- -
- 100%
- +
— Что за?!
Бросаю взгляд на двуспальную кровать, стоящую в центре комнаты с черными стенами в белый разных размеров горошек, и сразу же жалею о своей импульсивности. Ведь в постели отца вижу не только его самого, но и блондинку, которая прикрывает оголенную грудь черной простыней. Отвращение вмиг разливается по венам. Девушка явно намного младше даже меня, не говоря уже об отце.
Вдобавок, еще одна развратная блондинка за вечер — это точно перебор!
Свет, похоже, разбудил не только спутницу папы, но и его. Он, прикрытый лишь по пояс, садится на кровати, взъерошивает темные волосы и непонимающе смотрит на меня.
— Аля? — щурится, будто не верит своим глазам.
Меня моментально начинает мутить, когда перед глазами встают картинки того, что могло произойти в этой комнате. Резко разворачиваюсь на пятках и бросаю через плечо:
— Жду тебя на кухне, — тяжело сглатываю, — одного, — срываюсь с места.
Не помню, как долетаю до гостиной, но стоит в нее войти, как возле серого кухонного гарнитура, расположенного в одной части комнаты, другую занимает диван с телевизорами и книжным шкафом, замечаю Лешу.
Муж, явно, чувствует себя хозяином в квартире папы, ведь варит кофе в турке. Терпкий запах касается носа, и рот сразу же наполняется слюной. Желудок сводит, за этот день из-за нервов мне не удалось даже пары бутербродов в себя впихнуть. Но стоит подумать о еде, тошнота встает в горле.
Стараюсь никоим образом не показывать свой дискомфорт, просто прохожу вглубь просторной комнаты со стенами, выкрашенными в чуть более светлый оттенок, чем в коридоре, и плюхаюсь на мягкий темно-синего цвета диван подальше от мужа. Не проходит и пару секунд, как я откидываюсь на спинку, прикрываю глаза и тру лицо.
Этот ужасный день когда-нибудь закончится?
Жаль, что вопрос так и остается риторическим. Зато пары минут тишины урвать получается. Удивительно, но пока Леша готовит кофе, он не пытается со мной заговорить.
Вот только блаженство же не может длиться вечно, правда?
В какой-то момент надо мной нависает тень, а по телу проносится волна ледяных мурашек. Грудь сдавливает, горло сводит. Но даже несмотря на то, что я не могу нормально дышать, чувствую, что аромат кофе становится сильнее.
Нехотя разлепляю веки и вижу Лешу, нависающего на меня.
— Кофе? — муж протягивает мне белую кружку с сердечками.
Откуда он узнал, что это моя?
Неважно.
— Нет, спасибо, — вскакиваю на ноги.
Хочу подальше отойти от Леши. Его присутствие словно наждачкой разрывает мои нервы. Но даже шага сделать не успеваю, ведь застываю, когда слышу:
— Что-то интересное увидела в комнате отца? — издевка отчетливо улавливается в голосе мужа.
Медленно оборачиваюсь. Сузив глаза, смотрю на Лешу.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю осторожно, словно боюсь получить ответ.
Леша не отводит от меня взгляда, когда делает глоток. Он словно намеренно тянет время, испытывая мое терпение. Я же впиваюсь ногтями в ладони, чтобы хоть немного сохранить самообладание.
— Видел женские туфли на высоченной шпильке в коридоре. Ты такие не носишь, — произносит спустя, кажется, вечность. — И… — криво ухмыляется, — красные кружевные стринги, висящие на ключнице, — в его глазах появляется странный блеск, — таких у тебя точно нет.
Это был намек на то, что я… ханжа? И вообще, откуда Леше знать, какие трусики у меня есть, а каких нет? Он же не лазил по ящику для нижнего белья у меня дома?
Еще большее отвращение разливается по венам. Но прежде чем хоть как-то удается прокомментировать слова мужа, он меня опережает.
