- -
- 100%
- +
Побегал Рома вокруг с матами-перематами, побегал, да и вернулся в кафе, чтобы милицию по их телефону вызвать. В таком расстройстве был, что совсем забыл о своем мобильнике.
По Пскову сразу же объявили план «Перехват». Ну, вернее, это у нас после объявления в угон так план по розыску называется, а у них там как-то по-другому, ну да это неважно. Важно то, что на момент нашего с Василием приезда машину так и не нашли.
А пока суд да дело, опера пытали Романа, все хотели на несуразностях подловить, пытаясь выяснить, не он ли это «ограбление» организовал. Хорошо, что я вовремя приехал, совсем парня бы замучили. Когда его в кабинет начальника розыска привели, я даже сначала подумал, что мой зам умом слегка тронулся, настолько заторможенный был. Про таких говорят «как мешком по голове ударенный».
Настолько ситуация с угоном машины Рому долбанула, что он, по-моему, в какой-то ступор впал: на заданные вопросы подолгу не отвечал, как будто плохо слышал; на все реагировал вяло, безвольно; сидел на стуле сгорбившись, как ватная кукла без стержня внутри; лицо было бледным, как будто до этого неделю пил беспробудно… Я уж, грешным делом, подумал, что опера его били при допросах. Но их начальник клятвенно заверил, что у них подозреваемых не бьют. Ага, у нас бьют, а у них не бьют – пусть кому другому расскажут. Но тут Рома и сам пробормотал, что его действительно не били. Странно, наши опера точно не удержались бы – уж больно подозрительное, даже на мой взгляд, у него было поведение. Ну да ладно, не били – значит, не били, повезло Роме.
В общем, битый час просидели в кабинете начальника розыска с разговорами ни о чем. Опера все пытались у меня выяснить, что же это за деньги были, а я старался их интерес с наших денег на пропавшую машину переключить.
Ну а потом даже и до них дошло, что глухарь по угону полегче будет, чем хищение очень крупной суммы, и они слегка угомонились. И тут в кабинет буквально ворвался оперативный дежурный с известием, что нашу машину нашли. Мы все аж на стульях подскочили и в один голос заорали:
– Где?!
– Да тут, не особо и далече, – пояснил дежурный, – примерно в километре от того кафе, откуда была угнана ваша «Нива», в лесочке на берегу реки Великой. Наши милиционеры из проезжавшего там наряда обратили внимание на рывками двигающуюся «Ниву» и тормознули ее. Сидевший за рулем пьяный гопник сразу заявил, что машину он нашел вот в этом самом вот лесочке, двери были открытые, замок зажигания вырван. Ну, он смог ее завести и решил, как всякий законопослушный гражданин, отогнать в милицию, потому что «Нива» была явно у кого-то угнана.
Естественно, милиционеры ему не поверили, надели наручники и доставили в отдел. Человек-то оказался ранее судимым и не раз.
Мы все, находящиеся в кабинете, рванули вниз к своим машинам, решили вместе ехать к задержанному. Естественно, не поблагодарить его за возврат «Нивы», ну кто бы поверил в его сказку с перегоном найденной машины в милицию, а чтобы узнать, где деньги. Никто и не сомневался, что патруль случайно взял грабителя, в жизни бывает и не такое. Ну а мне интереснее всего было выяснить, от кого ушла инфа о регулярных перевозках денег и кто навел.
Но в отделе, где томился задержанный, нас ожидало разочарование. Этот пьянчужка был явно не тем, кто изначально угнал нашу машину. После достаточно серьезного разговора с ним я понял, что, похоже, он действительно нашел в лесочке автомашину, брошенную угонщиком. А когда мы осмотрели саму «Ниву», я окончательно убедился, что этот недомерок не смог бы сам провернуть такое дельце.
Ну, посудите сами: дверь машины была открыта аккуратно, не монтажкой, так сказать, а при этом пьянице ни отмычек никаких, ни вообще никакого инструмента не оказалось, даже завалященького перочинного ножика не было. Дальше: замок зажигания был буквально выкорчеван, и руль заметно согнули так, что тот стал овальным, явно, когда злодей ломал его запорное устройство. А этот задержанный гопник весом в пятьдесят килограммов и телосложением курицы явно не смог бы всего этого сделать – далеко не атлет.
