Время есть – точи топор!

3. Дети

Огневухи слово сдержали и не полезли к детям сами, хотя это и стоило им больших усилий.

Юки встряхнулась от такого известия и, подхватив Снегурочку, полетела туда, куда указали птицы.

Феникс, сообщив новость, тоже обернулся обратно и, подхватив меня подмышки лапами, легко поднял в воздух. Птица была большая, и мощь в его движениях и полёте, я ощутил в полной мере.

Жар-птица сделала несколько кругов над нами и пристроилась позади, видимо, чтобы не напугать всех своим огнём.

Мы перелетели через тушу, которая лежала неподвижно, и можно было подумать, что Карачун в самом деле умер.

Под нависающим боком монстра было отверстие, похожее на сфинктер. Через него-то и выбрались наружу Снежана и дети. Они успели отойти на некоторое расстояние, но теперь спешили обратно, видимо, их спугнули появившиеся птицы. Увидев огневух и не зная чего от них можно ожидать, Снежана решила увести детей с открытого места.

Дети постарше несли самых маленьких. Все были совершенно без одежды и поскольку шли по льду и снегу, от жалости к ним аж сердце сжалось. Надеюсь, что Сирин сможет быстро организовать переброску сюда Пети, а уж в кармане чего-нибудь найдём. Не зря же мы туда целый склад перетащили!

Когда Снежана увидела меня, то немного успокоилась и что-то крикнула детям. Они остановились и сбились в кучу. Им было холодно, очень холодно! Я распустил свои щупальца, постарался дотянуться до всех и очень аккуратно принялся подпитывать их маной. Магическая энергия помогала всегда, она давала организму недостающие ресурсы. Да, этой «опцией» тоже нужно было уметь пользоваться, но всё равно, мана деткам лишней не будет. Главное — дать столько, чтобы не навредить маленьким организмам.

К моему удивлению, их «резервуары» оказались довольно «раскачанными». Впрочем, чему удивляться? Их же использовали для генерации маны, просто как батарейки.

Начав получать ману, дети стали удивлённо переглядываться, не понимая, что происходит. Мы все приземлились и птицы тут же обернулись в человеческий облик.

– Мама! – раздался хриплый детский голосок, и раскосая девчушка выскочила из толпы и бросилась к Юки.

– Детка! – крикнула та, срывая с себя кимоно, чтобы укутать ребёнка.

– Павлик! – крикнул Феникс, растерянно шаря глазами по группе детей.

– Папа! – выбираясь из толпы, воскликнул парнишка и бросился к родителям.

– Жара, я понимаю, это трудно, но можешь ты пока что не быть матерью? Обернись птицей, согрей детей! – сказал я.

Только успевшая обнять сына мать обернулась ко мне, посмотрела мокрыми и благодарными глазами, кивнул, отдала ребёнка Фениксу, отбежала в сторону и обернулась Жар-птицей.

– Подходите к огню, там будет теплее! – крикну я громко.

– Серёжа! – дрожащим от волнения голосом сказала Снегурочка, медленно приближаясь к детям, – Серёжа!

Она повторила это уже несколько раз, произнося имя сына всё громче и громче. Но из плотной кучки больше никто не выбирался.

– Снегурочка, мне жаль… – неуверенно произнесла Снежана.

Снегурочка остановилась и медленно повернулась к ней.

– Ты уверена? – невероятными усилиями пытаясь сохранить самообладание, проговорила Снегурочка.

– Да, я его видела… он… его больше нет… уже давно… почти сразу… – Снежана говорила, с трудом подбирая слова.

– Не-е-е-е-е-е-ет! – прокричала Снегурочка, падая на колени и вцепляясь руками себе в волосы, – н-е-е-е-е-ет! – она согнулась головой до земли и повалилась набок, после чего затихла, как будто умерла.

Дети так и стояли, сбившись в кучу. Напряжённая ситуация, да и вообще страх перед полыхающей птицей не позволяли им сдвинуться с места.

Повисла пауза, всех как будто парализовало, время вообще как будто остановилось, и каждый боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину.

– Так не должно было быть! – воскликнула Снегурочка, вскакивая, – тогда всё зря!

Она вдруг сорвалась с места и с разбега бросилась на полыхающую поблизости Жар-птицу, раскинув руки для последних объятий.

Никто не успел ничего ни сделать, ни понять. За броском последовала яркая вспышка, и в следующее мгновение Жар-птица обернулась человеком. Но Снегурочки рядом уже не было! Только небольшое облачко медленно поднималось вверх. Мне показалось, что в этом облачке я различаю черты лица Снегурочки.

