- -
- 100%
- +
При виде молодого даймё Наоки отчего-то дёрнулась и отступила. Сердце в груди заколотилось и отнюдь не из-за того, что она сочла его привлекательным. Нет. Он был жутким.
Обдумывая собственные чувства, Наоки не услышала, как Кэтсеро проскользил по коридору и в конце концов завернул за тот же угол, за которым пряталась девушка. Наткнувшись на неё во тьме, Асакура от неожиданности отшатнулся, а вот Наоки вскрикнула, подпрыгнув на месте.
— Ты ещё что тут делаешь? — спросил он тоном, от которого на коже пробежались мурашки.
— Я гуляла, — с трудом выдавила из себя девушка. Она не смогла оторвать взгляд от вмиг заострившегося лица Асакуры. — Услышала крики, захотела проверить, что тут происходит.
— Шпионила для дядюшки небось?
Выражение лица мужчины стало совсем угрожающим. А когда он наклонился чуть ближе к невестке, Наоки и вовсе пискнула.
— Я же предупреждал: будешь доносить на меня, запру в одном очень неприятном месте. Кстати, оно тут неподалёку, — Кэтсеро кивнул на помещение, из которого только что вышел.
— Чего вы мне угрожаете? Если я пришла, чтобы проверить, что происходит, так я сразу шпионка? — не удержалась от возмущения Наоки.
Нависающий над ней мужчина усмехнулся:
— Ну, а кто? Или хочешь сказать, что ты услышала вопли и поспешила на помощь? В жизни не поверю.
— И правильно сделаете, потому что на такую глупость я не способна, — с жаром ответила девушка. Пренебрежение в его голосе начало сердить. — Я сюда специально не шла, но, услышав крики, завернула. Стало интересно, убьёте ли вы Хасэгаву здесь и сейчас.
— А если убил бы, обрадовалась? — Кэтсеро приподнял брови. В глазах его промелькнул смешок. — Так или иначе, это не твоё дело. Будешь лезть куда не просят — сочту, что ты на меня доносишь. И тогда я мигом сниму твою красивую головку с плеч.
Высказав угрозу, на которую Наоки ответила закатившимися глазами, Асакура обошёл невестку и двинулся прочь по мрачному коридору. Девушка, которая продолжала пылать от негодования, фыркнула и направилась следом.
— То есть вы всё-таки считаете меня красивой? — спросила Наоки, чьё любопытство на секунду победило злость.
Кэтсеро громко усмехнулся и, не сбавляя темпа, оглянулся на неё через плечо:
— А это важно? Можно подумать, милое личико хоть как-то компенсирует твою наглость.
— И что вы считаете наглостью, интересно? То, как виртуозно я управляю вашими слугами, которые и минуты бы не работали, если бы я их не подгоняла? Или то, что я рассказала вам правду о вашей жене?
Асакура замедлился и повернулся к невестке. Та остановилась следом и, сложив руки на груди, посмотрела на мужчину с вызовом. Эмоции на его лице сменялись быстро, как если бы он пытался уравновесить их внутри себя.
— Какую правду? О том, что она сердобольна, а каждый второй норовит этим воспользоваться? Это для меня не новость, — покачал головой Кэтсеро. — Я считаю тебя наглой, потому что для твоих способностей и ума гонор у тебя непомерный. Думаешь, чем громче кричишь и насмехаешься, тем больше тебя будут уважать? Нет. Ты выставляешь себя на посмешище.
Он сделал два шага к Наоки, которая глядела на него исподлобья.
— Иошито даже не попрощался с тобой, прежде чем уехать, верно? А знаешь, почему? Он терпеть не может таких, как ты. И могу поспорить, что он тебе уже об этом говорил.
— И что дальше? Даже если говорил, я должна отказаться от самой себя в угоду ему? — повысила голос девушка.
Кэтсеро испытующе посмотрел на неё, после чего пожал плечами:
— Конечно, нет. Зачем? Ты же умнее всех. Не забывай только погромче об этом кричать, а то мало кто догадывается.
