Рай находится в тени мечты

Мне остаётся лишь покорно взять учебник и сесть за первую попавшуюся парту.

— Что ты видишь сейчас?

— Лишь текст учебника.

— Вот и правильно, а теперь начинай читать вслух и с выражением! — едва закончив говорить, учитель уже начал приготавливать себе удобства для своего обеда.

---

Из всех племен на нашем севере континента лучший это приморский народ что зовётся Дьярмат. А население у них мирмидяни, по названию одноименной столицы. Поговаривают, что сам царь царей наделил их неутолимостью муравьёв. Слава этого народа связанна с его флотом, благодаря которому можно совершать дальние путешествия по морю в открытый океан, оттуда привозить добычу и разные морские сказания, благодаря чему стало экономически успешным государством. На вырученные средства город закупал орудия и материалы для своих кораблей; также предполагают, что где-то в океане им удалось найти острова, в которых добывались золото и серебро, и даже остров бессмертия из преданий открыли путь но ещё до него не добрались. Хотя это предания доподлинно никому и неизвестно, что они там находили, ведь с их флотом никто им не мог составить конкуренцию, ибо те брали и количеством, и качеством. Ибо с запада и севера их союзниками были горы, а с востока — непроходимые болота, южнее их — степь, в которой правят медьеры, и с которыми они находимся, если не в союзе, то в вечном мире. Никто не претендует ни на чьи владения, одни снабжают морскими пряностями, строительными материалами, другие — мясом, вьючными животными и рабочей силой. Да, вначале работа не самая статусная, но это видится уже многие века социальной лестницей для тех, кто не хочет, подобно предкам, кочевать с места на место. Единственная мелкая неприятность, что омрачает это величавый город, — это остров Кюрта, что питает яркую ненависть, из-за зависти успеха и проблемы местности Альмириона.

Этот документ доказывает, какую нескрываемую ненависть имеет народ Дьярмат по отношению к нам, раз даже обозвал нас в исторической хронике как мелкую неприятность.

---

— О небесные силы, почему это так скучно?

— Так, что ты там сказал? — возмущенно спросил учитель, перестав жевать свой хлеб.

— Ничего, господин учитель, ничего.

— Тогда продолжай и не отвлекаться мне тут! Нашли они остров серебра и золота вот сказочники.

---

Основа спора — местность под названием Альмерион. По утверждению Кюрта, местность Альмириона была заселена их людьми чуть ли не с самого распада после гибели Бессмертного Короля. Об этом свидетельствуют летописи мореходов, рьяно превозносимой сторонниками этой версии. И оставили мы здесь стрелу, а не убили кого-то, ибо эта земля принадлежит Кюрту.

Если же рассматривать экономические аргументы, то это единственный безопасный путь между западной и восточной частями континента. Также неоднократно было выявлено, что дьярматские корабли, незаконно, по версии Кюрта, облагают пошлиной их рыбаков и топят корабли, которые устремляются на восток.

По версии Дьярмата, этот участок земли принадлежит им по праву, на что указывает акт о капитуляции, подписанный князем Альмириона. Кюрт опровергает, что именно этот человек был князем. Также Дьярмат ссылается, что сделал для этого народа больше, чем Кюрт, даже если те и правили, ибо при Дьярмате появились школы, суды, которые работают по дьярматскому стилю. Тогда как за то время, якобы которое они владеют землёй, земли даже не обрабатывались плугом, не было охраняемых регулярным войском зон, гарнизонов. Поэтому считаются ничейными землями. Не было у народов ни городов, ни армии, ни одного учреждения с символикой другого племени.

По версии Кюрта, утверждение Дьярмата о том, что мы якобы оставили землю в корне неверно, мы отступили временно из-за разыгравшейся эпидемии. Они не могли не увидеть наши герба. Это не колонизация, это грабеж.

Альмерионские власти продвигают контрабанду и укрывают пиратов Кеси, угрожая процветанию народа Дьярмат.

Остальным всё равно на конфликт, ибо в истории многих имеется только племя Кюрт-Дьярмат, в котором произошёл раскол элиты. И никто не возражает, если одно подчинит другое.

