Развод с драконом. Хозяйка заброшенной лечебницы

— Ещё не начинали, можно, — сказал Тайрвен.

Мы пододвинули стол. Терисса проверила положение скамьи по дуге и убрала с поверхности всё лишнее.

Олмер открыл коробку и достал свою деталь.

— С неё и начнём? — спросил он.

— Сначала скажите, удобно ли вам сидеть.

— Если вы ещё подушку предложите, я решу, что сын с вами сговорился.

— Подушки у нас пока берегут для тех, кто не ругает мебель.

Он хмыкнул и осторожно устроил ноги.

Тайрвен стоял у порога. Перед началом он спросил мастера, готов ли тот попробовать короткую подстройку, и дождался ясного согласия.

Терисса повернула небольшую пластину.

Светлая линия прошла по ближайшей дуге и остановилась возле скамьи. На этот раз расстояние до стола показалось мне прежним. Зато Олмер опустил взгляд, будто столешница неожиданно приблизилась к нему сама.

— Непривычно, — сказал он.

— Скажите, когда станет неприятно, — попросила я. — Терпеть ради результата не нужно.

Я положила на стол деревянную деталь и рядом — простой обрезок с ровным краем, который мы взяли из оставшихся после столяра материалов.

— Вы хотели проверить изгиб. Попробуете расположить его так, чтобы вам было удобно рассмотреть?

Олмер потянулся к детали.

Пальцы прошли мимо.

Он остановился, потом попробовал ещё раз, уже быстрее. Дерево повернулось на столе и едва не упало. Я придержала край, не отдавая вещь ему прямо в руку.

Мастер отдёрнул ладонь.

— Видите? Я же говорил.

В голосе прозвучала такая усталость, что Терисса перестала смотреть в журнал.

Мне захотелось немедленно найти правильные слова. Объяснить, что первый раз ничего не решает, что он уже добрался до лечебницы, что нельзя требовать от себя всего сразу. Но Олмер явно слышал достаточно утешений.

Я посмотрела на поверхность стола.

Тёмная годовая полоса на деревянной детали почти сливалась с разводом на столешнице. Когда мастер наклонялся, тень от его руки закрывала край.

— Давайте остановимся, — сказала я Териссе.

Олмер сразу поднял голову.

— Всё?

— Нет. Я неудачно выбрала место для вашей детали. Сейчас исправлю.

После того как свечение погасло, я принесла из кухни кусок однотонного светлого полотна и закрепила его на столе так, чтобы края не свисали. Тёмное дерево стало видно отчётливее.

Тайрвен проверил положение ещё раз.

— Вы считаете, дело в том, что он не различает край?

— Я считаю, мы не должны добавлять ему лишнюю трудность. Остальное ещё предстоит понять.

Олмер следил за мной с неожиданным вниманием.

— Вы не будете говорить, что я просто мало стараюсь?

Я подняла на него глаза.

— По-моему, вы уже устали от старания. Попробуем устроить всё так, чтобы оно не уходило на борьбу со столом.

Терисса вновь запустила самую простую подстройку.

Второй раз мы не просили мастера брать деталь. Я повернула её до начала так, чтобы один край оставался рядом с его ладонью, и предложила только придвинуть дерево к ровному обрезку.

Олмер двигался медленно.

Я видела, как ему хочется ускориться и закончить действие одним привычным движением. Он дважды останавливал руку, возвращал её на поверхность стола и смотрел, где лежат пальцы.

Тайрвен не отрывался от прибора.

Когда дерево наконец коснулось обрезка, раздался тихий стук.

Олмер замер.

— Уберите свою руку, — попросил он меня.

Я показала обе ладони.

— Я не держала.

Он посмотрел на меня, потом на Териссу.

Линия у порога оставалась ровной.

Мастер ещё несколько мгновений сидел неподвижно, словно боялся, что при первом же движении всё вернётся на прежнее место. Потом медленно отодвинул деталь и попытался повторить.

