- -
- 100%
- +
Как он может говорить так непринуждённо после того, что вчера было? Юи попробовала разглядеть хотя бы тень стыда или же смущения на его лице, однако Асакура был совершенно расслаблен. Облачённый в темно-коричневое кимоно, он выглядел куда лучше жены, которая этой ночью извелась от переживаний.
— Вы в самом деле собираетесь делать вид, будто ничего не произошло? — спросила Такаяма, в груди которой поднималась волна негодования.
Кэтсеро на миг замер и остановил на ней взгляд. Тонкие губы тронула холодная ухмылка.
— А ты хочешь, чтобы я продолжал рвать и метать? Не думаю. Вчера я высказал свою точку зрения и возражения выслушивать не собираюсь.
— Мне, что же, и впрямь отныне нельзя разговаривать ни с Фудзиварой, ни с кем-либо ещё? — возмутилась Юи.
Кичиро оторвался от поедания супа и взглянул на родителей с беспокойством в больших глазах. Заметив его реакцию, девушка осеклась.
— Разговаривать можно, — Асакура тоже понизил голос, чтобы не пугать сына. — Но исключительно в моём присутствии.
Она чуть не задохнулась от возмущения:
— Как вы себе это представляете? То есть если вы уедете обратно в столицу, мне сидеть у себя и молчать? Месяцами?
— Нет, зачем же. На этот раз я возьму вас с собой в Эдо. Тебя и Кичиро, — сказал он совершенно спокойным голосом.
Услышав это, Юи заморгала от неожиданности. Малыш, услышав своё имя, с интересом посмотрел на отца:
— Мы куда-то поедем? Все вместе?
Кэтсеро кивнул и улыбнулся сыну:
— Да, Кичиро. Поедем вместе в столицу, не против? Не хочу снова оставлять вас так надолго.
— Здорово! — обрадовался ребёнок, заёрзав на месте.
Воодушевлённый его реакцией, молодой даймё поставил перед мальчиком тарелку с нарезанными фруктами. На хмурый взгляд Юи он при этом внимания не обратил.
— В каких же красках рассказала вам всё Наоки, раз вы так себя ведёте? — проворчала она, сжимая под столом кулачки.
Асакура вздохнул:
— Эта тема меня уже утомила. От того, что ты демонстрируешь мне своё недовольство, я не передумаю, только больше разозлюсь. Советую остановиться, пока не поздно.
На короткое время в зале воцарилось молчание. Кичиро с аппетитом доедал фрукты, подпрыгивая на дзабутоне. Кэтсеро допивал чай, смотря куда угодно, но не на жену.
Комната ожила, лишь когда маленький мальчик, закончив завтракать, потянулся за своими игрушками. Два деревянных самурая лежали за спиной отца и всё это время ждали своего часа.
— Хочешь поиграть сейчас? Ну, давай, — согласился Асакура, когда малыш с широкой улыбкой протянул ему одного из самураев.
Впрочем, начать игру им помешал девичий голос.
— Я хочу проведать Кёко, — заявила Юи таким тоном, что Кэтсеро сразу же понял: это не просьба, а требование. — Или это вы мне тоже запретите?
Медовые глаза глядели на мужчину со всей серьёзностью, из-за чего он приподнял бровь и невесело ухмыльнулся. Такаяма выдержала и это молчаливое противостояние, хотя сердце в груди начало биться чаще.
— Можешь проведать, — сказал в итоге Асакура, но тут же добавил: — В моём присутствии.
— Хотите во всём меня контролировать?
— Контроль тут ни при чём. Я хочу послушать, что она скажет. Кёко доверяет тебе, а значит, будет говорить откровеннее, чем если бы я её допрашивал.
— Я не собираюсь никого допрашивать, — вспыхнула девушка. К горлу начали предательски подступать слёзы. — Я всего лишь хочу узнать, как она себя чувствует и не нуждается ли она в чём-то.
