Рай находится в тени мечты

— Да, было время, а сейчас всё совсем другое.

— Да нет, ты таким же и остался, ну ошибся насчёт тебя, с кем не бывает. Видимо, ты таким и останешься до конца жизни. Тьфу.

После плевка он посмотрел на моё лицо внимательно несколько секунд, словно пытаясь на нём что-то прочитать, и сказал: «Вот сейчас в тебе проснулся голод и жажда. Природой заложено правило: побеждает всегда голодный, и, по мне, это справедливо. Ведь или делишься едой, или погибаешь от рук голодного».

В моей душе была дилемма на момент выхода на бой: с одной стороны, убедительная речь тренера, что голоден — тот и побеждает, но с другой стороны, не могу игнорировать, что мне это принадлежит по праву, это… так успокаивает. Мне ничего не стоит это сделать, мне так же легко сделать это, как шагнуть куда-либо, и не знаю, что делать.

Если следовать зову крови, то идти спокойным, но без особой мотивации. Если следовать зову голода и жажды, то идти мотивированным, но в страхе, когда нет опоры. Никогда бы не предполагал, что такое скажу, но нет ничего сытнее крови. Когда в неё веришь, невозможно оставаться нуждающимся.

И очень скоро дилемма «кровь и жажда» превратилась в: будь разумней, не торопись, и тот побеждает, кому сильнее надо. Но сколько боев видел, слышал, то всегда спокойный боец побеждал. А экзамен — слишком высокая цена, чтобы ошибиться. А учитель? Что, он тоже мог ошибиться.

Но от сомнений отвлек меня он мой соперник. Если честно, завидую его позитивному настрою на бой. Мне никогда не быть таким. Помню, как он шёл на предыдущие бои, говорил прохожим, которые просили его отнестись чуть серьезнее к поединку: «Да ладно вам, за своими призами же иду!» — причём произносил их будто верил в это. И это его любимое высказывание: «Кто не рискует, тот загнивает». А после его короткий победно-радостный клич. Он относился к этому не как к жизни, а как к игре: повезёт — хорошо, нет — и ладно. Но видя как возвращается с победой тот боец, что был вмести со мной в подвале, как-то прихожу в себя.

— Ну что ты так, волнуешься перед выходом на арену? — спрашивал меня уже тренер, пытаясь успокоить.

— Нечего меня успокаивать, во мне нет никакого напряжения. Абсолютно расслаблен. Но вы знаете, мой прадед, мой дед и отец выигрывали этот турнир в моём возрасте, так чего мне тогда нервничать? Всё же решено, не так ли? Кто сказал, что рок не может быть благоприятным?

— Взрезать бы тебе за твою отчуждённость, да нельзя, у тебя через мгновение бой.

— Что так сильно отчужден?

— Сегодня больше чем обычно, стоишь прямо по центру коридора, смотришь так же прямо. Слева вон ребята прошли, а в твоих глазах будто они и не отразились. Вправо твой коллега по рингу ковылял после победы, а у тебя в глазах ничего. Ты словно камень, мимо которого проходит жизнь. Ну хотя бы сейчас ехидно посмотрел. Давай, пробуждай огонь в глазах.

— К чему огонь, если сам же говоришь, нахожусь посреди воды? Чтобы сразу же потухнуть? Что вода, что жизнь — одна суть.

— А у тебя что, огонь спрятан внутри камня, что ли?

— Подождите, разве может быть такое? Если внутри, значит, камень полый. Огонь не может быть без кислорода! Хотя в воде вроде имеется кислород.

— Хватит, Енон! Тебе уже пора на выход! Бегом! Давай!

Иду, спешно прокручивая в голове: а если камень в огне, но наоборот? И тогда вспоминается почему-то комета: камень в огне, может потому что в прошлом году её наблюдал? Но уже слышу, как смотрящие комментируют поединок какой-то очередной элите. Благо, построение театра позволяло хорошо их услышать.

— Дамы и господа, сегодня состоится финал турнира по военному ремеслу. Позвольте вам представить двух финалистов: Енона и Годрика. Пикантность данному поединку добавляет то, что они оба знают друг друга. А пока бойцы делают последние приготовления, позвольте вам напомнить правила боя: бой продлится, пока не закончится время в песочных часах, или пока один из бойцов не покинет площадь битвы, или не сможет встать. Просим не забывать, хоть ваши мечи носят чисто декоративный характер, травмировать соперника всё-таки возможно, поэтому не будьте чересчур жестоки и соблюдайте технику безопасности. Запомните: техника безопасности всегда должна быть выше вашей основной техники. И что ж, приступим.