– Простите меня… – прошелестело в воздухе, как будто ветер шумит листвой… только вот, никакой листвы здесь даже близко не было. И слова эти услышали все!

Облачко уплывало всё выше и выше…

– Я не успела… я просто не успела обернуться! – потрясённо проговорила Жара.

– Ты не виновата, – сказал я, продолжая смотреть на удаляющееся облачко, – она просто не смогла пережить гибель сына. Ты здесь ни при чём.

– Как же так? – проговорила Юки, кутая свою дочку в своё кимоно.

– Жара, обратись снова, – сказал я, – детям по-прежнему холодно.

Жар-птица, которая пока не смогла прийти в себя, потому что считал себя виновной в гибели Снегурочки, выполнила мою просьбу.

Да, ещё недавно они с Фениксом сами хотели их убить. Но сейчас ситуация перевернулась, и когда тебя используют как инструмент для смерти, не спрашивая согласия… это, наверное, паршивые ощущения. Так что пускай пока что погорит, заодно успеет переварить случившееся.

– Дети, не бойтесь, эта птица специально для вас горит, чтобы согреть тех, кому холодно! – сказал я, – махнув рукой ребятам.

Глазами я при этом выбирал самых старшин и, поймав их взгляд, кивал в сторону Жар-птицы. И чтобы подать пример, сам первый подошёл к ней и протянул руки к огню. Ко мне тут же присоединились Феникс с сыном, у которых тоже на двоих было ноль одежды.

Я скинул дублёнку и протянул девочке лет двенадцати, у которой на руках была совсем малышка. Та кивнул и, взяв дублёнку, завернула в неё ребёнка.

– Да, дети, подходите смелее! – говорила Снежана, беря самых нерешительных за руки и подводя ближе к Жар-птице.

Постепенно дети смелели, и сами начинали тянуться к огню, почувствовав его тепло. Вскоре все выстроились рядом, настолько близко, насколько это было возможно, чтобы не сгореть.

– Но это не решит проблему, – сокрушённо покачала головой Снежана.

– Решит, – сказал я, – одежду сейчас должны привезти. Если всё будет нормально, вопрос нескольких минут. Я уже послал за ней.

– Да? – вытаращила на меня глаза Снежана, – а где же её можно взять?

– Не забивай себе голову ненужной информацией, – сказал я, – одежда будет и это главное.

– Наверное, ты прав… – грустно сказала Снежана и посмотрела в небо, туда, где совсем недавно скрылось облачко Снегурочки.

Я специально не стал поощрять общественную рефлексию по поводу её гибели. Нужно было решать проблемы, которых был вагон и маленькая тележка. И хоть при воспоминании о Снегурочке, в груди что-то мучительно сжималось, я старался на этом не фокусироваться.

Трагедий в нашей жизни было полно, и каждая новая, особенно когда она случалась прямо у тебя на глазах, могла окрасить мир только в чёрные тона, если постоянно думать об этом. Иногда нужно было просто переступить через уже случившееся и идти дальше.

Помочь Снегурочке не мог никто! Она была обречена с самого начала, ведь судя по словам Снежаны, её ребёнок погиб почти сразу, и всё это время её обманывали. Она жила во лжи, творила зло, не имея никаких шансов вернуть себе сына. И если до этого момента она могла как-то оправдать свои действия, то всё это вдруг потеряло смысл, и она не смогла пережить такого. Думаю, что многие не смогли бы. Никому не пожелаешь оказаться в такой ситуации, как она.

Я ей искренне симпатизировал и чувствовал, что она не плохой человек. Да и Юки тоже оказалась вполне нормальной. То, что их заставляли делать то что они делали, при помощи шантажа, не полностью их оправдывает, конечно… но кто из нас без греха? Со стороны легко осуждать, пока сам не окажешься в тяжёлой ситуации. И вот тут-то оказывается, что всё не так просто.

В общем, Снегурочку было искренне жаль!

Жар-птица продолжала стойко полыхать, не имея сейчас возможности обнять сына. Это был, воистину, героизм с её стороны. Пусть маленький и бытовой, но героизм…

Как всё же причудлива жизнь! Огневухи не знали, что их сын жив, но он к ним вернулся! Снегурочка же, наоборот, думала, что её ребёнок живой, а оказалось, что его давно уже нет…

Я потряс головой, чтобы прогнать от себя эти мысли. Слишком сложно, слишком тяжело… слишком невыносимо! Лучше не думать!