— Узнаешь, если поможешь мне её разговорить, — еле сдерживая раздражение, ответил Асакура. — Ты думаешь, твои вопросы хоть как-то помогут ей? Нет. Её отпустят только в том случае, если она докажет свою невиновность. Убедит меня и Такаги в том, что она не причастна к делам брата. Хочешь помочь ей? Сделай так, чтобы она заговорила. Только так ты её спасёшь.
Выслушав его, Юи задумалась. Несмотря на обиду, которая всё ещё сидела внутри, она не могла не согласиться с тем, как разумно звучали слова мужа.
— Хорошо, — согласилась в конце концов девушка. — Я попробую с ней поговорить. Но тогда и вы пообещайте, что отпустите Кёко сразу же, как только она подтвердит свою невиновность.
— Обещаю. Мне не в радость держать её под замком.
Кэтсеро, судя по всему, был доволен их договорённостью и быстро отвлёкся на сына, который от тоски уже принялся играть в одиночестве. Наблюдая за радостными лицами родных, Юи обняла себя за плечи. Она чувствовала себя так, будто её только что переиграли.
Но какая разница? Если она сможет помочь Кёко, пусть Кэтсеро самодовольно улыбается, сколько его душе угодно. Ради этого она согласна была даже следовать его грубым правилам.
***
День казался бесконечным. В ожидании встречи он тянулся, словно неподатливое рисовое тесто, отчего нервы Юи натягивались, как струна. Изнывая от нетерпения, она не могла усидеть на месте: девушка то и дело порывалась помочь служанкам и кухаркам, но те всякий раз отказывались от помощи и умоляли госпожу вернуться к себе, пока хозяин дома вновь не застал её за неподобающей работой. Подобное отношение рассердило девушку ещё больше, но она не осмелилась выплеснуть негодование на ни в чём не повинных слуг и послушно вернулась в покои, ворча под нос.
И почему вдруг Кэтсеро стал таким суровым? Раньше ей, как истинной хозяйке дома, было разрешено всё. Теперь же ей всё приходилось делать с оглядкой на него. Не разозлится ли он? Не отчитает ли? Не накажет ли за её вольность кого-то другого?
Разочарованно вздохнув, Такаяма рухнула на мягкий футон и уткнулась лицом в подушку. Захотелось исчезнуть из мира хоть ненадолго и скоротать оставшееся до заката время во сне, но сомкнуть глаза она так и не смогла. Что за напасть? Почему на душе так тревожно?
Юи села на постели и положила руку на грудь. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Не мог назначить встречу пораньше, что ли? Кто навещает людей в ночи? — буркнула девушка, однако спорить с мужем оказалось бесполезно. — Ведёт себя как пуп земли
Хмурый взгляд Такаямы упал на письмо от Камэ, которое так и лежало на столике нераспечатанным. Она до сих пор не нашла в себе смелости открыть его. Не потому, что ей было неинтересно послание женщины, которая стала для неё второй матерью. Наоборот, Юи очень хотела получить от неё весточку. Однако вместе с тем она догадывалась, что Камэ написала это письмо, желая попрощаться.
«Простите, Камэ-сан, пока что я не готова прощаться с вами даже мысленно», — подумала девушка и тяжело вздохнула.
Дурные события происходили одно за другим. Она уже почти забыла те счастливые два года, которые они провели вдали от дворцовых интриг и трагедий. Настанут ли спокойные времена вновь? Или же Хасэгава Таро прав и они стоят на пороге очередной войны?
Ужаснувшись этим мыслям, Юи замотала головой. Нет, нельзя позволить Хасэгаве снова забраться к ней в голову. Она должна быть сильной. Если будет сильной и смелой, сможет поддержать Кёко, что бы ни произошло дальше.
Руководствуясь этим, Такаяма постаралась отвлечься и направила всё своё внимание на большой сундук, что стоял в углу спальни. Добротный, с резным узором и позолоченными ручками — в этом сундуке хранилась большая часть её кимоно. Многие из них были подарены мужем, однако были в сундуке и одеяния, которые она заказывала у портных сама.