Окинув её напоследок насмешливым взглядом, мужчина развернулся и пошёл дальше по коридору. Наоки же пыхтела на месте, сверля взглядом его удаляющуюся спину. И всё-таки она не может оставить последнее слово за ним!
Разозлившись заодно и на саму себя, девушка сорвалась с места, чтобы в считанные секунды догнать Асакуру. Мужчина услышал её шаги и тяжёлое дыхание сзади, но на этот раз и не подумал обернуться.
— Вас послушать — так вы великий стратег, семьянин, да заботливый брат, — цедила сквозь зубы Наоки, идя след в след за хозяином дома. — Что же вы тогда наплевали на Иошито и оставили его в одиночку разбираться с восстаниями? Неужели втайне мечтаете о том, чтобы он исчез и не доставал вас больше?
Кэтсеро хохотнул. Да так громко, что Наоки едва не споткнулась от неожиданности.
— У Иошито всё получится, — произнёс он уверенно. — Быть может, он и не в ладах со своими чувствами, но воин он прекрасный. Моя помощь ему не нужна.
— Откуда знаете? Он один, а их там сотни!
Мужчина раздражённо вздохнул и всё же остановился, из-за чего невестка чуть не влетела ему в плечо.
— Да ты вообще ничего не знаешь о нашей семейке. Нас этому и обучали: давить и уничтожать противников. Неважно, десятки их, сотни или тысячи, — он с неохотой взглянул на Наоки. — Иошито справится. Не переживай так.
Ей показалось, что голос его смягчился. Изумлённая такой переменой, девушка потеряла дар речи и захлопала глазами. О чём это он? Её волнение так очевидно?
— Иди уже к себе. Нет больше сил слушать твои вопли, — велел в конце концов Кэтсеро.
Наоки не произнесла более ни слова. Оглушённая его проницательностью, она смогла лишь кивнуть и проводить взглядом исчезающий в ночных коридорах силуэт.
Ей надо быть осторожнее со своими чувствами. Если не начнёт их контролировать, станет такой же, как Такаяма Юи. А уж подобного унижения она не допустит.
Кэтсеро прекрасно помнил день, после которого его жизнь превратилась в настоящий ад. Солнечный, жаркий, с нотками постепенно подступающейся осени. Стрекот цикад ещё не утих, однако день ото дня их становилось всё меньше. Казалось, они постепенно уходят и забирают с собой летнее тепло.
Он помнил, как стоял у закрытых дверей, что вели в покои матери, и смотрел пустым взглядом перед собой. Постучать ли? Войти? Или же уйти и сделать вид, что ему ничего неизвестно?
Вспоминая этот день спустя годы, Кэтсеро каждый раз задавался вопросом, почему он в конце концов решился постучать? И каждый раз он вспоминал ответ: потому что под вычурным одеянием, которое тогда велел ему надеть Шиджеру, до ужаса ныли рёбра. Настолько, что мальчик с трудом мог сделать глубокий вдох, не поморщившись.
Кэйко отворила перегородку сама. Почти мгновенно, словно ждала прихода сына. На её измученном лице появилась улыбка при виде Кэтсеро, и женщина пригласила сына войти. Мальчик, стиснув зубы, послушался.
— Ну что, Кэтсеро? Всё получилось? — зашептала Кэйко, беря руки сына в свои.
Тот, впрочем, спешно вырвал их и продолжил глядеть на неё волком. Женщина хлопала глазами от недоумения. Она отчаялась. Он был её последней надеждой. Как он мог ей отказать?
— Может, не надо вам в это лезть, матушка? У меня дурное предчувствие, — выдавил Кэтсеро спустя полминуты.
Кэйко замотала головой и снова попыталась взять сына за руки, но он тут же отступил в сторону.
— Что ты такое говоришь? Ты же знаешь, я больше не могу бездействовать. Не могу смотреть, как ваш отец сводит вас в могилы, — нервно и прерывисто забормотала женщина, а руки её при этом затряслись. — Но мне нужна твоя помощь. Я без тебя не справлюсь, Кэтсеро.
