Влюбиться за одно лето

Я посмотрел на нее, потом повернулся и посмотрел на реку, которая блестела почти в конце улицы, потом снова на нее.

– Это что, прикол такой? Где подвох? У тебя вон колодец во дворе, и в доме вода есть.

– Хочу речной, – она пожала плечами. – Цветы полить надо, или Бублику, тебе-то какое дело? Будет вода – дам пароль.

Я хотел что-то возразить, нагрубить, сказать, что я не носильщик, что не собираюсь таскать ведра с водой, и пусть она идет лесом со своей речной водой, но ее взгляд, в нем не было злобы, скорее, веселый интерес, будто она спрашивала меня, смогу ли я, городской, осилить эту задачу. Я понимал, что если откажусь, она будет смотреть на меня как на беспомощного, и это почему-то задело. Видимо, тренировки в зале оказались нужны не только для красивого тела.

– Давай ведро.

Варя улыбнулась, и я про себя отметил, что улыбка у нее красивая, нежная, с легкими ямочками. Она открыла калитку и кивнула на сарай.

– Вон, и поторопись, пароль меняется каждый час.

Не очень смешная шутка. Я схватил ведро и пошел к реке.

Идти было недалеко, я уж подумал, что плевое дело носить ведра. Но когда обратно я шел с полным ведром воды, это недалеко превратилось в ад. Во-первых, невзирая на то, что было лето, и солнце нещадно палило, вода оказалась холодной, во-вторых, она постоянно выплескивалась мне на кроссовки, на мои бело-серые кроссовки, в третьих – ручка, она была железной, и впивалась в ладонь. Буквально через двадцать шагов я начал материться сквозь зубы.

Местные бабки, сидевшие на лавочках, снова провожали меня взглядами, но уже сочувствующими.

– Сынок, ты бы коромысло взял, так сподручней будет, – на полном серьезе сказала одна из них.

– Спасибо, я сам, – скрипнул зубами, меняя руки.

Когда я доплелся до Вариного дома, пот лил с меня семью ручьями, ладони горели, а настроение было хуже, чем в тот день, когда меня привезли сюда. Но я не мог ударить в грязь лицом, выпрямился, и с гордым видом поставил ведро перед Варей.

– Вот, – выдохнул. – Пароль!

Варя набрала воды в ладони и выпила.

– Хорошая вода, от жары самое то. Попробуй.

– Пароль, – закипал я.

Она посмотрела на меня.

– Ты правда думал, что мне нужна вода для цветов или для Бублика?

– А для чего еще?

Она сделала шаг навстречу, от нее пахло цветами и травами, а еще чем-то сладким.

– Я лишь хотела показать тебе, что деньги не всегда важны. И иногда нужно просто что-то сделать для другого человека, даже если это кажется глупым.

Я смотрел на нее и не мог поверить, она послала меня за водой просто так, обвела меня вокруг пальца, использовала.

Варя взяла планшет и показала мне экран.

– Пароль «Bublik2024». Только скорость небольшая, и бабушка после десяти вечера выключает вай-фай из розетки, потому что так безопаснее, – она подняла указательный палец вверх.

Я стоял, как идиот, с мокрыми ногами и странным чувством внутри. Кажется, только что я получил свой самый наглядный урок в жизни.

– Спасибо, – выдавил я через силу. Это слово всегда давалось с трудом.

– Не за что, городской, – она взяла ведро, будто оно было пустое, и пошла наливать воду Бублику, а затем скрылась в доме.

Я остался стоять на улице с телефоном, на экране которого высветилось слово «Подключено».

Глава 4.

Пароль сработал.

Честное слово, когда на экране моего телефона замаячили две полоски, я был готов расцеловать даже Бублика. Две полоски, всего две, но они были, связь с современным миром успешно установлена.

Я устроился на своем крыльце, предварительно смахнув с него какого-то жука, похожего на танк с рогами, и открыл инстаграм. Лента загружалась мучительно долгие сорок секунд, но, когда загрузилась, о, это был восторг. Я увидел огни города, машины, и людей в нормальной одежде. Листал и чувствовал, как моя душа рождается заново.

В сообщениях мигала какая-то нереальная цифра, я полез туда, писал Леха, Костя и какие-то девчонки.

Я быстро пролистал, друзья писали:

«Ты где?»

«Реально батя в ссылку отправил?»

«Мы здесь на яхте, ты чего молчишь?»