Решив, что Асакура не сможет сказать ничего против, если она подарит служанке кимоно, которое отшивала для себя, Юи открыла крышку. В сундуке были аккуратно сложены не меньше десяти одеяний, которые девушка принялась бережно перебирать. Идеальное кимоно нашлось не сразу, но к середине стопки Юи нащупала мягкую и по-особенному уютную ткань светло-голубого цвета. Вытащив кимоно на свет, она провела пальцами по воротнику, который был прошит едва заметной серебряной нитью, и улыбнулась.
Замечательно. Именно то, что нужно.
— Едва ли оно обрадует её сейчас, но ведь настанут и хорошие времена? — разговаривала сама с собой Такаяма. — Обязательно настанут. И тогда ей пригодится такое прекрасное кимоно.
К моменту, когда солнце окончательно село за горизонт, в доме стало тише обычного, а Юи закончила наводить порядок. Кимоно, отложенное для Кёко, теперь было завёрнуто в цветастый платок-фуросики и ждало своего часа. Равно как и Такаяма, которая снова присела на край футона и принялась с волнением поглядывать на дверь. Разве Кэтсеро не обещал зайти за ней после захода солнца?
Однако ждать пришлось дольше, чем она надеялась: лишь когда поместье погрузилось в глубокую ночь, в коридоре послышались шаги. Юи, которая уже отчаялась ждать, резко села на постели и с нетерпением посмотрела на сёдзи, у которых кто-то остановился. К удивлению девушки, в дверь постучали.
«Кэтсеро обычно не стучит, а сразу заходит», — заподозрила неладное Такаяма, поднимаясь с футона.
Отворив перегородку, она удивилась ещё сильнее: на пороге её покоев стоял не муж, а старшая служанка. Мэй, облачённая в идеально выглаженное синее кимоно, поклонилась хозяйке дома и произнесла извиняющимся тоном:
— Простите, что побеспокоила вас в такое время, госпожа. Но господин Асакура попросил сопроводить вас к покоям Кёко.
— Попросил сопроводить? А почему он сам не зашёл? — несколько обиженно пробурчала Юи.
Служанка в ответ лишь пожала плечами и неловко улыбнулась, намекая, что она исполняет приказ хозяина, а большего ей знать не положено. Вздохнув, юная девушка подхватила приготовленный для Кёко подарок и последовала за Мэй. Женщина семенила по длинному коридору так быстро, что в конце концов и Юи пришлось ускориться, если она не хотела отстать от служанки.
— Мэй-сан, вы навещали Кёко за эти пару дней? Как она? — поинтересовалась Такаяма, с трудом поравнявшись с ней.
— Не знаю, госпожа. Асакура-сама же строго-настрого запретил кому-либо к ней приходить, даже лекаря приказал не пускать, — вздохнула Мэй, покачивая головой. — Я так за неё беспокоюсь, госпожа. Как же она там одна всё это время сидела? Ещё и больна ведь, как бы хуже не стало! Снадобья же ей тоже некому приносить сейчас. Ох, госпожа
Юи нахмурилась. Как же так? Кэтсеро даже лекаря к ней не пустил? И лекарства отнести не позволил?
— Как можно быть таким бесчеловечным, — тихо проворчала девушка.
Она не знала, где именно держали Кёко, однако, завернув за очередной угол вслед за служанкой, Юи увидела в конце коридора несколько мужчин. Двоим вассалам, очевидно, было приказано сторожить несчастную заложницу. Рядом с ними же стоял Асакура Кэтсеро. Сложив руки на груди, он с явным недовольством слушал кого-то, кого девушка не могла разглядеть в полумраке.
— Ох, что же будет с нашей девочкой, когда она его увидит, госпожа? Я тут вся изведусь скоро, так и знайте! — запричитала Мэй, отчего Такаяма непонимающе нахмурилась.
