Рай из Ада

Когда практически обнаженный парень скрывается за дверью, скидываю полотенце с волос, вешаю на спинку стула. Кофе действительно хорош – крепкий, сладкий, именно такой, как я люблю. Пью медленно, чувствуя, как он разливается теплом внутри, возвращая к жизни все мои клетки.

А потом внезапный звонок в дверь.

Я иду открывать, ожидая увидеть курьера с завтраком. Но вместо «молодого парня» в униформе передо мной стоит женщина.

Статная. Невысокая. Идеально уложенные светлые волосы. Макияж безупречный – ровный тон, подчеркнутые скулы, губы, выкрашенные в нейтральный розовый. Она могла бы выглядеть на тридцать пять, если бы не глаза – в них что-то жесткое, прожитое.

Наши взгляды сталкиваются, и ее лицо мгновенно меняется, будто увидела призрак.

– Здравствуйте, – подаю первая голос.

Женщина резко встряхивает головой, будто отгоняя назойливую муху.

– Здравствуй, – бросает сквозь сжатые губы, морща нос, будто уловила неприятный запах. – А вы кто?

– Ника…

– А точнее? – глаза закатываются так выразительно, что мысленно представляю, как они сейчас останутся смотреть в потолок.

Странная, конечно. Какое ей разница, кто я?

– Позвольте поинтересоваться, для чего вам нужна такая информация? – скрещиваю руки на груди, изображая недовольство.

– Тут живет мой сын, – говорит она, выпрямляясь, будто только что надела на голову корону, – и мне очень интересно, почему тут находится какая-то девушка, да еще и полуобнаженная.

Голос у нее такой, словно я не просто стою в дверях, а, скажем, разграбляю семейные реликвии.

Не сдерживаю смешок.

– Вы не находите, что было бы гораздо страннее, если бы на моем месте стоял парень?

Ее лицо мгновенно покрывается алыми пятнами. Рот открывается-закрывается, словно рыба, выброшенная на берег.

– Ой, я не это…

– Мама? – раздался сзади удивленный голос Киллиана.

Он подошел ближе, капли воды с его волос падают на плечи.

– Что ты тут делаешь?

– Ты не отвечал на звонки, и я решила проведать сына, – ее выражение лица смягчилось, голос стал слащавым. – Разве это плохо?

– Ты как-то не вовремя.

– Я это уже поняла, – женщина окинула меня брезгливым взглядом, будто я была чем-то неприятным, прилипшим к ее ботинку. – Вот только ты не забыл, что у тебя есть невеста?

Мои брови взлетают от удивления. Медленно поворачиваюсь к Киллиану, чувствуя, как по спине бежит неприятный холодок. Мой взгляд готов испепелить его на месте.

Он нахмурился, его пальцы сжались в кулаки.

– Я уже не в первый раз говорю тебе: я не собираюсь на ней жениться! – говорит резко, почти рычит. – В какое время мы живем, чтобы жениться по договоренности?

– Киллиан! – попыталась повысить голос его мать, но это больше походит на испуганный писк. – Вот как…

– Стоп! – он резко перебил ее, подняв руку. – Я все сказал! Больше не желаю возвращаться к этой теме! – затем, сделав паузу, добавил с издевкой: – И вообще, может, я на Нике хочу жениться!

– Что?! – мы выкрикиваем в один голос с его матерью.

Он, должно быть, совсем тронулся умом.

– А что? – Киллиан расплылся в злорадной улыбке, явно наслаждаясь эффектом своих слов.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться.

– Так! – хлопаю в ладоши. – Ни за кого я не собираюсь выходить замуж! – резко разворачиваюсь, оставляя их наедине. – Разбирайтесь с этой херней без меня!

Даже если Киллиан сказал это назло матери, он не имел права втягивать меня в их семейные разборки.

