Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Глава 4. Минхо. Игра.

Просыпаюсь за два часа до обеда. Моя работа не требует спешки, поэтому мне нет нужды вскакивать ни свет ни заря. Сегодня мне предстоит обедать в замке брата Донхона — я уже предупредил об этом слуг.

Неспешно потягиваюсь в кровати, чувствуя, как мышцы приятно наливаются теплом. Второе светило — Сэбит — уже прошло половину своего круга и заливает комнату мягким серебристым сиянием, словно лунный шёлк на воде. Свет бьёт прямо в левый глаз, заставляя щуриться. Лежать дальше становится некомфортно, вздыхаю и поднимаюсь.

Начинаю собираться. Выбираю наряд в самых ярких, насыщенных красных оттенках — тех самых, что так «любит» мой брат. Эта встреча должна принести нам обоим незабываемые эмоции. Ухмыляюсь сам себе, чувствуя, как в груди разливается тёплое, хищное предвкушение, и в приподнятом настроении выхожу в коридор. До обеда ещё есть время, да и если я опоздаю, это только прибавит мне очков, поэтому решаю немного прогуляться по саду.

Тем более что в саду меня уже, наверняка, заждался Сияр — мой огромный питон-альбинос. В отличие от меня, он, скорее всего, уполз из моих покоев ещё на рассвете. Он практически всегда со мной, я не взял его на знакомство с избранными лишь потому, что не хотел пугать их с первого взгляда. Но теперь ему незачем таиться.

Выхожу в коридор, прохожу несколько метров и ступаю в сад с внутренней стороны. Золотистое сияние чешуи Сияра уже мерцает между кустами, словно живой солнечный луч, пойманный в белоснежные кольца. Мой змей, почувствовав моё присутствие, сразу же спешит ко мне. Улыбаюсь, ощущая, как по телу разливается привычное тёплое спокойствие — рядом с ним я всегда чувствую себя полным.

Чувствую, как прохладная чешуя Сияра касается моих ног, медленно поднимается выше и вскоре полностью обвивает тело тяжёлыми, уверенными кольцами. Теперь я в сборе. Можно выдвигаться.

Замечаю, что во дворце стоит непривычная, почти звенящая тишина. Скорее всего, избранные сейчас на занятиях. Вчера я отсутствовал весь день, занимаясь различными божественными делами: посетил несколько миров, провернул несколько тонких интриг и выгодных сделок. Времени на избранных совершенно не осталось.

Ханъён донесла, что Соён уже на первом же занятии пререкалась с Райко. Это любопытно. Эта избранная может стать отличным рычагом в моей игре, но также способна доставить немало хлопот. Важно правильно подобрать ключи и повернуть их в нужный момент — тогда вся партия будет сыграна строго по моим правилам.

Эти души ещё не догадываются, что за столь громким названием «Избранные» скрывается невидимая, но смертельно серьёзная борьба богов. А они в ней — всего лишь пешки.

Интересно, когда они наконец поймут, что каждому из нас выгодно, чтобы именно его подопечный ступил в Идемун. Тот, в кого мы вложили частицу своей силы, становясь наставником, при попадании в рай передаст нам часть могущества самого этого священного места.

За размышлениями не замечаю, как сад постепенно наполняется звуками голосов.

— О, Минхо-сан! — Соха радостно машет мне рукой, спеша в мою сторону. Но, не дойдя нескольких метров, она резко шарахается назад, округлив глаза в ужасе. — Это что за змея?! Аръин! Скорее! На господина Минхо напал огромный змей! Он сейчас его задушит!

Не в силах сдержать смех, я запрокидываю голову. Громкий, искренний хохот сотрясает мою грудь, заставляя плечи вздрагивать.

— Ха-ха-ха! Ты правда думаешь, что меня способен одолеть какой-то змей? Ох, Соха, ты сегодня меня по-настоящему насмешила. Вот какого же ты мнения о своём господине. Меня, оказывается, нужно спасать слугам от змея. Ха-ха-ха!

Всё это время Аръин, наин Сохи, стоит чуть в стороне — тихая и почти незаметная, как всегда. Она даже не шелохнулась при крике Сохи, прекрасно зная моего змея.

Длинные тёмные волосы гакъин ((각인 — «Рогатые») — стройные существа с фарфоровой кожей и тонкими изящными рогами. Женщины грациозны, мужчины значительно крупнее и обладают огромной физической силой. Тихие и смиренные, но обладают несокрушимым упрямством и абсолютной преданностью хозяину.) собраны в строгую, но изысканную причёску, из которой выбивается несколько невесомых прядей, мягко обрамляя её спокойное лицо с кроткими чертами. Большие светло-серые глаза смотрят куда-то в сторону с той самой безмятежной сосредоточенностью, в которой никогда не сквозит дерзость.

