- -
- 100%
- +
Так вот, услышав про приезд к нам в отделение американцев, он в отличие от начальника не заменжевался, а сразу сказал: что у нас, что в Америке обмен опытом проходит, скорее всего, по одному сценарию, и он ему знаком во всех подробностях. Поэтому, увидев в кабинете начальника двух американских полицейских, Виктор Николаевич, так звали Порошина, хлопнул каждого по плечу, пожал им руки и увел к себе, на свою оперскую половину этажа – наши УРовцы отгородились от всех дверью с кодовым замком, чем немало гордились.
На вопрос в спину от начальника, а сможет ли он с ними общаться на английском языке, буркнул, что опера всегда поймут друг друга и без всякого там английского. Общаться на родном для американцев языке в нашем отделении милиции не мог никто. Это я знал точно.
Я тогда был участковым на площади Мужества, где располагалась довольно известная в городе «Круглая баня». Вот именно там и проходил обмен опытом между нашими операми и американскими. На высшем, так сказать, уровне!
Два дня! Два дня и одну ночь продолжалось плодотворное сотрудничество. Два дня американские полицейские доказывали, что они ничем, в принципе, не отличаются от наших. Было выпито все спиртное, купленное на остатки месячного фонда для работы с агентурой целого отделения! Потом выпили изъятое спиртное за различные нарушения торговли на территории всего отделения милиции за месяц. А наша территория была больше всех в Выборгском районе города!
Витька Сидельников, один из самых крупных по телосложению оперов нашего отделения, с важным видом рассказывал потом всем, что держаться на ногах им помогал бассейн с холодной водой, куда время от времени приходилось бросаться, чтобы не опозориться перед «потенциальными друзьями», как говорили в те годы.
Вот в один из таких перерывов между тостами Витька и вспомнил, что под курткой одного из полицейских он заприметил сверхнавороченную кобуру для скрытого ношения оружия под пиджаком.
Зачем тот ее с собой припер, непонятно. Ведь кто бы им разрешил сюда притащить свой кольт, или чего они там под мышкой таскают. Но факт остается фактом – полицейский прибыл при невиданной доселе кобуре. Виктор, воспользовавшись тем, что владелец вожделенного чуда окончательно размяк на вторые сутки общения, демонстративно перед всеми принес из раздевалки свою оперскую кобуру и торжественно вручил ее слегка обалдевшему американцу.
Наша оперативная кобура была так себе: из кожзаменителя, крепившаяся на плече с помощью тонких неудобных ремешков. Да еще и почему-то белого цвета. А вот у американского коллеги была не кобура – настоящий шедевр кожаных дел мастеров!
Она была пошита из настоящей двухслойной тисненой коричневой кожи; широченный ремень вверху, удобно ложащийся на все плечо; все ремешки регулируются по длине и ширине. В самой кобуре имелся встроенный пружинный зажим для пистолета, не дающий выпасть оружию даже при отстегнутой застежке; снизу приделан ремешок, который позволяет носить пистолет со стволом практически любой длины. Но, что окончательно добивало, так это то, что эту же кобуру можно было отрегулировать так, что в нее свободно входил еще и револьвер любого размера. Знающие люди поймут, о чем идет речь.
Бедному американцу не оставалось ничего другого, кроме как подарить Витьку аналогичную вещь – свою кобуру. Сколько потом было выпито еще и по этому поводу, одному богу известно. Но Виктор Сидельников с тех пор всегда, по поводу и без старался поскорее снять свой потрепанный пиджак, чтобы все смогли оценить всю прелесть американской кобуры, из которой скромно, но с достоинством выглядывала рыжая рукоятка русского ПМ.
Надо сказать, что и мне нравилась эта вещь. Я с детства был неравнодушен ко всему, что имело хоть какое-то отношение к армии. Ведь и дедушка мой воевал с японцами и немцами, и один дядька дослужился до генерала, а второй – до подполковника. Да и мне с детства предназначалась подобная же судьба. Поэтому неудивительно, что моими игрушками всегда были пластмассовые и деревянные пистолеты, автоматы, солдатики. Был даже пулемет Максима на колесиках.
С армией у меня не получилось, и я служил в милиции, но тяга к хорошей амуниции у меня была в крови.