На этот раз пальцы снова ушли в сторону.

Он сердито втянул воздух.

— Давайте ещё.

Терисса посмотрела на Тайрвена. Тот подтвердил жестом, что положение зала не изменилось, но я заметила, как Олмер начал сильнее опираться грудью о стол.

— На сегодня достаточно, — сказала я.

— Я ведь только один раз сделал как нужно.

— И мы хотим, чтобы вы ушли, сохранив силы на дорогу. Повторить можно будет в следующий раз, после нового замера.

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Вы же понимаете, что я сейчас не усну, пока не попробую ещё?

— Понимаю. Поэтому запишем, как лежала деталь и где стоял стол, чтобы не начинать заново с догадок.

Тайрвен подошёл ближе.

— Госпожа Риоль права. Зал выдержал эту работу, но от усталости точность не прибавится. Сегодня вы уже получили ответ на вопрос, имеет ли смысл возвращаться.

Олмер долго смотрел на свой неровный поручень.

— Завтра? — спросил он наконец.

Я посмотрела на инспектора.

— Завтра после повторной проверки, — ответил тот. — Я буду здесь утром.

Мастер осторожно убрал деталь в коробку. Закрыть крышку получилось не сразу, и он позволил Териссе помочь, не огрызнувшись.

Для меня это оказалось почти таким же важным, как тихий стук дерева о дерево.

Когда свечение погасло, племянник помог ему подняться. Олмер снова шёл с опорой и не стал внезапно увереннее держаться на ногах. У двойной двери ему потребовалось остановиться, чтобы привычное пространство вестибюля перестало его сбивать.

Я ждала рядом.

— За сегодняшний приём сколько? — спросил он.

— Сегодня мы проверяли, можем ли вообще начать работу. За это платы не будет.

Он нахмурился.

— Благотворительность я не просил.

— Вы её и не получили. Завтра обсудим стоимость, прежде чем войдёте в зал. А сейчас у меня ещё нет основания выставлять вам счёт за обещания.

Олмер некоторое время изучал моё лицо.

— Тогда завтра я принесу вам рисунок для той скамьи, — сказал он. — Это тоже пока не работа. Посмотрите и решите.

— Договорились.

Племянник повёл его к повозке. Терисса отправилась следом, напоминая, что приезжать слишком рано не нужно и что в сырую погоду лучше брать тёплую накидку.

Олмер отвечал, что за месяцы сидения дома ещё не разучился одеваться.

Их голоса удалялись к калитке, а я стояла возле освобождённого прохода и смотрела на первый зал.

На светлом полотне осталась маленькая древесная крошка.

Я провела по ней пальцем и вдруг ощутила, насколько устала.

* * *

Тайрвен закончил повторный замер, пока я записывала расстановку стола и скамьи.

Мне хотелось сохранить буквально всё: куда смотрел Олмер, как держал деталь, в какой момент рассердился и что изменилось после остановки. На третьей строке рука начала путаться, и я перечитала фразу, в которой дважды написала одно и то же слово.

Передо мной появилась кружка с водой.

Я подняла глаза.

— Терисса попросила передать, — сказал Тайрвен.

— Она ещё во дворе.

— Попросила, прежде чем вышла.

У него чуть дрогнул угол рта. Я взяла кружку, пряча улыбку за её краем. Вода оказалась прохладной; только сделав несколько глотков, я поняла, как давно хотела пить.

Некоторое время мы писали молча.

За окном свет менялся с яркого на мягкий, вечерний. Вымытые каменные дуги уже не казались такими чужими, как утром. Я знала, что одна из них способна ответить светом, если Терисса коснётся нужной пластины, а Тайрвен подтвердит, что всё устойчиво.

— Вы долго занимались такой работой? — спросил он.

Я отложила перо.

— Устраивала помещения и помогала людям осваивать повседневные действия. Но с такими залами прежде не работала.

