- -
- 100%
- +
Мы не жили в роскоши, но и нужды не знали. Дедушкиной зарплаты хватало на все необходимое. Дядя к тому времени уже жил отдельно, но постоянно помогал нам чем мог – привозил продукты, дарил мне игрушки, а иногда просто оставался со мной, когда взрослые были заняты.
Особенно я любила наши семейные вечера, когда за большим столом собирались все: мама, вернувшаяся с работы, бабушка с ароматным пирогом, дедушка с новыми историями о студентах. Дядя часто присоединялся к нам, принося с собой особую атмосферу веселья и беззаботности. Эти теплые моменты, пропитанные любовью и заботой, стали фундаментом моего счастливого детства.
Я была довольно сложным ребенком. В подростковом возрасте доставляла маме немало хлопот – мой упрямый характер и бунтарский дух проявлялись во всем. Тогда же случилась моя «первая любовь», которая сейчас кажется лишь детским капризом. Популярный мальчик из параллельного класса стал объектом моего обожания. Я из кожи вон лезла, чтобы завоевать его внимание, а когда добилась своего – мгновенно охладела. Но расстаться оказалось сложнее, чем сойтись – со временем мы стали друзьями.
Именно с этим другом в шестнадцать лет я лишилась девственности. Все произошло спонтанно во время совместной работы над школьным проектом. В пустой квартире, под влиянием коньяка, который он спер у отца, случилось моя дефлорация. А потом мы долго не могли смотреть друг другу в глаза. Стыд со временем прошел, превратившись в теплую дружбу, которая сохранилась до сих пор.
Позже в моей жизни было двое серьезных отношений – с Ваней, продлившиеся почти два года, и с Лешей. А, точно, про Киллиана забыла, но он просто друг по сексу.
Про парней я, конечно, не упомянула, когда рассказывала Зайену. Сделала акцент на другом – на том, что росла без отца и никогда его не знала.
– Ну вот… Что-то типа того, – заканчиваю свой монолог, когда внезапно раздается звонок телефона.
На экране – имя «Моя Дашуля». Хм, звонит в рабочее время – значит, что-то срочное.
– Привет, – говорю на русском, прижимая телефон к уху.
– Привет, персик! – доносится из трубки так радостно, что я сразу настораживаюсь.
– Даш, что-то случилось?
– Ты прямо чувствуешь! – смеется, и слышно, как она нервно постукивает ногтями по какой-то поверхности.
– Выкладывай, давай!
– В общем… – делает драматическую паузу, затем выдыхает, – походу, я влюбилась.
– Что?! – вскрикиваю так громко, что Крейд поднимает на меня удивленный взгляд.
– Я ВЛЮБИЛАСЬ! – Даша уже почти кричит в трубку, и я представляю, как она сейчас размахивает руками, как всегда, когда волнуется.
– Охренеть! – выдавливаю из себя, чувствуя, как у меня округляются глаза.
И удивление мое не случайно – за все время нашей дружбы Даша влюблялась только один раз. И тот роман закончился так, что она два месяца не могла смотреть на мужчин без содрогания.
Воронцовой тогда было восемнадцать, мы только пришли учиться на первый курс. Тогда она и познакомилась с Серегой – старшекурсником, который казался ей воплощением мечты. Все началось как в романтическом фильме – взгляды на совместных парах, случайные встречи, первый поцелуй.
Но сказка быстро превратилась в кошмар. Как только этот урод добился своего, моментально потерял интерес. Даша переживала это тяжело – не ела, не спала, потеряла шесть килограмм. Видя ее страдания, мы с ее старшим братом и его друзьями разработали план мести, который превзошел все ожидания.
На одной из вечеринок мы подмешали ему в напиток сильное снотворное. Когда он отключился, аккуратно перенесли в отдельную комнату. Там мы сняли с него всю одежду и сделали серию компрометирующих фотографий – специально выбрав такие ракурсы, где он казался участником гомосексуальной групповушки.