Вот я при каждом удобном случае и приставал к Виктору с просьбой отдать эту самую кобуру. Но этот гад ни за что не соглашался. Я ему уже предлагал и вписать его в рапорт при раскрытии какого-либо преступления – не соглашался; и отдежурить за него сутки по отделению – отбрехивался тем, что я не опер; даже продать кобуру отказывался, скотина.
Но плохо он меня знал. Я таки дождался своего часа.
На день милиции, когда наши опера выпили всю имевшуюся водку и им как всегда не хватило, кобура стала моей всего за четыре бутылки «Столичной». Вот так я стал обладателем лучшей кобуры в районе, а может быть, и во всем городе.
Естественно, уволившись из органов, я ее не носил. А куда бы ее можно было надеть? Да, у меня тогда имелся легальный ПМ, но это был всего-навсего газовый пистолет, который мне подарили друзья моего брата Женьки. Они в те годы охраняли какого-то весьма крупного бизнесмена. Ну, вернее, не только охраняли, а, так скажем, обеспечивали ему нормальные условия для работы. А если уж быть совсем точным, не давали, кому попало наезжать на него и кидать во время заключения всяких-разных сделок. Время тогда было такое, без охраны никак.
Так вот, ребята из Женькиной бригады, обзаведясь нормальным оружием, газовый пистолет подарили мне. Естественно, никаких документов на него не было. Я его позже легализовал, когда в штаб ГУВД работать перешел.
Вот с этим ПМ под пиджаком я и встречал приехавших к Игорю Юрьевичу гостей. Знаете, было внутри какое-то чувство, что приедут люди крайне нехорошие, с богатым криминальным прошлым, да и, пожалуй, будущим.
И точно, как только эти кадры нарисовались в приемной, я сразу увидел, что как минимум двое из них уже побывали за решеткой, причем с немалыми сроками. Они сопровождали сына главы администрации. Так оба заявили прямо с порога. Но даже на первый взгляд было видно, что «сопровождали» было сказано для галочки, его скорее конвоировали. А если уж совсем точно говорить, тащили за собой, как глупого несмышленого теленка.
При взгляде на эту троицу сразу было понятно, кто из них главный, и это точно был не сын главы района. Вид у него был забитый, чмошный, я бы сказал, и, по-моему, он еще и на наркоте сидел. По крайней мере, все признаки были налицо: землистый цвет лица, дрожащие руки, неуверенная походка, тихая невнятная речь. Причем после каждого слова он всегда оглядывался на одного из сопровождающих, как бы спрашивая: «Я правильно говорю?»
Вообще, этот кадр вызывал какую-то жалость вместе с легкой брезгливостью. Его явно прихватили с собой, чтобы подтвердить свои полномочия на переговорах.
Трое переговорщиков, увидев в приемной троих подтянутых, коротко стриженых мужиков в костюмах, слегка напряглись, приостановились перед дверью кабинета Бокова, но, услышав предложение секретаря пройти дальше в кабинет, явственно выдохнули с облегчением и вошли.
О чем они там говорили, я узнал после их отъезда, просматривая видеозапись их переговоров с шефом. Он изначально решил, что кроме него в кабинете с нашей стороны больше никого быть не должно – это, мол, даст возможность вымогателям не стесняться в выражениях, и на записи будут все их требования без купюр, как говорится. Но люди попались ушлые и ничего лишнего не произнесли. То есть слов всяких и разных было произнесено много, но для возбуждения уголовного дела о вымогательстве точно недостаточно. В конце беседы, после предложения регулярно вносить деньги в определенный фонд, контролируемый сыном мэра, в размере десяти процентов от прибыли нового предприятия Игорь Юрьевич попросил дать ему время подумать. На этом переговоры закончились, и гости удалились.
Боков при просмотре все повторял, заметно нервничая:
– Еще и человека своего хотят там посадить для контроля! Наглецы! Совсем страх потеряли! Ничего, пока понемногу начнем территорию обустраивать, а там посмотрим… Ничего я им не дам, не те времена.
А там и посмотрели… Началось… Обустраивать приобретенную территорию стали активно мешать многочисленные проверяющие и комиссии буквально из всех надзирающих инстанций района.