— Я заметил.

Я уже открыла рот, собираясь спросить, настолько ли это очевидно, когда он добавил:

— Вы не пытались пользоваться всеми возможностями, которые сохранились в настройке. Большинство начинает именно с этого.

— Если я не понимаю, что произойдёт, возможности выглядят не слишком заманчиво.

Он посмотрел на стол, где недавно сидел Олмер.

— Тем не менее вы изменили расстановку, которую использовали много лет.

— Она могла подходить другим людям. Олмер пришёл с другой задачей.

Тайрвен кивнул, словно этот ответ объяснил ему больше, чем мои слова о прежней работе.

Я поймала себя на том, что жду следующего вопроса.

Я почти приготовилась рассказать о прежней работе — и вдруг поняла, как давно никто об этом не спрашивал. За три года я научилась занимать гостей, выбирать цветы для приёмов и вовремя замолкать. О том, что умела прежде, иногда забывала даже сама.

Но он не стал расспрашивать дальше.

— Разрешение остаётся в силе, — сказал он. — Только первый зал и только те положения, которые мы проверили. До утра ничего больше здесь не меняйте.

— Даже стол?

— Особенно стол.

— Хорошо, я постараюсь пережить ночь без перестановки.

На этот раз он улыбнулся, не пряча улыбку сразу.

Я заметила небольшую складку у его глаза и неожиданно подумала, что строгим он выглядел во многом потому, что почти всё время был сосредоточен. Когда сосредоточенность отступала, лицо менялось сильнее, чем можно было ожидать.

От этой мысли стало немного неловко. Я опустила взгляд к журналу.

Вошедшая Терисса положила на стол бумагу о жилом крыле, которую он просил найти.

— Олмер велел передать, что передумает ругать вашу новую хозяйку только после завтрашнего раза.

— Он уже успел меня поругать? — удивилась я.

— За стол. Сказал, давно бы сделал другой, если бы знал, на что его теперь будут использовать.

Она села, не дожидаясь приглашения. Только теперь я увидела, насколько у неё усталое лицо.

Тайрвен подвинул журнал ближе к ней.

— Запишите также время остановки. Первый результат ничего не говорит о том, сколько он сможет выдержать завтра.

— Запишу, — сказала она. — Вы лучше сами сядьте нормально, а то у вас скамья есть, а пользуетесь вы только её краем.

Я невольно посмотрела на него.

Тайрвен действительно сидел очень прямо, почти не касаясь спинки. При замечании Териссы он чуть изменил положение, но опереться так и не смог или не захотел.

— Мне ещё нужно убрать измерительные рамки, — ответил он.

Слова были обычными, однако прозвучали быстрее, чем все его предыдущие объяснения.

Я не стала задерживать его разговором.

Пока он собирал футляр, мы с Териссой убрали со стола коробку с нашими мелочами, но оставили само место Олмера нетронутым. Светлое полотно я расправила ладонью и прикрыла чистой тканью, чтобы за ночь на него не осела пыль.

Потом мы втроём вышли в коридор.

Возле высокого окна в конце по-прежнему было пусто.

Я задержалась у последней двери. Седьмого зала по-прежнему не было, и от тёмного окна тянуло холодом. Но завтра в первом снова будет сидеть Олмер. Я оглянулась на оставленный для него стол и плотнее прикрыла дверь, оберегая чистое полотно от коридорной пыли.

Тайрвен остановился у плана, прислонённого к стене вестибюля.

— До ответа из архива оставьте его здесь. Не снимайте стекло и ничего не подправляйте на самом чертеже.

— Вы считаете, он может понадобиться как доказательство?

— Он уже понадобился. По нему мы знаем, что искать.

Я посмотрела на обозначение седьмого зала.

— А если прежние записи не сохранились?

— Тогда будем искать другие свидетельства. Но сначала запросим то, что должно быть.

