Крымский оборотень. Минздрав предупреждал: курение убивает. Но не предупреждал, как именно
- -
- 100%
- +
– Блядь… – выдохнул Рустем, увидев их. – Денис, нет. Слышишь меня? Нет. Она сделала свой выбор. Пошли отсюда. Сейчас же. Нахуй она тебе надо.
Но я его уже не слушал.
Карина и Света, заметив наше напряжение, тоже посмотрели в ту сторону.
– О, так вы Артура знаете? – протянула Света с легкой усмешкой. – Хозяин жизни. Говорят, весь центр под ним ходит.
– А девка его – бывшая моя, – сказал я ровно, не отрывая взгляда от Юли.
Девушки переглянулись. В их глазах вспыхнул нездоровый, азартный огонек. Они почувствовали запах драмы.
– Ого. Вот это уже интересно, – прошептала Карина. – И что ты собираешься делать?
Я повернулся к ней. Посмотрел ей прямо в глаза.
– Угощать вас коктейлями. Вы же этого хотели?
Я повел их к бару, который находился как раз напротив VIP-зоны. Рустем поплелся за мной, как на буксире, его лицо было мрачнее тучи. Он понимал, что эксперимент вышел из-под контроля. Это была уже не проверка силы. Это было столкновение.
Мы сели за стойку. Я заказал четыре текилы. Бармен, здоровенный татуированный мужик, смерил меня оценивающим взглядом, но молча налил шоты.
Я взял свой. Соль. Текила. Лайм. Алкоголь обжег горло, но не принес расслабления. Он лишь подлил масла в огонь, который разгорался у меня внутри. Я чувствовал на себе взгляд Артура. Он заметил нас. Он смотрел на меня с ленивым, пренебрежительным любопытством, как смотрят на назойливую муху. Он еще не узнал меня.
Юля тоже посмотрела в нашу сторону. Наши взгляды встретились на долю секунды. Я увидел, как ее улыбка гаснет, а в глазах появляется удивление, смешанное с тревогой. Она меня узнала.
Я медленно поставил шот на стойку. Поднял руку и помахал ей. Просто. Дружелюбно. И улыбнулся.
И в этой улыбке было все. Вся моя боль. Вся моя ярость. И все мое новое, чудовищное обещание.
Артур нахмурился, что-то спросил у нее. Она испуганно покачала головой.
Игра началась.
Мой приветственный жест был как камень, брошенный в тихое болото их VIP-зоны. Расслабленная атмосфера за их столиком мгновенно испарилась. Юля что-то быстро зашептала Артуру на ухо, бросая на меня испуганные, затравленные взгляды. Она явно не ожидала увидеть своего «бывшего неудачника» здесь, в самом центре его нового мира, да еще и в компании двух хищных девиц.
Артур выслушал ее, и его самодовольная ухмылка сменилась выражением ленивого раздражения. Он медленно повернул свою бычью голову в мою сторону. Теперь он смотрел на меня не как на муху, а как на таракана, который выполз на его чистый стол. В его взгляде читалось презрение и вопрос: «Ты кто такой, черт возьми, чтобы портить мне вечер?»
Я выдержал его взгляд. Спокойно. Даже с легким любопытством. Мои новые чувства работали безотказно. Я слышал, как учащенно забилось сердце Юли. Я чувствовал запах ее страха – он был легким, с нотками дорогих духов и шампанского. А от Артура пахло не страхом. От него пахло агрессией. Сдерживаемой, уверенной в себе агрессией альфа-самца, который привык, что его территория неприкосновенна.
– Ну ты даешь, – прошептала мне Карина, ее глаза блестели от возбуждения. – Он же тебя сейчас сожрет.
– Пусть попробует, – ответил я, не отрывая взгляда от Артура.
Рустем сидел рядом, напряженный, как струна. Он не смотрел в их сторону. Он смотрел на меня.
– Дэнчик, я тебя прошу, – прошипел он. – Не надо. Просто допьем и уйдем. Это не твоя война.
– Уже моя, – сказал я тихо.
Артур что-то лениво сказал двум своим друзьям, сидевшим за столом. Они усмехнулись и, как по команде, встали. Два одинаковых качка в черных футболках, две копии своего босса, только подешевле. Они направились к нашему бару. Не к нам. А к девушкам.
Это был классический ход. Унизить не меня напрямую, а показать, что даже девицы, с которыми я пришел, принадлежат ему.
Они подошли к Свете и Карине. Один из них, с татуировкой на шее, вальяжно облокотился на стойку рядом с Кариной.
