- -
- 100%
- +
Юи сглотнула и снова посмотрела на мужа. На этот раз он предупреждающе нахмурился и качнул головой, без слов веля ей не отвечать. Да и что бы она сказала Такаги? Что и впрямь слышала обо всех планах своих родных? Признавшись в этом, она подпишет Кёко смертный приговор.
— Молчишь? Значит, есть что скрывать. Вот и она молчит, — Такаги кивнул на служанку, которая так и сидела, боясь поднять глаза. — Ну же, Кёко, скажи хоть слово. Где твоё уважение к госпоже, которая приютила тебя после всех ужасов? Где благодарность Кэтсеро, который вынужден собачиться со мной уже несколько месяцев из-за тебя? Ты считаешь себя такой важной особой, вокруг которой все должны бегать?
Советник, облачённый всё в то же изумрудное одеяние, подошёл ещё ближе к девушкам и в конце концов навис над ними. Кёко заёрзала на месте, пытаясь вжаться в стену ещё сильнее. В комнатушке воцарилась тишина, от которой густел и без того спёртый воздух, но девушка не могла заставить себя произнести и слова. Если заговорит, они догадаются
Однако говорить не пришлось. В конце концов Кёко услышала, как Асакура Кэтсеро шумно выдохнул, вынуждая её всё же поднять голову. Натолкнувшись на сердитый взгляд, служанка поджала губы и посмотрела в сторону.
— Юи, подойди ко мне, — послышался напряжённый приказ. Такаяма подняла голову вслед за Кёко. — Сейчас же.
— А, понял наконец-то. Это отрадно, — торжествующе улыбнулся Такаги.
— О чём вы? Я не оставлю Кёко, — попробовала запротестовать Юи, однако молодой даймё и слушать не стал.
Быстро преодолев разделявшее их расстояние, он наклонился к жене и ухватил её за локоть.
— Делай, что велено и не спорь со мной, — ледяным голосом потребовал глава семьи.
Несмотря на попытки Такаямы вырваться, он потянул её за локоть с такой силой, что девушке стало больно. Охнув, Юи на секунду ослабила цепкую хватку, которой держалась за Кёко, и этого оказалось достаточно, чтобы Кэтсеро сумел оттащить жену в сторону.
— Что вы делаете? Неужто вы верите ему? — шокировано посмотрела на него Такаяма.
Асакура преградил ей путь, не позволяя ринуться назад к разрыдавшейся в углу служанке.
— Кэтсеро не дурак. Никогда им не был. За это я его всегда безмерно уважал, — громко и самодовольно принялся рассуждать Такаги Рю. — Он всегда был очень наблюдательным, но могу поспорить, что в последнее время ты, Кэтсеро, частенько игнорировал свою интуицию, чтобы не огорчать жену. Верно же?
Молодой даймё закатил глаза, пытаясь одновременно и удержать Такаяму, которая не бросала попыток вырваться, и вслушиваться в происходящее за его спиной. Юи же видела всё: её сердце рухнуло, когда Такаги присел на корточки рядом со служанкой, а затем наклонился к ней, чтобы ухватить за дрожащий подбородок.
— Она знала. Она знала обо всём, что делали её родные, — радостно резюмировал Рю, приподняв лицо Кёко так, чтобы заглянуть ей в глаза. — Такая прелестная и такая обманщица. Как тебе только не стыдно?
— Оставьте её! — воскликнула Юи, не в силах вырваться из мёртвой хватки мужа. Асакура цокнул и велел ей замолчать. — Не буду я молчать! Что вы творите?!
— А теперь, моя дорогая, ты расскажешь нам всё. От начала и до конца. И если хоть в чём-то соврешь, я прикажу тотчас обезглавить и тебя, и твоего братца, — сказал Такаги девушке, не обращая внимания на возмущения Такаямы. — Не подводи свою госпожу. Не ровен час, я всех под крышей этого дома в изменники запишу, если не будешь честна со мной. Поняла?
