Виртуал 2. Проект «Страж»

– Так вроде смотришь и невольно о восстании машин задумываешься.

– Хотели бы восстать, нас бы уже не было. Боюсь даже представить, что бы было будь Овервойды против нас.

– Я подскажу – А-по-ка-леп-сис. – Помог другу Лис.

– Но знаете… тема с Железным легионом даже к лучшему. Пускай сражаются машины, а мы будем жить. Ведь они для того и созданы, чтобы принимать удар вместо нас.

– Какая у вас здесь философия. – заметила Кейт подсаживаясь ко мне, спиной к барной стойке. – Привет Мальчики.

– Привет. – Первым отсалютовал я.

– Кейт. – Подхватил Демон.

– Приветствую. – Поднял бокал Филин.

– Здоров, сестренка. – Лис, он такой Лис.

– Добро пожаловать в клуб к собутыльникам. – Усмехнулся Вин.

– Знаете, сейчас очаги сопротивления больше напоминают предсмертные конвульсии. – Продолжила Девушка, водя пальцем по изображению у меня на плече. – Брыкаются, огрызаются, ничего сделать не могут. Совсем ничего. Но все равно пытаются.

– Пускай, додавим, – пожал плечами Лис.

– Кстати о сопротивлении. Когда следующая миссия?

– Никогда, наша война закончилась, – ответом стали удивленные, да что там, шокированные взгляды и вытянутые лица. – Да не списали нас, – успокоил компанию. – Просто для стражей нет работы. Так что, – выдержал паузу, не сумев отказать себе в маленькой толике и удовольствия, и закончил, – через три дня мы уходим в отпуск. Вожаков у «сынков» не осталось. Ресурсов ноль. Те, кто не зомбирован, сдаются в плен, остальных, – махнул рукой, не маленькие, сами понимают.

– И много пленных?

– Около тысячи.

– Солидно…

– На фоне общей картины – капля в море. Куда больше продолжает брыкаться до последнего. Ур-роды… – рычу и сжимаю стакан. Он трещит и разлетается осколками. – Прости, я, – но бармен лишь щекой дернул и, поставив новый стакан, принялся спокойно убирать осколки.

– Кто именно? – спросил Кат.

– Те, кто превратил людей в пушечное мясо. Понимаешь, мы ведь из тех, кто не отступает. Сама наша культура, наша суть твердит нам, чтобы мы сражались до конца за то, во что верим. Так всегда было и есть. Те, кто поднял восстание, знали на что надавить, люди продолжают умирать за навязанную им ложь. Взять тех же пилотов и их самоподрывы. На их месте мы бы делали тоже самое!

– Верно…

– По сути, мы сражаемся со своими братьями. Обманутыми, заблудшими, но нашими же людьми. Какой же надо быть скотиной, чтобы устроить такое?

– В конец конченой. Босс, а это… – Я посмотрел на собирающего мысли в кучу Ката. Перед ним было уже шесть бутылок. – Сейчас… а как эти… гады… управляли нашими малышами?

– Мне вот тоже интересно, как-то упустил этот момент. – Ожил Лис. Да и остальные оживились.

– Начну с небольшой цитаты Зара: «Захваченные вами образцы, наглядно показали изобретательность людей. А еще уровень их варварства по отношению к произведению искусства, коим является Страж в первозданном виде». – Услышав меня, бойцы засмеялись.

– Видимо здорово его припекло.

– А то. Начать с того, что система синхронизации была, мягко говоря, изменена. Как это делаем мы? Синхронизируем свое сознание сначала с Искином, а после с телом машины. Вопрос, зачем нам Искин?

– Искин – это буфер, предохранитель, который защищает разум человека от воздействия процессора. Ведь процессор Стража способен обрабатывать огромный объем информации за доли секунды, и если человек будет с ним напрямую соединен, он банально спалит мозги.