Было ясно, что он, найдя машину, решил ее приватизировать, но нарвался на наряд, а будучи ранее судимым, прекрасно знал, что надо говорить, чтобы избежать обвинения в угоне. Так что о судьбе денег он, естественно, ничего не знал. Но, на всякий случай мы с операми съездили к нему домой и тщательно обыскали комнату задержанного в бараке. Я лично, не побоявшись испачкаться, перевернул ее буквально вверх дном, но, кроме пустых бутылок, ничего не нашел.
Так, несолоно хлебавши, пришлось возвращаться в управу, чтобы написать официальное заявление об угоне машины. Надо же было доводить дело до конца, раз машина нашлась. Да и опера были заинтересованы в том, чтобы правильно оформить раскрытие преступления. Нечасто им так везет.
А вот деньги… С деньгами все было сложнее. Поговорив с шефом и выслушав его пожелание не привлекать к нашей фирме излишнего внимания со стороны правоохранительных органов, решили о наличке в заявлении не упоминать. Найти их уж точно не найдут, а объяснять долго и нудно всем желающим, что мы постоянно возим из Пскова в Питер выручку, как-то не хотелось ни мне, ни Бокову. Зачем? Чревато, знаете ли.
Одним словом, начальник УР, принимая от меня заявление об угоне машины и получая расписку о ее возврате, был явно доволен, когда я «забыл» упомянуть о пропавших двух миллионах – ну зачем им глухарь, да еще и не от местных. А так всем хорошо: машину угнали – машину нашли. И даже преступник задержан! А первым он ее угнал или вторым… Какая разница – угнал ведь, сам не отрицает. Одним словом, процент раскрытых преступлений по горячим следам в управлении уголовного розыска славного города Пскова немножко подрос!
А я забрал у оперов бедного, измученного допросами Рому, и поехали мы домой. Отошел он слегка, только выпив стакан водки в кафе на выезде из города. А я и не против был, понимал, каково ему – не каждый день у него машину с деньгами угоняют. Да и была, была его вина в этом, кофе ему захотелось, видите ли, а машину без присмотра бросил. Знал же, что та без сигнализации.
Еще неизвестно, как Боков на это отреагирует, может и уволить с расстройства. Все-таки два миллиона – это два миллиона!
Слава богу, все обошлось благополучно, никто никого не уволил. У шефа появилась головная боль покрупнее двух пропавших миллионов.
4
А у нас в лавке новая затея руководства случилась. Начиналось как обычно: господин Боков, который Игорь Юрьевич, в очередной раз пришел к выводу, что нельзя хранить все яйца в одной корзине, опять же в очередной раз поддался на уговоры одного шустрого человечка и решил открыть собственный таможенный терминал. Да-да, ни больше ни меньше.
Его с легкостью убедили, что это сейчас сверхприбыльный бизнес. Ну, на первый взгляд – таки да! Приобретаешь не самую большую территорию, огораживаешь ее, ставишь на ней небольшое, быстровозводимое офисное здание с несколькими операторами ПК внутри, организуешь какую-никакую охрану и вперед. Только успевай принимать на хранение грузы, предназначенные для растаможки, и собирай за это неслабую денежку в свободно конвертируемой валюте… Или несвободно… Или не в валюте… Ну, это кому как нравится. Но то, что денег будет много – это точно, к бабке не ходи!
Вот примерно в таких цветах и красках Бокову и расписал вышеуказанный бизнес тот шустрилка. А подходящую территорию в Кронштадте тут же предложил купить у него самого.
И совершенно случайно вот совпадение, таковая как раз находилась в одном из крайне удобных для таможенного терминала районе: и окраина города; и самый что ни на есть исторический район – иностранцы с грузами косяками потянутся; и удобный подъезд; и кольцевая автодорога рядом достраивается, и, вот чудо, ему самому она, эта самая территория сейчас совершенно не нужна.
Одним словом, в очередной раз Игорь Юрьевич, как мне показалось, снова пошел на поводу у какого-то жулика. Почему, вы скажете, сразу жулика? Да потому что, если все так сладко с этим самым терминалом, то почему товарищ сам такие бешеные деньги не зарабатывает? Почему так долго не мог продать столь лакомый кусочек земли, а он таки, как выяснилось, довольно долго не мог его никому всучить.