---

Эх, и мне предстоит всё это учить. Зачем? Для чего? Хотя узнал, как были созданы мирмидоняне.

—А это правда, что они такие трудолюбивые, как здесь написано?

— Да, всё так. Ладно, урок закончен, можешь идти по своим делам.

— И это всё? Где же экзамен?

— Ну ты же прочитал, значит, запомнил всё. Иди, у меня и так полно дел.

— Подождите, разве существование мирмидонян не говорит о том, что все другие люди априори не трудолюбивы?

— Это всего лишь мифы, не забивай себе голову! Хотя постой, раз ты затронул тему мифов, опиши-ка мне миф про гордиев узел.

— Это не распутываемый клубок ниток.

— Нет! — громко стукнув по столу, встал учитель. — Зачем забивать себе голову мифами, когда ты их даже не знаешь? Это не клубок ниток, а узел ярма телеги! Енон! Мы, черт возьми, это изучаем на протяжении стольких лет, и ты не можешь запомнить такую простую вещь! Проваливай с глаз моих. А иначе следующий вопрос закопает тебя еще глубже.

Ах да, почему постоянно путаю ярмо и клубок ниток…. А главное, куда или к чему этот нерешённый вопрос приводит, пока не станет решённым? — безответно задавал вопрос себе, пока не подошёл к кабинету второго преподавателя, у которого вижу лишь одно слово на двери: «Тактика».

— Приходи и садись, где тебе будет удобнее. Сочувствую тебе в твоём поражении, — говорит он мне, злобно похлопав по плечу. — Ладно, надеюсь, готов к экзамену. Вот, держи. Кстати, ты дочитал про… про кого ты там уж читал?

— Про Низара. Да, учитель, дочитал.

— Ах, да… Низар, — произнес учитель то ли мечтая, то ли вспоминая. — Тот самый, кому были предложены чуть ли не райские условия, но он почему-то погнался за мечтой, возомнив себя избранным. Ну и чему научила тебя эта история? — сказал учитель, уже не обращая внимания на меня, а перебирая какие-то документы в ящике.

— Что можно дойти до последней битвы за мир.

— И так же упасть с вершины, — холодно прокомментировал учитель. — Но, возможно, пока ты молод, ты видишь это; повзрослеешь — увидишь иное.

Хотелось ему сказать, но промолчал из-за авторитета: «М-да, однажды так повзрослеешь, так что увидишь не просто иное, а целый иной мир».

— Если бы мне хоть предложили хотя бы часть того, что у него было, моментально закинул бы в этот ящик свою мечту. А что, её мне не исполнить, а так, хотя бы что-то.

— А какая у вас мечта? — спросил его, попутно отвечая в тесте на легкие для меня вопросы.

— Какая мечта? — учитель мгновенно рассмеялся. — Ладно, буду оригинален — и так понятно: деньги и здоровье. Ну, давай — поединок за звание абсолютного чемпиона мира между нашим феноменом и дьярматским воителем. — вновь он рассмеялся. — Да только в конец света больше верится. У них разные промоутеры, у нас разная культура, и мы как бы враги, хоть и экономически поддерживаем друг друга. Что-то ты сегодня больно разговорчив. Неужели вопросы для тебя легки? Или ты уже всё сделал?

— Нет, учитель, остановился лишь на одном.

— А, видно: «Опишите морское сражение, которое вас больше всего тактически впечатлило». Ну да, вопрос с подковыркой, ибо здесь нужно вспомнить чужие истории отечества.

Но меня мучил другой вопрос. Как вы будете справляться, если вам будет противостоять лучшая кавалерия на свете? В начале решил: «Что за вопрос? Конечно, заманить в местность, где кавалерия лишается преимущества — холмы». Но воспоминания мешают мне так ответить. Реальность немного иначе. Недавно выходил на арену с тактическим преимуществом и ничего. Хотя стоп, так было бы правильнее. Но не могу игнорировать, что можно победить соперника в его стиле, в расчете на то, что он не знает, как защищаться против себя.