— Господин, — тихо произносит она и спешно кланяется в глубоком, почтительном поклоне, заметив мой взгляд.

— Минхо-сан, — улыбается мне Соха особенно нежно и преданно.

— Для тебя я просто Минхо, — отвечаю, медленно растягивая губы в самой соблазнительной улыбке из своего арсенала. Мне хочется поиграть с этой мышкой в её же игру — пусть считает себя кошкой, пока я позволяю ей эту иллюзию.

— Минхо, — томно протягивает Соха, и нежный румянец заливает её щёки.

Великая Матерь, как же это мило… и до боли наивно.

— Надеюсь, сегодня, — продолжает Соха, глядя на меня с тёплой, почти трепетной улыбкой, — вы присоединитесь к нам за обедом. Вчера вы отсутствовали весь день, и я, конечно же, понимаю, насколько важны ваши дела. Но сегодня я осмеливаюсь надеяться, что вы найдёте время для своей подопечной.

— Для своих подопечных, — мягко поправляю.

— Простите? — она округляет глаза с самым невинным выражением на лице.

— Для своих подопечных, — повторяю, не сводя с неё взгляда. — Ты, кажется, забыла, что ты здесь не одна.

— Ах, да… — Соха притворно вспоминает, прижимая пальцы к губам. — Но боюсь, Соён это не слишком интересно. Она занята своими… поисками, — роняет женщина как бы невзначай, но в её голосе проскальзывает едва заметная, сладкая ядовитость.

— Поисками? — сознательно клюю на эту удочку.

— Ох, бедняжка всё ещё чает найти свою сестру, — в голосе Сохи сквозит приторная, почти сахарная жалость. — Никак не может смириться и отпустить прошлое, бедная девочка.

— Да, настоящая трагедия, — ровно отвечаю. — Но я уверен, ты как никто другой сможешь её поддержать.

— О, разумеется, я сделаю всё, что в моих силах, — с готовностью кивает Соха, прижимая ладонь к груди с самым искренним выражением на лице. — Так что насчёт обеда?

— Обед я снова пропущу, — произношу, прищуривая глаза к небу.

— Очень жаль… — она слегка опускает плечи, изображая глубокое разочарование. — Могу я хотя бы надеяться увидеть вас за ужином?

Ничего не отвечаю. Просто разворачиваюсь и направляюсь к центральному выходу. Время отправляться.

Я мог бы сорваться с места прямо там, в саду. Но должен же я соблюдать хоть какие-то условности. Это мой маленький каприз — иногда быть правильным.

Выхожу из главных дверей и взмываю в небо. В Нижних слоях нет гравитации — здесь правит лишь сила мысли богов и их желаний. Сейчас я желаю лететь — и я лечу. Легко, невесомо, будто само пространство расступается передо мной. Без крыльев. Мне они не нужны.

Как там называются эти существа, которых придумали люди, чтобы было на кого свалить ответственность за свои выборы? Ангелы? Интересно, я сейчас, наверное, похож на одного из них.

Улыбаюсь своим мыслям и предвкушению скорой встречи с любимой роднёй.

Дворец Донхона расположен на другом конце Нижних слоёв. Мой брат сделал всё возможное, чтобы наши пути пересекались как можно реже. Однако это ничуть не мешает мне время от времени неожиданно заглядывать к нему на чай без предупреждения.

Прибываю даже раньше, чем планировал. Что ж, у меня появляется время как следует оглядеться. Быть может, мне повезёт, и я встречу кого-нибудь из его избранных.

У Донхона нет дворцового сада — лишь скучная серая площадь перед главным входом, где небольшой пруд заключён в строгое кольцо его герба: два тигра, яростно пожирающие друг друга. Как символично.

В этом дворе, разумеется, никогда никого нет. Кому придёт в голову гулять здесь?

Но вокруг дворца раскинулся прекрасный лес, среди живых красок которого дворец Донхона выглядит серым, выцветшим пятном, будто из него вытянули все цвета жизни. Вокруг дворца тихо простирается спокойная речка с чёрными и белыми лилиями. Даже эти лишённые цвета цветы выглядят здесь удивительно гармонично. Возможно, только благодаря им Донхон ещё не приказал вырубить этот лес под корень.