Когда Кёко громко всхлипнула и кивнула, Юи замерла и посмотрела на неё неверящим взглядом.
Нет, этого не может быть! Как же так? Почему?
— Мы слушаем, — довольно промурчал советник сёгуна. — Рассказывай свою историю.
***
Когда на пороге стремительно ветшающего дома появился человек, назвавший себя Мицуи, Кёко лишь вежливо улыбнулась и глубоко поклонилась. Он был гостем её отца и братьев, которые приняли его с распростёртыми объятиями и богато накрытым столом. Девушка помнила, что такой торжественной обстановка в их доме не бывала даже в дни её рождения, а уж для дочери Хасэгава Исао всегда устраивал особое празднество.
Мицуи-доно, как называл гостя её отец, казался безупречно вежливым и учтивым человеком. Он был ровесником Исао и Кёко восхищалась про себя тому, как хорошо выглядит этот мужчина. Он казался моложе своих лет, заставляя всех вокруг гадать, в чём его секрет.
«Наверное, он очень хорошо питается», — подумала тогда девушка, с осторожностью изучавшая его круглое лицо. На нём почти не было морщин, а кожа казалась выбеленной, как у аристократов.
Разговаривал он тоже возвышенно: Кёко и моргнуть не успела, как все, кто сидел тогда за столом, принялись заглядывать гостю в рот, улавливая каждое изысканно подобранное слово. Стоило ли удивляться тому, что к концу его визита мужчины клана Хасэгава начали относиться к Мицуи-доно чуть ли не с благоговением.
После отъезда гостя Кёко заметила, что отец начал всё чаще рассуждать с детьми о великом предназначении их рода. Внезапно Исао стал открыто порицать нынешнего сёгуна — Комацу Сэйджи — в разговорах с родными, а иногда и во время поездок в ближайшие деревни. Однако никто, кроме Таро и Широ, не понимал претензий Исао. Людей не интересовало, кто правит ими сейчас. Главное, чтобы завтра у них было, что поесть.
Кёко помнила, как расстроился её отец, когда осознал, что никто вокруг не разделяет его взглядов. Его возмутило, насколько беспечно жили люди.
— Они глупцы, которые дальше своего носа не видят! — кричал Исао одной безлунной ночью. — Они заботятся только о том, чтобы животы набить. Им наплевать на страну!
Разочарование в людях вкупе с бедностью и жаждой перемен толкнуло Хасэгаву и его сыновей на измену. Заключив союз с Мицуи-доно, Исао с его подачи написал императору. Вместе с Мицуи, своим новообретённым господином, они придумали план «пробуждения» населения.
«Раз люди не шевелятся из-за того, что их жизнь больно хороша, надо сделать её хуже. Сложнее. Тогда они начнут думать», — решили Мицуи и Хасэгава.
Таро и Широ по приказу отца собрали десятки ронинов, которых прошедшая война оставила без господина и без средств к существованию. Они пообещали им новый мир и достойную работу, которая оплачивалась, конечно же, из кармана Мицуи-доно. Ронины согласились. Их не смущала необходимость запугивать население и разжигать бунты: они стремились выжить.
Однажды Мицуи-доно проезжал мимо их земель и вновь навестил Хасэгаву Исао и его семью. Кёко и Мива снова были вынуждены участвовать в приветственном ужине, так как Исао горел желанием продемонстрировать своему господину верность всего рода. Именно на том ужине Мицуи впервые упомянул клан Асакура.
— Слышал, они достигли невиданных доселе высот, — рассуждал гость, потягивая рисовое вино. — Стали богаче прежнего и уважаемее многих. Вот уж никогда не думал, что застану расцвет клана Асакура. Как вы думаете, Хасэгава-сан, в чём их секрет?
Несмотря на то, что Исао был его вассалом, Мицуи обращался к нему исключительно вежливо. Вероятно, думала Кёко, отца такое отношение сильно подкупало.