Пацаны потом в кипятке купались и сказали, если кто-то об этом узнает, они нас закопают в лесу. Изначально они предлагали просто избить обидчика, но мы понимали – физическая боль ничего не изменит, а вот удар по репутации…
На следующий день фотографии разлетелись по всему университету. Эффект превзошел ожидания – даже вызвали полицию. Серега был вынужден перевестись в другой город.
Самое важное – после этого Даше действительно стало легче. Хотя с тех пор она строила вокруг себя невидимую стену, не подпуская к себе ни одного парня ближе чем на метр. До сегодняшнего дня…
– Не томи, рассказывай! – нетерпеливо закусываю губу.
– А я тебя не отвлекаю? – слышится неуверенный голос Даши.
Бросаю взгляд на Крейда. Он сидит скованный смирительной рубашкой, но его глаза… Эти ледяные, пронзительные глаза следят за каждым моим движением.
– Мой подопечный все равно никуда не убежит, – усмехаюсь. – Рассказывай, давай!
– В общем, к нам на замену по андрагогике поставили молодого преподавателя, – голос Даши становится томным, сладким. – Ему тридцатник, может больше. Ну, это не так важно…
Сто процентов, она закусывает верхнюю губу – привычка, когда волнуется.
– Как только он вошел, я поняла… Вот он, тот самый… – ее шепот становится страстным. – Ты не представляешь, какой он красавчик! Высокий, широкоплечий, кареглазый… Даже через рубашку видны его груды мышц.
Закатываю глаза, представляя эту картину.
– Только от одного его вида я теку как сучка.
– Ну а дальше что? – перебиваю, чтобы она не ушла в слишком откровенные подробности.
– Эх, а дальше ничего, – разочарованно вздыхает Даша. – Сегодня был только первый день.
– Если влюбилась – бей по голове дубинкой и тащи в свою пещерку!
Громкий смех Даши взрывается в трубке. Я тоже не сдерживаюсь – хохочу.
– Ты там что, как твой пациент? – интересуется.
– Все также, – отвечаю, чувствуя на себе пристальный взгляд Крейда.
Ледяные голубые глаза неотрывно следят за мной, будто пытаясь прочесть мои мысли.
– Печально. Выбери другого.
– В том-то и дело, что могу, – медленно провожу языком по губам, не отрываясь от этого гипнотического взгляда, – но я хочу именно его.
– Звучит как-то… двусмысленно, – Дашка заливается смешком.
– Пусть будет так, – пожимаю плечами. – А знаешь, если бы встретила его при других обстоятельствах, то была бы не против с ним замутить.
– Оу! – восклицает подруга. – Если ты так говоришь, значит, там сидит настоящий красавчик!
– Еще какой! – расплываюсь в улыбке, наблюдая, как Зайен приподнимает бровь. – Одни глаза чего стоят. Они у него небесно-голубые, но иногда становятся темными, как океан в шторм. Он высокий, – продолжаю, облизывая губы, – спортивный… Ну, ты знаешь мой вкус, – делаю драматическую паузу. – И скажу больше – у него отличный член.
– Что?! – Дашка чуть не давится. – Это когда ты успела разглядеть его… э… стручок?
– На обязательном медицинском осмотре, – невозмутимо отвечаю. – И прикинь, у него встал. Хотя ему лошадиные дозы нейролептиков колют.
– Ничего себе…
– Но… – внезапно меняю тон на более серьезный, – встретились мы в психиатрической клинике. В придачу ко всему, он маньяк-убийца. В общем, целый букет диагнозов.
Крейд слушает меня так внимательно, словно понимает меня. Он же не знает русский?
– Больше подробностей сказать не могу, – добавляю уже шепотом. – Врачебная тайна, понимаешь?
– Понимаю. Но, Ник… будь осторожна, ладно?
– Ладно, мне пора. Этот… пациент требует особого внимания.
Опускаюсь на стул напротив Зайена, переключаясь на английский.
– Итак, продолжим…
Молчит. Ну да ладно. Я тоже помолчу и просто понаблюдаю.