Надо было как-то обозначить свое существование. Я вспомнил про печь, которую сфотографировал для потомков. Открыл галерею, нашел фотку: белый кирпич, чугунная дверца, стоящая рядом кочерга. Выглядело так, будто я попал на сьемки какого-то фильма.

Недолго думая, я выложил фото с подписью: «Одно из чудес света. Кто угадает, получит пожизненный запас деревенского счастья».

Первую минуту была тишина, я даже успел зайти в дом и попить воды, но потом случилась лавина из лайков и комментариев.

Леха: «Это че, печь?»

Костя: «Та, в которой дрова жгут?»

Алена (одногруппница): «Ты где ее нашел?»

Катя (бывшая): «Выглядит жутковато. А все потому, что ты расстался со мной!»

Я закатил глаза.

Антон (не очень приятный тип): «Ты реально в деревню свалил? Я знал, что ты допрыгаешься».

Затем прилетело сообщение от Лехи в личку: «Сочувствую, бро, держись. Там хоть девушки есть?»

Я хмыкнул и написал ответ: «Есть одна, но она считает меня идиотом и заставляет таскать воду из реки». В ответ прилетел смеющийся смайлик.

Я выложил еще пару фоток: закат, который набрал больше лайков, чем мои фото из клубов, кучу навоза, с подписью «Спа-курорт у деда», и нос Бублика, торчащий из забора. Деревенский контент, оказывается, неплохо залетает, кто бы мог подумать.

Но настоящая находка ждала меня не здесь.

Я открыл ВКонтакте. Зашел в поиск, вбил имя Варвара. Фамилию я не помнил, поэтому просто поставил всю информацию, которую о ней знал. Пролистал десятки, пока не наткнулся на знакомое лицо и тот самый голубой сарафан. Она.

Страница была необычной. Не было никаких селфи с губами-уточками, никаких ванильных статусов. В основном – сохраненные статьи по биологии, смешные картинки с котами, и рецепты.

Я полез исследовать дальше, несколько групп, среди которых одна привлекла мое внимание. Группа с названием «Мокрое. Жизнь вне города». Это было ее творение. Я нажал, внутри – около трехсот подписчиков, недурно, постов за последний год было всего лишь несколько, а два новых были выложены совсем недавно. В основном это были фотографии: утренние туманы над рекой, роса на траве, смешная курица с растопыренными крыльями, кошка, спящая на лавочке, местные бабульки, с подписью: «Главные смотрители деревни».

И она сама. Фотографий было немного, но все они были завораживающими. Вот Варя стоит по колено в реке и смеется, глядя куда-то вдаль, вот она в поле, рядом с коровой, на рогах которой красуется венок из колосков, третья, видимо с ее бабушкой на лавочке возле дома.

Я залип, вот серьезно, залип. Это не были постановочные фото из студий, снятые на профессиональную камеру, с идеальным светом и образом, это была живая, теплая красота. Я сохранил себе ту фотографию, где она в реке, так, чисто для истории.

Внезапно, лента перестала загружаться, исчез значок вай-фая. Я посмотрел на время – десять вечера. Бабушка Вари, святая женщина, выдернула шнур из розетки ровно в обозначенный час. Я поднялся домой, там было тихо, только дед храпел под какое-то кулинарное шоу в гостиной.

Я тихонько проскользнул к себе в комнату, лег на кровать, уставился в потолок, и почему-то улыбнулся. Деревня, Бублик, вай-фай, который отключается по времени, и девушка, которая заставляет тягать воду из реки просто так, все это было дико неудобно, но почему-то забавно.

***

Меня разбудил крик.

Нет, не так. Меня ВЫДЕРНУЛ из сна дикий вопль существа, которого не должно существовать в природе.

– КУ-КА-РЕ-КУУУ!

Я подскочил на кровати, больно ударившись головой о низко висевшую полку. Сердце отдавало бешенным стуком. Я глянул, за окном было светло, солнце только вставало, и осознал, что забыл закрыть окно на ночь! На настенных часах было пять утра. Пять, мать его утра! В городе в это время только спать ложились.

Я застонал, уронил голову обратно на подушку, в надежде досмотреть сон, в котором я пью коктейль, но красногребешковый петух, эта пернатая сволочь, решил, что одного раза мало.

– КУ-КА-РЕ-КУУУ!

– Закройся! – проорал я.

