Грешные. Подарок Солнца. Часть 1 книги

- Вот как? – стараясь выглядеть невозмутимой, изрекла Хельга, и даже нахмурилась, дабы выглядеть правдоподобно. – Полагаю, эти нечестивицы сидят в темнице? И та, третья, белобрысая… где она?

- Разумеется, госпожа, я отправил их в темницу.

- А Оуэн и Огива?

- Оуэн также в темнице, а Огиве врачевательница оказала помощь, но она все равно скончалась от полученных ожогов.

- Почему мой человек в темнице, сенешаль? Как такое возможно? – негодующе воскликнула. – Оуэн служит мне много лет, еще со времен моего замужества. Он мой самый преданный и надёжный слуга. Ты представляешь, что такое посадить в темницу моего человека? Или ты не доверяешь его словам? Немедленно освободить его!

- Простите, госпожа. Я немедленно исполню! Стражник, ты слышал, что сказала госпожа. Выполняй! – Канут обернулся к стражнику и тот отправился выполнять приказ, после чего обратил взор к дочери барона. - Ну а что делать с девицами, госпожа?

- Разумеется, наказать. Высечь как следует хлыстом! Десять… нет, пятнадцать ударов потаскухе! Пусть знает своё место, а что же до служанки… пусть пока в темнице отдохнёт без воды и еды. Господин дальше решит их долю и, разумеется, не оставит убийство безнаказанным. Думается мне, что служанка будет казнена.

- Быть может, нам следует все же дождаться барона, госпожа? Пусть он решает, - высказал сомнение Канут.

- Я не ожидала от Вас такого, сенешаль. Разве не Ваша обязанность служить всей нашей семье и обеспечивать в Грейстоуне порядок? Отец возвратиться лишь через несколько дней и, поверьте, он придет в ярость, узнав, что все это время Вы бездействовали. Как станете оправдываться в таком случае? Господин уполномочил Вас принимать решения даже в его отсутствие, или это не так? Я всего на всего пытаюсь восстановить порядок и, возможно, спасаю Вас от гнева барона.

- Да, госпожа, я немедленно исполню.

Хлыст больно рассекал кожу Санниве на спине. Она отчаянно и пронзительно кричала, но Оуэн наносил ей удар за ударом, выполняя приказ леди Хельги.

В тех местах, где образовались свежие раны кожа неимоверно жгла, но Оуэн снова замахивался хлыстом и бил. И ещё раз, ещё и ещё… Когда наконец это прекратилось, он развязал ей руки, связанные верёвкой, примотанные этой же верёвкой к крючку на потолке одной из темниц, где наказывали провинившихся.

Закончив, два стражника грубо взяли девушку под руки и поволокли её на подкашивающихся ногах обратно в темницу. Толкнув Санниву в сырое темное помещение, они со скрипом закрыли с массивную решетку.

- Не давайте ей ни еды, ни воды, - презрительно велел женский голос, который сочился ядом, и принадлежал госпоже. – Пусть сгниёт тут.

Саннива впала в оцепенение после пережитого потрясения.

Если до этого сидя в темнице после того как их обнаружила стража Саннива была ещё в силах метаться, то нынче, после наказания плетью, после того, как она пропустила через себя всю боль от размашистых ударов хлыста, силы оставили её.

Она какое-то время сидела на холодном полу в полумраке. Боль в рассечённых ранах на спине чувствовалась все пуще, местами порезы кровоточили. Она закрыла лицо руками и горько заплакала, завыла: и от боли телесной, и от осознания того, в какую западню угодила.

На следующий день…

После похорон леди Элдры Риверс, барон не стал возвращаться в Толл-Тауэр, а попрощавшись со своим сыном Осмундом, сразу направился в Грейстоун-Кастл. Они условились, что баронесса, его дочь и внучка останутся гостевать там на недельку-другую, а сам господин, разобравшись с кое-какими делами, приедет еще через некоторое время погостить.

Ровена осталась в Риверс-Тауэре, ибо была нужна своему родственнику Риверсу как никогда – ему жизненно необходима поддержка близкого человека в такие сложные и омрачённые болью утраты и последующими за этим тяготами дни.

Когда барон появился в главном зале Грейстоуна, ему первым делом доложили, что в крепости находится его дочь. Она отдыхала у себя в покоях.

- Хельга? Почему она вернулась без моего на то позволения? – с недовольством осведомился он, но слуга лишь потупил взор. – Ясно. Сенешаля ко мне в покои позовите. И приготовьте мне лохань с горячей водой и трапезу.