Решаю прогуляться вдоль речки. Если кто-то и вышел на прогулку, то непременно будет здесь. Речка огибает дворец с обеих сторон, и я выбираю левый берег.

Стоит мне завернуть за угол, как среди деревьев мелькает знакомый силуэт в алом платье.

— Соён?! — вырывается у меня. — Как ты… Соён, остановись немедленно!

Решительно направляюсь к девушке, чувствуя, как внутри вспыхивает острое, колючее удивление.

Как она здесь оказалась? Сама она выбраться не могла — это точно. Кто-то ей помог. Но кто? И зачем? Со стороны Донхона было бы крайне глупо красть мою избранную, а он далеко не глуп.

На подходе к девушке она наконец замечает меня. Её глаза распахиваются широко от испуга.

— Мамочки! — всхлипывает она испуганно. — Змея! На вас змея!

При ближайшем рассмотрении я замечаю лёгкую, едва уловимую неправильность. На мгновение мне кажется, что это Соён — те же длинные тёмно-каштановые волосы, та же грациозная фигура. Но когда она поворачивает голову, понимаю, что ошибся.

Глаза у неё голубые, а не насыщенно-синие, взгляд мягче. Черты лица более утончённые, изысканные. Полные губы розово-кораллового оттенка, кожа светлая с нежным естественным румянцем. В ней больше тихой, нежной гармонии, чем той яркой, живой силы, что есть в Соён.

— Господин, кто вы? — девушка в страхе сжимается, отступая на полшага. — Почему на вас эта змея?

Не узнаёт меня? Как любопытно…

— Более интересно, кто ты? — произношу, глядя на неё долгим, проницательным взглядом.

Тихо пробуждаю свой дар — «Зеркало Пороков».

Хм… Очень близко. Но не она. Другие амбиции. Другие стремления. Другая тьма внутри.

— Джию… — дрожащим, испуганным голосом произносит она. — Меня зовут Джию. Я избранная господина Донхона.

— Джиююю… — мои губы медленно расплываются в довольной, почти хищной улыбке. — Так это ты — Джию.

Поразительно. Жребий выбрал не просто родственниц, а близнецов, и направил их именно к нам с Донхоном. Всё интереснее и интереснее.

— Вы меня знаете? — удивляется девушка. Испуг понемногу отпускает её, и в голосе появляется робкое любопытство.

— А? — отрываюсь от своих мыслей. — Да… конечно, я о тебе слышал.

— От кого? — не унимается она с расспросами.

Такая же любопытная и неугомонная, как её сестра. Наверняка доставляет Донхону немало хлопот. И это платье… её осознанный выбор?

Снова смотрю на девушку через «Зеркало Пороков».

Ха-ха… А она не так проста, как кажется. Восхитительно. Эта игра становится всё интереснее.

— Мне многое рассказывал о тебе господин Донхон, — отвечаю после короткой паузы.

— Не знала, что господин Донхон кому-то рассказывает обо мне.

— А кому, как не брату, ещё рассказывать о своих избранных? — произношу как бы невзначай.

— Так вы… — девушка снова пугается. — Вы тоже бог.

— О, да. Минхо, к вашим услугам. А это мой ручной змей, — ласково провожу пальцами по прохладной чешуе. — Его не нужно бояться. Он совершенно безопасен… если только я ему не прикажу.

— И как часто вы приказываете? — спрашивает она.

Вот это вопрос… Какая любопытная встреча.

Оставляю вопрос без ответа.

— Что ж, было приятно познакомиться, Джию, — медленно растягиваю губы в самой лучезарной, бархатной улыбке. — Но боюсь, мне уже пора идти на сбор.

— Сбор? — удивляется девушка.

— Сегодня в этом дворце собираются все Младшие боги. Но не рискуйте встречаться со всеми ними. Не все такие безобидные, как я.

Разворачиваюсь и ухожу, не дожидаясь дальнейших расспросов. Возвращаюсь во дворец тем же неспешным путём, каким пришёл. Я мог бы взмыть в небо и оказаться у главного входа за секунду, но решаю лишний раз не пугать избранную. Да и опаздывать, по-моему, следует не спеша.

Донхон собирает всех в своём большом обеденном зале. Меня провожает его сансон Ёнсан — холодный и молчаливый, как всегда. Его лицо совершенно непроницаемо, будто высечено из тёмного камня.