Одним словом, у меня сразу же возникло очень много неприятных вопросов. Но… Все знают, что взрослые мужчины – это те же мальчишки, только комплекцией покрупнее, и игрушки у них подороже. И уж если игрушка понравилась, ни за что не откажутся и никакие доводы не захотят слушать. А Игорь Юрьевич в этом плане был настоящим мужчиной – очень любил дорогие игрушки! И никакие мои сомнения и доводы слышать не хотел. На все мои слова ответ был как всегда:
– Вы, Юрий Викторович, в первую очередь милиционер, а не предприниматель. Поэтому в действиях всех бизнесменов привыкли подвох искать, обман. А деловой человек в предложении от другого бизнесмена, в первую очередь, свою выгоду должен увидеть. Или не увидеть. Но здесь же какой может быть подвох? Земля есть? Есть. Терминал теоретически там открыть можно? Можно. Кольцевую рядом строят? Строят. Грузы растаможивать людям нужно? Нужно. Они платить за это готовы? Готовы. Так что же вам не нравится? Я посмотрел, сколько сейчас платят за хранение каждого контейнера – очень приличные деньги. Так почему бы их получать не мне?
– Игорь Юрьевич, а обо всем ли вам рассказали? Нет ли там каких подводных камней? Ведь ни вы, ни кто-либо из ваших близких друзей-знакомых этим бизнесом раньше не занимались, а значит, мы не можем знать всех тонкостей. Ну, сами подумайте, было бы там так все легко и просто, все бы кинулись деньги на растаможке зарабатывать. Но, насколько мне известно, этим сейчас зарабатывают либо родственники крупных чиновников, либо сами крупные чиновники, оформившие свой бизнес на родственников. У вас есть в родне крупные государственные чиновники?
– Чего нет, того нет, – с явным сожалением молвил Боков.
– Вот, а вы хотите влезть во все это, не имея за спиной ни опыта, ни нужных людей.
– Юрий Викторович, я давно заметил, что на тонкости ведения бизнеса мы с Вами смотрим с разных сторон. Я бы даже сказал, чаще всего с противоположных. Я, всю жизнь занимающийся так или иначе торговлей, должен был бы быть пессимистом, а вы, никогда не соприкасающийся с этой сферой жизни, кроме как в магазинах, должны бы быть оптимистом. Но… Пока получается с точностью до наоборот. Поразительно. Вы меня учите осторожности в выборе направления деятельности и боитесь за мои деньги больше, чем я сам…
– Мне кажется, все дело в том, что этих самых денег, я имею в виду лишних, у меня не было никогда, поэтому мне их и жалко, даже если они и не мои.
По этому поводу, имея ввиду отношение к деньгам, я все время вспоминаю своего дядю Сашу, который однажды мне очень доходчиво объяснил разницу по отношению к деньгам в различных слоях населения. Он буквально в двух словах объяснил, чем такие, как я, отличаются от богатых людей:
– Юр, вот ты, прежде чем потратить десять тысяч рублей, задумаешься, а надо ли тебе это сейчас или без этого можно обойтись? Правильно?
– Правильно.
– А вот твой генерал начнет задумываться о том же, собираясь потратить сто тысяч рублей. Правильно?
– Наверное, да. Как-нибудь спрошу.
– А ваш министр, услышав, что надо задуматься, прежде чем тратить сто тысяч рублей, наверняка рассмеялся бы. Правильно?
– Неправильно…
– С твоей точки зрения это, может быть и неправильно, но это именно так. И так будет всегда. Кто-то живет на пятьдесят тысяч рублей в месяц и рад, если удается сэкономить десятку, а кто-то эту же десятку, не замечая, бросит швейцару, открывшему дверь в дорогой бордель или кабак. И в том, и в другом случае речь идет о десяти тысячах рублей. Но отношение к этой десятке у разных людей разное. У всех людей ко всему на свете отношение к одному и тому же разное. И как только ты это для себя усвоишь, так сразу же все встанет на свои места. Я не говорю, что станет жить легче, нет. Но надо жить и радоваться тому, что у тебя есть, а не завидовать тем, у кого слишком много денег.