— Осмелюсь предположить, что в молодом господине, — пожимал тогда плечами Исао. — Хватка у него оказалась, что надо. Да и везением он не обделён: выиграл для Комацу Сэйджи заведомо проигранную войну.
— Вот оно как? Это старший сын казнённого Асакуры Шиджеру, не так ли? — взгляд Мицуи тогда устремился куда-то вдаль. — Помню его. Сообразительный малый.
Ничего больше Кёко не запомнила. По правде говоря, она и не обращала внимания на разговоры мужчин. Её главной задачей было мило улыбаться гостю и помогать матери обслуживать за столом. Поэтому в следующий раз она услышала про клан Асакура лишь тогда, когда отец объявил, что намеревается выдать её замуж за Иошито, младшего брата главы рода. И она, как покорная дочь, согласилась на всё, что предложил ей отец. Не политики ради, а из верности отцу, который холил и лелеял её на протяжении всей жизни.
Когда Кёко закончила свой рассказ и затихла, в маленькой комнатушке воцарилось молчание. Такаги Рю хмурился в сторонке, сверля заложницу недоверчивым взглядом, в то время, как Юи сидела на татами, округлив глаза. Она была поистине шокирована услышанным откровением. Девушке стало перед ней стыдно. Имела ли она право скрывать всё это от своей госпожи?
Тихонько выдохнув, Кёко с осторожностью посмотрела на Асакуру Кэтсеро. Тот стоял у противоположной стены, потирая пальцами лоб. Судя по всему, он был не столько удивлён, сколько разочарован.
— Хочешь сказать, что это Мицуи подтолкнул твоего отца к мысли о родстве наших семей? — выдавил в конце концов из себя Асакура. В его тёмных глазах виднелось сомнение.
— Это лишь моё предположение, — прошептала Кёко и пожала плечами. — Я знаю только, что ранее отец никогда про вашу семью не говорил, а после того ужина внезапно собрался выдать меня замуж. И не за кого бы то ни было, а именно за Иошито-сан.
Кэтсеро шумно выдохнул и покачал головой. На его лице виднелась усталость от всего происходящего.
— И какого чёрта ты всё это время молчала? Я разговаривал с тобой несколько вечеров подряд и ты ни словом не обмолвилась ни о Мицуи, ни о том, во что твой отец был втянут! — рассердился молодой даймё, наступая на девушку.
На этот раз Кёко не стала вжиматься в угол. Она тоже устала. Устала бояться.
— Зачем мне об этом говорить с вами или с кем бы то ни было? — спросила девушка, отвечая на его требовательный взгляд. — Вы же вели со мной беседы не для того, чтобы узнать побольше обо мне. Вы хотели убедиться, что я не повлияю плохо на вашу жену, разве не так?
Асакура на секунду прищурился, недовольный тем, что она выдала истинную причину их бесед, после чего обернулся к жене. Юи смерила его оскорблённым взглядом и сразу же отвернулась.
— Это был наш с Таро секрет. Я надеялась, что всё осталось в прошлом, но — Кёко запнулась, не решаясь произнести очевидное.
— Но твой брат и не думал отказываться от идей и планов Исао, — договорил за неё Такаги Рю. — Какая же ты наивная дурочка, просто поразительно. И ты, Кэтсеро, тоже сплоховал. Не понял, с кем на самом деле якшаешься.
Асакура смерил его ледяным взглядом:
— Можно подумать, Исао с порога объявил мне, что присягнул на верность Мицуи. И намёка не было. Я это имя уже лет пятнадцать не слышал.
Настала очередь Кёко удивляться. Он тоже был знаком с Мицуи-доно? Но если это было пятнадцать лет назад, значит, тогда Кэтсеро был совсем ещё юношей.
— Никто не слышал. Он залёг на дно давным-давно. Лично я считал его мёртвым, особенно после истории с твоим отцом, — Такаги многозначительно улыбнулся, на что Асакура ответил поджатыми губами. — Как интересно получается. Твой отец чуть не погубил весь клан, доверившись Мицуи. И вот этот Мицуи появился из ниоткуда спустя пятнадцать лет, подминает под себя Хасэгаву и предлагает ему породнить ваши семьи. Мне кажется или Мицуи питает особые чувства к твоей семье?