Обеденный зал раскинулся в тяжёлом, почти священном молчании. Тёмное дерево стен и потолочных балок, покрытое тончайшей резьбой, впитывает в себя свет. Над длинным столом парят огромные многогранные кристаллы на тонких золотых цепях, мерцая мягким холодным сиянием. В дальнем конце, над камином с живым пламенем, висит огромный круглый гобелен с гербом хозяина. Пол, отполированный до зеркального блеска, отражает огонь и кристаллы, а тяжёлые ковры приглушают шаги.

— Ты опоздал, — раздаётся с порога низкий, властный голос хозяина дворца.

Смотрю на Донхона. Старший брат сидит во главе стола — высокий, безупречный, как всегда. Длинные тёмно-русые волосы ниспадают ниже талии, лицо идеальное, глаза тёмно-карие с золотым блеском. Тот самый взгляд — спокойный, мудрый и слегка отстранённый. Классический Донхон, от которого даже у меня иногда мурашки.

— Это так ты приветствуешь любимого брата? — медленно обвожу взглядом всех присутствующих, позволяя лёгкой дерзкой усмешке коснуться уголков моих губ.

Почти все уже в сборе. Не хватает лишь Хёнджина. Он, видимо, тоже решил слегка пощекотать нервы Донхону. Однако его отсутствие становится уже слишком долгим. Я бы даже сказал — откровенно неуважительным.

Сажусь по левую руку от Суминхи. Несмотря на то, что она сидит рядом с Донхоном, занявшим место во главе стола, кресло рядом с ней остаётся пустым — и это меня ничуть не удивляет.

Я мог бы занять одно из свободных мест в самом конце стола, но оставлю эту сомнительную привилегию Хёнджину. Уверен, ему она придётся по вкусу.

Откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на груди.

Донхон смотрит на меня в упор.

— Ты всегда должен быть последним, да? — произносит он ровным, но уже напряжённым голосом.

— Любимый брат, я просто не хотел лишать тебя удовольствия ждать меня, — отвечаю, не скрывая довольной улыбки.

Суминхи сидит рядом совершенно прямо, не позволяя себе ни единого лишнего движения. Она лишь тихо и ровно произносит, не поднимая глаз от стола:

— Минхо. Опоздания на собрания — это неуважение к хозяину дворца.

С противоположной стороны стола Туёнсу медленно качает головой.

— Если Хёнджин тоже решил поиграть в эту игру, то сегодня мы точно не начнём вовремя, — замечает он спокойно.

Донхон сжимает челюсть, но ничего не отвечает. В зале повисает тяжёлая, почти осязаемая тишина.

— Раз уж все, кто соизволил явиться, наконец здесь, — произносит Донхон холодно и чётко, — предлагаю начать. Сегодня мы должны обсудить то, что происходит во вверенных нам мирах.

Суминхи произносит тихо, но с ледяной прямотой и непреклонной уверенностью в собственной правоте:

— Особенно стоит отметить, что в последние века в подопечных мирах становится всё меньше и меньше выдающихся личностей. Это недопустимо.

Туёнсу слегка склоняет голову, и в его голосе появляется привычная мелодичная мягкость:

— Именно. Этот факт заслуживает особого внимания.

— Это вверенная тебе и Арин сфера, — продолжает Суминхи всё так же холодно и требовательно. — Нам хотелось бы услышать, отчего так происходит?

— Ооо, смотрите-ка, — вступаюсь за младшего брата, растягивая губы в довольной улыбке. — В ком-то проснулась будущая жена Верховного младшего бога? Уже раздаёшь указания, кто и что должен делать, Суминхи? Похвально.

— Довольно, — прерывает меня Донхон.

В этот момент в зал входит Хёнджин. Он молча занимает пустующий стул в самом дальнем конце стола. Их взгляды с Донхоном на мгновение скрещиваются, но брат даже не удостаивает его кивком и продолжает, будто ничего не произошло:

— К каждой вверенной вам сфере есть вопросы. Даже к твоей, Суминхи.

— Как можно поддерживать справедливость и законность, когда в мирах процветает разгул низменных желаний и страстей? — жёстко вставляет она, не скрывая осуждения.

— Ну вот, а ты говоришь, что мы все не справляемся, — мои губы медленно расплываются в довольной улыбке.

— Это не твоя основная сфера, Минхо, — парирует Донхон, и в его голосе слышится сталь. — Не всегда нужно делать то, что нравится. Порой нужно делать то, что должно.

— О, в этом тебе нет равных, брат. Я даже пытаться не стану.

Донхон медленно выдыхает и трёт пальцами переносицу, словно пытаясь унять начинающуюся головную боль.