Зрачки расширены до предела, дыхание учащенное, но лицо – каменная маска. Встаю, делаю несколько шагов к нему. Мои пальцы касаются подбородка, приподнимая его.
Господи, я тону в этих глазах. Его взгляд сносит мне крышу. Что со мной происходит?
Пальцы скользят к шее, проверяя пульс. Кожа под моим прикосновением моментально покрывается мурашками.
Не может быть…
Наклоняюсь ближе. Наши губы – в миллиметре друг от друга. Он резко вдыхает, и я чувствую его дыхание на своих губах.
– Хочешь меня? – шепчу, намеренно делая голос низким, соблазнительным.
И вот оно – первая настоящая эмоция. Он сглатывает, кадык дергается. И что-то в его взгляде меняется.
Да, твою мать!
– Что и требовалось доказать! – резко отстраняюсь, торжествующе улыбаясь.
Зайен сужает глаза, но я уже зову санитаров.
– Сеанс окончен.
Иду следом за ними по коридору, настроение – на высоте.
Иду следом за санитарами, сопровождающими Крейда, внутренне ликуя. Наконец-то у меня есть доказательства его вменяемости – этот психопат должен предстать перед судом, а не прятаться за стенами клиники.
Внезапно из-за угла вылетает мисс Амборн, ее обычно безупречный халат растрепан, а глаза расширены от паники. Она что-то кричит санитарам, и те мгновенно бросаются ей на помощь, оставляя меня наедине с Зайеном.
Приходится взять его сопровождение на себя. Заходим в старый скрипящий лифт. Нажимаю кнопку с надписью «-1», и кабина с грохотом дергается, начиная движение.
И тут происходит то, чего я боялась с детства. Лифт внезапно вздрагивает и замирает. Одновременно гаснет свет, погружая нас в абсолютную темноту.
Мое тело реагирует раньше мозга – пронзительный крик вырывается из горла, а руки сами находят Зайена, впиваясь в его смирительную рубашку. Я прижимаюсь к нему так плотно, что чувствую каждый мускул его тела через ткань.
Детский страх, который я так и не смогла победить, накрывает с головой. Колени подкашиваются, зубы стучат, а по щекам текут горячие слезы. Зайен дергается в моих объятиях, но ремни надежно сковывают его движения.
Внезапно свет вспыхивает так же неожиданно, как и погас. Я застываю, осознавая свое положение – руки раскинуты на его груди, лицо заплаканное, а тело все еще дрожит. Медленно поднимаю глаза и встречаю его взгляд.
На его обычно холодном лице читается неподдельное беспокойство. Губы слегка приоткрыты, брови сведены, а в глазах – не привычная насмешка, а что-то похожее на… на что?
Прищуриваюсь и срываюсь на резкий смешок, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
– Что ты так встревожен? Испугался, что затоплю тебя своими слезами?
Отстраняюсь от него, грубо вытирая рукавом халата мокрые щеки. Лифт с противным скрежетом дергается и продолжает спуск. Клянусь себе – больше ни ногой в эту древнюю развалину.
Когда двери наконец открываются на нужном этаже, выскакиваю как ошпаренная. Зайен покорно следует за мной, его шаги мерные, спокойные – будто ничего не произошло.
Дойдя до его палаты, я с силой распахиваю дверь. Он входит и опускается на пол в позе лотоса, его лицо снова превращается в бесстрастную маску.
Ах, так?
Хлопаю дверью так, что металлический грохот эхом разносится по коридору.
К лифту подхожу с опаской, но на этот раз без происшествий выхожу на нужном этаже. По коридору иду, сжимая кулаки. Злость так и бурлит в венах.
Хочется его – херак! Херак по башке! Чтобы знал, что меня не нужно бесить!
Это же как можно вывести человека, даже не прилагая никаких сил? Да он просто профессионал!
Да пошел ты, Зайен Крейда! Я не та, кто сдается. Мы еще посмотрим, кто кого сделает!