— Это слишком рискованно. Если ваш план не сработает, он первым делом заподозрит меня, а затем и вас, — если бы он мог повысить голос, Кэтсеро бы так и сделал. Но ему приходилось говорить шёпотом, еле слышно. В этом доме уши были везде.
— Всё будет в порядке! Шиджеру и понять ничего не успеет, как его схватят и казнят, — взмолилась Кэйко. — И тогда мы все будем свободны.
— Свободны, как же, — фыркнул Кэтсеро и покачал головой. — Даже если он не успеет ничего предпринять и его схватят, меня и братьев могут казнить вслед за ним, вы это понимаете?
— Этого не будет! Тот человек пообещал, что защитит вас. Ему нужен только Шиджеру. Вас никто не тронет, — уже в сотый раз объясняла ему Кэйко, однако мальчик продолжал качать головой, не доверяя обещаниям незнакомца. — Просто расскажи мне, что тебе удалось узнать о планах отца, а дальше я всё сделаю сама.
Очередная минута сомнения. Минута, которая могла изменить всё, если бы он отказал матери. Почему же он в итоге поддался на её уговоры? Почему не попросил остановиться? Даже спустя годы Асакура помнил причину слишком хорошо.
Она плакала. Заламывала руки. Тряслась, как если бы её нервы были на пределе. Кэйко то и дело пыталась ухватить сына то за руку, то за рукав кимоно. Она была на грани. Он испугался того, на что может пойти женщина, если он ей откажет.
Хотя могли ли последствия его отказа оказаться хуже того, что последовало далее? Вряд ли.
Стоявший перед плачущей матерью мальчик вздохнул. Он чётко ощущал границу дозволенного, которую собирался перейти.
— Очень надеюсь, что вы, матушка, знаете, что делаете. В противном случае
И Кэтсеро рассказал обо всём, что видел за последний месяц, прислуживая отцу. Рассказал о его планах предать сёгуна. Назвал имена сообщников. Поведал о глупых мечтах о восхождении на престол, которые лелеял Шиджеру.
Кэйко его внимательно слушала и кивала. А когда сын закончил свой рассказ, она села писать длинное письмо человеку, которому беспрекословно верила. Тому, кто стал её погибелью.
Когда Шиджеру казнил Кэйко на глазах у детей, Кэтсеро понял, какую жуткую ошибку совершил. Ошибка заключалась не в том, что он рассказал обо всём Кэйко. И не в том, что он согласился по её просьбе шпионить за отцом и напросился к нему в слуги.
Нет. Он ошибся гораздо раньше. В тот день, когда вообще позволил Кэйко прийти к нему с подобной просьбой. Тогда она подарила ему надежду на то, что они могут избавиться от мучений. А он из-за этого перестал мыслить здраво.
Лёжа на мягком футоне, Асакура вспоминал тот жуткий день и почти сгорбившуюся от отчаяния фигуру матери. Почему он не может избавиться от ощущения, что его вновь ставят перед тем же выбором?
Взглянув на сбитые костяшки пальцев, молодой даймё нахмурился. Хасэгава Таро лгал ему? Не мог же его рассказ быть правдой. А если он не лгал, то почему Кэтсеро в очередной раз слышал то имя?
Имя человека, который однажды толкнул его отца на предательство сёгуна. И, судя по всему, сбивший с пути Хасэгаву Исао и его сына, Таро.
«Мицуи-доно», — проговорил про себя Асакура.
Кто он такой? Действительно ли он опасен? И почему все эти глупцы так охотно ему верят?
Это всё надо было выяснить во что бы то ни стало. Да поскорее. Пока страна не погрузилась в беспросветный хаос.