— Так что, думаю, Евгений Павлович… развлекся сегодня на славу, — самодовольно усмехается. — Она намного младше твоего отца, да? — чуть склоняет голову набок.
Кровь тут же приливает к щекам.
— Ну да, мой отец такой же блядун, как и ты, — выпаливаю и отвожу взгляд, чувствуя, как щеки буквально печет.
— А ты сама чем лучше? — в голосе мужа проскальзывает обычно несвойственная ему жестокость. — Строишь из себя святошу, а на деле сначала одним братом покрутила, а потом на другого прыгнула. Сашка оказался недостаточно хорош, чтобы ты за него замуж вышла, да?
Нестерпимая боль пронзает сердце. Все внутри словно в тугой узел скручивает, стоит мне услышать имя брата мужа. На глаза моментально наворачиваются слезы. Пожар ярости вспыхивает в груди, красная пелена застилает взор.
Не соображаю, что делаю, когда поворачиваюсь к Леше и… замахиваюсь.
Глава 6
Леша ловит мою руку на подлете к его лицу. В глазах мужа мелькает предупреждение, но оно меня не останавливает. В голове шумит, кровь в венах бурлит.
— Не смей! — цежу сквозь стиснутые зубы. — Слышишь, не смей! Я всегда любила твоего брата. И всегда буду любить!
Смотрю Леше прямо в глаза, поэтому замечаю, как в них мелькает яростная искра. Муж в один шаг сокращает расстояние между нами, черты его лица заостряются, а пальцы до боли сжимают мое запястье.
— Тогда почему…
— Что здесь происходит? — хриплый голос отца заставляет меня вздрогнуть, а Лешу прерваться.
Муж еще пару мгновений пронзает меня ненавидящим взглядом, после чего откидывает мою руку в сторону.
— Давай, — выгибает бровь. — Ты же хотела поговорить с… папочкой, — последнее слово буквально выплевывает.
Открываю рот, собираюсь сказать, куда он может засунуть свои указания. Но понимаю, что Леше не будет от этого ни горячо, ни холодно. Поэтому просто кривлюсь и разворачиваюсь на пятках.
Пока мы с мужем выясняли отношения, отец прошел на кухню, но кофе, как Леша, готовить себе не стал, решил обойтись виски.
Он, одетый лишь в серые спортивные штаны, плескает в стакан янтарную жидкость, после чего ставит бутылку на столешницу и разворачивается. Для своих почти пятидесяти лет папа выглядит внушительно. Накачанная грудь, мускулистые руки, широкая спина. На его лице отросла приличная щетина, а волосы взъерошены. В принципе, понятно, почему та малолетка клюнула на папу. Но мне хочется лишь скривиться. Мог бы хотя бы одеться.
— Где твоя… гостья? — не знаю, почему хожу вокруг да около.
Наверное, потому что боюсь очередной боли из-за предательства со стороны еще одного близкого человека.
— Ждет меня, — отец опирается бедрами на столешницу кухонного гарнитура. — Пришлось ее успокаивать и объяснять, что ты моя дочь, а не ревнивая жена, — закатывает глаза и делает глоток виски. — Может, вы уже скажите, что вас привело ко мне в вашу брачную ночь, и я уже вернусь к… в постель? — в глазах отца мелькает блеск, значение которого я не хочу знать. Но все равно определяю в нем предвкушение.
Порочные картинки невольно вспыхивают перед глазами, вызывая тошноту. Приходится встряхнуть головой, чтобы от них избавиться.
— Почему он, — указываю головой в сторону мужа, который стоит у меня за спиной, — говорит, что этот брак для меня выгоден? — внутри все сводит.
Отец замирает. Его рука со стаканом зависает в воздухе. Он бросает взгляд мне за плечо.
— Ты сказал ей? — сужает глаза, у меня внутри все ухает вниз.
Нет. Нет. Нет.
Я не хочу верить.