- Да, господин.

Хорса сожалел о произошедшем с леди Элдрой. Они с Риверсами никогда не поддерживали особо тесных родственных связей, по большей части в теплых отношениях с ними состояла Ровена, ибо почившие леди Идгит, мать Эспена, и леди Гунхильд, первая супруга покойного отца Хорсы, барона Освальда, мать его старшего брата – Этельстана, бабка Дастина и Ровены, приходились друг другу родными сестрами, и так как сам Хорса был сыном леди Милдред Уэйк, второй жены барона Освальда, то Риверсы приходились ему и его семье родственниками лишь номинально.

И все же, несмотря на это, Эспена Риверса барон ценил. Он добропорядочен и разумен, леди Элдра, стоило барону посетить Риверс-Тауэр, всегда с радушием и почтением встречала его; и Риверсы были желанными гостями на празднествах в Грейстоуне: Рождество, Пасха, йоль… и тут такая беда.

Вошедший сенешаль выдернул барона из раздумий, поклонился.

- Господин, - обратил он к нему свои мутно-зелёные глаза. – Добро пожаловать. Простите, что не подготовились сразу, как подобает – мы ожидали Вас несколько позже.

- Ничего. Саннива пусть придет ко мне, а пока что поясни, что Хельга в Грейстоуне делает? Почему без моего ведома она находится здесь, если должна была оставаться в Толл-Тауэре?

– Господин, есть кое-что, о чем мне надлежит немедля сообщить Вам.

Канут вроде говорил, как обычно, но на его лице читалось некое беспокойство.

- Говори.

- Санниву с одной из служанок поймали за попыткой побега, и сейчас обе находятся в подземелье.

- Что? – пораженно воскликнул барон и гневно уставился на своего сенешаля, невольно чуть подавшись вперёд всем телом. – Как такое возможно?!

Канут стал торопливо рассказывать, что все случилось глубокой ночью, когда все спали. Саннива и служанка вышли из комнаты и направились в примыкающую к донжону башню, однако их заметили двое других слуг: Оуэн, служивший леди Хельге, и служанка по-имени Огива. Так вот, Саннива смогла убежать немного дальше вниз по лестнице, где её и настиг Оуэн, а Эббу поймала Огива, на крики которой и прибежали стражники из главного зала, мало того, Эбба умудрилась ещё и снять факел со стены и обжечь Огиве лицо и руки, отчего та скончалась.

- Ты где находился в это время, Канут? В Грейстоуне такое творится, а ты как будто и не при чём!

- Простите, господин, я…

Сенешаль тогда немедленно велел заключить всех под стражу в темницы и отправил барону в Толл-Тауэр весточку, однако вместо господина приехала его дочь, сообщив, что господин находится на похоронах леди Элдры Риверс.

Разобравшись, госпожа велела высечь Санниву хлыстом в назидание другим и заточить в темнице, как зачинщицу, а служанок девушки – одну за пособничество, другую за недосмотр – посадить в темницу без воды и пищи.

- Высечь? – горячо вознегодовал барон, метнувшись к родственнику. – И ты пошел это добро без моего ведома? – Барон схватил его за ворот камзола. - Канут, как такое возможно? Вот что, если уж ты отвечаешь за весь Грейстоун-Кастл, ты просто обязан неустанно бдить и днём, и ночью, а иначе – ты мне не нужен! Я позволил тебе принимать решение в мое отсутствие, но ты предпочёл послушать Хельгу, а не сообразить собственным умом, что нужно делать! И если уж ты сомневался, как тебе поступить, то следовало дождаться меня, а не выполнять приказы малолетней девчонки. Лишь я могу решать, как поступить с Саннивой! Уясни это! – орал барон со всей неистовостью духа, тяжело и пронзительно глядя в очи управляющего Грейстоуна.

- Простите своего ничтожного слугу, господин. Дело столь деликатное, что я… и хотел дождаться Вас, однако приехала госпожа и велела наказать девушек в назидание всем остальным, обосновав это тем, что… иначе в Грейстоуне не будет порядка, если помедлить с наказанием, и я… не мог с этим не согласиться, тем паче, что леди Хельга для своих лет очень умна и принадлежит к Вашей семье, господин. Семье, всем представителям которой я обязан служить! Простите меня, если я провинился, то готов за это ответить.

Примечания