Глава 18
Утро следующего дня выдалось спокойным и тихим. Впервые за несколько дней ледяной ветер, заставлявший обитателей поместья неуютно ёрзать, наконец затих. На смену серому, затянутому облаками небу пришло солнце. Его тёплые лучи неторопливо скользили по сонному дому, пробуждая в первую очередь слуг и вассалов, которые тоже не стали никуда спешить.
Порядок в доме был наведён ещё вчера, а завтрак заготовлен с ночи, поэтому служанки позволили себе начать день размеренно. Лишь когда солнце окончательно поднялось над горизонтом, в покоях хозяйки дома раздался неуверенный стук. Кто-то стучал по деревянной раме, прося разрешения войти.
Юи проснулась не сразу. Она услышала зовущий её голос служанки только с третьего раза и заворочалась в постели, не желая возвращаться в этот мир. Она с таким трудом уснула к середине ночи, зачем её так рано будят?
В конце концов голос в коридоре затих и Юи услышала звук удаляющихся шагов. Вот и хорошо. Она ещё не проснулась настолько, чтобы отмахиваться от уговоров служанок поесть хоть чуть-чуть.
Чувствуя себя разбитой, Такаяма села на футоне и окинула свои покои сонным взглядом. Солнце уже залило ярким светом половину спальни, тогда как вторая половина — та, на которой располагалась её постель — ещё тонула в предрассветных сумерках. Повернувшись к соседнему футону, на котором всегда спал Кичиро, Юи с удивлением обнаружила, что сын уже проснулся. Он активно играл с куклой-самураем и не обращал внимания ни на что.
— Кичи, ты не спишь? Ещё ведь так рано, малыш, — выговорила девушка, потирая глаза, которые постепенно привыкали к свету.
— Я выспался и захотел поиграть со своими воинами, — задорно ответил ребёнок и поднял на маму блестящие от воодушевления глаза.
Губы Юи тронула мягкая улыбка, а сама она протянула руку, чтобы погладить сына по растрёпанным волосам. Каштановая копна уже отросла настолько, что это казалось неприличным, но Кичиро категорически отказывался стричься и закатывал истерику всякий раз, как мама пыталась подойти к нему с ножницами. Проиграв эту битву несколько раз, Такаяма решила не давить на сына и принялась терпеливо ждать, когда ему надоест упрямиться.
— Папа пообещал, что сегодня поиграет со мной в великих воинов, — Кичи протянул ладошки, на которых лежали две деревянные куклы. — Можно пойти к нему сейчас?
Юи захлопала глазами, не зная, что ответить. В памяти всплыла сцена, от которой до сих пор в груди всё холодело.
— Малыш, ещё очень рано. Папа наверняка спит, он же очень устал с дороги, помнишь?
— Нет, он уже проснулся, — возразил Кичи, качая головой. — Я слышал его голос в коридоре. Ну так что, можно?
Сонливость не отпускала девушку, поэтому она с трудом смогла осознать услышанное. Кэтсеро встал так рано и уже начал ходить по дому? Зачем?
«Наверное, решил встать пораньше, чтобы допросить Таро и Кёко», — сообразила Такаяма и сердце забилось от волнения. Быть может, он уже и приговор им вынес?
— И я есть хочу, — пожаловался мальчик и надул губы. — Хочу позавтракать с папой, а потом поиграть с ним.
Требовательный голосок ребёнка отвлёк Юи от неприятных мыслей, которые уже принялись копошиться в её голове. Бодрили они куда лучше утреннего чая. Решив, что отсиживаться в покоях и дальше она не может, Такаяма снова посмотрела на сына и кивнула.
— Хорошо, Кичи. Я отведу тебя к папе, только быстренько соберусь, договорились?
Увидев, как радостно закивал малыш, Юи выбралась из-под одеяла и подошла к зеркалу. Глаза припухли после пролитых вчера слёз, а кожа выглядела бледной. Не зная, что с этим сделать, девушка ограничилась тем, что расчесала волосы и собрала их в низкий хвост. Украшать причёску настроения не было.
