоне, благодаря старшую госпожу за спасение младенца.

— Поднимись, — произнесла Бай Роу, — Ты поступила правильно, сообщив мне об этом. За то, что проявила верность клану Бай, я награжу тебя. Ты будешь служить моей внучке и оберегать ее как зеницу ока. И помни, что все, что произошло этой ночью, должно остаться между нами.

Бай Роу тяжело вздохнула, смотря в окно на бушующий ливень. Она знала, что рождение этого ребенка изменит судьбу клана Бай. И ей, как старшей в роду, придется приложить все усилия, чтобы направить эту судьбу в правильное русло.

— Госпожа, как назовете девочку? — голос повитухи, ставшей неожиданно няней для младшей госпожи семьи Бай, оторвал женщину от гнетущих мыслей.

Женщина взяла внучку на руки и с грустью взглянула на нее.

— В ней много жизненной силы, будем звать ее Бай Синь Ян, — укачивая младенца ответила женщина.

После случившегося Чжун Дзин редко навещала младшую дочь, лишенная доверия свекрови, слуги не оставляли мать и дочь наедине. А вскоре в излишней осторожности и вовсе пропала нужда. Бай Роу, как и грозилась, позволила сыну привести наложницу, что способствовало укоренению ненависти к дочери в сердце Чжун Дзин. Мать не навещала дочь ни в обычные дни, ни на праздники, не помнила она и о дне рождении дочери. Лишенная внимания и ласки матери, подрастая, Бай Синь Ян пыталась увидеться с матерью и бежала к ней, стоило только Чжун Дзин появиться на горизонте.

— Мама! — пятилетняя Синь Янь бросила любимого воздушного змея и со всех ног побежала к родительнице, наблюдающей за игрой старших сестер.

При виде подбегающей младшей сестры, Бай Сюин незаметно подставила ногу. Не заметив, Синь Ян оступилась и упала на землю возле ног матери. Чжун Дзин с презрением взглянула на дочь, отступив назад.

— Как вы за ней смотрите, почему она здесь? ! — сердито бросила женщина слугам.

— Простите, госпожа, маленькая госпожа очень быстрая, — помогая девочке подняться и отряхнуться, произнесла служанка.

Синь Янь, всхлипывая, смотрела на мать снизу вверх, протягивая к ней свои маленькие ручки. В ее глазах плескалось непонимание и детская обида. Она еще не осознавала, почему мать так холодна к ней, почему ее любовь остается безответной. В ее наивном мире все матери любили своих детей, и она отчаянно хотела верить, что Чжун Дзин тоже любит ее, просто не умеет этого показывать.

Чжун Дзин, поджав губы, отвернулась, не желая видеть слезы в глазах дочери. Каждый взгляд на Синь Янь напоминал ей о ее унижении, о предательстве мужа, о потере статуса любимой жены. Ребенок был живым укором, воплощением ее несчастья. Она не могла простить девочку за то, что та появилась на свет.

— Уведите ее, — холодно бросила Чжун Дзин.

— Мамочка, — всхлипнула Синь Ян, дернув за платье женщину, испачкав ее каплями крови, проступившимися на поцарапанных ладошках.

— Вот дрянь, матушка, она испачкала твое новое платье, — Бай Сюин оттолкнула сестру, замахнувшись.

Чжун Дзин развернулась, перехватив руку дочери в воздухе.

— Что ты делаешь? Ты госпожа и не должна марать руки, для этого у тебя есть слуги, — строго произнесла женщина.

Бай Сюин виновато взглянула на мать, затем кивком головы велела служанке отвесить оплеуху сестре.

— Госпожа, это моя вина, я не уследила за молодой госпожой, потому приму наказание за нее, — встав на колени перед Чжун Дзин и скрыв за собой ребенка, произнесла служанка.

— Как пожелаешь, — с усмешкой бросила госпожа Чжун и произнесла приказ: — Пять ударов плетью научат тебя работать усерднее.

Служанка покорно склонила голову, принимая наказание. Синь Янь, испуганно наблюдая за происходящим, прижалась к ней, словно ища защиты. Удары плети обрушивались на спину служанки, заставляя ее вздрагивать и сдерживать стоны. Девочка, не выдержав, разрыдалась, пытаясь закрыть собой служанку от жестоких ударов, но ее маленькие ручки не могли защитить от боли. Чжун Дзин безучастно наблюдала за сценой, на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она словно вычеркнула Синь Янь из своей жизни, превратив ее в пустое место, не заслуживающее ни капли сочувствия.

После наказания служанку уволокли в подсобку, а Синь Янь осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. Она смотрела на удаляющуюся мать, в ее глазах застыл немой вопрос. Почему? Что она сделала не так? Почему мать так жестока к ней? Сердце девочки разрывалось от боли и обиды, она чувствовала себя преданной и брошенной. Мир, казавшийся ей таким светлым и добрым, в одно мгновение рухнул, оставив после себя лишь осколки надежд.

Бай Сюин, злорадно улыбаясь, подошла к сестре и толкнула ее в плечо.