Господи, никогда не мог подумать, что их столько. За три недели у нас с проверками побывали: госпожинспекция, СЭС, общество по охране животных, общество по охране лесных ресурсов, миграционная служба, участковый инспектор и еще какие-то, я уж и не помню. Точно запомнилось, что нас обвиняли в вырубке деревьев, уничтожении гнездовий диких уток редких видов, загрязнении строительными отходами прибрежной территории, использовании труда нелегальных мигрантов, разведении открытого огня на территории и прочая-прочая-прочая. Причем все приезжали с видеокамерами и прикормленными понятыми.
Сложилось стойкое впечатление, что все государственные службы этого города работают исключительно на обеспечение безбедной старости главы администрации.
Ну, и как с этим бороться? С бандитами ясно как, а с криминалом, у которого человек с партбилетом в кармане и сидящим в кресле мэра?
Вскоре после наложения на нашу фирму многочисленных штрафов, я так понимаю, продемонстрировав свои возможности, Игоря Юрьевича вновь пригласили «продолжить переговоры», но уже на нейтральной территории.
Ну, нейтральной так нейтральной. Шеф с ходу предложил провести встречу в ресторане «Охотничий домик», который располагался рядом с охотничьим же магазином. Соблазнял вражин невиданными котлетами из медвежатины. Согласились. Ну и ладно.
Нейтральная территория – это как посмотреть. С одной стороны, действительно нейтральная. Ведь не Боков же там хозяин, а с другой – не совсем. Я-то знал, что хозяин ресторана – друг хорошего знакомого Игоря Юрьевича. Всем известно, что Питер город маленький, и в нужный момент в нужном месте всегда можно отыскать нужного для определенного дела человека.
Вот и сейчас мы приехали в ресторан на двадцать минут раньше, и представитель хозяина рассказал нам, где в круглом зале за круглым же столом нам лучше всего занять места так, чтобы наши оппоненты сели именно туда, куда надо. Надо для чего, спросите вы. А-а-а…
Не мы одни такие умные в городе оказались с оборудованием кабинета шефа скрытой видео- и звукозаписью. Оказывается, у нормальных людей комнаты для переговоров ВИП-персон давно уже оборудованы чем-то подобным. На всякий случай. «А случаи бывают всякие», – со смехом пояснил молодой парень, знакомя нас с диспозицией предстоящих переговоров. Так и сказал, что две камеры обеспечат нормальную картинку всех сидящих за столом, а вот чтобы звук получился как можно четче, надо гостей усадить рядом с чучелом кабаньей головы, потому что именно в нём, во рту и был спрятан чувствительный микрофон.
С учетом, так сказать, изложенного и расселись. Мы заняли свои места заранее так, чтобы приехавшие могли сесть именно там, где нам надо было.
Как и в прошлый раз они прибыли втроем: сынок главы администрации и двое подручных. Хотя, глядя на них, я еще в прошлый раз понял, что сынка водят на поводке именно эти двое, что он нужен только для антуража, а решают всё эти кадры с явно бандитскими, так сказать, манерами. Да и разговоры велись в основном только одним – человеком лет под пятьдесят, с нездоровой худобой и золотыми фиксами во рту. Где они такого колоритного кадра только нашли? Я был уверен, что подобные типы уже перевелись давно, вымерли, как мамонты. Ан нет, есть еще.
И снова я понял, что собрались мы напрасно. Нормального разговора не получалось. Люди вели себя так, как будто за окном были все еще лихие девяностые. Нам сразу же было в открытую заявлено, что там их вотчина; что коммерсы должны по жизни делиться; что глава администрации работает с ними, и вот сын его рядом в подтверждение, так сказать…
Одним словом, оказывается, мы должны единовременно «заслать» триста тысяч за уважуху и в дальнейшем отстегивать им по десять процентов от прибылей ежемесячно. Услышав этот блатной базар, рот открыл даже сидевший за столом представитель хозяина ресторана – тоже явно отвык от таких речей. А уж он-то наслышался всякого.
Все доводы Игоря Юрьевича о том, что времена давно изменились и бизнес теперь строится по несколько иным принципам, до мозгов наших оппонентов, так скажем, не доходили. Одним словом, переговоры опять закончились ничем.