– Девчонки, что вы тут с этим… – он смерил меня презрительным взглядом, – …засохшим товарищем сидите? Артур приглашает вас за свой столик. Там весело. И выпивка не кончается.
Света и Карина переглянулись. На их лицах была смесь лести и нерешительности. Приглашение от «хозяина жизни» было статусом. Но я… я был интригой. Неизвестностью.
Карина кокетливо улыбнулась качку.
– Спасибо за приглашение, но нам и здесь хорошо. У нас своя компания.
Татуированный хмыкнул.
– Компания? – он снова посмотрел на меня, потом на Рустема. – Я вижу одного дрища и одного испуганного татарина. Несерьезно. Давайте, не ломайтесь. Артур не любит, когда ему отказывают.
Он протянул руку и нагло положил ее Карине на талию.
Это был сигнал.
Я медленно повернулся на стуле. Посмотрел на его руку. Потом на его лицо.
– Убери, – сказал я. Голос был тихим, почти вежливым, но в нем была такая ледяная нота, что музыка вокруг, казалось, стала тише.
Качок удивленно моргнул. Он не ожидал сопротивления.
– Ты что-то сказал, дохлый?
Я не ответил. Я просто смотрел на него. Прямо в глаза. Мой зрачок, с этим едва заметным желтым ободком, сфокусировался на нем. Я не угрожал. Я просто… смотрел. Как хищник смотрит на добычу перед прыжком. Я видел, как расширились его зрачки. Я чувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он не понял, что происходит, но его животный инстинкт заорал об опасности.
– Слышь, ты, – вмешался его напарник, делая шаг ко мне. – Ты на кого пасть открыл?
Рустем вскочил.
– Парни, спокойно, давайте без этого. Мы сейчас уйдем.
Но было поздно.
Татуированный, пытаясь скрыть свой внезапный мандраж, сжал руку на талии Карины сильнее.
– Я, кажется, с тобой не разговаривал, – процедил он, глядя на меня.
Я медленно поднялся со стула. Я был ниже его на полголовы, но сейчас это не имело значения.
– Я сказал. Убери. Свою. Лапу.
Я не кричал. Я говорил так, чтобы слышал только он. И в этот момент я сделал то, что хотел проверить. Я сконцентрировался. Я вложил в свой взгляд всю свою новую, дикую волю. Всю ненависть. Всю ярость зверя, которого вчера чуть не убили.
Он отдернул руку, как от огня. И отступил на шаг. На его лице было написано чистое недоумение. Он, двухметровый шкаф, который привык решать проблемы одним взглядом, сейчас испугался тощего парня в толстовке.
Вся VIP-зона наблюдала за этой сценой. Артур поднялся со своего места. Его лицо больше не было ленивым. Оно было злым. Он не мог позволить, чтобы его псов унизил какой-то ноунейм.
– У вас проблемы, парни? – его голос, низкий и властный, прорезался сквозь музыку. Он пошел к нам.
Рустем схватил меня за руку.
– Дэнчик, валим! Сейчас же! Ты понимаешь в какую залупу влазишь?
Но я стоял на месте. Я ждал. Эксперимент вступал в свою главную фазу. Я посмотрел на Артура. И улыбнулся.
– Никаких проблем, – сказал я громко, чтобы слышали все. – Просто твой щенок забыл, что трогать девушек без их разрешения – нехорошо.
В клубе повисла звенящая тишина. Музыка, казалось, затихла. Все смотрели на нас. На меня. На парня, который только что публично назвал «хозяина жизни» хозяином щенка.
Артур остановился в двух метрах от меня. Его глаза сузились.
– Ты. – прорычал он. – Ты труп. Конкретный труп.
Угроза Артура повисла в воздухе, плотная и реальная, как запах перегара у барной стойки. Толпа вокруг нас расступилась, образуя импровизированный ринг. Музыка все еще играла, но теперь она была лишь фоном для назревающей бойни. Девушки, Карина и Света, испуганно отскочили в сторону. Юля, стоявшая позади Артура, закрыла лицо руками, но смотрела сквозь пальцы с ужасом и каким-то болезненным любопытством.
Рустем дергал меня за рукав, его лицо было бледным.
– Денис, ты идиот! Он тебя убьет! Пошли!