Кто-то несколько раз покашливал сзади, и…

— Ах да, чуть не позабыл, — продолжил смотрящий, — если бой выйдет за рамки времени, победителя определит наше неподкупное жюри, а именно, — начав доставать бумажку из кармана, но, не успев её вытащить, один из советников жюри спешно махал руками, словно стал утопленником.

— Что ж, неважно, мы начинаем.

А дальше были комбинации, переживания и тишина. И так вплоть до последнего раунда. А дальше, дальше хорошо помню речи смотрящих, что развлекают элитных гостей.

— Осталось до конца боя пару мгновений, и, по всей видимости, Енон выиграет этот поединок, уж больно весомое его преимущество, — констатировал первый смотрящий.

— Да-да, образцовый показательный поединок от него, — добавлял второй смотрящий.

— Но что такое? При грандиозном преимуществе он решил отступить чуть назад, улучшая и без того выгодную для себя позицию. Вместо того добить соперника, он решил отступить? Зачем? Боится проиграть?

Все зрители выдохнули от удивления.

— Не может быть, — произнёс смотрящий, — Енон, отступая чуть назад, споткнулся, чем и воспользовался пришедший в себя Годрик, и судья засчитывает победу Годрику.

— Да, но будет это ему уроком, ибо можно так отступать, что в итоге можно и вовсе отступиться,— говорит второй смотрящий.

— Мне даже немного жаль Енона, это был его последний поединок на арене, и так заканчивать карьеру…

— Не будем о грустном, давай лучше насладимся зрелищем торжества Годрика, — разгоняя радость, сказал второй смотрящий.

Годрика ведут к пьедесталу, тот по нему поднимается, по пути отбивая пять всем прошлым соперникам. Под оглушительные аплодисменты ему вручают лавровый венок и украшенную ленту с надписью: «Победитель навсегда».

— Да, теперь у него это звание никогда не отнять, — с лёгкой завистью сказал первый смотрящий.

— Да и пора заканчивать сказ про это поединок, — с нескрываемым разочарованием произнёс второй смотрящий, — остаётся только пожелать Годрику следующих успехов и чтобы в жизни у него, несмотря на все невзгоды, был шанс всё перевернуть с ног на голову. Ну а Енону…

— Ну, а что Енону? — перебивая коллегу, сказал первый смотрящий. — Ему надо уже выучить, что неиспользованное преимущество не является преимуществом. Да и мне тут сообщают, что на картах всех судей он с запасом вёл, но к чему это, если можно отступиться в любой момент.

— Ну, Енону ещё можно дать совет: хороший или плохой результат всегда запомнится, а вот средний уходит в рутину.

— Знаешь, мне кажется, Енон вышел слишком расслабленным на этот бой, будто победа у него в кармане, а что у Годрика? У него было желание. А природой заложено правило: побеждает всегда голодный, и, по мне, это справедливо. Ведь или делишься едой, или погибаешь от рук голодного. Эх, так любил говорить мой тренер.

Проходя по туннелю арены, слышу, как какие-то люди кричат — не словами, а эмоциями. Но одно всё же прорывается: «Грязнокровка! Человек, опозоривший кровь!»

Делал всё, как всегда, почему так произошло?! — неустанно себя вопросом бичевал.

Неустанно скитаюсь по комнате, словно пытаясь найти себе место в новом мире, в котором очутился, в который меня выкинули. Чёрт, почему у меня несколько минут назад не было этой силы, что во мне сейчас бурлит? Хотя, кого обманываю, не выплеснул её, хотя мог бы и подняться. Чёрт, в душе некая пустота от несправедливости, ну не должно быть так, нет.

Но мне приходится приглушать в себе все порывы чувств, ведь сейчас выйдет тот, на кого стремился быть похожим. Ладно сам проиграл, может, хотя бы он сегодня выиграет. Слышу, как смотрящие активизировались, и подхожу к маленькой решетке, благодаря которой освещается вся комната, обхватив её руками и привыкнув к слепящему песку от солнца, завороженно вижу их выход. И так хорошо сейчас слышно смотрящих.