Шлепаю босыми ногами по холодному полу в спальню, мысленно составляя список людей, которых мне хотелось бы сейчас убить. Первое место прочно удерживает мамаша Киллиана, второе – сам Киллиан за эту дурацкую шутку про женитьбу. Вещи разбросаны по всей комнате – трусы и чулки у кровати, платье на прикроватной тумбочке, лифчик бог знает где. В следующий раз, прежде чем заняться сексом, буду аккуратно складывать одежду в одно место.

Надев нижнее белье и платье, делаю глубокий вдох, потом резко выдыхаю. Нужно успокоиться.

На кухне Киллиан раскладывает по тарелкам доставленную еду. Его спина напряжена.

– Прости за весь этот цирк, – говорит он, поворачиваясь ко мне с виноватым взглядом. – Они уже до такой степени надоели, что готов выть на луну.

Сажусь за стол и пододвигаю тарелку с каким-то салатом и сэндвичем.

М-да, мне нужно что-то более калорийное.

– Они уже два года меня долбят с этой женитьбой. Дело даже не в том, что я не готов, дело в том, что она меня не привлекает, – делает паузу, его пальцы нервно барабанят по столу. – Она сплошной силикон и ботокс. Мне по душе натуральность. Та натуральность, которая у тебя.

Его взгляд скользит по мне и по спине пробегают приятные мурашки, несмотря на весь гнев.

Вот же черт!

– И то, что мужчинам нравятся худые – это миф. Нам, мужикам, нравятся формы, – пожимает плечами. – Нет, есть те, которым нравится нездоровая худоба, но это не про меня.

– М-да, даже не знаю, что сказать, – делаю глоток остывшего кофе. – Все это стремно.

За завтраком Киллиан раскрывает историю своей семьи. Его отец владеет заводом по производству автозапчастей, мать – сетью премиальных фитнес-клубов. Я медленно пережевываю сухой сэндвич и невкусную зелень, слушая, как он рассказывает о том, каково быть единственным ребенком в такой семье. В его голосе нет жалоб, только усталое признание фактов, но по тому, как напрягается его челюсть, когда говорит о родителях, все становится понятно.

– Закажи мне такси, – прошу, когда понимаю, что задержалась у него дольше, чем планировала. – Мне пора домой.

– Я сам тебя отвезу.

Он быстро одевается, и через минуту мы уже едем по городу. В машине рассказываю ему о своей стажировке в бостонской клинике, о том, что учусь на психиатра. Киллиан слушает внимательно, иногда задавая вопросы, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится, как он это делает – без ложного интереса, без попыток произвести впечатление.

Когда машина останавливается у моего дома, поворачиваюсь к нему.

– Спасибо тебе.

Моя рука тянется к дверной ручке, но вдруг его пальцы впиваются в мое плечо. Он резко притягивает меня к себе, и его губы находят мои – настойчивые, без права на отказ.

– Номер свой не забудь оставить, – наконец отрывается от меня.

– Киллиан… – делаю глубокий вдох, – все было супер, я не отрицаю, но…

– Но? – приподнимает бровь, и его взгляд становится изучающим.

– Но я не уверена, что нам стоит продолжать в том же духе. Большую часть времени я провожу в клинике, и скоро мне придется уехать. Нам не стоит привязываться друг к другу.

– Понимаю тебя, – берет мою руку. – Не беспокойся, я не привяжусь, – голос звучит почти небрежно. – По своей натуре к этому не склонен. Вот что я предлагаю… – отпускает мою руку. – Надеюсь, это тебя не обидит…

Смотрю на него, ожидая продолжения.

– А если мы будем просто удовлетворять потребности друг друга? Просто секс без обязательств.

Замираю. Такого поворота точно не ожидала. Но чем дольше думаю, тем больше нравится эта идея. Секс без обязательств, без лишних эмоций, без боли в конце – звучит почти идеально.

– Согласна! – губы сами растягиваются в улыбке.

Киллиан снова тянет меня к себе, и его поцелуй на этот раз мягче, но не менее властный.

– Номер телефона все равно придется оставить, – говорит, разрывая очередной поцелуй.