Но я его не слушал. Все мое внимание было сконцентрировано на Артуре. Я смотрел на него, и мир вокруг сузился до этого пространства в два метра между нами. Мои чувства работали на пределе. Я слышал, как бьется его сердце – ровно, мощно, без страха. Я чувствовал запах его адреналина – он был чистым, не смешанным с паникой, как у его шестерок. Он был настоящим хищником. Уверенным в себе. Опасным.
– Я дам тебе пять секунд, чтобы ты извинился и уполз отсюда, – сказал Артур медленно, растягивая слова. Он наслаждался моментом, своей властью, публичным унижением очередного выскочки.
– А я тебе не дам ни одной, – ответил я так же спокойно.
И он ударил.
Это был не уличный замах. Это был короткий, профессионально поставленный удар правой в челюсть. Быстрый, точный, рассчитанный на то, чтобы сразу вырубить. Обычный Денис, тот, что был вчера, даже не успел бы моргнуть.
Но я был уже не обычным Денисом.
Моя реакция была нечеловеческой. Я не просто увидел удар. Я увидел, как напряглись его плечевые мышцы за долю секунды до движения, как сместился его вес, как сжался кулак. Время для меня замедлилось. Я не думал. Тело среагировало само.
Я не уклонился. Я просто сделал короткий, почти незаметный шаг назад и чуть качнул головой. Его кулак, в который он вложил всю свою силу, пролетел в сантиметре от моего подбородка, обдав меня ветром.
В клубе пронесся удивленный вздох. Артур замер на секунду, его глаза расширились от шока. Он промахнулся. Он, чемпион города по боксу, промахнулся по какому-то дрищу.
Этой секунды мне хватило.
Я не стал бить в ответ. Я сделал то, чего он ожидал меньше всего. Я шагнул вперед, сократив дистанцию до минимума, и схватил его бьющую руку. Не за кулак, а за запястье.
Мои пальцы, наполненные новой, чудовищной силой, сжались.
Артур взревел. Не от боли. От удивления. Он попытался вырвать руку, но не смог. Я держал его, как в тисках. Его мощные, тренированные мышцы были бессильны против моих сухожилий, которые, казалось, превратились в стальные тросы.
– Что… – прохрипел он, пытаясь сохранить лицо, но на его лбу выступил пот.
– Я же говорил, – прошептал я ему, чтобы слышал только он. – Ни одной секунды.
И я сжал сильнее.
Хруст. Сухой, тихий, похожий на звук ломающейся ветки. Но в наступившей тишине он прозвучал, как выстрел.
Артур взвыл. На этот раз от боли. Настоящей, острой, шокирующей боли. Его лицо исказилось. Уверенность альфа-самца испарилась, сменившись выражением чистого, животного страдания.
Я отпустил его. Он отшатнулся назад, прижимая к себе руку. Его запястье неестественно выгнулось. Сломано. Или как минимум вывихнуто.
Его два дружка, оправившись от шока, с ревом кинулись на меня. Но Рустем, который до этого стоял как вкопанный, вдруг ожил. Он не был бойцом, но он был другом. Он со всей силы толкнул одного из них, тот потерял равновесие и врезался в другого.
– Денис, бежим! – заорал он.
Охранники, наконец, среагировали и ринулись к нам, расталкивая толпу.
Но бежать уже не было нужды. Я не собирался.
Я посмотрел на Юлю. Она стояла с открытым ртом, ее лицо было маской ужаса и… чего-то еще. Изумления. Она смотрела не на своего поверженного чемпиона. Она смотрела на меня. На того, кого она бросила, потому что он был «никем».
Я повернулся и спокойно пошел к выходу. Не побежал. Просто пошел. Рустем – за мной. Толпа расступалась передо мной, как вода перед ледоколом. Люди смотрели на меня с суеверным страхом. Они не поняли, что произошло. Они просто увидели, как непобедимый Артур был сломлен одним движением.
Когда мы вышли на улицу, в холодный ночной воздух, Рустем схватил меня за плечо.
– Что это было, Денис?! Что это, твою мать, было?! Как ты это сделал?!
Я остановился. Посмотрел на свои руки. Они не дрожали.
– Я же тебе говорил, – сказал я, и мой голос был спокоен до жути. – Я просто хотел проверить.
Эксперимент был окончен. И результат превзошел все мои ожидания. Я был не просто сильнее. Я был другим.
И в этот момент я понял две вещи.
Первая: дар, который я получил, был страшным и реальным.
Вторая: теперь Артур и все, кто за ним стоит, не успокоятся, пока не найдут меня.
Я выиграл бой. Но только что развязал войну.
Глава 4
«Следуй за своим сердцем, но возьми с собой мозг».