— А что мне оставалось делать? — Леша хмыкает. — Она собирается подать на развод, — не проходит и пары мгновений, как он плюхается на диван.
Краем глаза замечаю, что муж отпивает немного кофе с моей чашки.
— Аля, какой к черту развод?! — претензия звучит в голосе отца.
Именно из-за нее что-то взрывается внутри меня.
— Я его застала с другой прямо в нашу брачную ночь! — выпаливаю на одном дыхании.
Папа на мгновение застывает, после чего переводит взгляд на затылок моего мужа, который даже бровью не ведет.
— Алексей, ну это уже перебор, не мог хотя бы пару дней подождать? — поднимает стакан ко рту и делает глоток.
Муж пожимает плечами.
— Папа! — по телу проносится ледяная дрожь. — Он мне изменил и собирается дальше изменять.
— Я уже почти тридцать лет как папа, — отец строго смотрит на меня. — И, Аля, я не думал, что ты такая наивная. Мужчины полигамны, если ты не заметила, — бросает взгляд к выходу, явно, вспомнив про малолетку, которая ждет его в спальне. — Не вижу причин для развода. Ты всегда хотела стать частью этой семьи. Вот стала. В чем теперь проблема?
— Да ничего я не хотела! — чувствую себя маленькой девочкой, которую собственный отец бросил на растерзание волку.
— Достаточно! — рявкает отец. Разворачивается и с громким стуком ставит стакан на стол, после чего подходит ко мне. — Ты же не маленькая, Аля. Понимаешь, что идеальных семей не бывает. Вспомни нас с мамой, — поджимает губы, боль мелькает у него в глазах, но быстро скрывается под безразличной маской. — У всех есть свои тараканы. Тебе просто нужно смириться с теми, что живут в голове у Алексея. Если хочешь иметь крепкую семью, конечно, — папа протягивает руку, похоже, хочет убрать с моей щеки прядь, но я отшатываюсь.
Не верю. Просто не верю, что родной отец может вот так просто предлагать мне смириться с изменами мужа.
Ну уж нет! Я не собираюсь позволять никому… ни мужу, ни отцу мной манипулировать!
— Я завтра же подаю на развод! — произношу на одном дыхании, сильнее стискивая кулаки.
— Если ты это сделаешь, то я буду вынужден защищать интересы Алексея в суде, — огорошивает меня отец.
— Что? — выдыхаю, тело немеет.
— Ты не знаешь? — вздергивает брови папа. — Моя юридическая фирма теперь предоставляет услуги охранной компании твоего мужа. Мы с Алексеем пару дней назад подписали контракт. Так что… если дойдет до суда, то я буду не на твоей стороне, — отец пожимает плечами, засовывает руки в карманы штанов.
Всего мгновение смотрю на папу, неверяще хлопаю глазами, после чего перевожу взгляд на мужа, сидящего на диване и как ни в чем не бывало пьющим кофе.
Прикрываю глаза. Глубоко вздыхаю и… что-то внутри меня перещелкивает. Эмоции схлопываются. Распахиваю веки.
— А знаете что? — расправляю плечи. — Идите в задницу! Оба! — разворачиваю и широкими шагами направляюсь к выходу.
— Что сказал бы Саша, увидев тебя сейчас? — прилетает мне в спину голос отца.
Застываю.
Ледяная дрожь проносится по позвоночнику.
Болезненный спазм сокращает сердце.
Шумно выдыхаю.
Но не оборачиваюсь.
— Он сказал бы, что вы оба кабели, которые ни единой моей нервной клетки не стоите, — цежу и срываюсь с места.
Радуюсь, что не разулась, поэтому просто вылетаю на лестничную площадку. Быстро пересекаю ее. Вызываю лифт, но решаю его не ждать. Бросаюсь к лестнице и несусь с пятого этажа на первый. Меня будто черти подгоняют. Сердце клокочет в груди. Как бы я ни пыталась отгородиться от боли предательства, она все равно пронзает каждую клеточку тела. Дышать становится ужасно трудно. Непролитые слезы жгут глаза.