Выслушав его, я подумал, что у очень богатых людей, наверное, тоже все не так сладко в жизни, как думает большинство. Жить и знать, что тебя любят за деньги, с тобой дружат из-за денег, тебе не скажут правду-матку в глаза из-за твоих денег, да мало ли чего еще… Я бы не хотел. Даже если это не так и тебе это только кажется, но и этого достаточно… И такая мысль из головы богатого человека, мне кажется, не уходит никогда. Не дай бог…
Да, умный у меня дядька был. Но я не стал рассказывать Бокову про него. Зачем? Вдруг не поймет. Поэтому я сказал просто:
– Игорь Юрьевич, мне не хочется, чтобы вы разорились, поддавшись на уговоры какого-нибудь мошенника. Случись такое, и вам будет плохо, и мне работу искать придется. А на работе в Вашей фирме меня пока всё устраивает. Так что, думая о сохранении ваших денег, я одновременно думаю и о себе…
– Да уж, доходчиво объяснил, – засмеялся Боков, – тебя в излишней дипломатичности не упрекнешь. Но так даже и лучше. Но, сразу хочу успокоить, в новое дело я собираюсь вкладывать не самые последние деньги. Так что, не бойся, разорение в любом случае мне не грозит.
– Хорошо, если так. Теперь я спокоен. Но все равно, чует мое сердце, что есть в истории с таможенным терминалом второе дно… Есть, не может не быть.
– Да, общение с Сергеем Анатольевичем, моим бывшим компаньоном, не прошло для тебя даром. Он такой же был… Всегда на воду дул. Но и я не первый день в бизнесе. Так что не переживай, все будет в порядке.
Вот так всегда, когда начинал вести доверительный разговор, Боков частенько на «ты» переходил. Правильно, наверное.
А через день мы выехали осматривать территорию, предназначенную под таможенный терминал.
До Кронштадта доехали довольно быстро. Там на въезде в город нас встречал на своей машине тот самый человек, который и сосватал эту тему шефу. Мигнув нам фарами, он поехал впереди, показывая дорогу. Ехать было всего ничего – сколько там того городишки.
Выйдя из машины, сразу узнал территорию бывшей воинской части. Тут уж ни с чем не спутаешь: идеально ровные дорожки от здания к зданию; красные звезды везде, где надо и не надо; колючая проволока по периметру с табличками: «Стой! Стреляю!». Серьезно все так поставлено было.
Оказалось, здесь располагалась зенитная часть, вооруженная ракетами с очень приличной дальностью стрельбы. Сразу в голове возник вопрос: «А сейчас такие ракеты под Петербургом уже не нужны? Мы уже всех победили и врагов не осталось?» Пустые ангары и пустые же бетонные площадки для пуска ракет ответили сами за себя – не нужны. Все у нас хорошо, враги закончились, живем спокойно. Вот поэтому эту территорию и продают. Замечательно.
Походили, посмотрели. Красиво здесь, залив виден. До него буквально метров сто – сто пятьдесят. Конечно, придется выравнивать территорию, убирать лишние деревья, строить блочные строения, усиливать забор вокруг… Но со слов нашего сопровождающего все быстро окупится. Дай бог, дай бог…
А потом и началось…
Как только в Кронштадте узнали о продаже бывшей воинской части, сразу же последовало приглашение побеседовать с главой местной администрации. Он, очевидно, хотел выяснить, кто эту землю купил и с какой целью. Игорь Юрьевич, не откладывая дело в долгий ящик, съездил на прием к главе района. Вернулся слегка задумчивый. Это он так сказал. А я вижу – не слегка, а очень.
Оказывается, местный руководитель не столько интересовался новым налогоплательщиком, сколько хотел принять участие в бизнесе этого самого плательщика. О передаче ему десяти процентов от прибыли было заявлено чуть ли не прямым текстом и безо всякого стеснения! А иначе речь шла о невозможности работы в данном конкретном городе. Вот так вот! Ни больше ни меньше. Было о чем задуматься. Вот уже и начали вылезать подводные камни нового бизнеса, как я и опасался.
Бокову была дана неделя подумать, а о результатах должен был приехать узнать сын главы администрации.
Приезд данного товарища к нам в офис ожидался в следующий понедельник. В связи с этим я и был вызван срочно к шефу в кабинет.
Игорь Юрьевич выглядел не очень, так скажем, озабоченным. Вскользь упомянул, что у главы района разговаривали с ним, как с каким-то мелким ларечником – грубо и бесцеремонно. Сложилось впечатление, что вернулось самое что ни на есть бандитское время. Боков так и сказал:
– И откуда этот кадр вылез? Такое впечатление, что он не заметил прошедшего десятка лет. Разговаривал так, как будто я ему по-жизни должен и он оказывает мне честь, претендуя на «какие-то несчастные десять процентов», а не больше. Черт знает что творится!