Впрочем, подойдя ближе к комнате, Юи охнула. Рядом с её мужем стоял тот, кого и она, и Кёко меньше всего хотели бы видеть. Такаги Рю. Завидев семенящую к ним девушку, советник сёгуна приторно улыбнулся, а затем поднял руку, чтобы приветственно помахать Такаяме.
Ну и наглость!
Юи стиснула кулачки, ощущая, как внутри поднимается волна злости. Почему он здесь?
— О, вот и ты. Мы тебя уже заждались. Неужто наряжалась по такому случаю? Красиво-красиво, — усмехнулся Такаги, оглядывая нескромным взглядом её фигуру.
Девушка нахмурилась и одёрнула бледно-жёлтое кимоно, которое и впрямь надела незадолго до выхода. Она бросила вопросительный взгляд на Асакуру, но тот уже толкнул Такаги в плечо, веля ему заткнуться.
— Он поприсутствует на допросе, — коротко бросил Кэтсеро, отчего глаза Юи округлились.
— С чего это вдруг? — отбросив всякие приличия, воскликнула она. Самодовольная улыбка на губах Такаги померкла. — После всего, что он сделал, он не имеет права приближаться к Кёко!
Она услышала, как Мэй взволнованно вздохнула и попыталась спрятаться за спиной госпожи. Вассалы тоже потупили взгляды и сделали на всякий случай шаг назад.
— Я буду присутствовать как представитель Комацу-доно, умница ты наша, — язвительно ответил Такаги, кривя губы от явного презрения. — Эта девчонка подозревается в государственной измене наравне с братцем. Я имею право допросить её. А вот ты кем себя возомнила? С какой стати ты препятствуешь правосудию?
— Правосудию? — повторила Юи, не сдержав возмущения. — Просто смешно. Преступник говорит о правосудии!
Она хотела было продолжить и высказать Такаги всё, что о нём думает, однако слова застряли в горле, стоило ей услышать оглушительный оклик Кэтсеро. Молодой даймё в два шага пересёк разделявшее их расстояние и, схватив девушку за предплечье, потащил её в сторону от хихикающего советника.
— Ты что себе позволяешь? Совсем разума лишилась? — зашипел Асакура, утащив Такаяму за ближайший угол.
— А что он себе позволяет? Как он посмел сюда заявиться? — не собиралась оставаться в долгу Юи.
Кэтсеро втянул воздух сквозь сжатые зубы, а затем выдохнул, стараясь не закипеть.
— Как бы тебе это ни было противно, но он имеет на это право. Кроме того, Комацу не поверит моим заверениям о том, что Кёко непричастна к восстаниям, которые устроил её брат, а вот если то же самое скажет Такаги, у неё будет шанс, — негромко объяснил глава семьи, но девушка в ответ фыркнула и посмотрела в сторону, не соглашаясь.
— Ему же всё равно, причастна она или нет. Он хочет отомстить Кёко, так что сделает её виновной в любом случае, — возмущение было таким сильным, что Юи не сдержалась и топнула ногой. — Да и вы вообще подумали о Кёко? Что она почувствует, увидев его?
— Меня это мало волнует. Мне главное, чтобы Такаги с меня слез, — раздражённо прошептал Кэтсеро. — Не давай ему повод ещё и нас обвинить в сговоре с Хасэгавой. Он бы очень этого хотел, а ты, открывая свой рот, его ещё больше подстёгиваешь.
Юи оскорбилась ещё сильнее. Ей захотелось развернуться и помчаться обратно в свои покои, но её останавливала мысль о том, что тогда Кёко останется совершенно одна на допросе. Никто за неё не вступится. Никто не поддержит. Уж от Кэтсеро этого точно можно было не ждать. Был бы здесь Иошито
— В таком случае, чтобы вам легче жилось, я закрою свой рот раз и навсегда. Наслаждайтесь тишиной! — прошипела Такаяма и прежде чем Асакура успел вновь схватить её за руку, проскользнула за угол и направилась к комнатушке.
— Вот ведь чёртова девка. Что за характер — услышала она позади ругань мужа, которому ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.