Но я не позволяю себе разрыдаться.
Не позволяю себе сломаться.
Да, я потеряла двух самых дорогих людей на свете. В первый раз что ли? Переживу. Я сильная. Справлюсь.
Не помня себя, вылетаю на улицу. Бегу вперед, не следя, куда вообще направляюсь. Неожиданно застываю.
Что я творю? Ночь на дворе.
Нужно хотя бы вызвать такси, а не мчаться сломя голову по темной улице.
Вытаскиваю телефон из заднего кармана джинсов. Но даже не успеваю его разблокировать, как меня слепит яркий свет. На мгновение зажмуриваюсь, чтобы унять резь в глазах. Распахиваю веки. Свет все так же бьет в лицо. Поздно понимаю, что застыла посреди проезжей части. А ко мне приближается машина. Она несется на меня с бешеной скоростью и… кажется, не собирается тормозить.
Глава 7
Дыхание перехватывает. Ноги словно приросли земле. Мозг в панике кричит, что нужно бежать. Но тело не слушается. Я остолбенела. Все, что могу — это смотреть на свет фар, который становится все ярче и ярче.
"Машина сейчас меня собьет", — мелькает в голове издевательская мысль, когда я почти чувствую капот своими ногами.
Миг, и… тело отбрасывает в сторону. Жестко приземляюсь на землю. Из меня вышибает весь воздух. Боль пронзает голову, стреляет в ногу.
Зажмуриваюсь.
Жду еще чего-нибудь. Адской агонии или, наоборот, спокойствия, но этого нет и нет.
— … пришлю адрес в сообщении. Найдите. Срочно, — долетает до меня будто издалека.
Я словно выплываю из-под толщи воды. Медленно. С трудом. Постепенно начинаю соображать. Прислушиваюсь к собственному телу. Щиколотка ноет, бедро огнем горит, спину ломит, голова пульсирует, руки саднят, но в остальном… я, кажется, в порядке. В порядке.
Выдыхаю.
И сразу же глубоко вдыхаю. Легкие жжет из-за нехватки воздуха, но ожидаемой агонии нет. Решаюсь открыть глаза. Темно. Взор мутный. Но я все равно замечаю мощную фигуру, движущуюся туда-сюда передо мной. Моргаю. Еще раз. И еще. Только после этого взгляд более или менее фокусируется, и я понимаю, что передо мной мельтешит мой… муж.
— Ищите! — рявкает он, отклоняя вызов.
После чего прикрывает глаза. Именно в этот момент вспоминаю, что перед самым столкновением почувствовала жесткую хватку на своем запястье.
Соображаю сейчас туго. Кажется, после падения все мысли в голове перемешались. Но постепенно мне удается подобраться к важной мысли.
Леша… он меня оттолкнул?
Вот только прежде чем я успеваю задать этот вопрос вслух, муж распахивает веки и смотрит на меня глазами, в которых читается истинное бешенство. Он брезгливо осматривает мое тело, прежде чем вернуться к глазам.
— Скажи, ты совсем идиотка? Или притворяешься? — рявкает он.
До меня не сразу доходят слова Леши, но как только осознаю их, возмущение вспыхивает в груди. Это из-за него я выскочила на дорогу! Это из-за него я чуть не попала в аварию! Это из-за него моя брачная ночь превратилась в ад на земле!
Слезы, которые я и так долго сдерживаю, жгут глаза, но не позволяю им пролиться. Собираюсь с силами. Опираясь на руки, сажусь. Голова кружится, виски пульсируют, в теле отдаются отголоски боли, но все не так критично, как могло бы быть. Глубоко вздыхаю, стискиваю челюсти. Пытаюсь подняться, но стоит опереться на правую ногу, как в теле стреляет острая боль. Громко вскрикиваю и плюхаюсь обратно на мягкое место, из-за чего только усиливаю жжение в щиколотке и бедре. Перед глазами пляшут звезды, но я все равно вижу, как Леша дергается ко мне.