Уже по возвращении, в кабинете Игоря Юрьевича я предложил пойти напрямую и повязать наглого чинушу с поличным на взятке. Вполне возможно было подключить РУОП и взять гада прямо в кабинете с деньгами в руках. Но Игорь Юрьевич снова поставил меня на место:
– Тебе, Юрий Викторович, только бы шашкой махать, да побольше народу пересажать. А вот о том, что потом будет, не думаешь.
– А что будет? Нормально будет. Взяточника и вымогателя посадят, придет честный мэр, и все будет хорошо.
– Что будет хорошо? Честный нам тем более потом работать не даст.
– Почему это?
– Да потому что честный. Сам понимать должен: деревья мы вырубаем? Вырубаем. Несколько луж в кустарниках, где устраивали свои гнезда дикие утки, засыпали? Засыпали. Хлам всякий на территории открытым способом сжигаем? Сжигаем. И так везде, куда ни плюнь. Если строишь что-то где-то, поневоле нарушаешь десятки существующих запретов. Такое вот у нас нынче законодательство. По-моему, это даже не законодательство, а легальная кормушка для чиновников. Ведь предлагал же я «охранникам природы» за каждое спиленное на моей территории дерево посадить три или даже пять штук там, где они нужнее – в парке или у школ где-нибудь. Ан нет, нельзя.
А с утками вообще караул! Я прибывшим защитникам диких животных предложил несколько в сторонке от нашей территории, но здесь же на берегу залива выложить из веток и сена столько гнезд, сколько им и не снилось, и подкармливать их комбикормом весь период выведения птенцов. Тоже нельзя!
А с мусором что? Сжечь его и заплатить за это штраф – дешевле, чем нанять специализированные машины и вывозить его на официальную свалку! Дешевле, понимаешь! Вот и думай, как честно построить таможенный терминал, если у тебя нет родственников сам понимаешь где.
Вот и получается: мэр-взяточник – плохо; честный – тоже ничего хорошего… Одним словом, будем пытаться искать золотую середину.
Судя по тому, что стройка не встала, продолжалась, а через несколько месяцев и терминал заработал, выход был найден. Какой именно, не знаю и знать не хочу, а шеф забыл доложить.
Знаю только, что через какое-то время этого главу администрации с должности сняли и даже, по-моему, за взятки, сейчас уже точно и не помню. Одним словом, его нет, а терминал до сих пор работает.
5
Нежданно-негаданно почему-то без предупреждения приперся Олег, капитан, оперуполномоченный УБЭП ГУВД из так называемого табачного отдела. Ну, в УБЭП есть отдел, который должен бороться с преступлениями в сфере оборота акцизных товаров, а внутри этого отдела выделена группа оперов, курирующих узкое «табачное направление», так сказать. Вот этот самый Олег там и работает. Я с ним познакомился пять лет назад во время одной из проверок ими нашей фирмы.
Проверкой это только называлось, а на самом деле являлось самым настоящим налетом вооруженной группы сотрудников УБЭП, подкрепленной милиционерами ОМОН на нашу фирму. Цель – произвести незаконный, как ни крути, обыск в помещениях и на складе для обнаружения чего-либо запрещённого. Чего именно, никто из них не знал, но найти что-нибудь очень хотелось.
Эти ребята ворвались на нашу территорию с криками и воплями: «Всем стоять! Никому не двигаться! Никуда не звонить! Из кабинетов не выходить!» И всякое такое подобное.
Наверное, в подобных фирмах по оптовой продаже табачных изделий у них все проходило, как обычно: все пугались мордоворотов в масках и с автоматами в руках, предлагали определенные суммы за то, чтобы не ломали компьютеры и не курочили сейфы, подписывали протоколы, составленные за какие-нибудь незначительные правонарушения, зачастую вымышленные, и на этом все заканчивалось к всеобщему удовлетворению.
Опера с некоторой суммой и протоколом, доказывающим, что приезжали не зря, довольные спешили отчитаться перед начальством о проделанной работе. Хозяева фирмы, пережившие очередной налет, радовались, что обошлось минимальными потерями и можно продолжать работать.
Но в этот раз все пошло не по привычному сценарию. В фирме нарисовался некий начальник службы безопасности по имени Юрий Викторович, который почему-то автоматов и масок не испугался, а посмел поинтересоваться у старшего этих проверяющих, а на каком, собственно, основании группа вооруженных товарищей врывается в помещения фирмы, останавливая ее работу и пугая девочек в кабинетах автоматами? И если имеется предписание на обыск помещений и приостановку деятельности фирмы, то можно ли на него посмотреть?