Против кавалерии выпущу кавалерию, — записав в бланк ответов, тут же радостно несу учителю. Он быстро проглядывал мои ответы, одобрительно посмотрев, прочитал в одном ответе «Саламин», сказав: «Надо же, кто-то помнит его». После, поперхнувшись своим взглядом, сбил весь мой пыл, и с каждым переглядыванием между мной и моим ответом всё сильнее иссякала моя лёгкость и уверенность.

— То бишь, ты из вариантов, как противостоять кавалерии, выбрал биться с кавалерией кавалерией? Ну, как бы, предполагалось, что здесь кавалерия элитная. А у тебя уж точно не самая лучшая. Даже биться элитной против элитной будет проблематично и неправильно.

— Это понимал, когда отвечал.

— Енон, честно не понимаю, — строго начал говорить учитель, — ты всю учебу давал правильные ответы, а сейчас ты… пишешь откровенный бред! Война — это про нивелирование чужого преимущества, а не про попытки его дискредитировать.

Честно, не понимаю, — учитель меняет свою строгость на разочарование, — ты ведь зачитывался всеми боями древности. И такая непростительная ошибка, как так, Енон!?

— Поймите, вчера на арене понял всю реальность такого сценария. Это даёт великое вдохновение, благодаря которому дальнейший путь облегчится.

— Ах да, слышал что-то, — начал учитель говорить, бубня себе под нос. — Ну да, удары по голове плюс проигрыш могли сегодня дать такой эффект.

И, отложив листок и откинувшись на спинку стула, произнес:

— В принципе, так-то неплохо. У тебя определенно имеется к этому талант, только усерднее работай, и всё будет хорошо,

— Вы знаете, а ведь даже люблю читать по ночам про похождения полководцев, — вдогонку ему говорил с эйфорией.

— Это видно, ладно, тебе пора идти.

— Да, конечно, счастливо, — сказал ему, а затем, попрощавшись, вышел из класса. По пути всё думал: если можно бросить вызов кавалерии кавалерией, то можно бросить вызов мирмидянам трудолюбием, и тогда сам станешь мирмидянином? А значит, и мирмидян с их трудолюбием не существовало? Но кто позволил себе присваивать общие качества, как, например, трудолюбие, и что, если захочу быть трудолюбивым, обязательно должен во всем становиться мирмидянином?

Если завтра они провозгласят своим народным цветом серым, то не буду иметь права одеться в серый? Это отличительный знак, но это присвоение части общего и выдавание его за своё личностное, то бишь обыкновенный грабёж.

Но задаюсь вопросом, где найти то оружие, при помощи которого можно защититься от этого грабежа. Пока на двери не вижу надпись «философия».

— Ох, здравствуйте, присаживайтесь, куда вам угодно, — поприветствовал меня третий учитель.— Сочувствую твоему поражению, но как прошли экзамены?

— По тактике, мне кажется, всё более-менее удачно, а по истории… пока не идёт.

— Ну конечно, по тактике всё будет легко. Тактика ведь в переводе означает «строевое искусство». История пока не идёт. — говорит он задумчиво и спокойно покачивая головой.

— Да нет, сам-то читаю про завоевания, но учёная история…

— Не идёт? Ну, чтобы история пошла, ты мне вот скажи тогда — что движет историей? Кто движет историю? Личность или время? Может ли личность пойти против течения, или это тоже часть течения, создание обратной силы? Чтобы против течения всегда кто-то восставал?

Основа правления — вера в того, кто правит. Как ты считаешь, что правит миром? Кто-то один наподобие царя царей, или секретный культ, элита, аристократы, цари? А может, просто лучшие люди, и такой обязательно станет наделён властью? Или течение времени, именуемое толпой, само выберет и наделит властью, а остальных забудет или подчинит? А может, и вовсе всем правит случайность? Или это одно из имён царя царей? Если любая случайность — это не выявленная закономерность, то к чему он ближе: к царю царей или к течению?

Но человек покажет не то, что он ответит, а что, по его мнению, было справедливо. Как для тебя будет лучше, чтобы миром правил нечто, некая группировка, лучший в своём деле, некое течение, из которого нельзя выйти, или случайность — кто будет правителем, да решила всё случайность? Вы меня слушали?