Глава 8
Спокойствие наступает только тогда, когда мой желудок наконец-то полон. Еда – лучшее средство для снятия стресса.
После обеда перехожу в основное крыло. Сегодня у меня прием с новой пациенткой – хрупкой женщиной с пустым взглядом, поступившей вчера вечером. Она сидит напротив меня, скрючившись в кресле, ее пальцы постоянно заламывают друг друга.
– Когда это происходит… – произносит практически механически, – приходится мириться. Приспосабливаться. Прятать весь этот кошмар так глубоко, чтобы никто не догадался.
Ее глаза смотрят сквозь меня, будто фиксируя что-то на стене за моей спиной. Я молча киваю, давая ей продолжить.
– Сначала думаешь – можно просто уйти. Но это… – сжимает пальцы до побеления костяшек, – это не выход. А говорить… – резко встряхивает головой, – бесполезно. Все равно не поймут.
Где-то с семи лет отец Агаты стал ее трогать так, как не должен родной тебе человек. С четырнадцати лет он ее учил «премудростям любви», соответственно, близости. А она искренне верила, что так проявляется отцовская любовь. Что все девочки проходят через это. Пока случайный разговор с подругами не расколол ее мир на до и после.
Но даже осознание ненормальности происходящего не изменило ситуацию. Привычка, страх, непонятное чувство привязанности – все это удерживало ее в этой кошмарной реальности. Агата продолжала верить, что отец – самый лучший, самый любящий человек на свете. Что никто никогда не сможет заменить его в ее сердце.
Ее мать знала и молчала, вместо того чтобы хоть как-то его надоумить, что так делать нельзя. Она боялась потерять мужа, боялась остаться одна. Поэтому на все просто закрывала глаза, считая: «Лучше уж с родной дочерью, чем с какой-то любовницей». Предательство матери было страшнее отцовского насилия.
Спасло от «отцовской любви» лишь то, что, окончив школу, Агата уехала поступать в университет в другой город. Но свобода оказалась мучительной, ведь привыкла к тому, что было. Первые месяцы она звонила ему, плача в трубку. Каждый раз, приезжая на каникулы домой, они первым делом уединялись и наслаждались своей «любовью». Но это было недолго, потому как вскоре познакомилась с интересной компанией из университета. Затем у нее появился молодой человек, с которым у нее никак не получалось уединиться – что-то мешало. И через какое-то время они расстались.
Жила Агата в общежитии где-то года два, до того самого момента, пока не подверглась изнасилованию со стороны двух незнакомых ей парней в душе. После этого – бесконечные ночи, когда сон приходил только под утро, а каждое прикосновение вызывало панику.
После этого случая она сняла квартиру – маленькую, дешевую, но свою. Думала, там будет безопаснее. Ошиблась.
Однажды, возвращаясь поздно домой с работы, на нее напали в темной подворотне. Больше всего запомнила, как скрипел асфальт под ее кроссовками, когда пыталась вырваться.
Но настоящий ад начался позже. Ее тогдашний новый парень и его друзья после пьяных посиделок изнасиловали ее толпой, проделывая это несколько раз.
В тот же вечер, едва они ушли, она взяла бритву, набрала воды в ванну и вскрыла себе вены. В больнице ее еле откачали. Жива осталась только чудом, соседка с нижнего этажа прибежала из-за потопа.
Слушая ее историю, внутри поднимается настоящая ярость. Как вообще возможно, чтобы отец, который должен защищать, годами насиловал собственного ребенка? Это же каким больным моральным уродом нужно быть, чтобы такое сделать?
Хочется выть навзрыд после ее рассказа. Таких, как он, нужно кастрировать! Да какой кастрировать, четвертовать, к чертовой матери, нужно таких людей. Они вообще не должны жить.