На секунду все стихло, а потом я услышал какой-то шум падающего ведра, хлопанье крыльев и кудкудахтанье, а потом…

В мое открытое окно на полной скорости влетело нечто рыжее, пернатое и истеричное. Курица. Живая. Она пролетела над моей кроватью, обронив попутно пару перьев, ударилась о стенку, шлепнулась на пол, и продолжила носиться по комнате с дикими воплями.

За ней в окне показался сначала красный гребень, а затем и голова петуха. Он глянул на меня злобным взглядом, гадко что-то сказал на петушином, и, видимо, решил не продолжать погоню в помещении.

Но курица продолжала метаться по комнате. Она запрыгнула на стол, сбив лампу, наступила на, слава богу, закрытый ноутбук, и, кажется, собралась нести яйца прямо на моем чемодане.

– АААА! – заорал я, вскакивая с постели в одних боксерах. – Пошла вон отсюда!

Я схватил первое, что попалось под руку – подушку – и начал размахивать ей, в надежде выкурить курицу из моего помещения в окно. Я орал, курица орала, петух снаружи кудахтал, и, клянусь богом, я слышал тяфкатье Бублика. Полный хаос.

Наконец, после нескольких акробатических пируэтов, курица вылетела обратно в окно, потеряв на подоконнике еще одно перо. Я судорожно выдохнул. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, я откашливался, потому что казалось, что перья попали мне в рот, стоял посреди комнаты со взъерошенными волосами, в которых, судя по всему, застряло еще одно перо, и пытался осознать, что вообще только что произошло.

И тут я услышал смех. Медленно повернул голову. Через забор, с соседского двора на меня смотрела Варя, в руках у нее была миска с чем-то странным, видимо, для Бублика. Пес сидел рядом и тоже пялился на меня.

Она смотрела на меня, на мой обнаженный вид, я видел, как ее глаза немного расширились от удивления, и на секунду забыл о курице.

Ну давай, Морозов, ты же в курсе, что у тебя отличная фигура. Зал три раза в неделю с персональным тренером, питание строго по графику, пусть любуется.

Я медленно с достоинством расправил плечи, провел рукой по волосам, смахивая перо, надеюсь, это выглядело не как нервный тик, облокотился на подоконник, напрягая мышцы, чтобы они казались рельефней, и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, от которой таяли девушки.

– Доброе утро, – сказал ласково. – Нравится?

Она перестала смеяться, сделав взгляд серьезным, посмотрела сначала на мои плечи, потом снова на меня, и сказала ровным голосом:

– У тебя помет на плече.

Я перевел взгляд с одного плеча на другое. Твою мать, так и было, на правом плече красовалась бело-зеленая жижа. Мое лицо превратилось в кислый лимон, я закрыл пальцами нос.

Варя прыснула, сначала тихо, потом все громче и громче, и уже через секунду хохотала в голос, а ей подгавкивал Бублик, поддерживая хозяйку.

Я стоял с голым торсом, помеченный курицей, и понимал, что все, что я строил из себя всю жизнь, рухнуло в один момент, в глазах единственной девушки, которая меня могла интересовать в этой дыре.

– Нет, Денис! – крикнула Варя. – Такое даже водой из реки не отмыть, приходи ко мне, дам хозяйственное мыло, реальная вещь.

И ушла, все еще посмеиваясь.

Я закрыл окно, сполз по стене на пол, рядом валялось куриное перо. Надо будет поставить в рамочку, как напоминание о первом позоре.

Ненавижу деревню.

Вру. Уже не совсем.

Глава 5.

После утреннего инцидента с курицей я твердо решил не выходить из дома, даже если начнется апокалипсис. Я отмылся ледяной водой, сменил трусы, привел в порядок волосы, и вернулся в комнату с намерением весь день пролистать ленту и забыться.

Но у моего деда были другие планы.

В девять утра дверь распахнулась без стука, и на пороге возник дед Степан. В руках он держал лопату, и не просто там какую-то садовую из супермаркета, а самую настоящую, с боевым штыком, видимо, для охоты на большого зверя, и с отполированным до блеска черенком.

– Внук, – сказал он тоном, который не предвещал ничего приятного. – Сегодня картошку окучиваем на общем поле за рекой. Собирайся, хватит бока пролеживать.

– Дед, я не умею окучивать. Я даже не знаю, что это за слово такое, и из какого оно словаря.

– Ничего, по ходу дела научишься, все наши будут там, Кузнецовы тоже должны. Не позорь фамилию.