— Да, конечно, — взяв, видимо, непозволительно долгую паузу на раздумье.

— По вам видно, у вас голова забита. Но ведь вы все экзамены прошли. Значит, это не они не дают вам покоя. Что это? Поражение?

— Да.

— После сходите развеетесь. А сейчас…

Когда учитель сказал: «развеетесь», — возник момент моего выхода перед боем. Надо было лучше готовиться, а не говорить. Как считал, что рок может быть приятным.

— Учитель, мне не даёт покоя один вопрос.

— Ну, давай всё выкладывай.

Не знаю как, но чувствую по выражению его лица, что он просит меня удивить его.

— А скажите мне, вот у всего имеется антоним. Что может быть противоположно комете?

Учитель явно удивился и существенно потерялся, но всё же сказал: «По какому признаку противоположно? Это порядок, ибо комета движется по сложной траектории, и благой знак, и незаметный фон».

— Ну, если комета — это некий камень в огне…

— Нет, нет. Когда комета приближается к Солнцу, её ядро нагревается, и выделяются пары, газы. После образуется кома, а ядро распадается. Но если это взять, то противоположно будет любая звезда. У них ядро греет тело.

— А как же планеты?

— Да, ходят версии, будто внутри Земли под толщиной мантии имеется ядро.

— Греет ли оно?

— Незначительно. Через такую толщину тепло не должно чувствоваться.

— А зачем оно тогда нужно?

— Ну, ходят версии, опять же, что оно защищает свой мир. Говорят непопулярные учёные, что космос для нас опасен.

— Иронично, — говорю учителю, — ведь, космос переводится как порядок, тогда как различные описания ада описывали мир внутри Земли. И что ядро может сдерживать нас от порядка небес.

— Этот порядок несёт лишь гибель, он завораживает лишь на глаз, но не на ощупь, не на суть.

— И что, эта смерть проходит мимо планеты, как вода обходит камень?

— Это была интересная беседа, но, увы, время нашего экзамена подошло к концу, а вы так и не ответили на мой вопрос.

— Почему же. Вы спросили, может ли кто править течением судьбы? А оно беззащитно перед камнем. Небесное течение бессильно перед нашей планетой, пока горит огонь. А чем планета отличается от мира, а мир от внутреннего мира?

— Ясно. То бишь лучший человек, это те, в ком ещё горит огонь. Мне нужно время, чтобы подумать над твоей характеристикой. Кстати, ты просил слово противоположное комете, может ось? Она невидима, а не ярка, постоянна, а не временна, распределяет тепло, а не создаёт, не яркая аномалия, а базовый принцип, не знак потрясений, а гарантия устойчивости.

— А учитель — ещё один вопрос. Разве существование мирмидян не принижает другие народы?

Учитель явно занервничал: «Откуда в тебе это? Что за дискриминационные выкрики?! Это же верные торговые партнеры».

Уйдя, мог бы сейчас прокричать «Ура! Экзамен сдан!» как планировал когда-то, но нет, во мне сейчас этого крика.

И мог сейчас пойти со школьными товарищами поиграть в ролевую игру, но устал играть одними и тем же персонажем. А не слишком ли малое различие внутри расы? Не встречал пока в наших партиях сильного эльфа, или утонченного гнома, образованного орка или радикального человека, который достиг чего-то.

Это идеальное различие, тем более по внешнему признаку. Выбирая эльфа, мы уже предполагаем, какие качества получим. Но если заменить их на национальности, то всё ли было так явно? И смотря на нынешнюю карту мира, где у каждой страны подобно сказочной расе есть партизаны, пехота или осадные орудия, возможно ли отличить нации, или каждая из них искусственная? Раньше бы сказал, что да, у каждой свой стиль, а кто не имеет того, порицаем.

Но что стиль, что такое национальный менталитет, когда 50 или 90 процентов ему соответствуют? А кто тогда, кто не соответствует им? Кто они, полукровки? А если новая страна образуется, какой менталитет будет там?