Служанки подготовили голубое кимоно ещё с вечера, но надевать его как полагается Такаяма не стала. Набросив шёлковое одеяние на нагадзюбан, Юи торопливо подвязала оби и выдохнула, глядя на отражение в зеркале. Неряшливее, чем обычно.
— Ну что, пойдём? — девушка повернулась к сыну и протянула ему руку.
Кичиро мигом соскочил с постели и подбежал к маме, радостно удерживая игрушечных воинов в руке. Взяв его за вторую ручку, Юи вышла из покоев. К её удивлению, длинный коридор был пуст. Воцарившаяся внезапно тишина, однако, не пугала. Наоборот, она навевала покой, благодаря чему напряжение в груди девушки начало постепенно спадать.
Изредка на её пути всё же встречались служанки и все они одаривали её мягкой улыбкой, кланяясь. Ничто не намекало на трагедию, которую Такаяма уже придумала в своей голове. По всей видимости, Кэтсеро и впрямь не собирался торопиться с вынесением приговора.
— О, госпожа! Доброе утро! — неожиданно окликнул её хорошо знакомый голос.
Юи оглянулась и заметила подбегающего к ней Фудзивару. На испещрённом шрамами лице читалась грусть, но, приблизившись к хозяйке дома, мужчина постарался скрыть её за улыбкой.
— Вы идёте к доно? Он сейчас в гостевом зале, если что. Завтракает, — доложил вассал, после чего посмотрел на Кичиро и помахал ему рукой. — Доброе утро, маленький господин.
Ребёнок смущённо улыбнулся и поспешил спрятаться, уткнувшись в подол кимоно мамы.
— Вот как? Почему он решил завтракать там, а не у себя? — нахмурилась Юи, хотя ответ казался очевидным.
— Такаги Рю, — многозначительно произнёс Фудзивара, едва не закатив глаза. — Разбудил доно ни свет, ни заря, как будто он тут хозяин. Не понравилось ему, что Асакура-доно разговаривал вчера с Хасэгавой без него.
— Он уже допросил Таро? — брови девушки взлетели, а сердце забилось быстрее. — И что же? Что произошло?
— Ничего особенного, госпожа. Не беспокойтесь. Судьба Хасэгавы, насколько я понял, ещё не решена.
— А Кёко? С ней он разговаривал? — взволнованно спросила Юи, но Фудзивара покачал головой и будто сам загрустил во сто крат сильнее.
— Нет, к Кёко-сан никто не приходил. Возможно, и слава богам. Она ещё не оправилась от болезни, — выдавил из себя мужчина, а затем вздохнул.
— Вы её навещали? — изумилась Такаяма. Фудзивара вмиг покраснел и принялся мяться на месте.
— Заглядывал вчера перед сном. Хотел убедиться, что ни Такаги, ни кто-либо ещё её не тревожил, — пожал плечами от неловкости мужчина. — У неё всё хорошо, но, конечно, она напугана.
— Вот оно что.
Юи стало совестно. Погрузившись в собственные проблемы, она и не подумала навестить служанку. Во-первых, она сомневалась, что её пропустят к Кёко, а во-вторых, её мысли были слишком заняты ссорой с мужем. Что же она за госпожа такая? Кёко наверняка подумала, что она от неё отреклась.
— Я пытался поговорить с доно о судьбе Кёко-сан, но он и слушать меня не захотел, — понуро продолжил Фудзивара. — Сказал, что разберётся со всем сам. Но меня пугает, что Такаги Рю может как-то повлиять на его решение. Быть может, вы, госпожа, попробуете ещё раз поговорить с доно? К вам он хотя бы прислушивается.
— Едва ли Кэтсеро меня послушает, — покачала головой Юи, однако увидев, как помрачнел мужчина, поспешила исправиться: — Но я постараюсь с ним поговорить. Сделаю всё, что в моих силах. Я тоже не хочу, чтобы Кёко наказали за ошибки её брата.
Фудзивара благодарно поклонился ей:
— Спасибо, госпожа. Надеюсь на вас.