— Ну а сейчас выступят наконец они, — произносит первый смотрящий, поддаваясь эмоциям ликования на арене, — те, ради которых мы сегодня собрались. Два бойца, что проживают в нашей стране и входят в 10 лучших независимо от весовой категории и сойдутся в одном весе.

— Да, этот бой долго и упорно готовился, к сожалению, про него можно будет сказать, как и про все подобного статуса: поздноват, года на 3–4 раньше было бы величие.

— А пока бойцы пробираются к центру арены, расскажу о предматчевых раскладах. Большинство экспертов видят сегодня большую шахматную, порой невероятно скучную, порой просто скучную партию. Ни один прежде ещё не почувствовал щекой песок.

— Ну, ты завернул! Можно просто было сказать, что сегодня гибкость против отточенного мастерства.

— Не согласен, у Феномена тоже имеется мастерство.

— Но судьи сегодня пожертвуют Феноменом, если бой будет равен. Не знаю, как ты, а уже готов завтра слышать в обсуждениях, что бой был куплен.

— Раз ты так поддерживаешь Тактика, что же выскажешь в защиту Феномена?

— У него 4 возможные тактики:

Полагаться на ноги, наверное, уже не выйдет. По прошлому бою мы все увидели, что Тактик не уступает Феномену в этом компоненте.

Второе — стилистическое: он будет контратаковать противника, и произойдет битва стилей: контр-ударник против агрессора. Здесь весь вопрос в том, почувствует ли Феномен силу удара. Ведь при таком раскладе Тактик явно будет стараться отбить плечи и руки.

Третье — самое фантастическое: если вы верите в магию, в волшебство боя, если вы называете его Феноменом, если вы его считаете недооцененным, то он должен совершить то, что считается невозможным, а именно победить соперника в его же стиле. Ох! Это ведь то, за что мы любим этот вид спорта! Сразу вспоминаются золотые времена. Когда он просчитает и начнет увеличивать скорость движений, то удары скажутся на Тактике, и, вероятно, он сдастся где-то в 11-12 раунде.

Но мы живем в реальном мире, поэтому соглашусь: нас ждет шахматная партия. В таком тихом темпе у Феномена будут шансы на успех. Всё-таки люди стали цивилизованнее — зачем рисковать головой, когда можно обойтись без этого за те же деньги?

— Не думаешь, что этот бой подстроен, раз мы заговорили о деньгах?

— Тогда разочаруюсь. Ведь мы помним историю Феномена — он всегда говорил о недостатке признания. А Тактик больше потеряет, чем сможет выручить, если мы говорим о деньгах.

— Под эти утомительные с тобой беседы мы пропустили их выход. Ну что, вместе?

— Три… Два… Бой!

— Тактик ожидаемо агрессивнее в первом раунде. Не на пределе возможностей, но в этом направлении неуклонно движется.

— Ох-хо, кому-то сейчас могло показаться, что удар Тактика уже оформил падение Феномена. Но не тут-то было!

— Феномен пока в разведке, но уже показал, как способен скорректировать бой, как и предлагалось.

— Второй раунд! Тактик агрессивно начинает раунд. Джеб и удары в корпус, как кажется, приносят результат. Тактик зажимает Феномена в углу.

— Но выброшенная комбинация сводит на нет работу корпусом; тайминг — всё на сверхбыстром уровне у Феномена. Видимо, это придало веры Феномену, у которого тут же посыпались, как из рога изобилия, успешные контратаки. И ни одна из них не проходит бесследно.

— Мне показалось, или после одной из контратак Феномена Тактика повело немного?

— Когда кажется — купаться надо. Не увидел ничего такого.

— Нет, не показалось. Ты посмотри на взгляд Тактика — таким просто так не становятся. Тактик начал на пределе проявлять агрессивность и активность.

— Ничего себе! — закричали они оба.

— Пережив атаку, Феномен сам начал зажимать в углу Тактика, где дал волю своей агрессии.

— Как мне отсюда видно, ничего критичного, но Тактик явно растерян. Феномен сделал с ним только что то, что он сам планировал сделать.

