Ты моя катастрофа

© Деревянкина В. Е., 2024

© Разумовская А. В., иллюстрации, 2024

© Оформление ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

© Machaon®

Глава 1

– Эй, жалкая, – доносится откуда-то сбоку.

Нет, только не сегодня, не сейчас. Денис хватает меня за руку и тащит за собой. Денис Епифанов на год старше и учится в девятом, парень, который всегда вызывает во мне довольно сильное чувство омерзения.

– Да отпусти же! У меня сейчас урок! – кричу я.

– Не гони, это был последний. – Денис заталкивает меня в мужской туалет.

– Зачем ты меня сюда притащил?!

Мы не одни, здесь еще несколько его одноклассников. Среди которых я сразу вижу Его. Ян лениво опирается о подоконник и холодным, пустым взглядом смотрит в нашу сторону. Ну конечно, Ян тут, и все, что сейчас происходит, конечно, происходит с его одобрения.

– Как зачем? Мы решили поздравить тебя с днем рождения лично, все же пятнадцать лет один раз в жизни, такой день ты обязана запомнить.

Денис мерзко смеется. Этого урода не смущает даже то, что мы находимся в школе и что в любой момент сюда может кто-то войти.

– Я буду кричать.

– Мы на это и рассчитывали. – Ни капли сочувствия.

Зачем-то смотрю на Яна. В его глазах все тот же холод. Ну а что я рассчитывала в них увидеть? Те времена, когда он защищал и оберегал меня от всякого дерьма типа Дениса, прошли. Он больше мне не поможет.

Денис стоит ближе к двери, я не могу убежать, пока он там. Значит, единственное, что мне остается, – это сделать так, чтобы он потерял бдительность. Эти уроды действительно не знают границ.

Что ж. Дрожащими руками снимаю с себя свитер и начинаю расстегивать пуговицы на блузке. Парни свистят. Я смотрю на кафельный пол и никуда больше, пытаясь убедить себя в том, что это происходит не со мной.

Блузка расстегнута, теперь они видят мое белье. Поворачиваюсь к Денису, мне нужно поменяться с ним местами, встать ближе к двери. Делаю над собой усилие и поднимаю голову. Парень, ожидаемо, смотрит на мою грудь. Он дотрагивается до моего плеча, и я едва заставляю себя устоять на месте. Еще немного – и я сбегу. Не хочу думать о том, что будет, если у меня ничего не получится.

Он скидывает блузку с плеч, и теперь она висит на локтях. Господи.

– Не плачь, тебе понравится, – говорит парень.

Я что, плачу? Словно в подтверждение что-то мокрое, конечно же слеза, падает на ключицу. Я не должна плакать. Не перед ними.

– Пусть идет. – Это голос Яна. Точно он. – Противно смотреть.

– Ну чува-а-ак. – Епифанову такой расклад не нравится, но я, он и все присутствующие здесь прекрасно понимаем, что решать не ему.

Яну не надо повторять дважды, я подхватываю свитер и вылетаю из туалета, на ходу поправляя блузку. Оказавшись в коридоре, даю волю слезам. Я не обманываюсь. Мне не за что благодарить Яна, потому что все, что произошло и что происходило со мной последний год, его вина. И сейчас он мог вмешаться в самом начале, но не сделал этого. Он это допустил. Все это.

Прежде чем зайти домой, несколько минут вглядываюсь в свое лицо через фронталку на телефоне, чтобы убедиться в том, что следов моих недавних слез не осталось. Не хочу, чтобы родители переживали.

Дома пахнет жареным мясом с большим количеством специй. Я обожаю большое количество специй. Особенно перца.

Пятнадцать лет один раз в жизни, такой день ты обязана запомнить.

Теперь уж точно запомню, спасибо. Мозг зачем-то возвращает меня снова и снова в школьный туалет. Поэтому, прежде чем сесть за стол, я полчаса стою под горячим, почти кипяточным, душем.

Аппетита у меня нет, но я не могу сказать маме, что не буду ее фирменную индейку с брусничным соусом. Только вот стоит нам сесть за стол, как звенит входной звонок. Мама встает и идет в коридор, а через минуту возвращается на кухню с какой-то подозрительной улыбкой:

– Милая, тебя.

Меня? В коридоре мне улыбается тетя Галя, рядом с ней стоит Ян, в руках у него огромный букет роз венозного цвета, больших, колючих.