– Альфред Адлер
Следующий день прошел в тумане. Я провалялся на диване, пытаясь переварить произошедшее. Тело гудело, но не от усталости, а от избытка энергии. Я был похож на заряженную батарею, которую некуда подключить. Мысли о сломанном запястье Артура, о взгляде Юли, о страхе в глазах Рустема – все это крутилось в голове, как заезженная пластинка. Я был напуган и опьянен своей новой силой одновременно.
Я не выходил из дома. Ел остатки материнских котлет, запивая их холодной водой. Мир за окном казался чужим и опасным.
Ближе к вечеру, когда солнце начало красить небо в кроваво-оранжевые тона, зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я напрягся, думал, что это уже люди Артура. Но голос в трубке был до боли знакомым, хоть и дрожащим.
– Алло… Дэнчик? Это Шукрик.
Я замер. Шукри. Свидетель моего рождения. Или моей смерти, смотря с какой стороны посмотреть. Я не слышал его с той самой ночи.
– Да, Салам Шукрик. Чо хотел? – мой голос был ровным, безэмоциональным.
В трубке повисло неловкое молчание. Было слышно, как он нервно дышит.
– Слушай… э-э-э… я тут подумал… – он явно подбирал слова. – Как ты вообще там? Плечо… зажило?
– Заживает, – ответил я.
– Это… это хорошо братан. – Снова пауза. Он явно боялся меня, боялся даже этого разговора. – Короче. Я чего звоню. Может, это… проветримся, а? Я на «девятке». Посидим, пивка выпьем. Поговорим. А то я тут с ума схожу один.
Предложение было диким. Человек, который видел, как меня чуть не разорвал монстр, теперь предлагает попить пивка, как будто ничего не было.
– Зачем? – спросил я прямо.
– Да просто, блядь! – в его голосе прорвалась истерика. – Мне поговорить надо! Я спать не могу! Мне эта хуйня везде мерещится! Может, мы просто нажремся, и все пройдет? Ну, как обычно братан, будто ты не знаешь.
Он пытался вернуться в « как обычно». Залить ужас алкоголем, забить его привычными ритуалами.
– Ладно, давай, – согласился я. Мне тоже нужно было отвлечься. И мне было интересно посмотреть на него. На человека, который заглянул за грань и теперь отчаянно пытался сделать вид, что там ничего нет.
– Отлично братиш! – он обрадовался, как ребенок. – Я через полчаса у твоего подъезда буду. Только оденься поприличнее, а то ты выглядил, как будто тебя мамка из дома выгнала, мало ли опять такой же.
Шукри в итоге подъехал ровно через тридцать минут. «Девятка» была вымыта, в салоне висела новая вонючка-«елочка». Он пытался создать иллюзию нормальности. Сам он был в свежей футболке, но под глазами залегли темные круги, а руки, лежавшие на руле, слегка подрагивали.
– Салам, братишка! – он попытался улыбнуться, но вышло криво. – Выглядишь уже лучше. Почти человек. А Дэнчик?
Я молча сел в машину.
– Куда едем?
– Сначала в «ПУД», возьмем пару бутылок «Белой Скалы», – он завел мотор. – А потом… я тут подумал братанчик… Может, тёлок каких-нибудь зацепим? А то ты после своей Юльки, наверное, только левую и правую подружку используешь. Пора вспомнить, что такое горячие дырочки. А, Дэнчик?
Он подмигнул мне, но в его глазах не было веселья. Была только отчаянная попытка вернуться в тот мир, где главной проблемой были деньги на бензин и способ закадрить девчонку.
Мы купили пиво. Холодные стеклянные бутылки приятно холодили руки. Мы отъехали в какой-то тихий двор на Героев Сталинграда, подальше от лишних глаз. Шукри открутил крышку, сделал большой, жадный глоток.
– Ух, бля… хороша, но не анаша, – выдохнул он. – Вот. Она лучше любого лекарства. Шучу братиш.
Я тоже отпил. Пиво было дешевым на удивление, горьковатым, но оно немного приглушило мои обостренные чувства.
Мы сидели молча минут десять, просто пили. Наконец, Шукри не выдержал.
– Слушай, Дэнчик… – он посмотрел на меня, и вся его напускная бравада слетела. – Что это было, ну тогда, а? Ты же тоже это видел. Это же не мог быть просто нарик. У него глаза… они горели, клянусь Аллахом. И он двигался… как шайтан.
Я посмотрел на него. На его испуганное, честное лицо. И мне стало его жаль. Он был втянут в это случайно.