– Верно, Кейт. Но это не все. Еще искин выполняет вспомогательные функции машины, опять же разгружая человеческий мозг. Уровень синхронизации главным образом отвечает за систему: запрос – отклик. То есть, чем выше уровень, тем бодрее машина будет отзываться на мозговые команды пилота. Но в тоже время, в случае «урона» пилот будет переживать травмы, как свои собственные. Чем выше уровень, тем больнее. Сто процентов – это недопустимый показатель с точки зрения безопасности. При его достижении нагрузка на мозг просто колоссальна, человек испытывает все, что переносит машина и воспринимает оторванную руку, как свою собственную. Поэтому стандартом является 60-70%. 75% – максимальный показатель которого можно достичь, будучи в спокойном состоянии. Выше, только если находишься в состоянии аффекта или под бурными эмоциями. Также, такой феномен как «срыв». Человек может просто «не вернутся» в родное тело, оставшись сознанием в машине. К счастью, такой случай был всего один… – Косой взгляд на пунцовую девушку. – и тот удалось решить. Однако, кто-то посчитал себя умнее и изменил это. У стражей врага не было ИИ, вместо него был простенький ВИ, отвечающий за микроконтроль некоторых систем. Да, он разгружал мозг пилота, но на фоне наших ИИ его эффективность была весьма сомнительна. По сути, пилот выполнял сразу несколько функций. А – управление центральными системами. Б – Управление ВИ. В – сбор с внешних датчиков и сенсоров данных, и их обработки. Г – непосредственно управление. А теперь скажите мне, о каком «качественном» управлении может идти речь, когда человек буквально разрывается всеми этими задачами? Представляете скорость переключения от одной к другой?

– Да как они вообще что-то делать умудрялись?

– А ведь еще координация, план, маневры и многое другое.

– Жесть…

– Психи!

– А я думал, что мы неадекватные.

– Все познается в сравнении.

– Так вот, продолжу. Возникает логичный вопрос. А как собственно эти товарищи умудрялись не то, что шагать, а сражаться? Ответ оказался прост. Во-первых, их генетически модифицировали в ускоренном порядке и специально для этой цели. Это позволило мозгу держать повышенную нагрузку. Второе – эти засранцы просто не использовали весь потенциал машины. Более того, тут вышел интересный казус. Находясь условно примерно на уровне 90% по уровню синхронизации, эти кадры управляли машиной, как если бы были в районе 50-ти. Остальные 40 сжирала как раз «многозадачность». Для мозгов пилотов, данную операцию нельзя называть безопасной. Более того, продолжительное нахождение в бою нарушало работу мозга. Рвались синопсисы, отмирали нейроны, нарушалось кровообращение. Уж не знаю, знали ли эти смертники о том, что сами себя убивают, но решимость в них заставляла задуматься, а все ли мы делаем правильно. Их ведь не зомбировали. Они верили в свою правоту, а одержимость, с которой они ненавидели Союз, просто поражает. Я не знаю, где они нашли таких мстителей или как умудрились настолько промыть им мозги, но результат пугает.

– Тебя это задевает? – Кейт пододвинулась ближе и взяла меня за руку.

– Более чем. Они искренне считают Ворон и Овервойдов ответственными за гибель людей в Лазоре, а многие верят в то, что мы специально устраивали некоторые теракты, чтобы очернить «Сынов Империи»?

– Кхе-кхе, – поперхнулся Демон, – а ничего, что они сотню тысяч гражданских, да еще и вместе с Канцлером порешили?

– А вот здесь интересней. Им это либо неизвестно, либо они слышали краем уха от своих. Сами понимаете, в какой интерпретации. Пилоты и вовсе не знают о жертвах. Им сказали, что цель поражена, но большая часть овервоидов спасалась. Вот они и готовились к последнему и решительному. Для них нападение на базу стало огромным сюрпризом. Они ведь нас добивать собирались, а вышло наоборот.

– Ух, – потер лоб Филин, остальные… кто кивнул, кто стакан замахнул.