— Угу, неразделённую любовь, — вмиг огрызнулся Кэтсеро и сделал шаг к Такаги. Тот ответил громким смешком. — Не смей намекать на то, что я с ним связан. Этот ублюдок, объединившись с моим отцом, принёс нашей семье много бед. Тебе ли об этом не знать.
— Знаю я, знаю, — махнул рукой советник. — Едва ли ты последовал бы примеру своего отца. В отличие от него, ты в своём уме. Но любопытно, что Мицуи хотел использовать ваш клан что тогда, когда у вас ни черта не было, что сейчас, когда вы возвысились. Считает вас такими талантливыми?
Кэтсеро не стал отвечать на очевидную провокацию, лишь закатил глаза и покачал головой. Девушки, которые всё это время тихонько вслушивались в разговоры мужчин, поёрзали на месте и взглянули друг на друга. Кёко с облегчением заметила, что в глазах Юи виднеется жалость, а не осуждение.
— Что ж, полагаю, раз она во всём призналась, можно планировать казни, — довольный голос Такаги Рю обдал Кёко ледяной волной.
Она с ужасом посмотрела на советника и замерла.
— В чём это она призналась? — подала голос Юи, нахмурившись. — Она рассказала историю своей семьи, как вы и просили. И насколько можно понять из этой истории, Кёко не участвовала в заговоре.
Немолодой мужчина смерил поднявшуюся на ноги Такаяму презрительным взглядом, после чего посмотрел на Асакуру. Хозяин дома стоял с задумчивым видом.
— Она жила с заговорщиками. Сидела с ними за одним столом, когда они обсуждали свои планы. Согласилась выйти замуж с подачи этих же заговорщиков, — недовольным тоном ответил Такаги. — Если это не участие, тогда что же?
— Она жила не с заговорщиками, а со своей семьёй, — упрямо заявила девушка и даже осмелилась сделать шаг по направлению к Такаги. — Разве верность семье не превыше верности сёгуну?
Услышав вопрос, советник расхохотался. Кэтсеро тоже смерил жену снисходительным взглядом и покачал головой.
— Нет. Для самураев служба всегда превыше всего, — отсмеявшись, проговорил Такаги. — Ты же Такаяма, не позорь своих великих предков. Они и так на том свете страдают, наблюдая за твоими выходками.
Юи, увидела Кёко, покраснела и ненадолго замолчала. Советник точно знал, куда бить, чтобы задеть её посильнее.
— А ты что думаешь, Кэтсеро? По-твоему, она изменница или жертва обстоятельств? — с искренним любопытством спросил Рю, поворачиваясь к соратнику.
Такаяма тоже обернулась на мужа, надеясь поймать его взгляд, однако Асакура смотрел исключительно перед собой, почесывая подбородок.
— Не знаю, — произнёс он бесцветным тоном. — Я думаю, это не нам решать. Пусть её судьбу определяет Комацу.
Брови Такаги Рю взлетели:
— С чего это вдруг? Комацу отправил нас со всем разобраться, а значит, мы должны решить, что делать с их чёртовой семейкой!
— И что, ты во всём разобрался? — хмыкнул Кэтсеро, переведя взгляд на советника. — Я вот — нет. С её братом всё понятно, можешь хоть прямо сейчас ему голову отрубить.
Услышав, с каким безразличием Асакура вынес приговор её брату, Кёко громко охнула и привстала на колени. Юи тоже не понравилось сказанное, поэтому она попыталась было подступиться к мужу и что-то промолвить, но тот продолжил:
— Лучше подольше подумать, чем казнить невиновного человека. Для Комацу это сейчас особенно важно.
— Да с чего бы? Ему вообще наплевать на то, что станет с этой девчонкой! — взвился Такаги и подлетел к молодому даймё.