Я хотел было возразить, сказать, что моя фамилия не Кузнецов, и что она ассоциируется не с картошкой, а с элитными высотками в городе, но дед уже вышел, оставив лопату на входе, которую я долго сверлил взглядом.

Ладно, этот день обещает быть веселым. В конце концов, я спортсмен, с картошкой то я справлюсь, это не железо тягать. Пара взмахов лопатой, и свободен.

Я надел свой лучший спортивный костюм. Синий, с белыми лампасами, из ограниченной коллекции, он стоил, как месячная зарплата моего персонального тренера, но сейчас это было не важно. Важно было показать, что такое стиль, даже на картошке.

Только кроссовки я уже выбрал не первой свежести, и не белого цвета, прогресс.

Я собирался и чувствовал себя рыцарем, который идет завоевывать новые территории, в данном случае – поле с картошкой. С лопатой на плече я вышел из дома и двинулся в сторону реки. Баба Нюра, про которую я уже наслушался от бабушки, сидела на лавочке. Проходя мимо, я вежливо кивнул в знак приветствия.

– Дениска, ты бы хоть кепку надел! Солнце-то печет! Шандарахнет в голову.

Да уж, словечки она подбирать умеет.

– Спасибо, обязательно, – ответил, чтобы она успокоилась. Никакую кепку я, конечно же, надевать не собирался.

Сейчас самое главное – это найти поле. Река, оно должно было быть за рекой, вплавь врятли туда добираются, а значит, должно быть что-то наподобие моста. Когда в прошлый раз я ходил к реке там был просто спуск, поэтому я решил идти просто вдоль воды.

Я шел, но ничего не менялось, не было даже намека на что-то похожее на мост, а потом и вовсе я уперся в заросли. Дорога раздваивалась. Налево – какие-то старые сараи, направо – тропинка в кусты. Я выбрал направо. Через пять минут тропинка привела меня к покосившемуся нужнику, очень приятно. Я развернулся, дошел до начала пути и пошел налево. Сараи кончились, начался луг с высокой травой, недалеко блестела река, но моста так и не было видно.

Я решил испытать удачу и достал телефон. Навигатор показывал лишь то, что я нахожусь в деревне «Мокрое». Спасибо, кеп, очень информативно.

– Заблудился, городской?

Я обернулся, откуда-то из-за кустов выпрыгнул мальчишка лет десяти, с удочкой на плече. Видимо, мое появление здесь вызвало некий фурор, если даже мальчишки знали, что я городской.

– Не знаешь, где мост через реку?

– А вон, за ветлами, – махнул он рукой. – Только там вчера трактор все перекопал, тебе в этих тапках трудно будет пройти.

Я посмотрел на свои кроссовки, потом на пацана. Хоть они и были из старых новинок, но еще не потеряли своей актуальности.

– Это не тапки, а лимитированная коллекция.

Пацан пожал плечами, и что-то напевая себе под нос, пошел дальше.

Мост оказался не мостом в моем понимании. Это были просто три широких бревна перекинутых через реку, с прибитыми по бокам досками. Выглядела вся эта конструкция не очень надежно. Я уже прикидывал, какая глубина в этой реке, и далеко ли унесет меня течение. Первый шаг был самым опасным, я несколько раз пнул бревно, все в порядке, оно никуда не делось. Собравшись с духом, я принял этот квест, и пошел по мосту, балансируя лопатой, как канатоходец шестом, и дал себе клятву, что останусь жить на этом поле, разобью лагерь, и буду питаться картошкой.

Поле открылось внезапно. Огромное, бескрайнее, уходящее куда-то к лесу. На нем были ровные ряды зеленой ботвы, а между ними сгорбленные фигуры людей. Человек десять от силы, в основном взрослые мужчины и женщины, но была и парочка молодых.

И среди них, была она.

Варя стояла в дальнем ряду, спиной ко мне, но я узнал ее по волосам. На ней был короткий топ, открывающий плечи, спину и линию рельефного живота. Она легко орудовала лопатой. Ее мышцы двигались плавно, блестя на солнце от влаги, и это было завораживающе.

Я подошел ближе, стараясь не пялиться так откровенно.

– О, городской явился, – усмехнулся кто-то из мужиков. – Каким концом копать то хоть знаешь?

– Знаю, – ответил я, и стал на свободный ряд.

Варя обернулась, посмотрела на меня с неким удивлением и весельем.

– Ты реально пришел, – сказала.