Юи стало до смерти обидно, однако она подавила подступающие к горлу слёзы. И почему он в очередной раз отчитал её, а не того, кто виноват в их бедах?
— Полагаю, Кэтсеро тебе всё разъяснил? Небось ещё и напомнил, где твоё место? — торжествующе воскликнул Такаги, завидев их приближение.
Как она и обещала, девушка ничего не ответила. Она удостоила презрительным взглядом сначала советника, а затем и подошедшего к нему Асакуру. Последний сжал челюсти, натолкнувшись на её молчание.
— Так-то лучше. Когда она молчит, она ещё красивее. А когда болтает бездумно, так и очарование всё пропадает, — посмеялся Рю, обращаясь к хозяину дома. — Не представляю, как ты это терпишь, Кэтсеро.
— С трудом, — выдавил из себя Асакура и повернулся к вассалам, что охраняли дверь. — Открывайте.
Юи и на этот укол промолчала. Сложив руки на груди, она наблюдала за тем, как самураи отперли глухие деревянные перегородки и отступили в сторону, позволяя господину отодвинуть сёдзи.
— Госпожа, вот, держите. Вы уронили, — тихонько проговорила Мэй, о присутствии которой Такаяма успела забыть.
Повернувшись к служанке, она увидела, что та протягивает ей цветастый фуросики. Тот, в котором лежал подарок для Кёко.
— Спасибо, Мэй-сан, — слегка склонила голову девушка.
Она огорчилась, услышав, как расстроенно звучит её голос после спора с мужем.
— Не грустите, госпожа. Всё будет хорошо, — попыталась приободрить её Мэй, погладив по плечу. — Вы справитесь.
Добрые слова служанки на мгновение напомнили Юи о Камэ. Наверняка она именно так её бы и успокаивала, если бы была сейчас здесь.
«Как жаль, что я отложила письмо. У Камэ-сан точно нашлись бы слова утешения», — подумала девушка, наблюдая, как мужчины входят в залитую слабым светом комнатку.
Юи пообещала себе, что прочитает письмо, как только вернётся в покои. Что бы ни случилось, прочитает. Но сначала она сделает всё возможное, чтобы помочь Кёко. Она отстоит её жизнь, пусть даже противниками являются советник сёгуна и её муж.
***
Комната, в которой заперли юную служанку, оказалась совсем небольшой. В ней помещался лишь видавший виды футон и исцарапанный за годы службы столик. Свету в это маленькое помещение поступать было неоткуда, поэтому в углу комнаты стоял масляный фонарь, который светил так тускло, что сразу навевал печальные мысли. Переступив порог комнаты, Юи почувствовала, как её сердце сжалось. Это место и впрямь можно было назвать тюрьмой.
Несмотря на то, что комнатка была маленькой, Кёко она приметила не сразу. Всё из-за того, что служанка сидела на полу, забившись в самый дальний от входа угол, и была такой бледной и мрачной, что почти сливалась с стенами. Разглядев в полутьме её хрупкую, сжавшуюся фигуру, Такаяма так и застыла у дверей. Мужчины же хозяйским шагом прошли вглубь комнатушки и остановились, лишь когда Кёко испуганно выдохнула и вжалась в стену.
— Не надо бояться. Мы не причиним тебе вреда, — Асакура заговорил первым. — Мы хотим поговорить с тобой, вот и всё.
Бояться, конечно же, Кёко не перестала. Она перевела взгляд с молодого даймё на Такаги Рю и попыталась было отодвинуться ещё дальше, но лишь сильнее вжалась в угол. Юи услышала, как советник сёгуна хмыкнул:
— Вот ведь трусиха. Я и слова сказать не успел, а она уже сбежать готова. Это ли не признак вины?
Если бы не шок и ужас, которые накрыли Такаяму при виде служанки, она бы несомненно вспыхнула. Однако на деле девушка не смогла пошевелить и пальцем: тело замерло от испуга.