Сексуальное насилие, особенно в детстве, оставляет глубокие шрамы на психике. Оно уродует восприятие себя, мира, отношений. И это не единичный случай, когда с самого детства собственный родитель насилует ребенка. Во многих случаях матерям неизвестно то, что делают с ее ребенком. Но в данном случае мамаша знала обо всем и поощряла это. Да я бы на ее месте убила бы за своего ребенка.
И всегда многие думают, как же пережить протяженное сексуальное насилие? Хоть последствия довольно травматичны, восстановление возможно. Не быстрое, не простое, но возможно. Главное – не оставаться одной с этой болью.
Работа с такой травмой требует особой осторожности – психолог, терапевт, группа поддержки. С ней необходимо двигаться медленно, иногда делая шаг вперед и два назад. Возможно, на это уйдут месяцы, а может быть, и годы. Каждый сеанс будет похож на разминирование – одно неверное движение, и бум…
Главная сложность в том, что ее травма – не единичный эпизод, а фундамент, на котором строилась вся ее личность. Ее представления о любви, доверии, безопасности – все это было извращено с самого начала.
С ней нужно будет возвращаться в ее детство снова и снова. Не для того, чтобы заставить заново пережить весь ужас, а чтобы помочь переосмыслить происходившее. Чтобы она наконец поняла: то, что с ней делали – не норма. Что она не виновата. Что ее тело всегда должно было принадлежать только ей.
Это не будет простым процессом. Будут срывы, откаты, дни, когда кажется, что все бессмысленно. Но если продолжать – однажды наступит момент, когда боль станет просто частью истории, а не ее центром.
Заканчиваю сеанс с Агатой и только тогда замечаю, что рабочий день закончился больше часа назад. В этой клинике время течет по-особенному – минуты складываются в часы незаметно, пока ты полностью поглощен историей другого человека.
Прощаюсь с коллегами и выхожу на улицу. Вечерний воздух прохладен, и я с удовольствием вдыхаю его полной грудью после душных больничных коридоров. Сажусь в такси и беру в руки телефон, который в ноль разряжен.
Несмотря на насыщенный день, усталости нет – только легкое опустошение после эмоциональной работы с Агатой.
Мысли о готовке вызывают отвращение поэтому удобно устроившись на диване, заказываю еду через приложение. В шкафчике замечаю бутылку вина. Долго смотрю на нее, затем все же наливаю бокал. На вкус оно кажется слишком простым, почти как компот, но тепло, разливающееся по телу, приятно.
Курьер приезжает невероятно быстро – всего через двадцать минут после заказа. Не то что у нас.
Подключаю телефон к зарядке и включаю его, ожидая увидеть десяток пропущенных звонков и сообщений. Но экран остается чистым – ни уведомлений, ни новых сообщений. Неужели все забыли обо мне?
Часы показывают одиннадцать вечера. Прокручиваю каналы – ничего интересного. Уже собираюсь спать, как вдруг телефон оживает. На экране светится незнакомый номер, но все же решаюсь ответить.
– Слушаю, – недовольно говорю.
– Привет! – раздался знакомый голос.
Это Рейна. По голосу понятно, что у девочки хорошее настроение.
– Я надеюсь, не разбудила тебя.
– Привет, – смягчаюсь, – нет, не разбудила.
Рейна делает небольшую паузу, и я буквально слышу, как она кусает губу.
– Я это… Чего звоню – поехали в клубешник?
Мысленно прикидываю: завтра к восьми в клинику, но… Черт возьми, после сегодняшнего дня мне действительно нужно развеяться.
– А знаешь что? Поехали, – соглашаюсь.
– Супер! Жди, через пятнадцать минут буду у тебя! – девчонка почти кричит от восторга, и звонок обрывается.
Сразу же начинаю собираться. Натягиваю облегающие джинсы и шелковый топ, который красиво переливается при движении. Немного подкрашиваю глаза и губы нюдовым оттенком. Волосы просто распускаю.
Телефон снова звонит. Вот же она быстрая. Или я просто такая медлительная.
Срываю мобилу с зарядки, хватаю сумку и вылетаю на улицу. Рейна ждет меня в такси.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.