— Вы посмотрите на тех, кто сейчас будет покидать арену. Это те, кто кричали во всё горло, что Феномен не сможет теснить более физически мощного противника.

— 4 раунд. Феномен сам начал теснить и проявлять агрессию на арене, не дожидаясь атак противника. Точность ударов зашкаливает! Его напор увеличивается одновременно с покраснением лица противника. И ещё и нос удалось разбить.

— Тактик явно растерян. Он не к этому готовился. В начале поединка казалось, нужно лишь чуть-чуть посерьезнее настроиться, но то было против защитного боксера, а сейчас он боксирует чуть ли не со своей тенью. А это совершенно другой план на бой нужен.

— Нет, сегодня он сам тень и боксирует против Тактика. Причём, судя по скорости, это более молодая версия себя.

— Тактик начал акцентированно пробивать туловище, видимо, в расчёте на то, чтобы сбить дыхалку. Логично, ибо разница будет только увеличиваться, как между обеспеченными и бедными.

— И Феномен принял приглашение на рубку в ближнем бою! Это невероятно, каждый удар Феномена идёт на поражение, пусть и на полсекунды, но это сказывается. Это настоящая МАГИЯ! Это потрясающе!!!

— Есть нокдаун! Ловушка Феномена сработала: открывшись для опасного маневра, он сам же и ударил! Это же какая уверенность должна быть! Но Тактик продолжает бой.

— Мы это видели — феноменально! Неуловимая для глаз скорость, и удары летят вовремя, и все попадают. И как защищаться против себя же, Тактик, по-видимому, не знает.

— Есть нокдаун номер два! — закричали они оба

— Несколькими критическими ударами подряд в челюсть Феномен опрокидывает Тактика.

— Мне тяжело смотреть на лицо Тактика. Ему нечем ответить, а отвечать надо. Лицо и нос уже разбиты. Силы на исходе, потому как дыхание на исходе. Если идти вперед, то Феномен начнёт, как в начале боя, контратаковать, если защищаться, тебя сломают напором, причём твоими же приемами.

— Шестой раунд, а имеет ли смысл нам комментировать дальше? У Тактика заплыл глаз, он всё так же упорно идёт вперед, но в сравнении с началом и нынешним Феноменом это не идёт ни в какое сравнение. А у Феномена всё улучшается: тайминг и скорость всего. Даже Тактик из начала поединка мало что ему предложил бы!

— Тактик отчаянно пытается геройствовать, видимо, в надежде, что высшие силы проникнутся им и даруют ему победу.

— Правда, непонятно, что он хочет добиться: то ли сотворить чудо и претендовать на место в истории, то ли он хочет громко заявить о себе и не сдаться просто так, то ли он просто начал избивать то ли воздух, то ли невидимых соперников. А может, и вовсе он нам машет руками, сигнализируя: «Помогите, вытащите меня отсюда».

— Разве можно перепутать перед и верх?

— Конечно, он столько пропустил ударов в голову, что хотя бы помнит о том, что надо махать руками, когда плохо.

— Феномен прижал Тактика в углу. Тактик метил в голову, попадает в блок. Блокировав бросок, Феномен опускает руку Тактика и всё той же рукой наносит короткий, но мощный удар в висок. Дальше судья вмешивается, останавливая избиение.

— Сегодня чудесный поединок провел Феномен, он точно вписал себя в историю. И, пожалуй, итоги этого поединка для него ещё отзовутся, и всё истинное наследие мы узнаем совсем не скоро.

— Ну а по поводу Тактика… ну что же, так бывает. Ты рискнул всем, что ценно для бойца, и проиграл. Да, обидно, что проиграл не по случайности, не потому что не твой день, а просто потому что кто-то лучше, видимо, сегодня сильнее хотел победы, именно Феномен.

Лишь сейчас могу отцепиться от решеток, которые всё это время держал. Уже не хожу неустанно по комнате, лишь рухнул на ближайшую табуретку. И хоть тело мое неподвижно, в душе движение отыгрывается сполна. Никогда бы сам на это не решился. Мне казалось, такое возможно лишь в сказках… но теперь живу та в новом мире, ибо старый только что погиб.

Всё видел сам. Лучшая реализация мгновений, скорость, точность. Если бы бой завершился в 11 раунде, это было бы феноменально, но так… так просто не укладывается в голове. Не верил, что это возможно. И если раньше готов был рвать мир и метать эмоции, то теперь нет оправданий. Мог рискнуть и… ведь проиграл, не рискуя, будто не сказал последнего слова.