— Мы же договорились, что ты будешь молча слушать, — проворчал Кэтсеро и указал Такаги на другой конец крошечной комнаты. — Встань туда и не мешай.
— Кто тут кому подчиняется, а, Асакура? — фальшиво возмутился Такаги, но после засмеялся и послушно отошёл в сторонку. — Будь по-твоему. А то того и гляди, её удар хватит.
Кёко икнула от испуга, стоило ему сдвинуться с места, и этот звук, отразившись от давящих стен, пробудил Юи. По телу пробежала тёплая волна, подсказавшая девушке направиться прямиком к служанке, которая до того и не замечала её.
— Кёко, ничего не бойся. Я тоже здесь, видишь? Всё будет хорошо, — зашептала Такаяма, опускаясь на татами рядом с девушкой.
Она накрыла своей ладонью дрожащую руку служанки, которой та царапала пол, и попыталась заглянуть в глаза Кёко.
— Тебя никто не тронет, обещаю, — продолжила она успокаивать девушку. Кёко наконец смогла сфокусировать на ней взгляд и, как показалось Юи, начала прислушиваться. — Они хотят с тобой поговорить, но я буду рядом всё это время, слышишь? Я не позволю им тебя обидеть. Так что ничего не бойся.
— Слушай, ты её окончательно испортил, — не удержался от ехидства Такаги за её спиной. Обращался он, естественно, к Асакуре. — Где это видано, чтобы жена чувствовала себя такой неприкосновенной? Того и гляди, она тобой помыкать будет. Хотя, возможно, уже?..
— Сколько раз я должен велеть тебе заткнуться? Можешь просто рот закрыть и не болтать попусту? — огрызнулся на него Кэтсеро, и Юи крепче сжала руку Кёко.
— Говорю, что вижу. И не повышай на меня голос, иначе мало ли как я могу это расценить, — с явной угрозой произнёс Такаги, вынудив Такаяму всё же оглянуться на них.
Мужчины глядели друг на друга с нескрываемым презрением. Казалось, каждый из них был готов наброситься на другого. Впрочем, смотреть на них дольше Юи не стала: Кёко стиснула её пальцы, привлекая внимание девушки.
— Госпожа, что происходит? — чуть не плача, спросила служанка.
— Происходит то, что ты под подозрением в государственной измене, — оглушительно ответил Такаги, не позволив Такаяме вымолвить и слова. — Ты знаешь, Кэтсеро, я тут подумал и решил, что допрос буду проводить я.
Кёко побледнела ещё сильнее и с ужасом посмотрела на Юи, которая и сама уже готова была расплакаться от нарастающего давления.
— Ты что делаешь? — процедил Асакура. — Мы так не договаривались.
— Какой уж теперь толк в наших договорённостях, когда я вижу, что вы намерены во что бы то ни стало выгородить девчонку? — Такаги Рю сделал два шага в сторону девушек, заставив обеих сжаться ещё сильнее. — Раз у неё целых два защитника, для равновесия должен быть и тот, кто хочет добиться правды, разве нет?
— Ты сомневаешься в моей беспристрастности? — невесело усмехнулся Асакура, следя как коршун за каждым движением советника.
— Сомневаюсь — это слабо сказано. Мне очевидно, что твоя жена верёвки из тебя вьёт, а значит ты будешь пытаться помочь Кёко избежать наказания. Лишь бы женушка перестала дуться, да?
Его голос звучал так пренебрежительно, так надменно, что Кэтсеро прищурился. Сердце Такаямы тоже забилось чаще, но не от злости, а от чувства вины. Пожалуй, ей и впрямь надо было держать язык за зубами. Она всё же спровоцировала Такаги.
— Ну так что, ты сама отойдёшь от неё или мне тебя оттащить? — обратился Рю теперь уже к Юи, которая приобняла дрожавшую от ужаса девушку.
— И с места не сдвинусь, так что тащите, сколько вам вздумается, — упрямо заявила Такаяма, отчего Такаги громко хохотнул, а Кёко попыталась закрыть уши руками.