– Элечка, с днем рождения, дорогая! – Тетя Галя обнимает меня и целует в обе щеки. – А это тебе. Ян сказал, что ты любишь розы.

Розы я не люблю. А красные розы ненавижу. И Ян об этом прекрасно знает.

– Галюш, да вы проходите, чего в коридоре стоять. – Мама даже не догадывается о том, что происходило всего несколько часов назад.

– Да мы быстро, нам надо вещи собирать, – отвечает мама Яна.

Вещи?

– А куда собираетесь? В лагерь?

– Янчик просил не говорить, но сейчас уже все решено. Его взяли в сборную! Но теперь ему придется переезжать в Чехов. – Женщина с гордостью смотрит на своего сына.

Ян же за все это время не проронил ни слова.

Чехов? Ян уезжает? Навсегда?

– Мои поздравления! Мы в тебе не сомневались. Да, Эль? – Затем мама обращается к Яну: – И когда уезжаешь?

– Через три дня, – отвечает он немногословно.

Через три дня Ян уезжает. Мне не послышалось?

– Хорошо, что у вас уже есть все эти ваши соцсети и контакты. Сможете общаться даже на расстоянии.

– Вконтакте, мам. – А сама уже смакую мысль о том, что Яна скоро не будет в городе.

– Ну да, да, – отмахивается мама. – Янчик, ты только звони и обещай, что вернешься. Как же тут Эля без тебя будет?

Как? Что за вопросы? Замечательно!

– Обещаю, – отвечает Ян и смотрит прямо на меня. Обещание звучит зловеще.

– Давайте вставайте, я вас сфотографирую на память. – И, не дожидаясь ответа, тетя Галя подталкивает Яна ко мне. – Ближе, ну что как неродные, обнимитесь!

Шипы роз неприятно колют кожу моих ладоней, справа от меня возвышается Ян, он близко настолько, насколько дозволено находиться только самым родным людям. В число таких людей Ян не входил. Больше не входил. Его рука опускается на мое плечо, кожа на этом месте вспыхивает. Несколько часов назад там была рука его друга, и он это позволил.

– Улыбочку-у-у.

Тетя Галя жмет на кнопку – загорается вспышка. Кто вообще фотографирует со вспышкой? Будь это чем-то важным, я бы обязательно попросила ее перефотографировать. Но сейчас мне все равно.

Представление длится несколько минут, затем тетя Галя, еще раз поздравив меня, вместе с Яном уходит. Мама ставит розы в вазу, а я уже представляю, как утром случайно проливаю на них доместос.

Через три дня Ян действительно уехал. Я выдохнула, с его отъездом о моем существовании в школе больше никто не вспоминал. Через неделю я даже перестала оглядываться по сторонам при пересечении школьных коридоров, спокойно, не торопясь, обедала в столовой и наконец-то стала посещать бассейн. Но, как бы я ни врала самой себе, не было ни дня, когда я не думала о Яне и о его обещании вернуться.

Глава 2

Первый день в средней школе, несмотря на завышенные ожидания, почти ничем не отличается от первого сентября в четвертом, третьем и втором классе. Разве что классная руководительница у нас новая и добавилось несколько новых ребят, но все они перевелись к нам из параллели, трое – из «Б» класса и двое – из «В», поэтому все они мне знакомы. Ну и в этот раз родители не смогли пойти со мной на линейку из-за работы. Хотя к последнему я уже привыкла. С тех пор как они стали работать в какой-то переводческой фирме, они часто пропадали на работе сутками. Учительница мне понравилась, она будет вести у нас новые предметы, заменяющие окружающий мир, – историю и обществознание, ей примерно столько же, сколько и моим родителям, а еще у нас с ней одинаковое имя. Ее зовут Эльвира Альбертовна.

– Ты когда домой? – после классного часа, на обратном пути, звонит мне мама. – Тут тебе тетя Лида звонила, хотела поздравить с новым учебным годом, придешь – перезвони ей, пока они там спать не легли. Мы с папой сегодня задержимся, котлеты на сковородке, я не убирала. Может, успеешь, пока совсем не остыли. И, ради бога, осторожнее, не угробь форму в первый же день.

– Хорошо.

– Хорошо – что?

– Лиде твоей позвоню, котлеты съем, не переживай.

– И?

– Да, ма, я осторожно.

Тетя Лида живет в Красноярске, созваниваемся мы с ней редко – как правило, по праздникам. И то она не моя тетя, а мамина, но все равно почему-то с самого детства я зову ее тетей Лидой. Домой идти совершенно не хочется. Я сижу на земле, облокотившись о ствол старой яблони, и наблюдаю за мальчишками, катающимися неподалеку на скейт-площадке. Сменка вместе с рюкзаком валяется рядом, юбку я тоже уже успела уделать. Даже хорошо, что родителей сегодня вызвали, мать не будет ругаться.

Я любила сидеть тут вот так вот и смотреть за мальчишками, выполняющими трюки на своих досках и BMХ. Но еще больше я сама любила ездить на доске. После долгих уговоров отец все же купил мне скейтборд, и вот уже второй месяц я пытаюсь кататься. Встаю с земли, отряхиваюсь и, подхватив доску, снова направляюсь к площадке.

– О, кто пришел. Тебе не надоело фигней страдать?! – кричит Русик, противный парень из соседнего дома. Русик всегда надо мной смеялся. – Только место занимаешь.

На Русика я научилась никак не реагировать. Как говорит мама, Москва не за один день строилась, ну и ничего, я тоже научусь когда-нибудь кататься. Можно подумать, Русик сразу встал на доску и скатился с рампы.

Ставлю ногу на скейт, второй отталкиваюсь, еду, нажимаю немного на начало доски и подпрыгиваю. Сначала доска должна прокрутиться в воздухе, а затем я должна опуститься прямо на нее и продолжить ехать дальше. На словах – просто, а на деле – ни разу у меня не получался этот трюк. Вот и сейчас приземляюсь криво, доска летит в сторону, а я плюхаюсь попой прямо на асфальтированную поверхность. Мне больно. Русик ржет.

– Лоша-а-а-ра! – кричит он и продолжает угорать вместе с остальными ребятами.

Хочу встать, но вдруг вижу перед собой чьи-то ноги, а затем и протянутую руку.

– Хватайся, – звучит сверху.

Поднимаю голову. Взгляд цепляется за новое незнакомое лицо. На автомате хватаюсь за протянутую руку и с легкостью поднимаюсь с земли. Парень. На вид ему лет четырнадцать-пятнадцать, высокий, темноволосый и слегка кудрявый, точно спортсмен. Папа говорит, что, если у человека широкие спортивные плечи, скорее всего, он пловец. У этого мальчика были широкие плечи и, как я могу судить, крепкая спина.

– Ты в норме? – спрашивает он.

– Ага, – немного заторможенно отвечаю я.

– Ну хорошо, – улыбается парень. – Я Ян.

Молча стою, смотрю на него и, как дура, улыбаюсь.

– А ты? – тогда он спрашивает меня сам.

– А, ой, – отмираю я. – Эля.

– Приятно, Эля. Ты отсюда?

– Да, в этом доме живу.

– Прикольно. Значит, соседи. Ты в каком подъезде?

– Второй.

– Значит, прям соседи-соседи! Видел, ты поворот пробовала.

– Ну да, но совсем не выходит.

– Ну не прям совсем, просто перекручиваешь, а потом ногой опору найти не можешь. Давай покажу, как надо, а потом вместе попробуем.

Я смотрю на него, такого красивого, улыбающегося, не смеющегося надо мной, как этот придурок Русик, и не верю своим ушам. Он покажет? Вместе попробуем?

– Ну так что? – снова вырывает меня из своих мыслей Ян. – Согласна?

Быстро киваю. Еще бы я отказалась! Ян отталкивается, подпрыгивает и с легкостью делает трюк, над которым я билась все это время.

– Ты за ногами смотри, – смеется Ян и повторяет поворот еще раз. – Поняла? Давай теперь ты – если что, поймаю.

Из скейт-парка мы выбираемся только к вечеру, когда на улице уже начинает темнеть. Я подхватываю доску, а вот рюкзак у меня забирает Ян – мол, все равно в одну сторону идти.

– Ты всегда в юбке трюки крутишь? – смеется Ян. – Даже портфель домой не закинула. В каком классе хоть?

– В пятый перешла. – Сейчас я безумно рада тому, что теперь принадлежу к средней школе. Ян бы точно не стал возиться с малявкой из началки. – А ты?

– В шестой.

– Ого!

– Почему ого?

– Выглядишь старше, думала, ты уже в восьмом или хотя бы в седьмом.

– Прикольно, – смеется парень. – Тебе какой? – спрашивает он, когда мы заходим в лифт.

– Последний, – отвечаю я, на что Ян снова смеется.

– Ты из семьдесят второй, что ли?

– Ага.

– Я из семьдесят третьей.

– Ты к тете Лене погостить? – спрашиваю, вспомнив нашу соседку. – Я ее уже недели две не видела.

– Не, тетю Лену никакую не знаю, мы с сестрой и родителями переехали. Сестру, если увидишь, Милой зовут, она, кстати, тоже в пятый класс перешла, думаю, подружитесь.

Значит, Ян и Мила. Мои новые соседи, а не эта вечно ворчливая тетя Лена. Мне уже не терпится познакомиться с его сестрой, так как, судя по тому, какой Ян, Мила тоже должна быть классной.

– Ладно, тогда до встречи, – прощается Ян, когда мы подходим к нашим дверям. – Ты завтра будешь в парке?

– Буду!

– Тогда до завтра.

Захожу в квартиру, закрываю дверь и наконец выдыхаю. Я знаю этого мальчика всего лишь полдня, а уже мечтаю о том, чтобы скорее настал завтрашний день и я снова его увидела.

Глава 3

Если пройтись по всем школам, можно заметить, что звонки везде разные: короткое «тра», прерывистое «тр-тр-тр», в началке вообще играет то «Голубой вагон», то «Бременские музыканты» – ага, в двадцатом году руководство школы решило поставить песни из советских мультиков. И столовые везде разные, чаще всего встречаются такие, которые легко перестраиваются в актовый зал во время мероприятий, как у нас. Но есть и отдельные. Бассейн вон вообще редкость; насколько я знаю, на весь город всего в двух школах, включая нашу, он есть.

Но в каждой, абсолютно в каждой школе есть свои короли и изгои. Королями чаще всего становились спортсмены или отморозки, для которых пиком крутости считалось довести до слез бедную изошницу. Изгоями – те, которых короли выбрали себе в жертву, чтобы всегда было над кем посмеяться. Я была и там и там. С пятого по седьмой класс близкая дружба с Яном сделала меня популярной. В восьмом же мне хотелось избавиться от этой популярности, потому что в один момент Ян от меня отказался, а остальные это просекли и посчитали, что, сделав мне больно, они смогут как-то увидеть в его глазах одобрение. Сейчас я не могла отнести себя ни к тем ни к другим. Ян уехал – и про меня все забыли. Поэтому, когда второго сентября рядом со мной на парту плюхнулась чья-то сумка, я очень удивилась.

– Привет, здесь не занято? – слышу над собой.

– А? – теряюсь от неожиданного вопроса.

– Говорю, с тобой никто не сидит? Могу кинуть вещи?

Рядом стоит девушка. Сразу обращаю внимание на осветленную рваную челку и трижды проколотое ухо. Она невысокого роста. Не знаю, может, метр шестьдесят, но, даже сидя, могу точно сказать, что она ниже меня.

– Конечно, садись.

За последние годы я отвыкла делить с кем-то парту. Стараниями Яна никто не хотел сидеть рядом со мной.

– Ты же новенькая? – спрашиваю у девушки очевидное только для того, чтобы направить диалог в нужную мне сторону.

– Да, перешла к вам из гимназии.

Из гимназии, значит.

– А чего так?

– Здесь больше шансов нормально сдать ЕГЭ.

– Да ну, никогда не поверю, что в гимназии шансов меньше, чем у нас.

– Хм, и правда. Ну могу же я для первого знакомства хотя бы что-то сохранить в секрете.

– Справедливо. Эля, – представляюсь я.

– Даша, – улыбается в ответ девушка. – Тут точно свободно? А то вдруг ты хочешь сидеть с кем-то еще? – И взглядом показывает мне за спину.

Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Лешей Чуприниным.

– Он смотрит в твою сторону уже несколько минут.

Леша милый парень, хороший, не помню, чтобы от него хотя бы раз звучало что-то обидное в мой адрес. Но и заинтересованности с его стороны я тоже не припомню. Странно.

– Нет, точно не занято, – качаю головой. – Садись.

– Ура! – И девушка садится рядом.

Во время урока на парту прилетает записка. Даша поднимает брови вверх и заинтересованно смотрит на бумажку. Как и я. Разворачивать ее совершенно не хочется.

– Ну? – нетерпеливо поторапливает меня моя новая соседка.

– Ага, – растерянно отвечаю и нервно беру записку в руки.

Удивленно смотрю на текст, написанный немного корявым почерком одноклассника. Никаких обзывательств и других ожидаемых гадостей, только короткое приглашение погулять вместе после уроков. Медленно поворачиваюсь к парню. Леша смотрит прямо на меня и лучезарно улыбается.

– Пойдешь? – спрашивает Даша.

– Даже не знаю.

– Это как? Соглашайся, конечно. Он милашка.

Ага, милашка. Я не верю. Неужели стоило Яну уехать, как в первый же учебный день меня пригласил на свидание одноклассник? Или тут кроется какой-то подвох? На записку решаю никак не отвечать, просто складываю ее вчетверо и прячу под обложку дневника.

Как ни странно, мы провели с Дашей вместе весь день. Я и забыла, каково это – обедать в компании, а не в одиночестве на лавочке у раздевалок. Я показала ей школу: наш актовый зал а-ля столовую, стадион и бассейн. И впервые за последний год после уроков мне кто-то сказал: «Увидимся, до завтра».

Выхожу из школы и вижу у ворот Лешу. Заметив меня, парень машет рукой.

– Ты не ответила, поэтому решил тебя подождать тут, – немного смущенно говорит одноклассник.

– Оу, я просто подумала, что это снова какая-то неудачная шутка.

– Почему? – удивляется он.

– Ну хотя бы потому, что последние два года от меня в буквальном смысле все шарахались, а теперь за один день у меня появились новая соседка и записка от одноклассника с приглашением погулять.

– Блин, звучит и правда не очень. Ты прости, наверное, считаешь меня совсем придурком.

– Не парься, все нормально, просто, – беру небольшую паузу, чтобы обдумать, что сказать, – просто мне теперь кажется, будто во всем есть какой-то подвох.

– Клянусь. – Леша шутливо бьет себя в грудь.

Я не могу на него злиться хотя бы потому, что знаю: не перебегать дорогу Яну или, в данном случае, не общаться со мной все эти годы было одной из базовых мер безопасности. За такое не осуждают.

– Как тебе первый день? – спрашивает одноклассник то ли потому, что ему это реально интересно, то ли для того, чтобы разрядить обстановку и перевести тему. Мы сворачиваем в сторону небольшого сквера.

– На удивление, классно, – признаюсь я, – не помню, когда в последний раз чувствовала себя в школе так хорошо.

– Я рад. Если честно, думал, что ты переведешься.

– И покажу этим придуркам, что они меня сломали? Ну уж нет.

В сквере шумно, помимо детской площадки в прошлом году здесь построили небольшой скейт-парк, один в один как у нас.

– Любишь такое? – зачем-то спрашиваю у Леши и показываю на мальчишек, катающихся на досках.

– Да ну, фигня какая-то, мне кажется, этим только показушники занимаются. А что?

– Да так, ничего. – Пожимаю плечами и понимаю, что наше дальнейшее общение с Лешей – вопрос решенный. На какое-то время между нами образуется немного неловкое молчание. – Ты случайно не хочешь есть? – спрашиваю хоть что-то, чтобы нарушить эту тишину.

– Если честно, – Леша наклоняется чуть вперед, словно хочет рассказать какой-то секрет, – я сейчас сдохну от голода.

– Тогда как насчет, э-э-э, – кручу головой в разные стороны, рассматривая вывески, – вон той шаурмешной! – И показываю на ларек, соседствующий с автобусной остановкой.

– Теперь я понял, почему мне было страшно к тебе подходить, – наигранно ужасается Леша.

– Прости?

– В этом ларьке берут шавуху только самоубийцы или психи.

– Так это все про меня, – смеюсь я. – Пойдем!

– Даже не знаю. – Леша с сомнением смотрит на остановку.

– Давай, давай, у них неплохой чесночный соус, а это уже половина успеха для шаурмы.

Шаурму Леша все же съел, еще и запил все это кока-колой. Мы обогнули сквер и вышли к перекрестку. По идее, на этом наши пути должны были разойтись, я знаю, что парень живет в противоположной стороне.

– Давай провожу, – предлагает Леша.

– Да не стоит, – отмахиваюсь я. – Хочу еще зависнуть в скейт-парке.

– А! – На лице одноклассника отражается вся гамма эмоций, начиная с удивления и заканчивая осознанием.

– А-а-а.

Глава 4

Лето – мое любимое время года. Всю начальную школу я любила лето просто за отсутствие уроков и за то, что могла уехать в Астрахань к тете Ане, кататься там на катере по дельте Волги в долине лотосов, собирать кувшинки размером с две мои головы и кушать сочные краснючие арбузы. Потом в моей жизни появились Ян и Мила, мы вместе стали ездить в лагеря и гулять с утра до самого вечера, то зависая на скейт-площадке, то убегая купаться на какое-нибудь из озер. Последних два года я любила лето за то, что оно стало временем, когда я могла просыпаться по утрам спокойно и знать, что сегодня я точно не встречусь с Яном или с кем-то из его дружков в узком школьном коридоре.

– Даш, ты сегодня как? – сразу звоню подруге, вернувшись домой из Анапы, где ровно три недели пробыла в лагере.

– В смысле – как? – отвечает та сонно на другом конце трубки вопросом на вопрос.

– По планам у тебя, говорю, что?

– Ты вернулась, что ли, уже?

Дошло наконец.

– Вернулась, вернулась. Пойдем в тэцэ? К школе докупить парочку вещей надо.

– Конечно! Тогда давай часов в двенадцать у первого входа.

– Договорились.

Вернувшись в город, я почти сразу почувствовала, будто на меня навалилось много всего. И это я не про ежегодную рутину перед школой. Я полюбила лагерное время за то, что там меня воспринимали такой, какая я есть, ничего про меня не зная и не слыша всех тех сплетен, которые ходили обо мне по школе. Хоть Ян и был в Чехове уже больше года, здесь, в нашем поселке, где каждый знал все друг про друга, я никак не могла отделаться от ощущения, словно мое прошлое теперь до конца моих дней будет преследовать меня повсюду и что этого никак не изменить.

– Ну и как оно? – первое, что задает мне Даша при встрече.

– Оно – это что?

– Ну, парень, все дела…

В этот раз у меня впервые закрутился какой-никакой лагерный роман. Его звали Борей, он был капитаном нашего отряда, профессиональным баскетболистом, ну и парнем, как-то сумевшим вскружить мне голову всего за три недели.

– С чего ты вообще взяла, что это серьезно?

– У тебя все по роже твоей понятно.

– И что с того, – пожимаю плечами. – Я – здесь, а он – в Саратове. Решили, что останемся просто друзьями.

– Ага, друзьями, у меня так мамка говорила, а потом фигак – и замуж за такого просто друга вышла.

– Даш, ну он живет в тысяче кэмэ отсюда, ну какой фигак?

– Фигак он на то и фигак, что неожиданный.

В торговом центре мы провели почти весь день, закупившись, кажется, вообще всем. Будто бы завтра у нас начинается не школа, а ядерное нападение.

– Слышала, что нас осталось всего семнадцать? – Даша забирает со стойки выдачи ванильный молочный коктейль и поворачивается ко мне. – Все остальные по шарагам свалили.

– Ну так меньше народу…

– Чаще вызывают к доске, – продолжает фразу Даша.

– Мне главное, что ты осталась.

– Не подлизывайся, коктейль не дам.

На улице чудесная погода, поэтому, несмотря на обилие пакетов, мы решаем пройтись до дома пешком.

– Не, до тебя доходим и от тебя на такси поеду, – начинает ныть Дашка уже на середине пути. – У меня сейчас рука отсохнет.

– Хочешь, оставь часть пакетов у меня, – предлагаю ей.

– И не примерю дома все по сто раз? Нет уж, спасибо.

Через десять минут, или двадцать второе нытье подруги, мы наконец выходим к моему дому.

– Эль, это что за красавчик? – неожиданно спрашивает Даша. – Он живет в твоем подъезде? Почему я ни разу его не видела?

Поднимаю голову – и вижу Яна. Ручка пакета выскальзывает из вмиг вспотевшей ладони, а сам пакет с шумом падает на тротуар. Наверное, сейчас я выгляжу как полная дура.

Это точно он, я никогда его ни с кем не спутаю. Но что он тут делает? До начала каникул я думала о том, что он наверняка захочет приехать на летних, но услышала в разговоре мамы с тетей Галей, что все лето Ян проведет в Чехове, и выдохнула. Так зачем он вернулся за день до начала учебного года?

Ян остриг свои кудряшки, и теперь их место занимала короткая стильная стрижка. Не знаю почему, но теперь он еще больше похож на пловца.

Он вернулся. Господи, сколько раз я прокручивала в голове этот момент, но, как оказалось, все равно не была к нему готова. Он же не может вернуться насовсем? А что, если да? Что, если теперь все снова будет, как раньше? Что, если меня снова начнут донимать? От одной этой мысли к горлу подступила тошнота.