— Нет. Ты все-таки идиотка, — рычит, грубо хватая меня за плечо и резко поднимая.
На больную ногу, которую я подвернула или вывихнула — на перелом не похоже, стараюсь не опираться. Нужно проверить, что с ней… чтобы понять, как действовать дальше, но у меня даже толком пошевелиться не получается. Леша так сильно стискивает мою руку, что та отнимается. В глазах мужа полыхает настоящее пламя, на щеках играют желваки. Леша в ярости. Но почему?
— О чем ты, черт побери, думала, когда выбежала на дорогу? Так еще и стояла перед машиной, как тупая лань в свете фар! Ждала, пока тебя собьют? Вообще, мозги отшибло? — цедит он.
Каждое его слово пропитано гневом! Каждый взгляд говорит о едва сдерживаемой злости! И это заводит меня с пол-оборота!
— А что такого? — буквально выплевываю ему в лицо. — Оказался бы ты не брошенным в первую брачную ночь, а вдовцом. Это не лучше?
Меня начинает трясти, то ли от страха, то ли от возмущения, то ли от обиды. Не понимаю, что чувствую, но все внутри меня буквально полыхает. Боль от поврежденной щиколотки проносится по телу огненной волной. Колени подгибаются, стоять удается только благодаря тому, что Леша держит меня в вертикальном положении.
В голове шумит, перед глазами то и дело темнеет. Не знаю, как еще остаюсь в сознании. Наверное, меня поддерживает злость.
— Ты действительно думаешь, что я дам тебе развод? — голос мужа напоминает ледяное пламя.
Слыша его, начинаю дрожать еще сильнее.
— У тебя не будет выбора, крепостное право отменили много лет назад, — произношу хоть тихо, но твердо. — Я не собираюсь жить с мужем, который не может держать свой член в штанах. У меня есть работа, квартира, своя жизнь. Такой кобель, как ты, который трахается со всеми направо и налево, совсем не уважая меня, мне в жизни не сдался.
Мгновение, и лицо Леша приобретает нечитаемую маску. Холод в глазах усиливается, на губах появляется хищная ухмылка.
Муж дергает меня на себя, вдавливает в свое тело. На автомате наступаю на поврежденную ногу, стон срывается с моих губ. Приходится прикрыть глаза, чтобы хоть немного притупить острую боль. Но стоит мне их открыть, сразу же жалею об этом. Вглядываюсь в черные омуты Леши и понимаю, что передо мной не человек, а дикий зверь.
— Знаешь, я был слишком мягким с тобой… слишком понимающим, — выдыхает он мне прямо в губы, понижая голос до хриплого зловещего шепота. — Надо было сразу запереть тебя дома и не выпускать, пока не одумаешься и не станешь покорной, — что-то мелькает в его глазах. Что-то, доказывающее мне, что он вполне мог так поступить. Живот скручивает в тугой жгут. — Касательно твоей работы и твоей жизни, я об этом позабочусь. Завтра же лишишься своей… самостоятельности, — жестко усмехается. — А по поводу того, с кем я трахаюсь. Ну что поделать, если тебе не нравится, то придется терпеть, — пожимает плечами. — Ты моя жена, и я покажу тебе, где твое место. Если хочешь сохранить хоть долю своей самостоятельности, то будешь делать то, что говорю. Если я скажу, раздвинешь передо мной ноги. Если скажу, будешь наблюдать, как я трахаюсь с другой. Если скажу, присоединишься. Тебе пора понять, что я — не мальчишка, с которыми ты раньше встречалась. И я — не мой брат, который чуть ли не облизывал тебя и не ел с твоих рук. Ты сама вышла за меня замуж, тебя никто не заставлял. И теперь тебе придется смириться с тем, какой я. Или я покажу тебе, что такое настоящий ад. Да такой, что этот день тебе раем покажется. Уяснила?