И тут-то выяснилось, что предписания нет, а есть что-то типа рейда по выявлению нарушений на рынках в сфере торговли акцизными товарами.
Выяснив это, начальник службы безопасности вежливо попросил сотрудников фирмы всякими там автоматами да черными масками людей не пугать, автоматами более не размахивать, а пройти в кабинет начальства и позадавать интересующие их вопросы. А еще лучше, я сам им на все вопросы отвечу, благо к тому времени был уже в курсе всей торговли сигаретами и сопутствующими товарами.
В тот раз, собственно, на этом вся проверка и закончилась. Выяснив, с моих слов, что товар у нас исключительно легальный, поставляемый напрямую с фабрик производителей, о чем имеются буквально все документы, так называемые проверяющие резко заскучали и всем своим видом стали показывать, что им у нас уже неинтересно и дел всяких еще полно. Даже не захотели ознакомиться с несколькими килограммами накладных и сертификатов разных, которые я им принес.
Одним словом, оказалось, что им срочно пора ехать. И только у одного, самого молодого, как раз этого самого Олега, хватило ума подойти ко мне и договориться о встрече в нормальной обстановке с целью прояснения ситуации на табачном рынке в целом по городу и области. Я на встречу согласился. Ведь и мне нужен был свой человек в табачном отделе УБЭП – мало ли как жизнь сложится.
Встретились к обоюдной пользе: он приобрел ценного агента, а я – «своего» опера в УБЭП. Всем стало хорошо. Во всяком случае, таких дурных проверок с автоматами и плясок в масках у нас после больше не было.
Пять лет шло нормальное деловое сотрудничество, и вот в этот раз Олег приехал и слегка огорошил.
В этот раз он приехал не по делу, а чтобы занять десять тысяч долларов у моего шефа, Игоря Юрьевича. Он просил деньги всего на год, обещая ежемесячно гасить долг. А на вопрос, что же такое случилось, что оперуполномоченный УБЭП ГУВД идет на поклон к коммерсанту за деньгами, заявил, что ему предложили машину по очень выгодной цене, а спросить такую сумму больше и не у кого. При этом упирал на то, что вот уже пять лет всячески помогал нашей фирме и в дальнейшем взаимовыгодное сотрудничество, несомненно, продолжится.
Ну, насчет помогал, я бы поспорил. Если разбираться, кто кому больше помог, так перевес будет явно на моей стороне, но… Без своего человечка в УБЭП нашей конторе было бы несколько сложнее существовать. Действительно, и о предстоящих проверках я узнавал заранее, и проходить они стали скорее формально, не как раньше. Да и с нерадивыми клиентами решать многие вопросы стало решать намного проще: и по возврату долгов, и по проверке их платежеспособности… Да мало ли что еще.
Одним словом, пошел я к Бокову рассказать о просьбе Олега. Тот, внимательно выслушав, спросил:
– Деньги не бог весть какие, но и не маленькие. Как думаешь, отдаст, не кинет?
– Игорь Юрьевич, когда речь идет о такой сумме, я могу гарантированно только за себя ответить, а Олег мне даже не родственник… Кто его знает, что у него на уме…
– А вроде и не должен кинуть, ведь ты же его начальство знаешь, информацию доведешь… И как ему после этого там работать…
– Информацию-то я доведу, в случае чего, и мне точно поверят, а не мне, так моим друзьям, есть у меня там пара-тройка полковников на больших должностях, но… Десять тысяч долларов… Пусть вам расписку напишет.
– Ладно, зови.
Я пошел в свой кабинет, где Олег пил кофе и трепался с Романом, моим замом.
– Ну что, даст? – сразу спросил он, отставляя в сторону чашку с кофе.
– Даст на год, но расписку надо бы написать.
– Да это без вопросов. Надо значит надо, – вскакивая, с радостью проговорил Олег, – пошли ковать железо, как говорится, пока горячо.