– Я не знаю, что это было, Шукрик. Но оно было реальным. Конкретно реальным…
– Вот. – он стукнул кулаком по рулю. – И я это видел. А теперь мне надо делать вид, что я этого не видел. Мне пацаны не верят, говорят, я обдолбался, колёс нажрался. Отец говорит, я алкаш, и мне черти мерещатся, что жалеет о моём существование. А я, блядь, спать не могу! Я блядь закрываю глаза – и вижу эту стрёмную морду!
Он сделал еще один большой глоток пива.
– Поэтому я и предложил… с тёлочками. Надо чем-то же голову забить. Чем-то нормальным. Понимаешь? Найти двух обычных баб, потрахаться, и может, этот кошмар пройдет.
Я кивнул. Я понимал его. Он искал терапию. Самую простую и древнюю.
– А ты? – он посмотрел на меня. – Ты как? Он же… он тебя укусил же. Не хуево так.
– Та тю, я в порядке, – соврал я. – Просто шрам останется.
Он покачал головой.
– Не. Ты не в порядке. Ты другим стал. – Он вгляделся в мое лицо. – Взгляд у тебя… тяжелый братиш. Как будто ты повзрослел лет на двадцать за одну ночь.
– Может, так и есть братан.
– Ладно, хуй с ним. – Шукри встряхнулся. – Хватит грузиться. Давай действовать. Я знаю одно место, там на Севастопольской рядом с Крымской правды, девчонки вечно тусуются. Не шлюхи, а просто… скучающие. Поехали, покажем им, какие мы крутые перцы, научу тебя завоёвывать сердца.
Он завел мотор. В его глазах снова появился азарт. Он нашел свою таблетку от страха.
И я решил подыграть ему. Мне тоже нужно было забыться. И проверить еще кое-что. Проверить, как на меня теперь реагируют обычные девушки. Не хищницы из клуба, а простые, скучающие девчонки с окраины.
Мы поехали на охоту. Только в этот раз добычей должны были стать не мы.
Мы медленно катили по улице Севастопольской. Вечерний город жил своей жизнью. Люди спешили домой с работы, из окон маршруток на нас смотрели уставшие лица. Все это казалось сценой из какого-то старого, забытого фильма. Фильма про мою прежнюю жизнь.
– Что-то тут глухо сёдня, – пробурчал Шукри, всматриваясь в редкие женские фигуры на остановках. – Все порядочные, блядь, по домам сидят, блин.
Мы остановились на светофоре у Центрального рынка. Шукри барабанил пальцами по рулю, его нетерпение было почти осязаемым. Он отчаянно нуждался в дозе «нормальности».
– А, к черту! – он вдруг хлопнул себя по лбу. – Есть один стопроцентный вариант. Немного за деньги, но зато быстро и без лишних разговоров. Щас.
Он достал свой старенький смартфон, быстро нашел номер в контактах и поднес к уху. Я сидел рядом, отхлебывая пиво, и с холодным любопытством наблюдал за ним.
– Алло, Люська? Привет, это Шукрик… да… я…, – его голос сразу стал другим – развязным, хозяйским. – Ты как там, красавица? Работаешь сегодня?
Он слушал ответ, его лицо расплылось в пошлой ухмылке.
– А, на Объездной стоишь? Серьезная точка. Ну, слушай сюда, дело есть. Я тут с другом, парень что надо, после расставания страдает, надо его в чувство привести. Как ты смотришь на тройничок?
Я поперхнулся пивом. Тройничок. С проституткой. Вот она, терапия от Шукрика во всей своей красе. Дешево, сердито и максимально далеко от экзистенциальных ужасов.
– Да не ссы ты Люска, в тачке место есть, – продолжал он в трубку. – Заднее сиденье у меня как аэродром, только под названием трахадром. Ну что по деньгам?… Ага… Понял. За двоих. Нормально. Короче, жди нас. Мы минут через пятнадцать подкатим. Будь красивой. Подготавлюй свою киску.
Он сбросил вызов и победно посмотрел на меня.
– Ну что, братиш? Сейчас будет жарко! Люська – девка огонь. Немного потасканная, конечно, но свое дело знает. Все сделает, как надо. Расслабишься, всю дурь из головы выбьешь, из той головы, и с той головы. Это лучше, чем сопли по Юльке своей размазывать. Так что доверься, братик.
Я ничего не ответил. Я смотрел вперед, на зеленый сигнал светофора. Во мне не было ни возбуждения, ни отвращения. Было только холодное, отстраненное любопытство. Как ученый, который собирается провести очередной эксперимент.