душа в трёх словах

Едва покинув злополучную арену, встречаю людей, которые, как мне кажется, во всём увереннее меня. Даже у бродячих собак настолько уверенные морды, будто готовы сейчас же броситься на неприятеля и растерзать его, но вместо этого послушно выполняют команды. Или кузнец, который точит очередной меч, но позволяет себе зевать и отвлекаться на девушку, проходящую рядом. А девушка та тащит тяжелые ведра, и нет у неё сомнения на лице или признаков тяжести. Она словно готова убить каждого, кто помешает ей донести их.

— Ну что, принц, завтра будешь на праздновании? — сказал учитель начальных классов, куривший рядом с выходом.

— Не будет никакого мне празднества, — повреждено ему произнес. —Не заслужил.

Он не поверил моим словам, решил, что его разыгрываю, потому всё пытался отшутиться, но, видя лишь глухую стену в ответ, принял истину.

— Но ты не отчаивайся, — поддерживающе начал он, — может, ему нужнее было, чем тебе. Уверен, в тебе тоже живёт бесстрашие, как в каждом из нас.

Хотел ему сказать: что же, мотивация побеждает кровь? Но, не успев произнести окончание, неподалеку грянул гром, а после засверкали молнии, и гром был такой силы, что люди в испуге оглянулись, и даже какая-то девушка выронила ведра, кузнец отвлекся от затачивания оружия, и собаки прервали команды своих хозяев, и все объединились взглядом на то мгновение, пока молния была в небе.

— Мотивация побеждает, — продолжил старый вояка, чуть запоздав, будучи поражённым столь неожиданным громом. — Прости, что говоришь? Ах да-да, мотивация всегда побеждает!

— А с чего это вдруг молнии стали и гром в такое время года?

— Да говорят, начали таять ледники, там какой-то тёплый газ, он поднимается и возникают молнии.

Он ударил слегка меня в плечо, и сказал: «А ты вон, какой смельчак, не испугался молнии! Значит, имеется в тебе сила. Вон у тебя какие глаза стали, полные решимости!»

Если бы он только знал, что от грома сделал шаг назад, а там была пустота, и, почувствовав её ногой, рефлекторно сделал шаг вперед, возможно, для баланса. А знаю, какова сзади высота падения и ограждения нет, и, видимо, от этого и был прилив в моей крови адреналина или чего-то схожего. Именно эти глаза он и видел, не зная предысторию, будучи пораженным или отвлеченным молнией.

С удивлением бросил свой взгляд на окружающих, которые ещё мгновение назад казались уверенными в себе, испугались молнии и грома.

— Неужели молния так страшна? — спрашиваю его.

— Да не она страшна, а неожиданность. То, с какой быстротой меняется реальность. Люди ведут в целом размеренную жизнь, а тут врывается в твою спокойную жизнь нечто, явно опасное, раз так быстро, волей-неволей испугаешься.

Но, может, ты зря перестраховался? Может быть, у тебя в крови скорость. Как говорится, раз не получается так, сделай иначе. — подытожил он на прощание, выслушав мой рассказ хода поединка. — А ты промедлением пошёл против своей природы. Знаешь, как говорится, рожденный ползать летать не может, а почему обратному утверждению не быть верным?

Его поддержка не могла не расслабить после пережитого, но если бы он знал, что крылья вырастают у меня лишь, когда чувствую пустоту под ногами. Кстати, это очень логично, дабы не упасть в бездну, природа или что-то в этом роде дарит тебе крылья, и паришь над пустотой. Эх, только пока вновь не покажется земля. Но какой человек не прикован к земле и как от неё освободиться?

Так и прошёл бы в безрезультатных суждениях до школы, если бы не наткнулся на разговор прохожих.

— Ой, деточка, ты что, петь собралась? Ну не знаю, у нас в роду, помнится мне, пела лишь троюродная тётка моей бабушки, даже в каком-то трактире выступала, ну, артистка! Так что не получится у тебя ничего, даже не начинай, чтобы не расстраиваться, ой, как не люблю, когда ты плачешь, не делай мне больно.