Сказав так, он ещё раз поклонился маленькому господину, который с любопытством слушал их разговор, и неторопливо зашагал прочь. Провожая взглядом его опущенные плечи, Юи гадала, какая муха укусила этого отважного и бравого воина? Уж не воспылал ли он внезапно чувствами к Кёко?
«Должно быть, так и есть. Иначе он бы не стал рисковать и говорить о ней с Кэтсеро», — решила девушка.
Продолжая дивиться происходящему, Юи сжала ручку ребёнка, который уже потянул её в сторону гостевого зала и последовала за ним. Стоило ей пройти половину пути, как она приметила снующих туда-сюда вассалов и слуг. И чем ближе девушка подходила к залу, тем суетливее становилось движение в коридорах.
Перегородки, ведущие в широкий гостевой зал, были распахнуты, благодаря чему Такаяма сразу заметила сидевших за широким столом мужчин. Асакура восседал, как и всегда, в центре, а напротив него расположился Такаги Рю. Советник активно жестикулировал и без остановки что-то говорил. Кэтсеро же слушал его со скучающим видом и изредка качал головой, словно не соглашаясь с ним.
Увидев отца, Кичиро радостно охнул и хотел было помчаться к нему, но Юи удержала сына:
— Нет, малыш, ты же видишь, что сейчас папа занят. Не будем его отвлекать.
— Но я хочу позавтракать и поиграть с ним! — тут же надул губы ребёнок и, невзирая на уговоры мамы, вновь повернулся к мужчинам и замахал ручкой. — Папа! Папа, мы пришли!
Девушке захотелось провалиться сквозь землю, когда вслед за Кэтсеро на голос мальчика обернулся и Такаги Рю. Тонкие губы советника искривились в насмешке в то время, как Асакура вскинул брови, вопросительно глядя на родных. Кичиро ещё больше вдохновился тем, что на него обратили внимание, и ринулся вперёд, вырвав руку из ослабшей хватки мамы. Юи охнула и бросилась за ним.
— Надо же, какой активный у тебя мальчонка, — посмеялся Такаги, когда Кичи остановился возле стола. Малыш посмотрел на гостя с любопытством.
— Я бы сказал, слишком активный, — недовольно выдохнул Кэтсеро, поворачиваясь к сыну. — Кичиро, ты же видишь, что я разговариваю. Почему врываешься без спроса?
Строгий голос отца сбил с толку мальчика. Не зная, что ответить, малыш посмотрел на Юи и захлопал глазами.
— Извините, что помешали, — слегка склонила голову Такаяма и придвинула сына к себе. — Кичи сказал, что хочет позавтракать с вами, вот мы и пришли. Но если вы заняты, то мы, пожалуй, пойдём.
Она говорила безупречно вежливо. Настолько, что теперь сбитым с толку оказался Асакура, а Такаги Рю недоверчиво приподнял правую бровь.
— Ничего себе. Ты, оказывается, можешь говорить как воспитанная девушка, если захочешь. Как ты умудрялась скрывать этот талант так долго? — усмехнулся советник, за что тут же заслужил острый взгляд Кэтсеро.
— Умолкни, — одёрнул его хозяин дома, а затем обратился к Юи: — Мы как раз заканчивали, так что оставайтесь. Позавтракаем вместе.
— Разве мы заканчивали? — удивился Рю, возвращаясь к Асакуре. — По-моему, мы вообще ничего не решили. Что там с головой Хасэгавы Таро?
— Опрометчиво убивать его сейчас, когда мы ничего ещё толком не знаем. Как соберём картину воедино, можешь обезглавливать, но до тех пор — нет, — отрезал Кэтсеро и краем глаза проследил за мальчиком, который от испуга отступил ближе к маме.
— Тянешь время, как можешь, — хмыкнул советник и покачал головой. — Смотри, Кэтсеро. Как бы твоя голова не полетела с плеч из-за подобных решений.