Склонен видеть в народе эльфов один собирательный образ некоего эльфа. То бишь в сказочной литературе нет конфликта и пафоса народов, всегда это конфликт собирательных персонажей, ибо не могу представить, что люди будут так сильно похожи, как все эльфы или гномы. Правильно однажды человек сказал, что человечек – это отдельный мир, где имеются различные виды.

И мог сейчас вернуться домой, но так не хочется домой. И вновь смотрю на дверь, и мне так не хочется вернуться к преподавателям. Не успев даже шага шагнуть, вновь вернулся в тот мир, где… где проиграл. И ничего не остается, как глядеть на прохожих в поисках чего-то. Они идут, склонив голову, куда-то, не боясь задеть ни друг друга, ни меня. Пока кто-то не сбивает меня своей мощью, что отлетаю на пару метров. Он начал моментально извиняться и помогать мне встать. Но среди его обыкновенных извинений благодарен лишь за одну фразу: «Славно ты полетал». Хм, а разве падение и полёт различны? Да, падение ведет к земле, что сулит проблемы во всём. Или, иначе говоря, если бездна без дна, без земли, то пребывание в ней — это падение или неконтролируемый рефлекторный полёт? И отличается ли высота от глубины?

человек, что вышёл из моды

Как говорится, если не тянет к ребячеству, но имеется тяга к тому, чтобы развеяться — иди в театр. Благо, он у нас считается лучшим во всём мире. Как раз сегодня там молодые авторы читали свои рассказы.

Меня поразило первое произведение. В нём встречались герои из разных сказок, была даже любовная линия, а финал такой: она сказала ему: «Прости, мы из разных сказок». Естественно, это намёк на фразу «Мы из разных миров», то бишь из разных социальных лестниц. Но мир — это такая же сказка.

Второе произведение было явно навеяно паникой Амурота, якобы некие люди из «дикого университета» на окраине Запада нашли остров бессмертия, что был частью сказок. И мало того, что нашли, так ещё и привезли часть песка с собой. Но это также могут быть всего лишь слухи. В самом же произведении была «лодка времени», благодаря которой можно было попасть в любое время. И вот, после возвращения, один персонаж пересказывал своё путешествие другому, говорил также, что был в первобытной эпохе и сказал: «Тогда, вступив на землю, надо же, здесь всё так дико и так индивидуально!» И второй ему говорит: «Враньё, это твоё изобретение лодка времени. В первобытном племени не было индивидуальности, был только коллектив и единое слияние в него». И неловко автор поднимает вопрос: с чего появляется творчество? Раз в начале ничего индивидуального не было, значит, и нет заимствований? Раз в начале всё было общим, значит ли это, что, создавая нечто новое, ты будешь делать именно не личное, а племенное? Может, тогда люди, что требуют нового, совершенно нового, а не новой интерпретации, склонны к племенному инстинкту, ибо пребывание в нечто новом возвращает их в доисторические времена?

А третий автор, словно зная второго, перечил ему в своём произведении, намекая: с чего начинается творчество? С некого озарения, что подобно инстинкту или интуитивной работе рассудка? И автор занял однозначную позицию: творчество появляется от желания преобразовать что-то. И это что-то должно быть плохим, то бишь коллективным, упрощённым.

Но после прочтения ещё этого произведения какой-то критик резко встал и после бурной череды нецензурной брани и активной жестикуляции лишь добавил: «Да вы меня, да сколько можно не описывать ни пейзаж, ни одежду, ни внешность персонажей!» А после швырнул стул в сторону писателя, благо тот успел всё же увернуться. И затем, ранее неизвестными для меня словами, глубоковыразительно описывал моё поколение. И народ его поддержал — то ли потому, что боялись, то ли потому, что сами были того же поколения, что и он. И сам с ним в тот день был скорее согласен, но…

Но сейчас, читая об утраченных субкультурах, и задаюсь опросом: куда они делись? Странно, но на моём веку не было людей, что романтизировали смерть или были обратного мнения о ней. Мне сложно поверить, что когда-то это было возможно. Но, читая итоговое мнение экспертов:

---

Различия между стилями резко стали сокращаться, они стали более расплывчатыми, что человек перестал себя выражать через одежду. Некое клеймо, жест сменился удобством и комфортом.