Глава 8
Этот гад меня запер.
Запер!
После того как меня чуть не сбила машина, и мне пришлось выслушать тираду мужа, он опять отвез меня в загородный дом.
Как бы я ни сопротивлялась, с больной ногой убежать все равно не получилось. Леша просто закинул меня на плечо и отволок к себе в машину.
Я думала, он повезет меня в больницу, все-таки с ногой явно беда. Но нет, этому бесчувственному чурбану даже в голову подобное прийти не могло. Все, что он для меня сделал — отнес на второй этаж и притащил аптечку. Да, нужно отдать ему должное, он сам проверил ногу, видимо, хотел убедиться, что там нет перелома. Но забинтовать велел мне самостоятельно.
После чего исполнил свое обещание.
Как только я услышала поворачивающийся в замочной скважине ключ, ушам не поверила. Не верила до тех пор, пока не допрыгала на одной ноге до двери и не дернула ручку вниз.
Вот же придурок!
Но я сдаваться не собиралась!
Благо, при мне остался телефон. Вызвать полицию оказалось несложно. Только когда они приехали… спустя полтора часа!… Леша просто вышел из дома и… поговорил с ними. После чего полицейские просто развернулись и уехали восвояси.
Я за всем этим действом наблюдала через окно, в которое муж заглянул перед тем, как войти обратно в дом.
Мне же оставалось лишь от бессилия осесть на пол.
"Я не понимаю, что с Лешей не так. Ты говорил, что он после того, как побывал в горячей точке, слишком сильно изменился… закрылся. Но обращаться с собственной женой, как с половой тряпкой — это уже перебор. Я же не сделала ему ничего такого. И ни в чем перед ним не провинилась."
Отправляю очередное сообщение Саше рано утром.
Я не спала всю ночь, пыталась понять, что делать. Попробовала позвонить девочкам с работы, чтобы те меня забрали, но никто не взял трубку. Наверное, это к лучшему — Леша бы им даже на территорию не дал заехать. Или еще хуже — своих "цепных псов", так называемых охранников, работающих у мужа, на ни в чем неповинных людей спустил.
Мама мужа за границей. Она даже на нашу свадьбу не смогла приехать. Поэтому звонить ей и просить, чтобы облагоразумила старшего сына, бесполезно.
Оставалось только одно — ждать утра.
Но вот солнечные лучи начинают проникать в комнату через окно, а этот гад все не появляется и не появляется. Желудок уже болезненно тянет от голода, да и сил почти не осталось.
"Если хотел от меня избавиться, то лучше бы позволил машине меня сбить. Это хотя бы было быстро и более гуманно. Не то, что умирать от голода", — отправляю сообщение своему новоиспеченному муженьку и поднимаюсь на ноги.
Тело затекло и не держит меня. Но я все равно плетусь в ванную. Щелкаю выключателем, расположенным возле двери, которая ведет в небольшую светлую комнату, после чего переступаю порог. Мой взгляд сразу натыкается на зеркало, висящее на выложенной белоснежной плиткой стене. Под ним находится каменная столешница с тумбой, в которую встроена раковина.
Удивительно, но свадебный макияж даже не потек, только волосы растрепались. Хотя, наверное, это не странно, потому что я не плакала. Очень бы хотелось разрыдаться, выпустить из себя все эмоции, позволить желанной пустоте растечься в груди. Но слез, как не было, так и нет до сих пор. Скорее всего, я уже давно их все выплакала, поэтому приходится смириться со спиралью из отчаяния, боли и страха, которая закрутилась внутри меня, и никак не хочет разжиматься.