Что я почувствую? Что почувствует зверь внутри меня? Проснется ли в нем похоть? Или что-то другое?
– Чо молчишь? – толкнул меня в плечо Шукри. – Не нравится? Ссышь? Боишься трахаться?
– Нет, – сказал я ровно. – Поехали.
Шукри довольно хмыкнул и вдавил педаль газа. «Девятка» рванула вперед, унося нас из центра города на его темные, неуютные окраины. На Объездную. Место, где ночь продает свои самые дешевые и грязные секреты.
Я сделал еще один глоток пива. Оно уже не казалось горьким. Внутри меня разгорался странный, холодный азарт. Я ехал не трахаться. Я ехал на встречу с самим собой. С той своей непредсказуемой частью, которую я еще совсем не знал. И мне было до чертиков интересно, что она сделает. Ну и конечно же, мой мозг не мог понять, почему у меня пропал страх.
Мы свернули на Объездную. Здесь ночь была гуще, а воздух – холоднее. Фонари стояли в доль трассы, но сегодня редкие огни падающие на поверхность, выхватывая из темноты лишь заплатки разбитого асфальта. Шукри сбросил скорость, его взгляд шарил по обочине, как прожектор.
– Вон, кажется, она, сучка ебабельная. Наша антидепрессивная таблеточка, – сказал он, кивая вперед.
Под одиноким, тускло светящим деревом стояла фигура. Когда мы подъехали ближе, свет фар выхватил ее из мрака. Люся. Худая, в старой джинсовой куртке поверх тонкого топа, несмотря на холод. В короткой юбке. На ногах – стоптанные кроссовки. Она курила, обхватив себя руками, и дым от сигареты казался единственной живой субстанцией вокруг нее.
Шукри опустил стекло. В салон ворвался холодный воздух.
– Люська, привет! Замерзла, птичка? – его голос был покровительственно-фальшивым, как у сутенера средней руки.
Она подошла, лениво наклонилась к окну. Вблизи она выглядела еще старше. Макияж, рассчитанный на темноту и скорость, в свете приборной панели казался боевой раскраской. От нее пахло дешевым табаком и еще более дешевыми духами с ноткой отчаяния.
– Шукрик? Какого хрена ты тут забыл? Я думала, ты пошутил, и ты по малолеткам теперь специализируешься. – Ее взгляд скользнул по мне. Безразличный. Как на предмет мебели. – А это кто? Твой новый подшефный?
– Это Дэнчик, мой друг. У него стресс. Лечим, как можем, – подмигнул ей Шукри. – Слушай, есть предложение, от которого ты не откажешься. Двойной тариф. Ты, я и он. Сечёшь?
Люся устало усмехнулась, выпустив струю дыма мне в лицо.
– Понимаю. Ты хочешь, чтобы я за одну цену отработала за двоих. Шукрик, ну ты не меняешься. – Она затушила сигарету о мокрый асфальт. – Значит, так. Сегодня я работаю поштучно. Сначала ты, мой дорогой. Ты платишь стандартно. А потом, если твой друг-меланхолик созреет и у меня останется настроение, он платит столько же. И никаких, блядь, тройничков. Я не гимнастка.
Шукри на секунду нахмурился, его план на быструю и дешевую терапию рушился. Но похоть взяла верх.
– Ладно, стерва. Как скажешь. Прыгай назад.
Она обошла машину, села. Дверь захлопнулась, и салон «девятки» превратился в герметичную капсулу, наполненную запахами пота, духов и предстоящего греха. Я сидел молча, глядя прямо перед собой. Я был не участником. Я был наблюдателем.
Мы съехали на знакомую грунтовую дорогу. Тряска. Ветки хлещут по стеклу. Шукри заглушил мотор. Тишина.
– Ну, Дэнчик, извини, братан. Джентльмены пропускают дам… и тех, кто платит первым, – он хлопнул меня по плечу. – Вруби пока музон какой-нибудь, создай атмосферу. Мы быстро.
Он полез на заднее сиденье. Я на автомате включил радио. Заиграла какая-то унылая армянская попса. Я смотрел в лобовое стекло, на черные силуэты деревьев, и слушал.
За моей спиной разворачивался убогий спектакль. Шелест снимаемой одежды. Звук расстегиваемой молнии. Ее деловитый шепот: «Деньги вперед, ебака». Сдавленный смех Шукри. Скрип старых пружин машины.