—Не смей больше подходить к нашей матери, ты ей противна, — прошипела она, — Ты позоришь нашу семью, ты просто ошибка.

Синь Янь, не говоря ни слова, развернулась и побежала прочь, вглубь сада. Она не знала, куда ей идти, она просто хотела спрятаться от всего мира, от боли, от обиды, от презрения. Она бежала, пока не упала обессиленная под старым деревом, укрывшись в его тени. Здесь, вдали от посторонних глаз, она дала волю своим слезам, выплакивая свою боль и одиночество.

Солнце склонилось к закату, и девочка, вытерев с лица остатки слез, поспешила домой, испуганно вглядываясь в стремительно темнеющее небо. Неожиданно в небе вспыхнул огонь и камнем устремился на землю. Девочка в страхе прижалась к дереву, стремясь укрыться возле его кроны. Пылающее нечто упало в метре от нее и медленно погасло. Синь Янь, затаив дыхание, медленно приблизилась к месту падения. На земле лежала раненая красная птица. Любопытство взяло верх над страхом, и Синь Янь, робко протянув руку, коснулась ее. Птица издала усталый крик и, подняв медленно голову, вновь опустила ее на землю. Сердце девочки наполнилось жалостью, она протянула свою маленькую ручку и погладила птицу по голове.

—Я помогу тебе, — Синь Янь подошла к птице и попыталась взять её на руки, но она оказалась слишком тяжелой и крупной для нее.

Немного постояв в раздумьях, девочка сорвала несколько веток и, перекатывая птицу на ветки, потащила ее к своему дому. На небе уже светила луна, но Синь Янь было не до страха, она упорно тащила раненую птицу в безопасное место, коим считала свою комнату, расположенную в самом дальнем углу сада в небольшом домике. Несмотря на то, что девочки не было полдня, даже слуги не искали ее, виня за раны своей подруги. С тех пор, как полгода назад скончалась няня девочки, интерес и заботу о ребенке даже слуги редко проявляли. Синь Янь вошла в свою комнату и, переложив найденыша на покрывала, накрыла его одеялом.

—У меня часто бывают ссадины и раны, поэтому я научилась их сама обрабатывать, потерпи, я принесу лекарства. Хм, тебе понадобятся силы, принесу еще и еды, — погладив по перышкам птицу, Синь Янь поспешила помочь ей.

Смазав раны лекарством, девочка поднесла птице хлеба и молока.

—Кушай, тебе нужны силы.

—Вернулась маленькая дрянь! — за дверью послышался голос старшей служанки, и Синь Янь быстро спрятала найденыша за ширмой, велев напоследок:

—Не шуми.

—Вот ты где, маленькая дрянь. Из-за тебя пострадала Си Шу, так ты сбежала, желая и нам навредить! — с криками вошла в комнату женщина, ударив Синь Янь по лицу.

—Простите, я не подумала, — виновато опустила голову девочка.

—Мне не нужны твои извинения, полночи уже прошло, оставшуюся часть ночи ты в наказание проведёшь на коленях и не сомкнешь глаз, а Линь присмотрит за тобой, — сложив руки на груди, сердито произнесла старшая служанка.

—Но почему я? — возмутилась служанка Линь.

—Ты тоже утром запускала с ней воздушного змея и не уследила, — бросила женщина и вышла из комнаты, захлопнув дверь.

Красная птица устало наблюдала за происходящим из-за ширмы, внутри нее разгоралось пламя негодования, но сил защитить маленькую спасительницу после сражения с птицей Пэн у нее не было.

“Судя по ее одеждам, она госпожа этого дома, почему с ней так обращаются? ” — недоумевал он, глядя на происходящее. “Странное место, я на окраине долины огня, чей это клан может быть? Хм, нужно было усерднее изучать соседствующие с долиной кланы. Ничего, мне осталось еще пять лет прожить в теле феникса, как вернусь в свое тело, наверстаю пробелы”, — размышлял Хуан Дэшен.

Прожив уже пять лет в облике феникса, он сумел подняться до ступени основы, подняться до третьего уровня, но для достижения нового уровня ему требовалось сразиться с сильным противником, вот только увенчался этот бой сильными ранами, и теперь он лежал уставший и раненный в комнате маленькой девочки. Вытянув шею, Хуан Дэшен наблюдал и размышлял о происходящем, медленно засыпая и набираясь сил, ему предстояло сделать еще многое, чтобы оправдать ожидания отца, и терять время на долгое восстановление он не мог. Не ведая, чьей спасительницей стала Синь Янь, всю ночь простояла на коленях под строгим надзором служанки, заполняя свои мысли заботами о найденной птице и беспокойстве, что его найдут старшие сестра и братья.

“Я спрячу тебя ото всех и защищу, Огонек”, — подумала девочка, украдкой взглянув на ширму, за которой спрятала птицу.

Рассвет заалел на горизонте, оповещая о конце долгой и изнурительной ночи. Синь Янь взглянула на наполняющееся светом небо, улыбнувшись рассвету с надеждой, встречая новый день.