Я посмотрел в небо и увидел там приближающуюся крупную точку. Сирин выполнила задание. Не знаю, видели они меня уже или нет, но я на всякий случай дал в воздух несколько залпов небольшого салюта, чтобы привлечь внимание.

Это сначала вызвало испуганные вскрики среди детей, а вслед за этим и восторженные.

Да, бывало, что Алиса одна носила Петю. Маша тоже могла это делать. Но, видимо, в этот раз они решили принести его сюда совместно. Я не сразу смог разглядеть комбинацию, в которую они сплелись для полёта, пришлось ждать, когда они приблизятся.

Вскоре я смог понять, как именно они летят. Петя сидел верхом на Маше, а Сирин и Алиса держали его под руки. Наверное, это было разумно, потому что нагрузка делилась на троих, и всем было легко.

По мере приближения всё больше и больше народу замечало их. Даже дети стали тыкать пальцем в небо, в сторону этой странно летящей группы. Особой странности добавляло то, что крыльями махала только Сирин. Если бы крыльев вообще ни у кого не было, это и то воспринималось бы более естественно. А так… полёт выглядел очень чудно.

Но, если подумать, кому какое дело, как это выглядит?

Я смотрел, как приближаются мои друзья, и даже отсюда видел, что они, мягко говоря, удивлены происходящим. Хотя нет, это слишком мягко сказано, на самом деле, они были в шоке! Это явно читалось на их лицах.

– Это свои! – на всякий случай крикнул я, чтобы никто не выкинул чего-нибудь необдуманного.

Когда они только заходили на посадку, я, чтобы не терять времени даром, прокричал:

– Нужно одеть детей! Куртки, одеяла, спальники, всё пригодится. Маша, ты знаешь, где всё это лежит? Нужно быстро притащить сюда! А то, не успев спасти детей, мы их угробим!

– Сделаем! – крикнула мне Маша.

Как только они приземлились, она с Петей исчезла в кармане, но оттуда вместо них вынырнули Топор, Боря и Шторм. Похоже, что они ждали там наготове на случай возможных неприятностей и теперь сработали по изначальному плану. Но выпустив их, сам Петя не вернулся, а отправился выполнять моё поручение.

Трое здоровых мужиков стояли и с удивлением оглядывались.

Алиса с широкой улыбкой подошла ко мне, обняла, положив руку на плечо, и задрала голову, чтобы посмотреть на высящуюся над нами тушу Карачуна.

– Нормально ты так психанул из-за бабы! – хохотнула она, – напомни, чтобы я с тобой не ссорилась, если вдруг я забуду!

Я резко на неё взглянул и сказал:

– Напоминаю!

– Ой, не из-за бабы, из-за русалки… из-за Риты, точнее! – тут же спохватилась Алиса, – извини!

– У меня только один вопрос: как? – сказал Топор.

– С трудом, – туманно ответил я.

– Опасность какая-нибудь есть? – спросил Шторм, внимательно глядя по сторонам.

– Нет, – сказал я, – по крайней мере, мне неизвестно. На самом деле теперь здесь всё должно быть в порядке.

– Не сомневаюсь! – сказал Топор, который тоже стоял с задранной головой и смотрел на Карачуна.

– А это нормально? – сказала Алиса, указывая на полыхающую Жар-птицу, – это что за акт публичного самосожжения?

– С ней всё в порядке, она просто греет детей, – сказал я.

– Ну ладно! – равнодушно сказала Алиса и, убрав руку у меня с плеча, прошлась, заложив руки за спину.

Но неожиданно поскользнулась и не упала только потому, что успела взлететь. Она громко выматерилась, приземляясь, чем заслужила окрик всех находящихся рядом мужчин.

Алиса взглянула на детей, поняла почему все так возмутились, приложила руку к груди и, поклонившись, сказала:

– Весьма извиняюсь!

После чего пошла дальше.

– А кто в лагере остался? – спросил я, вдруг поняв, что все самые крепкие ребята здесь.

– Никого, – улыбнулся Боря.

– Как никого? – удивился я, – хотя да, здесь сейчас посторонних быть не должно, ничего не пропадёт.

– Не оставили, потому что лагеря там не осталось! Мы все сюда приехали! С вездеходом и мертвецами, – продолжая улыбаться, сказал Боря, – когда Сирин сказала, что кто-то должен отправиться сюда, оставаться там никто не захотел. Мы быстро собрались, загнали вездеход и вот! – Боря развёл руки в стороны.

– А-а-а-а-а! – протянул я, – понятно! Может, оно и к лучшему! С Тохой-то повидались?

– Конечно! – улыбнулся Боря, – он в порядке!