Киллиан набирает номер, четко проговаривая цифры, а затем я быстро выскальзываю из машины, теплый воздух обволакивает кожу. Дверь его тачки захлопывается за мной с глухим стуком, и я почти бегу ко входу, не оглядываясь.

Лифт поднимается слишком медленно. Наконец в своей квартире первым делом хватаю телефон – нужно позвонить родным. Бабушка с дедушкой уже замучили маму вопросами обо мне, судя по ее последним сообщениям. Набираю их номер, слышу радостные голоса в трубке и улыбаюсь во весь рот.

После разговоров ем плотно, переодеваюсь в удобные джинсы и кофточку с вырезов – пора за обновками. Такси приезжает быстро, и уже через двадцать минут шагаю по блестящему полу торгового центра.

Обхожу все бутики, пальцы скользят по разным тканям – шелк, хлопок, деним. В итоге в моих руках оказываются два платья: одно – черное с вырезом на бедре, другое – твидовое, чуть выше колен, и идеально сидящие джинсы. Но самое главное и интересное впереди – магазин нижнего белья.

Продавщица, опытным взглядом оценив мои параметры, приносит несколько моделей. Комплект с кружевными вставками, где бюстгальтер без косточек, а другой с косточками, но без лишних швов. Я примеряю – и вот оно, то самое: поддерживает, не жмет, подчеркивает. Выхожу из магазина с пакетами и улыбкой, будто выиграла в лотерею.

На улице уже темнеет, а я даже не заметила, как пролетел день. Вызываю такси и выхожу к парковке, переминаясь с ноги на ногу.

Вдруг рядом останавливается белая BMW с тонированными стеклами. Одно из них медленно опускается и…

– Какая встреча! – раздается знакомый голос из машины. – И опять ты будешь утверждать, что это не судьба?

– Да, – твердо отвечаю, перекладывая пакеты из одной руки в другую. – Я не верю в судьбу. Это выдумки для романтиков и мечтателей.

Дверь BMW открывается, и Димитрий выходит, медленно приближаясь. Его темный костюм идеально сидит на фигуре, а запах дорогого парфюма смешивается с вечерним воздухом.

– Зря ты так! – качает головой, и в его глазах вспыхивает знакомый огонек. – Я вот твердо верю в судьбу.

– Скорее, эта мысль приходит с возрастом, – хмыкаю и закатываю глаза. – Но я еще не достигла того уровня мудрости.

– То есть с меня уже песок сыпется? – громко смеется, и в уголках глаз собираются мелкие морщинки.

– Не сказала бы так категорично, но… – специально делаю паузу, – вам, – особенно подчеркиваю это слово, – явно за тридцать. Дай угадаю… тридцать пять? Плюс-минус пару лет.

– Мне тридцать четыре, – усмехается, и его взгляд медленно скользит по моей фигуре, задерживаясь на груди дольше, чем следовало бы.

– Мои глаза здесь, – сухо замечаю, и он наконец поднимает взгляд.

– А вот твой возраст я определить не могу, – игриво парирует мужчина.

– Не беда, я помогу, – ухмыляюсь. – Мне двадцать три.

Димитрий расплывается в улыбке, напоминающей лисью.

– Совсем молоденькая, как мой младший брат.

– Вот видите! – торжествующе восклицаю. – Вы для меня слишком стары! – специально подчеркиваю «вы», зная, как это его раздражает.

– Не преувеличивай! – морщится. – И хватит мне «выкать», бесит ужасно. Я не настолько древний.

Не могу сдержать широкую улыбку, наблюдая, как он краснеет от злости. Заметив это, Димитрий хмурится.

– Смешно?

– Очень, – честно признаюсь.

– Ох и языкастая же ты, – качает головой, но в его глазах читается явное удовольствие от нашей словесной перепалки.

Закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.

– Да не пыхти так. Шучу я, – подмигиваю ему, наблюдая, как его выражение лица меняется. – Ты очень хорошо сохранился для своего возраста.