Подхожу к раковине, сразу же включаю воду, беру мыло. Средства для снятия макияжа у меня, к сожалению, нет, поэтому ничего не остается, кроме как действовать по старинке. Приходится потрудиться, чтобы убрать с лица остатки туши, но я справляюсь. После чего бросаю взгляд на стеклянную душевую кабину. Если я постою под горячими струями, может быть, мне станет легче?
Вот только ответ на этот вопрос найти не удается, сначала я улавливаю тяжелые шаги, после чего слышу скрежет дверного замка.
Ковыляя, вылетаю из ванной. Вовремя. Леша с влажными волосами, одетый в домашние серые штаны и в белую футболку, как раз входит в спальню с подносом в руках. На нем замечаю небольшую белую чашку с коричневой жидкостью, а рядом тарелку, на которой лежит сэндвич.
— Ты мне пока живая нужна, — хмыкает, мой же мозг цепляется за слово "пока".
Но желудок, который болезненно режет, когда до меня долетает запах кофе, перетягивает все внимание на себя. Вот только я не позволяю себе сдвинуться с места. Пока Леша подходит к кровати и ставит поднос на тумбочку, бросаю взгляд на дверь… открытую дверь.
А что если…?
Мысль не успевает до конца сформироваться в голове, как я слышу жесткий голос мужа:
— Ну попробуй. Посмотрим, как далеко ты убежишь, — угроза пропитывает каждое его слово.
Перевожу взгляд на Лешу, хочу спросить, за что он так со мной, но прикусываю язык.
Какая разница?
Даже если у мужа есть подобие причины, чтобы вести себя со мной как настоящая свинья, меня это не должно волновать.
Сейчас главное, выбраться из заточения хоть как-то.
— Мне нужно на работу, — выпаливаю первое, что приходит в голову.
— Не нужно, — чеканит муж, поворачиваясь ко мне. — Ты забыла? У нас медовый месяц. Это во-первых. А во-вторых, ты на больничном, — Леша опускает глаза к моей ноге.
Из меня же выбивает весь воздух.
— Ты не мог оформить больничный без меня, — тяжело сглатываю.
Бесполезно. Ком, застрявший в горле, остается на месте. И вдобавок, даже увеличивается в размерах, когда я вижу, как Леша вздергивает бровь, без слов говоря: "Да, ладно?".
— В любом случае, пока твоя лодыжка не придет в норму, тебя в операционную не допустят, — муж едва заметно пожимает плечами. — Так что, считай, я сделал тебе одолжение, — мгновение бесстрастно смотрит на меня, после чего разворачивается и идет обратно к выходу.
Дергаюсь за ним, чтобы не позволить запереть меня снова, но застываю, когда слышу:
— Кстати, мама вернулась в город и приедет сегодня на ужин. Будь готова к семи, — огорошивает меня Леша, останавливаясь в дверном проеме. Оглядывается через плечо. Смотрит на меня своими ледяными глазами. — Не дай бог, ты что-то выкинешь, — рычит, после чего захлопывает за собой дверь.
Но не запирает ее, таким образом, показывая мне, что, как бы я ни старалась, от него убежать все равно не получится.
Глава 9
"Не дай бог, ты что-то выкинешь", — словно на повторе звучит у меня в голове, заводя меня до предела.
Леша решил, что он Бог? Думает, что ему все можно?
Ну раз так… Посмотрим, что он скажет, когда мы с Виолеттой Романовной… пообщаемся. Мать мужа я знаю давно. Раньше она была жизнерадостной женщиной, которая пекла самые вкусные пироги на свете — мы с Сашей постоянно дрались в детстве за последний кусочек. Но в последнее время я почти не узнавала ее. Сначала погиб муж женщины, потом старший сын ушел служить в горячую точку — хорошо хоть вернулся, — последней каплей стал Саша, в котором женщина души не чаяла. Похоже, удары, которые наносит человеку жизнь, могут не только сломать его, не говоря уже о том, что вытянуть весь позитив.