Мне всё ещё хотелось услышать, что зал непременно найдётся. Тайрвен обещал только запросить записи, и я вдруг заметила, что верю ему. За сегодняшний день он уже несколько раз делал именно то, что говорил.

Терисса взяла пустой кувшин.

— Я на кухню. Если господин инспектор не торопится, хлеб ещё остался.

— Благодарю, но сегодня мне нужно вернуться в управление, — ответил Тайрвен.

Она кивнула и ушла по боковому коридору.

Я собрала документы в папку. Среди них лежало временное разрешение на один зал — гораздо более скромная бумага, чем акт передачи целой лечебницы. Однако именно её хотелось перечитать ещё раз.

Тайрвен остался возле общего порога.

— Здесь закрепитель я оставляю до завтра, — сказал он, указывая на узкую перемычку у металлической вставки. — Не снимайте его и не позволяйте никому трогать. Все остальные приборы забираю.

— Как мне понять, что с ним что-нибудь произошло?

Он показал тонкую светлую черту у края.

— Она должна оставаться ровной. Если заметите разрыв или свечение там, где его сейчас нет, не входите в зал. В разрешении указан дежурный адрес.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть лучше.

После вчерашней уборки трещина в белой плите была видна отчётливо. Тайрвен не стал замазывать её или прятать под новым креплением. Он очистил место вокруг, закрепил устройство и оставил сам камень таким, каким нашёл.

Мне понравилась эта осторожность.

— Сегодня он выглядел страшнее, чем оказался, — сказала я, глядя на порог.

Тайрвен поднял голову.

— Порог?

— Вы тоже, но я пока говорю о пороге.

Я поняла, что произнесла это вслух, только когда увидела его лицо.

Он на мгновение перестал собирать инструмент.

— Обычно владельцы сообщают мне об этом после выдачи окончательного разрешения.

— Значит, я поторопилась.

— Возможно.

Он говорил совершенно серьёзно, но у глаз легли знакомые складки. Я улыбнулась в ответ и поспешно прижала папку к груди, будто это могло придать мне более деловой вид.

Тайрвен убрал последнюю рамку в футляр. Чтобы снять тонкую измерительную нить, ему пришлось присесть и протянуть руку через край порога.

Я стояла в шаге от него, уже собираясь спросить, в какое время ждать завтра.

Белая линия под его ладонью вдруг засветилась.

Сначала я подумала, что он проводит ещё одну проверку. Но Тайрвен замер, не завершив движения, а обе створки двери тихо дрогнули в петлях.

От порога к его сапогам прошёл узкий отсвет.

— Господин Оррис?..

Он резко отнял руку.

На стене за его плечами возникла огромная тень, хотя свет падал совсем с другой стороны.

Я отступила, прижимая папку сильнее.

Из тени проступили крылья.

Они были полупрозрачными, дымчато-серебряными, с длинными светлыми линиями вдоль сгибов. Одно раскрылось почти ровно, высоко поднявшись над его плечом. Второе запоздало, словно не находило места в воздухе, и его край распался на несколько несовпадающих очертаний.

Тайрвен упёрся ладонью в косяк.

Его лицо побледнело так быстро, что я шагнула к нему прежде, чем успела испугаться самих крыльев.

— Вам нужно сесть?

Свечение оборвалось.

На стене снова осталась только обыкновенная тень мужчины, а за его спиной не было ничего, кроме пустого дверного проёма. Он стоял неподвижно, опираясь на косяк, и по напряжению пальцев я поняла, какого усилия ему стоит эта неподвижность.

Я поставила папку на ближайшую скамью.

— Тайрвен…

Он повернулся ко мне. В светлых глазах исчезло всё спокойствие, с которым он целый день проверял чужую безопасность.

— Ясвена, — резко произнёс он, понижая голос, чтобы его не услышали на кухне. — Я прошу вас никому не рассказывать о том, что вы сейчас увидели.