Приходим в кабинет, усаживаемся за стол. Игорь Юрьевич чисто из вежливости интересуется, а на что так срочно потребовались такие большие деньги. И тут Олег, нисколько не смущаясь, выдает:
– Да, сейчас что я, что моя жена, ездим на джипах с перебитыми номерами…
Боков, который пил чай в это время, аж поперхнулся:
– Я правильно понимаю, что…
– Ну да, машины левые насквозь. И на кузовах номера перебиты, и на движках. Зато обошлись мне всего по паре тысяч долларов – знакомые ребята, ну, с противоположной, так сказать, стороны баррикад, за уважуху подогнали.
Надо было видеть выражение лица Игоря Юрьевича. Да и у меня самого, похоже, лицо вытянулось. Ну никак я не ожидал, что в таких структурах главка все так далеко зашло. Я имею в виду сращивание с криминалом.
А Олег, как ни в чем не бывало, продолжал:
– Так-то все нормально, здесь никто претензий не выскажет, а вот поехать в тот же Крым – уже проблема. Остановят там где-нибудь на посту ГИБДД, что мы им скажем? И ксива может не помочь. Поэтому и решил, что надо и чистую машину иметь, как раз для таких случаев. Да и на работу иногда на ней ездить придется. А то получится, как недавно в соседнем районе в убойном отделе…
– А что там случилось, – это уже я влез в разговор, интересно же.
– Да взяли гаишники как-то недавно ночью на выезде из города молодого опера из их отдела. И все бы ничего: ну, на «Порше Кайенне» ехал, бывает, и у лейтенантов такие тачки встречаются. Ну, без документов – тоже случается. Ну, выпивши человек немножко – дело вполне себе житейское, но… Зачем было вот так сразу влет старого заслуженного старшину гаишника на хе… посылать? Тот и обиделся, враз сопляка из-за руля выдернул и в браслеты определил.
Ну и понеслось: и машина оказалась только что угнанной, и ствол левый у опера при себе оказался, да еще и в кармане при досмотре дозу герыча надыбали. Одним словом, полный джентельменский набор…
А утром в этом РУВД уже комиссия из главка всех строила, случай-то довольно редкий.
Так вот, к чему я это… В тот день вокруг отдела, где районный убойный отдел располагался, ни одной машины работников этого самого отдела не оказалось. Все пешком на работу пришли, представляете? Мне ребята рассказывали, что там все, начиная с начальника отдела, на тачках с перебитыми номерами ездили. Во как!
Вот я и подумал, а не дай бог, к нам какая комиссия из Москвы прибудет. На чем на работу ездить? Так-то мы во дворах на Захарьевскую свои тачки ставим от чужих глаз подальше. А ну как чужие заинтересуются, что это за джипы сплошняком там стоят? А там номера у многих на кузовах левые… Так что нормальная машина нужна, а тут как раз предложили «мерзавца» свежего, совсем недорого для трехлетки. Вот я к вам и обратился.
Надо было видеть лицо Игоря Юрьевича, когда он слушал заливавшегося соловьем Олега. Потом на меня посмотрел. А что я? Только плечами пожал, мол, при мне такого в милиции не было…
Игорь Юрьевич по телефону попросил кассира принести в кабинет десять тысяч долларов. Буквально через три минуты деньги уже лежали на столе. Я заикнулся было о расписке, но шеф только рукой махнул, не надо, мол. Я попытался настоять, но Игорь Юрьевич только и промолвил: «Юрий Викторович, ну что ты как маленький, какая расписка? Вон какие у них там дела творятся, на кого ты собрался в суд подавать в случае чего, смеешься?»
Олег только плечами пожал, забирая деньги.
Три месяца человек исправно, после двадцатых чисел, то есть после зарплаты, оговоренную сумму в погашение долга привозил. А потом пропал. Месяц деньги не привез, второй… Я раз позвонил, трубку не берет, второй… Бесполезно.
Пришлось Игорю Юрьевичу докладывать, что дело плохо, похоже, наш опер своего слова не сдержал. Посмотрел на меня Боков и только головой покачал.
А я решил съездить на Захарьевскую, в УБЭП. Надо же было как-то Олега вылавливать. Вот уж никогда не мог подумать, что придется искать капитана милиции, опера УБЭП, чтобы долг получить. Просто в голове не укладывается…
Вошел в кабинет, где Олег с ребятами сидел. Вижу, а опера от меня как-то глаза прячут, вид у них какой-то не такой, смущенный.
На мой вопрос, а где бы мне Олега найти, один из них, странно хмыкнув, ответил: