Профессиональные иностранцы Часть 4. Китайская головоломка
- -
- 100%
- +
Протестующие им сами всё показали и объяснили: палками, камнями, а потом и зверствами.
После чего активистов начали расстреливать.
Все мобилизованные ранее проходили военную службу, среди них был очень высокий процент тех, кто участвовал в короткой и чрезвычайно кровопролитной Первой социалистической войне с Социалистической республикой Вьетнам в феврале-марте 1979 года. Кстати, в Китае до сих пор не признают поражения в ней, и даже напротив…, но это другая история. У участников той войны было особое отношение к жителям столицы.
В полвторого ночи подразделения 38-й Полевой армии и 15-го воздушно-десантного корпуса НОАК прибыли к северному и южному концам площади соответственно. Вскоре подтянулись и другие части. Таким образом, НОАК контролировала периметр Тяньаньмэнь. Большинство демонстрантов рассредоточилось по городу, но на площади у памятника народным героям ещё оставалось несколько тысяч студентов. Солдаты выпустили несколько очередей над головами молодых людей. Следом начались переговоры между командирами и лидерами протеста. Они были обречены, ведь армейские офицеры — плохие переговорщики. Началось наступление со всех сторон…
Утром операция закончилась.
Через пару часов тысячи мирных жителей попытались снова занять площадь, но все подступы были перекрыты солдатами.
Митингующие были предупреждены, что любые попытки прорвать оцепление будут решительно пресечены.
Беспорядки были пресечены — теперь уже без оглядки на гуманизм и прочее: военные поняли, что им терять уже нечего.
Поныне остаётся неизвестным число жертв столкновений, их оценка сильно отличается друг от друга… Однако никто не отрицает, что и солдат тоже погибло большое количество.
Забегая сильно вперёд, скажем, что после смены трёх поколений китайского руководства общественное обсуждение разгона демонстрантов на площади Тяньаньмэнь по-прежнему под запретом.
Сейчас эти события официально не называют «контрреволюцией», их называют «студенческими волнениями».
Руководство Китая не пересматривает свою позицию ещё и потому, что с течением времени всё больше китайцев одобряют подавление протеста.
Особенно много одобряющих появилось в связи с украинскими событиями.
Многие китайцы готовы на всё, лишь бы не было революций и войн.
Среди предпринимателей всех уровней абсолютная убеждённость в том, что если бы Великий Дэн не решился на мобилизацию, на жестокое и молниеносное подавление протеста, то протестное движение закончилось бы революцией и свергло бы Дэн Сяопина.
Но те же предприниматели и вообще весь активный и успешный класс считают, что Китаю требуются реформы, и в первую очередь — политические. И именно тогда, в 1989 году, звучали призывы к политическим реформам, а нынешнее бесконечное затягивание с проведением политических реформ неминуемо когда-то приведёт к политическому кризису.
Некоторые до сих пор рассуждают о роли ЦРУ в этих событиях в духе статьи в Vancouver Sun, опубликованной в 1992 году:
«Бунт готовился за полгода силами ЦРУ, а на Тяньаньмэнь жил идеолог цветных революций Джин Шарп».
Эта статья — только один пример, и таких много.
А как видела эти события советская военная разведка?
Это интересный момент, и, чтобы не повторяться, перечислим только то, на что обращали наше внимание преподаватели-китаисты, обучавшие нас:
На площади был разбит палаточный городок — это признак сильной организации из теории ненасильственной борьбы против государственной власти.
Студенты то и дело затягивали гимн Интернационала, ежедневно проводились упорядоченные марши — след теневого коммунистического партийного руководства.
За два дня до планового визита в страну Михаила Горбачёва демонстранты объявили о массовой голодовке. Церемонию встречи президента СССР планировалось провести на Тяньаньмэнь. По задумке студенческих лидеров, голодовка должна была заставить правительство удовлетворить требования манифестантов, чтобы те освободили площадь. Вдохновившись революционной атмосферой, молодёжь съезжалась со всей страны. Вплетение в протест СССР и Михаила Горбачёва означало, что был расчёт на некую поддержку со его стороны. Это тоже наводило на мысль о том, что протест возглавляют люди из руководства Китая.
У китайской полиции не было ни водомётов, ни каких-либо других средств для разгона выступлений и предотвращения массовых беспорядков. Это тоже говорило о том, что кто-то хотел сделать полицию безоружной.
По мере увеличения количества протестующих лозунги становились всё более критическими и радикальными. На транспарантах писали оскорбительные фразы, высмеивающие «старого маразматика» Дэн Сяопина. Как вспоминал внимательно следивший за развитием ситуации премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю, в этот момент стало ясно, что демонстрация закончится трагедией:
«В истории Китая еще не было императора, который, будучи подвергнут осмеянию, продолжал бы править страной».
Наконец, главное:
На встрече с М. Горбачёвым 16 мая 1989 года, освещавшейся западными журналистами, генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян сказал генеральному секретарю ЦК КПСС, что настоящим лидером Китая остаётся Дэн Сяопин.
Замечание Чжао переложило ответственность за происходящее в Пекине единолично на Дэн Сяопина. Это стало расколом между двумя самыми высокопоставленными государственными деятелями Китая. Дэн взял на себя ответственность без колебаний и принял решение. После подавления протеста раскола уже не было. Вся полнота власти была в руках Дэна.
Дэн, помнивший основание КНР и «культурную революцию», убеждал партийную верхушку, что если не усмирить Пекин, то страна окажется втянутой в кровопролитную гражданскую войну.
Позднее Чжао Цзыяна обвинили в попустительстве и назвали главным виновником событий. В июне 1989 года его сняли со всех постов и поместили под домашний арест. Последние 15 лет жизни он провёл в изоляции. Умер 17 января 2005 года в пекинской больнице.
За поддержку студентов и неадекватно либеральный подход к политическим реформам некоторые называли его «китайским Горбачёвым».
Не внешние силы, а борьба за власть в Китае в разные исторические периоды приводила к серьёзным последствиям — от фрагментации страны и гражданских войн до смены политических режимов и глубоких социальных потрясений.
В 1989 году к кровопролитию привела борьба за власть, а не происки каких-либо разведок. Поэтому все разведки, работающие в Китае, прежде всего интересуются информацией о борьбе за власть.
В Китае наступил период экономического развития при политической вечной мерзлоте для народа. Страна получила шанс на годы мирного развития и воспользовалась им безупречно.
Михаил Горбачев так не поступал, ведь он был классический коммунист, без китайской специфики. В отношениях с Китаем тоже был последователен и вместе с Николаем Рыжковым сделал очень многое для «укрепления сотрудничества» с КНР, особенно для укрепления НОАК путём её перевооружения, ведь НОАК больше СССР не угрожал, по мнению руководства коммунистов СССР.
Тяньаньмэнь. Это очень важное для каждого китайца слово. Это очередная развилка, которую так мудро преодолел Великий Дэн. Для русских людей название этой столичной площади не менее важно, ведь тогда к власти в Китае могли прийти противники Дэна, с другими взглядами на СССР (Россию).
Китай воспользовался плодами мирного сосуществования с СССР в полном объёме. Чего не скажешь о нашем тогдашнем руководстве.
Почему же так получилось?
Итак, вернёмся к вопросу о том, насколько хорошо советское руководство было информировано о КНР.
В 1980-е годы деятельность советской разведки в КНР была крайне ограниченной. Это было связано с резким ухудшением советско-китайских отношений после вооружённого конфликта на острове Даманский в 1969 году.
Почему наша разведка оказалась в таком положении?
Окончательный разрыв отношений между двумя партиями произошёл весной 1966 года, когда ЦК КПК официально отказался направить свою делегацию на XXIII съезд КПСС. Китай объявил об открытой оппозиции СССР, отношения между двумя коммунистическими партиями были разорваны. СССР был вынужден эвакуировать из Пекина семьи советских дипломатов. Тогда же Советский Союз отозвал своих специалистов и техническую помощь – на самом деле именно это обстоятельство было самым отвратительным для нашей разведки, особенно для ГРУ. Сокрушительный удар от руководства КПСС по собственной разведке.
КНР в ответ немедленно и очень резко ограничила возможности для любой разведывательной деятельности на своей территории всего что могло хоть как-то компенсировать утраченные разведывательные возможности СССР. Антисоветские настроения в руководстве КНР, а также репрессии против лиц, ранее сотрудничавших с СССР, сделали работу нашей разведки в стране практически невозможной. Контакты с Китаем со стороны СССР в основном поддерживались через дипломатические каналы и научные обмены. Практически к 1980-м годам в КНР не осталось действовавших нелегальных резидентур советской разведки.
В то же время в самом Китае активно развивались собственные спецслужбы, которые к концу 1980-х годов частично уже вернули возможности в сфере внешней разведки и контрразведки.
Получается, в 1989 году говорить о какой-либо существенной деятельности советской разведки в КНР не приходится?
Её позиции были полностью утрачены ещё в предыдущие годы?
Не совсем так. У нашей родной отечественной разведки так не бывает.
Введение
Юрий Владимирович Андропов занимал пост председателя Комитета государственной безопасности СССР с 18 мая 1967 года по 26 мая 1982 года. До 5 июля 1978 года должность именовалась «председатель Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР», после — «председатель Комитета государственной безопасности СССР».
Напомним, что тогда внешней не военной разведкой занималось Первое главное управление (ПГУ) КГБ СССР, то есть подчинялось Юрию Андропову.
Юрий Андропов в годы пребывания во главе КГБ СССР отличился тем, что в отношении Китая балансировал между двумя группами специалистов по Китаю: «ястребами» и «голубями». Кроме того, многие в ЦК КПСС, как и сам Юрий Андропов, имели ярко выраженные антикитайские взгляды. Те, кто в ПГУ КГБ СССР придерживался прагматичных взглядов на конкретные отношения с максимальной (в силу возможности по тем временам) деидеологизацией, считались «голубями». Их мнение было в лучшем случае вторично. И только внешнее покровительство Юрия Андропова не привело к полному обесцениванию их мнения.
Бывший офицер ПГУ КГБ СССР Аркадий Жемчугов вспоминает, что Юрий Андропов критиковал работу Пекинской резидентуры:
«Китай остаётся большой загадкой. Посол Толстиков прислал в Политбюро письмо с предложениями, но как отреагирует Политбюро, если ситуация вокруг Китая неясна?»
Тем не менее ПГУ КГБ СССР и в этих условиях находило возможность, чтобы документы по вопросам китайской внутренней и внешней политики, а также по балансу сил противоборствующих фракций среди китайских лидеров поступали руководству СССР. Сейчас уже знаем, что иной раз для этого приходилось совершать очень сложные, опасные, многоходовые операции по вербовке иностранных дипломатов, работающих в Китае, включая дипломатов из КНДР. Часто такие операции приходилось проводить вне Китая, на территории третьих стран. Завербованные иностранные дипломаты и специалисты были на вес золота — единицы, к тому же они часто менялись, уезжали из Китая в другие страны. Кроме того, завербованные не обладали хорошими источниками информации, и ценность добытой ими информации часто была очень низкой.
Конечно, спасти положение дел с разведывательной информацией по КНР могли разведки стран социалистического содружества. У ПГУ КГБ СССР были договорённости с разведками этих стран «об обмене разведывательными сведениями по вопросам, представляющим взаимный интерес».
Но китайская контрразведка (будучи сама до разрыва отношений с СССР участником этих соглашений) отлично знала и понимала, как всё это работает, поэтому их контрразведка приняла и в отношении дружественных стран драконовские контрразведывательные меры. К тому же были и иные риски.
Приведём один реальный боевой пример для облегчения понимания.
Резидентура ПГУ КГБ СССР в 1975 году в Риме вербует китайского специалиста «П» из военной разведки другой страны. Завербованный имел доступ к посольствам Китая в Албании и Риме, а также к итальянским организациям, работающим по Китаю. Информация идёт в Москву системно и оценивается как «имеющая серьёзный интерес».
В 1980 году ГРУ узнаёт, что спецслужбы Южной Кореи имеют агента «С». Небыстро и отчасти случайно выяснилось, что «С» в ПГУ КГБ идентифицируется как «П». Произошло это благодаря сотрудничеству военных разведок стран — участниц Организации Варшавского договора.
Всегда есть риск быть мишенью двойной игры иностранных разведслужб. Так и произошло с «П».
Каково было положение дел в ГРУ Генштаба ВС СССР в Китае в те годы?
Пусть читатель не обижается за небольшой исторический экскурс. Он очень необходим для понимания.
Схематично опишем одну из боевых операций Разведывательного управления Генштаба РККА в годы Великой отечественной войны — операцию «Монастырь».
Разведчик Александр Демьянов пересёк линию фронта и сдался немцам с целью проникновения в агентурную сеть Абвера (орган военной разведки и контрразведки верховного командования Вермахта).
В ходе операции были раскрыты и схвачены более 50 вражеских агентов, переданная немецкому командованию дезинформация повлияла на ход боевых действий, в том числе на Сталинградскую и Курскую битвы.
17 февраля 1942 года линию фронта в малонаселённой местности пересёк молодой человек на лыжах. В его манерах и внешности чувствовалось происхождение, как это тогда называли, «из бывших». Искавшего встречи с немцами мужчину звали Александр Демьянов.
Однако приём был далеко не радушным. Через некоторое время Демьянова даже повели на расстрел — разумеется, это было постановкой.
После каскада жёстких проверок А. Демьянов направляется в разведшколу Абвера и успешно проходит там курс подготовки. В марте 1942 года он был переброшен уже в советский тыл. Так началась операция «Монастырь», ставшая легендой совместной работы военной разведки и контрразведки НКВД.
Замысел операции нельзя назвать уникальным.
По разработанной легенде, Демьянов получил должность младшего офицера связи в Генштабе РККА.
В Разведывательном управлении Генштаба РККА отлично знали, что Абвером наиболее востребованы сообщения о перемещениях войск. Поэтому прежде всего в этом направлении велась дезинформация, для чего было придумано, что у А. Демьянова появился агент в Наркомате путей сообщения.
Абвер направил в Москву агентов с радиостанциями, двое из которых были перевербованы, что породило ещё одну операцию под кодовым наименованием «Курьеры». К 1943 году А. Демьянов у Абвера считался испытанным и надёжным агентом.
В качестве примера дезинформации Вермахта направлялось вот такое сообщение:
«27 мая из Москвы в направлении Ростова-на-Дону специальным поездом выехал маршал Жуков, которого сопровождают несколько генералов и офицеров. В составе поезда три платформы с зенитными пушками».
Как сейчас известно, эту депешу подготовил заместитель начальника Генштаба РККА (в то время) генерал-полковник Алексей Антонов с пометкой для Разведывательного управления Генштаба РККА:
«Указанный текст необходимо передать противнику не позднее 29 мая 1943 года».
Командование Вермахта хотели отвлечь от реальных действий Г. К. Жукова под Курском, где готовилась оборонительная операция и последующее стратегическое контрнаступление нашей армии.
Алексей Иннокентьевич Антонов (15 (27) сентября 1896 — 18 июня 1962) — советский военачальник, генерал армии, член Ставки ВГК, начальник Генерального штаба Красной армии в 1945–1946 годах, первый начальник Штаба Объединённых вооружённых сил стран Варшавского договора (1955–1962). Прославился как талантливый штабной офицер. За глаза А. И. Антонова прозвали «серым кардиналом Победы», который, например, ставил такую задачу Разведуправлению Генштаба РККА:
«Заставлять китайцев-агентов нашей военной разведки ковырять японский бетон».
Будущий генерал армии А. И. Антонов до революции в России учился в университете на физико-математическом факультете. После призыва в армию его направили в Павловское пехотное военное училище в Санкт-Петербурге. По его окончании молодого офицера А. Антонова зачислили в егерский полк. В июле 1917 года он в боях получил ранение, был награждён орденом Святой Анны за храбрость.
Историк Алексей Исаев в документальном фильме про А. Антонова сообщает:
«Он бывал у Сталина по несколько раз в день. Военные историки подсчитали, что с 1943 по 1945 год Антонов посетил сталинский кабинет 238 раз, то есть больше, чем кто-либо из руководящего состава Вооружённых сил СССР, и больше, чем все командующие всех фронтов вместе взятые за всё время войны».
Генерал армии А. И. Антонов создавал Штаб Объединённых вооружённых сил стран Варшавского договора (ОВД), поэтому именно он организовывал взаимодействие как оперативных органов генеральных (главных) штабов стран-союзников, так и разведывательных органов.
При нём начала формироваться общая система военной разведки, в основе которой, конечно, прежде всего была советская система радиоэлектронной разведки и других видов объективной разведки. Позднее начала действовать глобальная система радиоэлектронной разведки (СОУД), объединившая средства радиоэлектронной и космической разведки СССР, Болгарии, Венгрии, Польши, Чехословакии и ГДР. В систему также были включены технические средства военной разведки Вьетнама, Монголии и Кубы, не входивших в ОВД. Все виды технической разведки и обмен соответствующей разведывательной информацией значительно расширили возможности советского военного блока в сфере разведки и послужили хорошим основанием для развития более тесного сотрудничества по линии агентурной внешней разведки, включая сведения, добываемые нелегальной разведкой.
В КГБ СССР были свои особенности. У них тоже агентурная работа в соцстранах была запрещена по указанию И. Сталина после его встречи с Георгием Димитровым в Крыму. Тогда Димитров сказал, дескать, как же так, мы все заодно, у нас нет никаких секретов от Советского Союза, поэтому зачем вы будете вербовать у нас информаторов, мы и так всё сами расскажем. И. Сталин с этим согласился и дал соответствующее указание, которое затем было оформлено в виде решения ЦК КПСС и неукоснительно соблюдалось сотрудниками КГБ СССР.
В КГБ СССР составлялись планы сотрудничества со спецслужбами социалистических государств по линии разведки, контрразведки и так далее, но и здесь всегда старались сделать так, чтобы инициатива исходила не от КГБ, а от «друзей». Это делалось с целью создать атмосферу, что русские на них никоим образом не давят. Видимо, это не всегда получалось.
Поэтому с различными спецслужбами у них по-разному сложились отношения. Самые хорошие взаимоотношения у них тоже были с немцами, с МГБ ГДР (Штази). Однако…
После крушения Берлинской стены и активизации процесса объединения двух Германий спецслужбы открыли настоящую охоту за архивами Штази и военной разведки армии ГДР. Быстро поняли, что архивы военной разведки уже находятся вне их возможностей.
Значительную часть архива Штази тоже удалось переправить в СССР. Педантичность немцев в соблюдении режима секретности обезопасила большую часть сведений. Но ряд высокопоставленных руководителей Штази, зарабатывая себе прощение за свою деятельность во времена социализма, стремясь обеспечить себе личное благополучие в объединённой Германии, быстро передал очень многие секреты. В результате очень быстро начала разрушаться вся агентурная сеть Штази по всему миру.
Контрразведывательная часть архивов местных подразделений МГБ ГДР практически сразу попала в руки контрразведки ФРГ и, как следствие, к американцам. Но всё-таки на местах успели что-то уничтожить, в первую очередь документы, касающиеся работы с агентурой. Хотя предательство позволило во многом восстановить утраченное.
Напрямую американцам попала часть центрального архива Штази благодаря предательству.
ЦРУ в качестве подтверждения своих союзнических обязательств передало эту часть архивов Министерства госбезопасности ГДР спецслужбам новой объединённой Германии — по сути дела, ФРГ.
Федеральное правительство Германии немедленно учредило специальную службу по изучению американской части архивов, с тем чтобы она выработала рекомендации по рассекречиванию и порядку опубликования материалов Штази. Первой жертвой стал бывший канцлер ФРГ Гельмут Коль.
Выяснилось, что Штази ГДР настолько плотно обложила его своей агентурой, что знала практически всё, что творилось в его окружении. Первые же доклады службы привели правящие круги Германии в шоковое, а следом и в паническое состояние.
В итоге спустя время Административный суд Берлина наложил вето на любую публикацию архивов Штази.
Но до этого судебного акта многое успело расползтись. Достоянием общественности стали некоторые сведения о деятельности разведки ГДР не только в ФРГ, но и в других странах.
Особо много документов успели обнародовать по результатам работы прослушки Штази — «Управления 111».
В Великобритании выяснили, что в восьмидесятые годы в Королевском институте международных отношений работал высокопоставленный чиновник — агент Штази. Британская контрразведка МИ-5 подняла дела на всех сотрудников, в том числе и пенсионеров, но не смогла выявить человека, много лет раскрывавшего чрезвычайно секретные материалы внешней политики страны.
Министр юстиции Дании Франк Енсен вынужден был признаться, что в 1989 году некий офицер Штази (под псевдонимом Штайн) предложил ему сотрудничество, а он не смог найти силы отказаться. Результатом его сотрудничества со Штази стала информация о более чем пятидесяти датчанах, которых оценили как перспективных для дальнейшей вербовки.
С военной разведкой армии ГДР, к счастью, вышло всё по-другому. Их архивы остались в очень надёжных руках. О них ничего не известно.
Bereich Aufklärung (BA) — это название службы военной разведки в ГДР, которая входила в структуру Главного штаба Национальной народной армии (ННА).
Тем не менее до объединения Германии положение дел ГРУ Генштаба ВС СССР в Китае в 60–70-е годы было ещё более тяжёлым, чем у ПГУ КГБ СССР. Но в восьмидесятые годы у военной разведки Национальной народной армии ГДР были хорошие возможности в ФРГ. Как только в восьмидесятые годы прошлого века в Китай хлынули американские и европейские инвестиции, то у военной разведки союзной с нами армии ГДР через западногерманский бизнес открылись новые возможности в Китае, и МГБ КНР уже не могло эффективно этому противостоять. Поэтому у нашей военной разведки после долгого перерыва возможности всё-таки появились.
Изначально, с 1964 по 1984 год, военная разведка ННА ГДР называлась Verwaltung Aufklärung (V.B.). В 1984 году её преобразовали в Bereich Aufklärung (BA).
Служба занималась сбором военной, политической и технологической информации о странах НАТО, прежде всего о Западной Германии (ФРГ). Её деятельность включала:
— разведку против подразделений бундесвера и НАТО;
— сбор данных о военно-технических исследованиях и вооружениях;
— всё, что касалось промышленности, финансового сектора, связанного с военно-промышленным комплексом ФРГ, рынка труда и мобилизационных возможностей промышленности, инфраструктуры, населения;
— почему-то (мы точно не знаем почему) отдельно была выделена задача по химической промышленности ФРГ, и, как сейчас уже известно, эта задача успешно выполнялась;
— контрразведывательную деятельность против западных спецслужб.
Именно поэтому военная разведка ННА ГДР имела очень обширную и чрезвычайно эффективную агентурную сеть в структурах промышленных гигантов ФРГ и, как следствие, во всей Западной Европе и в Японии.
Военная разведка ННА ГДР создавалась ГРУ, и всегда отношения между ГРУ и военной разведкой ННА ГДР были партнёрскими, основанными на взаимной помощи и взаимном уважении. Традиционный для ГРУ подход о желании помогать был в данном случае реализован образцово. ГРУ никогда не подчиняли себе военную разведку ННА ГДР — только сотрудничество в содружестве, только равноправное партнёрство, именно равноправное (это очень важно для понимания).
Однажды, уже после окончания обучения в «консерватории», мы спросили закреплённых за нами ведущих преподавателей — полковника «Сергея Александровича» и его жену подполковника «Елену Сергеевну» — о том, почему всё-таки Сашу, а следом и меня отобрали для службы в ГРУ Генштаба. Что было в нас такого особенного?