– Как же меня достал холод! – громко сказала Алиса, – в кармане сидели столько времени в холодрыге, теперь попали в какую-то зиму посреди лета… когда же всё это кончится?

– Скоро! – сказал я, – очень скоро. Я потом всё расскажу, но когда разберёмся с детьми, и все соберутся вместе, чтобы по сто раз одно и то же не повторять.

Из кармана стали появляться люди, таща охапки тёплых вещей.

– Совсем для маленьких если и есть вещи, искать нужно! – громко сказала Маша, – так что кутаемся в то что под руку попалось. Главное согреться, а красоту потом наводить будем. Давайте, ребята, не стесняйтесь!

– Наверное, детей лучше будет в карман завести, – сказал Шторм, – мы одну фуру освободили и оборудовали под тёплую комнату. Греем её постоянно. Там по очереди все отдыхают, чтобы хоть немного в тепле побыть. Можем детей туда пока поместить. Их, конечно, много… но поместиться должны. И накормить их, я думаю, нужно.

– Да! – кивнул я, но тут же спохватился, – нет! Насчёт покормить, нужно ещё подумать!

– Почему? – удивился Шторм.

– Они находились долгое время погружёнными в раствор. То есть, твёрдую пищу не ели. Так что, с едой нужно быть очень аккуратными, неизвестно что у них там с желудками. Хорошо бы придумать чего-нибудь жиденького, тёпленького и питательного, – сказал я.

– И кто это такое с детьми сотворил! – сурово сказал Шторм, сдвинув брови, но потом непроизвольно повернулся к Карачуну.

– Это просто инструмент. Его хозяин где-то далеко… и надеюсь, что сюда не пожалует, – сказал я.

Мы все подошли к детям, чтобы помочь им разобраться с одеждой. Бедняги хоть и замёрзли, но видя кучу тряпок, не решались проявить инициативу и начать в них ковыряться. Вообще, большое скопление людей их и немного пугало, и смущало тех, кто постарше, особенно девочек.

Но наши девчонки быстро со всем этим разобрались, накинув всем на плечи одеяла. Когда это было сделано, начали более детально подбирать, во что можно одеться. Маша, прихватив пару помощников, снова исчезла в кармане, отправившись за штанами и обувью.

Пуля пыталась дать куртку Фениксу, но тот упрямо отказывался, всё время кивая на детей.

– Бери, – крикнул я ему, – ты никого этим не обделишь. Курток на всех хватит.

Феникс ещё секунду поколебался и взял-таки куртку. Удалось всучить что-то и Снежане, которая отказывалась от одежды по тем же соображениям, стараясь сначала одеть детей.

– Ладно, раз здесь я не нужен, пойду дам повару инструкции, пусть придумает, чем детей кормить. Думаю, проблема решаемая!

Я смотрел на всю эту суету, и на душе постепенно теплело. Немного отстранившись от ситуации, я взглянул на происходящее как будто немного сверху. Если оценивать произошедшее непредвзято, то результаты были неплохие… намного лучше, чем мы могли рассчитывать.

Нашлись наши друзья, удалось их вытащить и объединиться – это была основная задача. Попутно нейтрализован региональный монстр и потенциально из него может выйти новая точка притяжения для людей. Такого не планировалось, конечно, но это очень крутой дополнительный бонус.

Спасено несколько десятков детей и двое из снегурочек. Тоже неплохой побочный результат. Сюда же можно добавить и огневух, которые вернули себе сына. Теперь эти двое не будут нацелены на месть и разрушение.

А минусы? Я узнал про Риту. Не смог помочь Снегурочке… но это не моя вина. Здесь обстоятельства были сильнее!

– Это новенькая? – вдруг вывел меня из задумчивости голос Амины, которая принимала участие в общей суете, но теперь делать уже было нечего, и она подошла ко мне.

Говорила она про Снежану.

– Это третья снегурочка, – сказал я, – она попала в немилость у Карачуна и была в заточении.

– Ясно, – кивнула Амина, – вторую я помню, – кивнула она на Юки, не выпускающую из рук дочурку, – а третья где? Не выжила? Или свалила?

– Её ребёнок был среди прочих, но умер. Узнав это, она не перенесла… в общем, её больше нет. Детей держали в колбах, не все из них смогли это пережить, – сказал я.

– В колбах? Значит, тела остались? – спросила Амина.

Я медленно повернулся к ней, выпучив глаза, постепенно осознавая, что она имеет в виду. А когда до меня это окончательно дошло, я схватил себя руками за волосы и закричал!