Губы расплываются в довольной улыбке, и он делает шаг ко мне. Еще один. Вот мужчина уже совсем близко, и его пальцы запутываются в моих волосах, наматывая локон на палец.

– Это же прекрасно, что ты пошутила, – говорит, и голос становится слишком мягким, слишком сладким. – Получается, мы можем познакомиться поближе.

Наглость – второе счастье. Именно так можно описать этого мужчину.

– Э-э-э, нет, милый! – отстраняюсь, но он слегка тянет меня за волосы, не давая уйти. – Такая разница в возрасте меня все равно не устраивает. Целая возрастная пропасть между нами.

– Это всего лишь цифра, милая, – шепчет, наклоняясь так близко, что его дыхание касается моих губ.

Меня начинает бесить его настойчивость. Неужели он не понимает с первого раза? Ладонь упирается в его грудь, и я резко отталкиваю Димитрия.

– Я все сказала! И повторять не собираюсь!

– Уф, кошечка выпустила коготки, – ухмыляется, и мне тут же хочется стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

К счастью, мое такси наконец подъезжает. Разворачиваюсь и иду к машине, чувствуя его взгляд у себя за спиной.

– Зачетный зад! – раздается его голос.

Не оборачиваясь, поднимаю средний палец и захлопываю за собой дверь. В последний момент вижу, как он стоит на парковке, наблюдая за отъезжающей машиной, пока она не скрывается из виду.

В такси проверяю телефон. Киллиан написал пару раз, но я решаю не отвечать. Пока не готова.

Дома первым делом иду на кухню. Готовлю мясо с овощами – пельменей здесь нет, а так хотелось бы. Но ничего, проживу. Пока ужин в духовке, принимаю долгую ванну, позволяя горячей воде смыть день.

Через сорок минут ужинаю, а потом сажусь за ноутбук. Дипломная работа не напишется сама. Время летит незаметно, и я даже не понимаю, сколько часов провела за экраном, пока звонок не вырывает меня из потока мыслей.

Телефон вибрирует на столе. На экране – имя: Киллиан.

Палец замирает над кнопкой ответа. Вздыхаю и наконец беру трубку.

– Слушаю.

– Нику-у-у-у-ля…

Да он пьян в стельку.

– Киллиан, ты пьян, – констатирую факт, качая головой.

За окном уже глубокая ночь.

– Да, пьян, – соглашается он, и язык явно не слушается его. – Скажи номер квартиры… Я около твоего дома…

Встаю, подхожу к окну. И правда – внизу, под фонарем стоит знакомый силуэт. В одной руке телефон, другой он держится за столб, будто без этой опоры рухнет на асфальт.

Ох, только этого не хватало – разбираться с пьяным Киллианом посреди ночи.

– Жди там, где стоишь, – бросаю в трубку и быстро накидываю халат.

Спускаюсь по лестнице – лифт сейчас почему-то кажется слишком долгим вариантом – и холодный ночной воздух бьет в лицо, когда выхожу на улицу. Он все так же стоит, улыбаясь пьяно.

Не успеваю ничего сказать – его губы уже на моих.

– Солнце ты мое, – бормочет он, костяшками пальцев проводя по моей щеке. – Такая красивая… такая домашняя…

Его дыхание – это отдельное испытание. Кажется, если вдохнуть слишком глубоко, можно отравиться алкогольными парами.

Кое-как, с перерывами на то, чтобы не рухнуть вместе с ним, тащу его к люфту. Он тяжелый, непослушный, но хотя бы пытается идти сам.

В квартире первым делом начинаю его раздевать – куртка, футболка, джинсы. Все пахнет алкоголем и сигаретами.

Боже мой! Алкаш какой-то!

– Ник… – он поднимает на меня мутные глаза, и в них читается какое-то пьяное озарение. – У меня не встанет в таком состоянии… Хотя, если ты разденешься…

– Придурок, – отвешиваю ему легкий подзатыльник, – я хочу тебя в душ отправить, а не потрахаться. Да и с таким овощем я бы вообще не стала заниматься сексом.