Давно я Игоря Юрьевича таким не видел. Точнее – никогда. И задание, полученное от него, несколько удивило. А хотел мой шеф, чтобы его кабинет к понедельнику был оборудован скрытой видеозаписью со скрытной же звукозаписью. Качественной.
Потому что именно в понедельник должен прибыть сын главы администрации с группой товарищей для продолжения так называемых переговоров.
Отдельно Игорь Юрьевич уточнил, что об оснащении кабинета дополнительной техникой никто в нашей фирме не должен был знать.
Ну, давно бы так. Мне кажется, во всех нормальных фирмах кабинеты, где ведутся серьезные разговоры с переговорами, сразу оборудуются подобным образом, на всякий случай. А, как всем известно, случаи бывают всякие… Может и пригодиться.
Вернувшись в свой кабинет, созвонился с Димкой, штатным техником ОВО Фрунзенского района. Я с ним познакомился еще на Салова, где у нас был первый офис со складом. Там Дмитрий за небольшие деньги устанавливал мне и видеокамеры, где только можно, и электрические замки, и сигнализацию, и многое другое подобное. Я очень его ценил за творческий подход к делу и готовность поработать в выходные, а он всегда был рад заработать на стороне, то есть подхалтурить. Ведь я всегда платил ему за сделанную работу тут же наличкой.
Наше сотрудничество продолжалось уже несколько лет, и мы оба, надеюсь, были им довольны. Доходило до того, что нашего «внештатного техника», как я его называл, возил по многим нашим филиалам всего северо-запада, чтобы и там установить сигнализацию и видеозапись, зачастую скрытную. И скольких воров мы выявили благодаря этому…
Вот и сейчас, услышав, что требуется, Димка, ни минуты не колеблясь, согласился поработать в воскресенье над дооборудованием кабинета шефа. Единственное, что он уточнил, так это требуемое качество записи звука и каким количеством камер потребуется осуществлять съемку. Действительно, это важно.
Я уже на пути к кабинету Бокова пообещал перезвонить минут через десять. Действительно, а я эти моменты и не уточнил. Лоханулся, понимаете ли…
Войдя в кабинет Игоря Юрьевича, сразу стал выяснять:
– А переговоры вы будете проводить за столом или в углу, где диванчик с креслами и журнальным столиком?
– Хороший вопрос. Так называемые гости могут направиться и туда, и туда, а настойчивость в выборе места переговоров может их насторожить. Поэтому делайте так, чтобы видеозапись была в любом случае – устанавливайте две камеры. Ну, а со звуком, думаю, сами разберетесь.
– Качество…
– На качестве не экономим. И изображение, и звук должны быть на должном уровне, не дай бог, материалы придется в следствие предоставлять, или в суд…
– Понял, значит, не экономим. Всегда бы так, – пробурчал я, выходя из кабинета.
Позвонил Димке и дал добро на приобретение и видеокамер, и микрофона достаточно высокого качества. И снова напомнил, что это должны быть предметы, предназначенные для оборудования кабинета скрытой видеозаписью и прослушкой, а то забудет и купит все больших размеров, куда потом все это девать. Заодно предложил заехать к нам за деньгами, потому что надо было еще и приличный видеорегистратор покупать: шеф хотел, чтобы не на простой компьютер писалось, а все, как у солидных людей.
В воскресенье встретились на Старо-Петергофском, у въезда на нашу территорию. Димон на своем Иж «Комби» каких-то совсем уж древних годов встал на нашей стоянке во дворе и теперь пытался открыть багажник, тихо матерясь – тот открываться никак не хотел.
– Наверное, из-за ржавчины, – пошутил я.
– Если бы из-за ржавчины, я бы на «Юноне» туда все оборудование не положил бы, – не понял юмора наш внештатный техник, продолжая дергать крышку багажника, – а там, ведь открылся сразу, зараза.
– А ты с ним поласковее.
– Куда уж ласковей, другой бы давно этот металлолом давно в утиль сдал, а я все езжу и езжу.
– Так сдай и купи что-нибудь поновее.
– Не-е, я привык. Батя мой на этой машине сколько лет отъездил, и я еще поезжу. Опять же, ее никто никогда не угонит, да и из этой машины ни один вор ничего не украдет. Сразу видно, что ничего ценного в ней быть не может. Так что есть свои плюсы.