– Меня задело, что когда им назвали цифры, они опешили, а затем просто не поверили. Уж не знаю, как работает их машина пропаганды, но свою задачу она выполняет исправно и качественно. Заставить людей не просто сражаться, а умирать за идею – это сильно. А ведь все они, в прошлом, представители мирных профессии. Бывшие солдаты, полицейские и разные сотрудники корпоративных СБ в пилоты не попали. Но все равно, – покачал головой, – мне не дает покоя тот факт, что с этими пилотами что-то не так. Один из них, парень по имени Лекс, так и вовсе пяткой в грудь себя бил, доказывая, что его сторонники не могли этого сделать, а после показанного видео закрылся в себе и ни на что не реагировал. Хм…

– Джон, – встрепенулась Ласточка.

– М?

– Мне не нравится твой взгляд. Что ты задумал?

– Скоро отпуск. А пока есть время, хочу переговорить с одним пленником.

– Да оставь ты эту мразь… её… ИК! Все равно к-казнят, – пробормотал изрядно набравшийся Демон.

– Не могу, здесь что-то не так. Лекс искренне ненавидит Овервойдов, но при этом он ужаснулся кадрам удара. Он не маньяк, как остальные, я хочу понять, что происходит на самом деле. Да и не виноват он в том, что его обманули, в конце концов, с ним работали профи.

– Ты обещал свидание, – надула губы Ласточка. Очень притворно надула.

– Помню. В ближайший же отпуск, – усмехнулся, подмигнув ей.

– Тик-так, – кивнула она, постучав ногтем по планшету. Совершенно случайно в дату попала и календарь развернула. Простое совпадение. Ничего более.

Кивнув и посмеиваясь, в отличном настроении, направился в город. Набрав на наручном коммуникаторе команду, почувствовал, как чип в затылке заработал, стимулируя обмен веществ. Какой-то час и от выпитого даже следа не останется. Правда ощущения, да и ладно, переживу.

***

Прибыв на базу, сразу направился в камеру с заключенным. Лекс… что-же тебя гложет. Какого черта ты так сильно отличаешься от своих же сторонников. И почему ты так люто ненавидишь Овервойдов? Быть может ты знаешь что-то, чего не знаем мы? Пока не поздно, нужно разобраться.

От мыслей о пленнике меня отвлек небольшой казус в Цитадели. Когда открылись двери вызванного мною лифта, из него вышла довольно колоритная компания. Сразу два заместителя начальника Службы безопасности Хазера. С ними был мужчина в возрасте, который вычищал… курительную трубку?! Подобными вещами сейчас можно разжиться только на заказ, а пользователей можно и вовсе посчитать по пальцам, курение давно вышло из моды, не говоря уже о старых трубках. А еще с ними оказалась девушка, чей уровень кибернизации превышал все разумные приделы. Сенсорные глаза, словно на схеме расположены дорожки, заметные через кожу, причем, как на лице, так и на руках. Сама кожа была очень бледной, словно человек ни разу не выходил на солнце. Майка-топ, короткий шорты, кроссовки собранные в хвост волосы.

Но самое главное – меня смутило смутно знакомое лицо. Словно уже видел его. Зайдя в лифт, посмотрел в след людям, пытаясь вспомнить эту красотку, но не смог. Однако, прежде чем двери лифта закрылись, я заметил, как она остановилась и, обернувшись, с интересом посмотрела на меня.

– Интересно… – Тихо шепчу, обдумывая встречу. И лишь перед входом в тюремный блок я вернул мысли в прежнее русло.

– Капитан Ларс. – Вытянулся во фрунт боец, вскочив из-за терминала.

– Я хочу поговорить с пленником. Пилот угнанного стража 4.0.5. Лекс.

– Сейчас его приведут. Третья камера для допросов, – кивнув, прошел дальше по коридору и зашел в комнату с красной тройкой на двери. Стол, два стула и… все. Ну да, что еще нужно здесь-то?

Через пару минут четыре дрона ввели Лекса.

– Ты?! – Уставился он на меня, замерев в проходе. Но машина толкнула его в спину, вынуждая переступить порог. Дверь закрылась.

– Присаживайся. Я хочу с тобой поговорить.

– Не о чем нам говорить! С рабами железяк дел не имею.

Тем не менее, несмотря на слова, он сел за стол. Впрочем, выбора у него не было. Дроны не церемонились, а получать прикладом просто из гонора он то ли не хотел, то ли не видел в этом смысла.