Странно, если бы мой соперник действовал по этому завету, то никогда бы меня не победил. Да и неужели так велик страх, чтобы даже не начать пробовать?

— Поаккуратней с выражениями, — заявил один из мальчишек, которые вышли из-за угла. — Перед тобой вообще-то герцог дальних земель, правда, в прошлой жизни. Мне так гадалка нагадала.

— Ты разве не знаешь, что она специально так сказала, чтобы потешить твоё себялюбие? — ответил ему второй.

— Понимаю, что это откровенный бред, но так приятно. Мне нравится этот перенос ответственности, не хочется быть таким ничтожным, а уже таким великим был. Нет трагедии не стать чемпионом мира, ибо уже был им, сейчас пенсия, правда, в молодом теле. А каким был из чемпионов мира, разве имеет значение, главное был. Не добился своей любви, ну и ладно, счёт будет 1:1.

— Ну и к чему это приведёт? — возразил второй. — Тогда себе объяви, что был в прошлой жизни единым царём.

— Ну и чему радоваться? Ты был единственным, и что, всю твою страну развалили? А кем была моя душа, кто знает? Может, всё сверх удачно получилось. Надо просто биографии рассмотреть и выбрать подходящую.

— То бишь, ты не отброс, а просто не хочешь портить свою великую прошлую жизнь потугами в нынешней?

— Ну что скрывать, перед тобой предельно благородный человек, получил величия, даю получить другим. И не какой не отброс! Просто денег нет сейчас. Были бы, стал бы мечтателем.

Хоть этот разговор меня возмутил, следующий же разговор втянул меня в свои крепкие объятья. Юная девица плакала на плече у старушки, а та ей строгим тоном говорила: «Ну что могу поделать, ну порода у нас такая, все нас бросают. Никому мы не нужны. Это во всём виновата проклятая порода».

Прокручиваю в себе вопросы, как человека можно опустить до… породы какого-нибудь животного? «Проклятая порода» — сколько раз слышал такое выражение, но разве существует её антоним, «благословенная порода»? А раз не существует к чему-то антонима, то и этого самого не может быть. Хотя, помню, только аристократы пекутся о своей якобы голубой крови, но разве это не опровергает уже то, что не всякий аристократ сделал то, что уже сделал хотя бы один простолюдин? Если хотя бы один опровергает, то значит, положение — не истина, а укоренившееся заблуждение. Как тут не вспомнить, и само выражение «голубая кровь» — это заблуждение, основанное на цвете вен только одной правительницы. Но где этот корень проблемы?

Перебирал различные варианты, бродя по памяти до двери кабинета, пока не ударился о неё лбом. Интуитивно посмотрев наверх, вижу лишь одно слово: «История».

— Учитель, можно мне? — начал спрашивать учителя, едва появившись в классе, но учитель меня тут же перебил:

— Никаких «можно мне»! — давяще спокойно произнес учитель и указал мне на моё место.

— Но у меня… у меня сегодня был финал, поэтому…

— Ах да, у тебя на днях финал. Как же мог забыть? Только говори поувереннее, тебя ни черта не слышно, почему мне нужно прислушиваться к твоим бормотаниям!?

От его тона уже сам забыл, что хотел ему сказать, оставалось спросить себя самого наяву:

—Но…

— Нет! Пойми, понимаю, но если мы отложим урок после финала, то что будет тогда? Проиграешь — будешь удручённым воспринимать мой предмет, выиграешь и, как после эйфории, будешь заставлять себя заниматься учением? Чтобы меня после этого ты обвинил в убийстве радости? Мне таких заявлений хватает. А так ты выиграешь, у тебя на подкорке запишется: учился — смог победить. А если проиграешь, то будешь свободен, ибо долгов ни перед кем у тебя не будет отныне.

— А что, свободен лишь тот, у кого нет долгов? — почти подавленно произношу ему.

— Да поверь мне, не было бы долгов, был бы свободен, и не сидел бы с тобою здесь, — моментально отвечает учитель. — Эх, а потом бы купил корабль последней модели, и чтобы на верхней палубе ждал меня сундук, набитый доверху золотом, — произносил учитель, явно ушедший в свои мечты. — Так, ладно, приступай к уроку! — произнёс он с той суровостью, которую ощущаешь, когда понимаешь невозможность своей мечты.