Киллиан хохочет, будто это самая смешная шутка на свете, но позволяет затолкать себя в душевую кабинку. Включаю воду – не слишком холодную, но и не теплую, чтобы немного протрезвел.

К моему удивлению, он более-менее справляется сам, лишь иногда прислоняясь к стене. Вытираю его, как ребенка, и укладываю в постель.

– Ты чудо! – бормочет он уже наполовину во сне.

– Спи уже, давай, – шепчу, накрывая одеялом.

Киллиан проваливается в сон мгновенно, его дыхание становится ровным и глубоким. Ставлю рядом с ним стакан воды и предусмотрительно приношу ведро – мало ли что. Блевотню мне еще не хватало убирать.

Взглянув на часы, вижу – уже второй час ночи. Пора спать. Ложусь рядом с этим пьяным телом. Благо кровать большая.

Перегар все еще витает в воздухе, но хоть не душит вплотную. Диван кажется заманчивой альтернативой, но спать там неудобно. К счастью, Киллиан не ворочается и не храпит – я быстро засыпаю, не просыпаясь до самого утра.

Резкий звон будильника разрывает тишину спальни. Пытаюсь подняться, но тяжелая мужская рука крепко прижимает меня к матрасу. С трудом высвобождаюсь из его объятий, выключаю надоедливый сигнал и бреду в ванную.

Контрастный душ бодрит лучше кофе. Струи воды смывают остатки сна, а зубная паста освежает рот. Сегодня решаю обойтись без макияжа – просто наношу увлажняющий крем и аккуратно зачесываю брови гелем.

Возвращаюсь в комнату, завернувшись в полотенце. Открываю шкаф и выбираю облегающие черные джинсы и полупрозрачную красную блузку. Полотенце падает на пол, когда начинаю одеваться.

Сначала – кружевные трусики. Потом – лифчик без поролона, который хоть и не придает груди соблазнительной формы, зато не душит. Моя грудь и так привлекает слишком много внимания, даже без пуш-ап эффекта.

– Каждое утро любовался бы таким видом, – раздается хриплый голос с кровати.

Я не поворачиваюсь, продолжаю застегивать блузку. Чего стесняться? Он уже видел все, что можно.

– Выпей воды и иди в душ, – бросаю через плечо. – У тебя десять минут. Так что пошевеливайся.

Оставляю его копошиться в постели и иду на кухню. Кофемашина гудит, наполняя воздух горьковатым ароматом. Разбиваю яйца на раскаленную сковороду, добавляю нарезанные помидоры.

Киллиан выходит из ванной, когда завтрак уже готов. На нем только полотенце, обернутое вокруг бедер. Мокрые волосы падают на лоб. Ставлю перед ним тарелку с омлетом и чашку черного кофе.

Мы едим молча. Он морщится после каждого глотка – похмелье дает о себе знать.

– Спасибо огромное, – наконец говорит он, целуя меня в щеку. – Ты моя спасительница. Что бы я без тебя делал?

– На тротуаре пьяный валялся бы, – хихикаю, отпивая кофе. – А может, рвотой захлебнулся.

Он гримасничает, но не спорит. Пока я мою посуду, Киллиан натягивает вчерашние вещи – джинсы, мятую футболку. Еще раз извиняется за вчерашнее, но я уже машу рукой – все в прошлом.

Заказываем такси. У подъезда расходимся – кто куда. В машине пишу смс родным, потом утыкаюсь в окно, наблюдая, как город просыпается.

Коридоры клиники встречают меня привычным стерильным светом и запахом антисептика. В голове крутится один вопрос: почему в палате моего подопечного не работает камера наблюдения?

Пальцы сжимают папку с документами. Ответ может дать только один человек. Поворачиваю к кабинету мистера Маскерано. Передо мной дверь с табличкой «Главный врач».

Поднимаю руку. Стучу.