– Почему?

– Что?

– Почему ты их так ненавидишь? Я видел твои глаза, когда тебе показали запись с церемонии прощания. Ты искренне сожалел о погибших, но твоя жажда мести все равно толкала и толкает вперед. Ты ведь не маньяк, я это знаю точно.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю достаточно, чтобы сделать вывод, здесь что-то не так. Скажи, я хочу знать, почему ты их так ненавидишь?

– Из-за событий в Лазоре. Они убили дорогого мне человека.

– Как это произошло?

– Я думаю, многие видели кадры, как во взлетающий самолет с заложниками прилетает ракета? – Я кивнул. – Это ракета была пущена железяками. Они не церемонятся с людьми. Вы слепы, не видите, что они лишь прикидываются добренькими и правильными, но это просто ширма. Им плевать на нас. Нас используют. Придет час, и они уничтожат нас за ненадобностью.

– Значит, по твоей версии это было сделано специально?

– Да.

Я набрал данные на планшете и развернул ту же запись, но с оригинальным звуком и повернул экран к Лексу.

– Смотри.

«Внимание, вижу взлетающий самолет. Противник пытается скрыться.» – «Сбить.» – «Есть! Ракеты наведены… пуск!» –две белые стрелы ушли в небо, и тут же последовала команда: «Отмена! Самолет не сбивать, там заложники!» – «Ракеты ушли.» – «Сбить!» – вслед ракетам потянулись очереди. Одну из двух «стрел» получилось достать. Она взорвалась, но вторая совершила маневр, уклонилась от огня и настигла цель.

Эфир наполнился шумом. Кто-то кричал о том, что там летели гражданские, кто-то о том, чтобы вызывали скорую. Вид разваливающегося в воздухе самолета, несущегося комом огня к земле, заставлял сердце сжиматься. Но это был не конец записи. Теперь кадры шли с месте крушения. Почти сразу стало ясно – это синтезированная картинка с сенсоров Аресов, выносящих людей из огня и пытающихся спасти умирающих.

– То, что тебе показали, отредактированная версия. Самолет был сбит случайным выстрелом в ходе военной операции. Если бы не один из твоих братишек, – выплюнул слово, – если бы не поставленные твоими коллегами помехи, ничего бы этого не случилось.

– Не верю, – потряс головой Лекс. – Этого не может быть! Это все постановка, – уцепился он за версию, которая имела бы смысл, не будь их движение разгромлено, и не знай он о том, что ему уже вынесен смертный приговор. Пусть еще не утвержденный, но в данном случае это ничего не меняло.

– Вот упертый. Кто был в этом самолете, из-за чего ты себе казнь заработал?

– Девушка. Моя любимая. Я хотел, думал, – Лекс замолчал, уронив голову на руки.

– Имя у нее есть? – спросил, помня про криокапсулы.

Честно говоря, сам не понимаю, зачем с ним вожусь, но… видимо ощущаю какое-то сродство, что ли? Ладно, узнаю о его девушке, может она еще жива. Хоть на плаху пойдет… да вот тоже вопрос, легче ли ему будет встретить смерть, зная о том, что, возможно, любимую вернут к жизни, и она узнает о его делах.

– Эля. Ее звали Эля, – пробормотал Лекс и посмотрел на меня совершенно больным взглядом. – Мою любимую звали Эля, – повторил он.

Знакомое имя. Сразу вспомнилась счастливая часть детства и одна приставучая мелочь с таким же именем.

– Любимая? – раздался голос с порога, и в допросную вошла та самая девушка, которую недавно видел выходящей из лифта.

Надо же, я и не заметил, как открылась дверь. Еще бы, стоило представить себя на месте Лекса, так самого проняло до мурашек и бисеринок пота на лбу.

– Э-эля, – выдавил Лекс. Он даже не побледнел, а стал каким-то пепельно-серым.

– Видимо, вы знакомы, – сказал, и вот тут-то до меня дошло, почему ее лицо показалось мне знакомым.