Сказав так, немолодой мужчина поднялся из-за стола и, прокряхтев, оценивающе взглянул на Такаяму, а затем и на малыша. Последний хоть и боялся смотреть ему в лицо, но с интересом изучал изумрудное кимоно гостя. Выглаженное и яркое, оно сияло благодаря вшитым в ткань серебряным нитям.
— Какие у тебя красивые воины, — восхитился Такаги Рю, увидев в руках Кичиро две деревянные куклы. — В моём детстве таких искусно сделанных самураев и не было. Мы вырезали игрушки из куска дерева, но выглядели они ужасно. А твои прямо произведение искусства! Поиграем как-нибудь вместе?
В груди Юи всё похолодело, тогда как Кичи вцепился пальчиками в голубое кимоно мамы и замотал головой.
— Нет, не хочу. С вами не хочу играть, — пролепетал малыш, опуская глаза в пол.
— Вот как? Но ведь я не плохой человек, что бы там ни говорила твоя мама, — Такаги стрельнул взглядом в Такаяму, на что та ответила ему поджатыми губами. — Я мог бы научить тебя настоящим самурайским стратегиям. Ты бы всегда всех побеждал.
— Такаги, иди уже отсюда, — раздражённо окликнул его Асакура. — Не лезь к нему.
Пожав плечами, советник сёгуна подмигнул напоследок мальчику и направился к выходу, так больше ничего и не сказав. Едва его фигура растворилась в длинном коридоре, как Такаяма выдохнула от облегчения и опустилась на татами рядом с сыном.
— Он мне не нравится, — со всей серьёзностью заявил Кичиро, смотря вслед ушедшему гостю.
— Он никому не нравится, — согласился с ним отец и похлопал ладонью по дзабутону, который уже лежал возле стола. — Садись. Не обращай на него внимания.
Кичиро переключился довольно быстро: увидев улыбающееся лицо Кэтсеро, он радостно уселся на мягкий дзабутон. Деревянные воины тут же оказались на столе среди тарелок, за что Асакура негромко наворчал на ребёнка и убрал игрушки в сторону.
— А ты почему не садишься за стол? — обратился мужчина к жене, которая так и сидела поодаль, наблюдая за ними. — Голодовку объявила?
Юи покачала головой и неуверенно подползла к ним. Служанки, внезапно засуетившиеся вокруг них, убрали пустые тарелки и поставили вместо них плошки с горячим рисом и овощным супом. Кичиро, увидев долгожданный завтрак, хлопнул в ладоши и подтянул к себе еду.
— Госпожа, а это для вас. Вы ведь вчера даже не ужинали, — заботливо выговорила служанка и поставила перед хозяйкой дома ещё и рыбу с маринованными овощами. — Поешьте, пожалуйста, мы очень старались для вас.
И как тут отказаться? Несмотря на то, что аппетита у неё не было, Такаяма благодарно кивнула ей. Под пристальным взглядом Асакуры и служанки, которая желала убедиться, что она хоть немного поест, девушка подняла плошку с супом и отпила бульон.
— Очень вкусно, спасибо вам, — слабо улыбнулась Юи, после чего служанка выдохнула от облегчения и удалилась.
Кэтсеро тоже перестал следить за каждым её движением и принялся доедать рис с овощами.
— Ваши проделки? Специально заставили их стоять на кухне с ночи, чтобы они всё это наготовили для меня? — немного обиженно пробурчала Юи, указывая на дюжину тарелок, что выставили перед ней.
— Делать мне нечего. Они хорошо знают свои обязанности, вот и всё, — ответил Асакура. — В этом доме голодовку соблюдать у тебя не получится, как ни старайся. Придётся придумать другой способ протестовать против меня.
Девушка поджала губы и уставилась в тарелку с рисом. Неплохо же он её знает.
— Плохо спала? — поинтересовался Кэтсеро, оглядывая её небрежный вид. — Я тоже не очень. Слишком много мыслей крутилось в голове, уснул под утро. А там и Такаги появился на пороге, не дал отоспаться.