---

Да и частые разговоры, что подделки стали превосходить оригиналы. И не могу не задать себе вопрос: а когда моя одежда выражала или кричала наподобие доспехов стражников? Когда холодно — оденусь потеплее, когда тепло — оденусь попрохладнее.

И вот проходил крестьянин, и его спросил: «Эй, постой, милый крестьянин, скажи, что выражает твоя одежда?» Он на меня так посмотрел, явно выбирал — послать меня или переспросить. Тогда спросил его: «Означает ли эта одежда, что ты сознательно причисляешь себя к касте крестьян?» Теперь уже было видно, что он склоняется к тому, чтобы послать меня, и чувство мне подсказывало, что подальше, чем в первый раз. И тогда начал ему подсказывать: «Что вас заставляет так одеваться? Какая культура так довлеет над вами?» Он сплюнул, сбросил мешок с плеч на землю, послал меня и вновь положил себе мешок на плечо. И начал удаляться от меня, ворчливо приговаривая: «Да шёл же, никого не трогал… да ничего она не означает, что, одеться уже нельзя, что ли!? Решил сократить путь».

И, вспоминая сейчас тот момент, раз ты решил сократить физический путь, будь добр потрудиться в когнитивном пути.

И был полностью с ним согласен: да ничего уже одежда не выражает, ну и что теперь, нам без неё ходить?» Хотел было догнать его и сказать, как он прав в сути современной смены вещей, да не смог. Он, завидев меня, ускорился.

А раз одежда перестала выражать человека, то почему не последовать этому же примеру и пейзажу? Разве его функция была не в «одежде»?

Это раньше можно было по одежде сказать, кто это за человек. А что, разве учитель, крестьянин или правитель не могут одеться одинаково?

А чем человек стал выражаться сейчас, что выгнало символическое, а не реалистическое трактование одежды? Возможно, вся загвоздка в поговорке «встречают по одёжке, а провожают…», а сейчас встречают по рассудку, а провожают по личной лояльности. И по мне, логично: как ты к человеку, так и он к тебе. А почему одежду сменил рассудок? Видимо, прогресс: стало легче выражать свои мысли, которые раньше пытался донести через одежду. Зачем жестикулировать, когда имеются слова? Образование работает. Ну и где тогда те еретики, которые распространяют бред, что человечество не меняется? Или разве это не изменение?

И как они реагируют на изменения? Кидаются стульями. И, в принципе, могу их понять. Сразу вспоминается мне маленький рассказ из детства: Один человек хотел научиться популярному танцу и пошёл к учителю, который его обучал и закалял в этом танце. И стал он лучшим, ибо превзошёл своего учителя. Но когда он вернулся, уже играли другую музыку музыканты, тот танец вышел из моды. Меня в детстве от этого рассказа пронзало в сердце чувство вселенской несправедливости: ты только стал экспертом в своем деле, а оно в ту же минуту вышло из моды.

Поэтому и простил тех, кто уже кричал в мою сторону, когда мне предстоял обряд, в ходе которого нужно было лишить жизни раба. Как говорят защитники этой обычая, так стану мужественнее, и у людей появится ко мне уважение из-за этого. Ведь второй раз убить намного легче. Ещё не видел этого раба, но постоянно думал об этом моменте, о том, как это будет. Почему-то поставил себя на его место… и это так унизительно — принять смерть от моей руки. Быть может, выиграв на арене, он смог бы согласиться, что это для него будет некой честью, но сейчас… Такое ощущение, что не заслуживаю этого, а уж он — тем более. И мне не хотелось бы так погибнуть, и ведь вижу спину этого раба, она мощнее моей. Ходил на арену, чтобы меня не убил слабый, а тут… — это плевок и без того в ничтожную жизнь. Возможно, именно это склонило моё решение к отказу от ритуального убийства раба. И тут же последовал мой ответ «нет». Они не приняли мой ответ, пытались навязать свою волю, и это лишь ещё больше меня закалило в уверенности своего решения. Сколько хожу по ярмаркам, всегда навязывают самое ненужное. Всегда вспоминаю фразу матери, хвастающей подруге: «Мода — от слова мера, правило, образ, предписание».