– Дед попросил, да и делать все равно нечего, – я покосился на свою лопату. – Поможешь? Я никогда раньше не имел дело с картошкой.

Оно отложила тяпку, подошла ближе. От нее пахло землей и все так же чем-то сладким.

– Смотри, – она взяла мою лопату и стала рядом. – Вот так подводишь под куст, поднимаешь землю и окучиваешь. Главное – не повредить стебли, и спину держи ровно, а то завтра не встанешь.

Я взял лопату и сделал первую неуклюжую попытку повторить. Варина рука легла на мою, поправляя хватку. Пальцы у нее были теплыми и, на удивление, сильными. Я вздрогнул, она, кажется, тоже. На секунду мы замерли, глядя друг на друга, она отстранилась первой.

– Понял?

– Понял, – соврал я. Я понял лишь только то, что у нее глаза цвета той холодной реки.

Я начал действовать. Первые десять минут все шло даже относительно нормально, я даже приободрился. Старался повторять за Варей, которая работала по соседству. Лопата втыкалась в землю с противным скрежетом, земля летела в разные стороны, я даже немного увлекся и чуть не срубил все под корень, но Варя вовремя поправила.

Но я не учел один момент, то, что сейчас было лето! Солнце поднималось все выше, начиная не греть, а буквально жарить. Вскоре мой дорогой спортивный костюм, который был предназначен для утренних пробежек и походов в зал с кондиционером, стал моей персональной сауной. Я мог бы раздеться, снять футболку, но местные бабульки меня бы не поняли. Пот начал заливать глаза, голову пекло так, что можно было жарить яйца, а ладони горели от лопаты.

Через час мучений я сдался, воткнул лопату в землю, отошел подальше от работающих, и рухнул на траву, раскинув руки в стороны.

– Все, – прохрипел я. – Я умер, передай моим кроссовкам, что я их любил.

Варя перестала работать и посмотрела на меня, потом усмехнулась, подошла и села рядом, протянув мне бутылку с водой. Я жадно припал к горлышку. Клянусь богом, это была самая вкусная вода, которую я когда-либо пил: прохладная, мягкая, живая.

– Тяжело? – спросила Варя.

– Издеваешься? У меня сейчас руки отвалятся, – я посмотрел на свои ладони, на которых уже начинали виднеться мозоли. – Тренажерка по сравнению с вашей картошкой просто детский сад.

Варя засмеялась. Легкий ветер тронул ее волосы, выбивая пряди из хвоста, несколько прилипло к влажному лбу. Она сидела, подобрав ноги и обхватив их руками. Солнце подсвечивало ее загорелую кожу, делая ее почти светящейся.

Я смотрел и понимал, что не могу отвести взгляд. Этот короткий топ, шорты, чуть выше колен, открытые плечи, талия. У нее было красивое тело. Интересно, она сама знала об этом? И все это без спортзалов и всякой пластики, естественная красота. Девушка, которая ведра полные воды поднимает, будто они ничего не весят, окучивает картошку, и я уверен, что она и дрова колоть умеет.

Мне вдруг захотелось узнать больше о том, какая она, а может, это просто из-за того, что мы здесь практически единственная молодежь?

– Что? – она заметила мой взгляд. – У меня что-то на лице?

– Нет, – я мотнул головой. – Просто ты здесь, другая.

– Другая? И какая я в городе?

– Серая мышь, – вырвалось быстрее, чем успел подумать. – Блин, прости, я не хотел…

– Все нормально, – она как-то грустно улыбнулась. – Так и есть, в городе я другая, а здесь, здесь я просто дома, мне не надо притворяться.

– Но, ты же учишься в городе, зачем тогда?

– «Без высшего образования – никуда», – так всегда повторяет моя мама. И я это понимаю: город открывает все пути, даёт шанс выбиться в люди. Наверное, моё будущее действительно будет связано с ним. Но ты только посмотри вокруг: на эти поля, на эту зелень, на реку, журчание которой можно слушать бесконечно. Разве можно сравнить бетонные коробки с такой живой красотой? Здесь даже люди другие – не такие, как там. Может быть, если присмотреться, ты сам увидишь: здесь совсем не так плохо, как кажется.

Она встала, отряхнула шорты от травы и потянулась. Солнце обрисовало ее силуэт, и у меня перехватило дыхание.

– Ладно, отдыхай, а мне нужно закончить, но если надумаешь помочь – я только за, если нет – тоже не страшно, ты уже и так сделал больше, чем я ожидала.