— Отец разрушает всё больше и больше миров, но даже при этом равновесие трещит по швам. Я это чувствую. За последние несколько тысячелетий вы слишком расслабились. Мелкие интриги, — он смотрит прямо на меня, — поглотили вас. Вы забыли о высшей цели своего существования. И нет, Минхо, она не в удовольствиях. Я даю вам неделю. Каждый из вас пришлёт мне полный отчёт о проделанной работе за последние пять лет и разработает эффективный план по улучшению положения в своих сферах. Не забывайте: Великая Матерь всё ещё с нами. Если мы не справимся, мы лишимся вверенных нам миров, а вместе с ними — и той силы, которую они нам дают.

— Каааак скучно, — протягиваю.

— Но необходимо, — жёстко прерывает меня Пакхва.

— Надеюсь, перед такой тяжёлой работой ты всё-таки приготовил нам настоящий пир, брат, — смотрю на Донхона с самой невинной, почти ангельской улыбкой.

— Нет. Всего лишь скромный обед.

— И что, на нём даже не будет танцовщиц и хорошего вина? — не унимаюсь.

Чувствую, как уголки губ сами собой приподнимаются. Интересно, как долго Донхон сможет сохранять это ледяное спокойствие.

— Нет, — отрезает брат и коротким жестом подзывает слуг.

— Ты неисправим, — наиграно вздыхаю. — Что ж, будем развлекать себя, как умеем… Суминхи, когда мы наконец узнаем дату вашего хоннэ?

Суминхи пристально смотрит на Донхона, но тот полностью игнорирует и вопрос, и её взгляд.

— Я могу сыграть на каягыме ((가야금) — традиционный 12-струнный корейский щипковый инструмент (цитра), популярный на дворцовых застольях и пирах эпохи Чосон.), — мягко вмешивается Туёнсу, явно пытаясь разрядить обстановку.

— А я могу танцевать! — весело восклицает Ёнми и легко поднимается из-за стола.

Туёнсу проводит пальцами по струнам каягыма, и зал наполняется чистой, серебристой мелодией. Звуки льются легко и свободно, словно лунный свет по воде — прозрачные, переливчатые, с едва заметной грустью в глубине, которая тут же растворяется в игривых, искрящихся трелях. Мелодия кружит, поднимается вверх и снова мягко опускается, словно дыхание ветра в кронах древнего леса.

Ёнми смеётся и, подхватив за руки Арин и Сонхву, увлекает их за собой. Её танец лёгкий, дерзкий и полный жизни: она кружится, и длинные рукава её платья вспыхивают яркими всполохами, словно крылья бабочки. Каждый шаг — точный и одновременно свободный, бёдра плавно покачиваются в такт мелодии, руки рисуют в воздухе изящные дуги. Арин и Сонхву сначала смущаются, но вскоре поддаются заразительной энергии Ёнми и начинают двигаться вместе с ней. Втроём они создают живое, пульсирующее кольцо света и движения посреди строгого зала.

В этот момент из-за стола поднимается Хёнджин.

— Благодарю, но я не голоден. Если собрание закончено, я ухожу.

— О, теперь ты спрашиваешь дозволения? — весело смеюсь.

— Я не спрашиваю дозволения, — Хёнджин едва заметно сжимает кулаки, хотя голос остаётся ровным и холодным. — Я лишь констатирую факты.

— Ступай, — коротко бросает Донхон, даже не удостаивая его взглядом.

Хёнджин разворачивается и выходит из обеденного зала. Его уход мгновенно гасит то лёгкое веселье, которое только начало разгораться среди нас.

— Ну вот… — тихо вздыхает Арин, аккуратно опускаясь обратно на свой стул. — Всё веселье испортил.

Тихо посмеиваюсь и поднимаю бокал, будто предлагаю тост.

— Знаете, я иногда думаю… — произношу с самой невинной улыбкой. — Мы все так старательно заботимся о своих избранных, вкладываем в них силу, направляем… А что, если они в итоге окажутся совсем не теми, кем мы их себе представляли?

Делаю паузу и смотрю на Донхона с лёгкой искоркой в глазах.

— Ты, например, уверен, что твоя избранная — именно та, кто тебе нужна? Или, может, Жребий подкинул нам всем маленький сюрприз?

— Тебе что-то известно? — Донхон смотрит на меня проницательным, почти сверлящим взглядом.

— О, нет. Ничего, чего ты не знал бы, — отвечаю легко и беспечно. — Просто мысли вслух.