— Вот оно что. Смело-смело. Другого я от такой глупой девки и не ожидал. Что ж, будь по-твоему, — советник сёгуна наклонился к ним, вынуждая Юи прикрыть собой заплакавшую служанку.
Однако не успели его тонкие пальцы коснуться плеча хозяйки дома, как напряжённую тишину прервал громкий голос:
— Дотронешься — убью.
Всего два слова — и рука Такаги Рю так и зависла над Такаямой, а сам мужчина оглянулся на Кэтсеро, застывшего у стены. Почти дрожа от страха вместе с Кёко, Юи тоже подняла глаза на мужа. К её удивлению, он не выглядел сердитым, наоборот, Асакура казался совершенно спокойным.
— Убьёшь? Меня? Ты? — Такаги словно не поверил своим ушам. — Ты часом не обезумел?
— Я в своём уме, не переживай, — криво улыбнулся молодой даймё. — Но кажется, ты позабыл, что в этом доме главный я, а не ты. Твоих людей здесь нет. Даже та горстка вассалов, что добралась до поместья, служит Комацу, а не тебе. А это значит, что если ты перейдёшь установленную мной черту, я тебя по каждой стенке этого дома размажу и никто не сможет тебя защитить.
Несмотря на то, что выражение лица Кэтсеро оставалось спокойным, его глаза, заметила Юи, помрачнели. Теперь он глядел на Такаги, как хищник на добычу. Советник же не испугался: присвистнув от фальшивого восхищения, он выпрямился и повернулся лицом к соратнику.
— А я, по-твоему, так уж покорно и стерплю твои нападки? Отнюдь. Я тоже умею кусаться, Кэтсеро, — Рю сделал два шага по направлению к хозяину дома и остановился напротив него. Юи затаила дыхание, наблюдая за их противостоянием. — Тебе стоит быть очень осторожным в своих высказываниях, если не хочешь быть обвинённым в измене.
— А тебе стоит быть осторожным в своих действиях, если не желаешь сдохнуть, — в голосе Кэтсеро послышалось раздражение. — Обвинишь меня в измене? На каком основании? За защиту жены? Самому не смешно?
Такаги Рю и в самом деле рассмеялся. Его маленькие глазки забегали по комнате, смотря то на Такаяму, которая продолжала закрывать собой служанку, то на Асакуру.
— Ты, должно быть, так польщена его расположением, — весело произнёс советник, быстро скрыв презрение за очередной маской. — Знаешь, Юи, ты должна куда больше ценить своего мужа и поменьше с ним спорить. Он сейчас, между прочим, рискует своей политической карьерой из-за тебя. Ты это понимаешь?
Юная девушка прикусила нижнюю губу и попыталась было поймать взгляд Кэтсеро, однако тот посмотрел в сторону.
— Без всяких сомнений я уважаю своего мужа и благодарна ему за всё, что он для меня делает, — вымолвила Такаяма, заставив Такаги захихикать громче. — Я не хочу приносить проблем Асакуре-сан, но и оставаться в стороне, когда обвиняют невиновных, тоже не могу.
— А ты так уверена, что Кёко — это прелестное создание, дочь своих родителей — ни в чём не виновата? Почему?
Насмешливый голос советника отражался от стен крошечной комнаты, вынуждая Юи хмуриться всё сильнее, а Кэтсеро — морщиться от неприязни.
— А почему вы так уверены, что она виновна хоть в чём-то? — поинтересовалась девушка, еле сдерживаясь. Она не хотела злить Такаги ещё сильнее.
— Потому что Кёко из семьи предателей, — Рю сделал шаг в сторону девушек, вынудив Асакуру тоже отделиться от стены. — Так не бывает, чтобы отец и сын планировали переворот, организовывали восстания, искали союзников, а дочь ни о чём не догадывалась. Скажи, когда твой отец смертельно обиделся на Токугаву и решил его предать, разве ты об этом не знала? Когда Акира, сидя за столом, обсуждал это с твоим братом, ты уши затыкала?