Варя взяла тяпку и пошла обратно, я смотрел на то, как двигаются ее бедра, как стекает капелька пота по мышцам спины, как она легко, без видимых усилий снова принялась за работу.

Я глянул на свою лопату, и мне вдруг захотелось сделать что-то не ради славы, или не ради того, чтобы заплатили, а просто, чтобы эта девушка посмотрела на меня как на парня. Она первая на моем пути, кто не проявляла ко мне интерес, а вот мой в ее сторону, кажется, усиливался.

Я встал, взял лопату, и, превозмогая боль в спине и ладонях вернулся к своему ряду, однако через полчаса все-таки окончательно умер, но Варя улыбнулась мне, и, черт побери, это была красивая улыбка.

Глава 6.

Утром я проснулся с ощущением того, что меня вчера переехал трактор, огромный такой трактор, трактор убийца из фильмов ужасов. Я попытался сесть на кровати и застонал, спина болела так, будто ее плавили изнутри. Каждая мышца, даже те, о которых я не знал, вопили от обиды. «Что ты с нами сделал, хозяин? Мы думали, максимум – это жим лежа, а ты нас на картошку послал.»

Я сполз с кровати, и, согнувшись, как дед поплелся в ванную. Включил холодную воду, она немного привела в чувство. В зеркало на меня смотрело уставшее лицо деревенского парня, а не богатого городского. Вчера, все-таки, на последнем издыхании, я еще героически окучил полряда, после чего Варя сказала, что с меня хватит. И я был рад впервые послушаться девушку.

Радовало только одно, у меня теперь был интернет, а значит – связь с внешним миром. Дед сказал, что сегодня сложных заданий не будет, и пока могу расслабиться. Я вернулся в комнату и рухнул на кровать. Позже пришла бабушка и намазала спину какой-то вонючей мазью, во имя спасения утопающих, пришлось терпеть этот запах.

Пролистав все новости ВКонтакте, я открыл инстаграм. Сначала не понял. Просто смотрел на цифру уведомлений и тупо моргал. Потом протер глаза и посмотрел снова. Цифра не исчезла. Плюс сто подписчиков за ночь. Чего?!

Я пролистал комментарии под вчерашним постом с козой Маней, который сделал на скорую руку, перед тем как пойти на поле. Люди писали: «Давай еще контента, деревенский мажор!», «Когда покажешь новую достопримечательность?», «Чел, а ты точно городской?». Какая-то девушка написала: «Ты в какой деревне, красавчик?». Еще одна: «А коза свободна? Шучу, меня интересует ее хозяин».

Мой блог, который раньше был стерильным сборищем фотографий из клубов, тренажерки и яхт, внезапно ожил, заиграл новыми красками. Оказывается, деревенский контент не просто залетал, людям было дико интересно наблюдать за тем, как их городской мучается и справляется с новыми условиями жизни. Кто бы мог подумать.

Я набрал новый пост: «Спина болит так, будто я всю ночь разгружал вагоны с цементом. Деревенские люди, если вы здесь есть, как вы справляетесь с этим?». Следом прикрепил свое селфи со страдальческим, но прекрасным лицом на фоне подушки. Отправил, посыпались лайки.

Я улыбнулся, подошел, чтобы открыть окно, и замер.

Соседний двор. Крыльцо Вариного дома. Она как раз вышла. Босиком, в легком белом платье до колен – простом, то ли в цветочек, то ли в горошек, с расстояния не понять. Волосы распущены и слегка спутаны. Она подняла руки вверх, потягиваясь всем телом, и на секунду замерла, поворачиваясь к солнцу.

Я не думал, честно, рука сама потянулась за телефоном. Камера, зум, щелчок. Она не услышала, хотя, мне казалось, что звук был оглушительным.

Глянул на экран, на нем застыла девушка на фоне кирпичного дома, руки подняты к небу, в платье, облегающем фигуру. Лица не было видно, только светлые волосы и линию подбородка. Это было красиво, будто кадр из кино.

Второй раз за минуту, я не успел подумать, и опубликовал фото с подписью: «Теперь я, кажется, начинаю понимать красоту здешних мест».

Через несколько секунд начался ад.

Леха: «Братан, это кто? Я думал, ты там страдаешь.»

Антон: «Прекрасная незнакомка. Познакомишь с ней?»

«Обойдешься», – огрызнулся про себя.

Какая-то девушка: «Кто это? Ты обещал, что летом со мной будешь тусить.»