– Действительно, можно и на сигнализации сэкономить.
– Так у меня ее и нет.
Тут наконец-то замок поддался, и Димка смог добраться до покупок. А их оказалось немало. Одних проводов сколько. А еще и регистратор, и видеокамеры, и блок бесперебойного питания… Несли все вдвоем загруженные полностью.
В кабинете Бокова сложили все на стол для переговоров, и наш спец стал оглядываться, что-то бормоча себе под нос. Потом с торжеством в голосе молвил:
– А все-таки я молодец, что на всякий случай прикупил парочку дымовых датчиков. Как чувствовал, что видеокамеры спрятать в таком кабинете особо будет некуда. Конечно, и датчики не панацея, придется лепить их не совсем туда, куда положено, но ведь и посетители этого кабинета не все подряд пожарными будут. Небось не заметят несуразности.
– А почему бы их и не установить там, где положено.
– Могу и так, но вы же первый не дадите мне штробить потолок в этом навороченном кабинете, а так я провода в воздуховоды спрячу, и их совсем не видно будет. Поэтому и датчики будут не посередине потолка, а немного сбоку. Ну, а микрофон спрячу над креслом Бокова в вентиляционном отверстии за решеткой. Он очень чувствительный и любой, даже самый тихий разговор в кабинете запишет с легкостью.
– Ну, раз все продумал, лепи свою аппаратуру. Лишь бы получилось все, как надо.
– У меня получится, что тут может не получиться.
Да уж, все-таки повезло мне с ним. Такого специалиста сложно найти, чтобы и соображал, и творчески к делу подходил, и в выходные поработать никогда не отказался, да еще и за работу запрашивал по-божески.
Димка возился часа три. Труднее всего оказалось тянуть провода из кабинета шефа в мой кабинет. Но и с этим он справился блестяще – воспользовался вентиляционными коробами. Потом он немного поговорил сам с собой в разных местах начальственного кабинета, и мы сели смотреть и слушать видеозапись. Получилось все просто замечательно. И картинка, и звук прямо как в кино были. Молодец, зараза.
Думаю, Игорь Юрьевич будет доволен, когда увидит, на что его деньги потрачены. Я расплатился, как положено, и мы разъехались по домам.
В понедельник все было готово к встрече так называемых гостей: еще раз проверил, работает ли звук и видеозапись в начальственном кабинете; охране на въезде на территорию была дана команда визитеров пропустить, но только после регистрации данных их документов в специальном журнале для посетителей; в приемной перед кабинетом шефа уже полчаса, как скучали мои помощники – бывший опер Василий с бывшим участковым инспектором и бывшим же муниципальным депутатом Романом. Ну и я, конечно же, болтался рядом, как же без меня. На всякий случай под пиджак надел свою любимую кобуру с ПМ.
Кобура эта была с любопытной историей. Не поверите, она в прямом смысле этого слова была снята с тела настоящего американского полицейского. Не знаю, как там уж правильно назвать их опера, но это был самый настоящий коп из Соединенных Штатов Америки, то есть США, если коротко.
В 1988 году, когда я тащил службу участковым в самом «крутом», девятнадцатом отделении милиции самого «крутого» Выборгского РУВД, к нам из главка прислали двоих оперов, не оперов, не помню как их правильно называть, из полиции Нью-Йорка. Сказали, что они приехали по программе обмена опытом. Тогда это было модно.
Наши руководители отделения должны были показать коллегам, как мы круто боремся с преступностью в нашем самом большом по обслуживаемой территории и вообще сделать так, чтобы они там у себя в Америке всем рассказывали, что и здесь ребята работают не хуже, а в чем-то даже лучше, чем у них. Короче, задача была не из легких.
Наш начальник, майор Рыжов, услышав о таком «подарочке» из главка, слегка запаниковал и попытался отбиться от столь великой чести, но ему это не удалось. Думаю, что в ГУВД тоже уже сами не знали, куда девать гостей, вот и сбагрили их к нам. Ну, а куда еще, ведь именно у нас тогда одних оперов было больше десятка, и командовал ими майор Порошин – человек по-своему легендарный. Если с кого и писался Жеглов для кинофильма «Место встречи изменить нельзя», так это, по-моему, с него. Во всяком случае, я тогда так считал. В любом случае наш заместитель по УР был опером с большой буквы, и за всю свою службу я таких больше не только не встречал, но и не слышал ни о ком подобном.