— В том-то и дело, что ему наплевать. Но знаешь, кому в итоге будет не наплевать на казнь невиновной? Мицуи, — Кэтсеро стиснул зубы, выговаривая имя врага. — Он вполне может вывернуть всё так, что Комацу обвинят в смерти той, кого можно было спасти. У Мицуи на руках сейчас все карты, а у Комацу — ни одной.
— Комацу и не нужны никакие карты, он правитель страны! — загрохотал от негодования Рю. — Просто признай, что ты тянешь время, лишь бы не делать неприятный выбор! Боишься небось, что она разобидится!
Такаги махнул рукой в сторону Юи, которая сверлила его хмурым взглядом.
— Да включи ты уже голову! — настала очередь Асакуры гаркать на собеседника. — Знаешь, что помогло в своё время клану Токугава удержаться на троне, хотя многие судачили о том, что они тираны, захватившие власть? Снисхождение. После того, как мой отец убил предшественника Токугавы Мацуо, мы все должны были умереть вслед за отцом. Нас должны были истребить! Но Токугава проявил милосердие и пощадил меня и моих братьев.
— Да, и чем вы ему ответили? Предательством и свержением, — усмехнулся Такаги, подступаясь к молодому даймё так близко, что стоявшая рядом Юи скользнула за спину мужа.
— Спустя десять лет, да. Но эти десять лет Токугава правил. Он правил бы и дальше, если бы не начал сходить с ума и параноить по поводу и без, — Кэтсеро повысил голос, наверняка ощущая нарастающее давление. — Такаяма Акиру, который его предал, Токугава, кстати, тоже простил. Не потому, что он был всепрощающим, а потому что Токугава хорошо понимал, как дорого ему обойдётся казнь клана Такаяма. Люди не прощают бессмысленной жестокости, как ты не можешь этого понять?
Наблюдая за происходящим со стороны, Кёко глотала слёзы. Её пугало, что они спорили лишь о ней, но не о её брате.
— И что ты предлагаешь? Хочешь отправить Комацу письмо, ответ на который придёт не раньше, чем через месяц? Если вообще придёт, — пыл Такаги слегка поутих, однако напряжение между ними никуда не делось.
— Мы не будем писать Комацу писем. Мы к нему приедем. Привезём с собой голову Таро и девчонку, — спокойно ответил Асакура, вынудив всех в комнате опешить. — Пусть выслушает её лично и решит.
Более Кёко не вслушивалась в происходящее. До неё доносились громкие, почти истеричные попытки Такаги Рю оспорить предложение Асакуры, но ей было на них наплевать. Весь её мир только что рухнул. Вновь. Её брату вынесли смертный приговор, а её саму повезут на суд в столицу?
Что за жестокая шутка богов?
Кёко почувствовала, как её разум отключается. Она была не силах и дальше выносить происходящее. Мир вокруг неё померк почти сразу после того, как над ней склонилась девичья фигура. Последним, что она увидела, прежде чем провалиться во тьму, были глаза, которые даже в полумраке отливали медовым цветом.
***
Маленькому Кичиро совсем не нравилось ночевать с бабушкой. Привыкший к маминым объятиям и её мягкому голосу, который убаюкивал его за считанные секунды, малыш пытался протестовать, когда его заставили остаться в покоях Аски, но капризы оказались бесполезны. Служанки лишь горячо извинились перед ним, а бабушка и вовсе цокнула языком при виде его слёз. Это цоканье Кичиро особенно не любил. Он знал, что за ним непременно следует шлепок, пусть и не болезненный, но очень обидный.
Обидевшись на всех вокруг, маленький мальчик залез под одеяло и затаился там. Он решил, что раз никто не хочет вести его к маме, он сам её найдёт, когда все они уснут. Полный решимости, Кичиро дождался, когда Аска погасила последнюю масляную лампу и улеглась на соседний футон. Когда же женщина громко засопела, малыш тихонько выбрался из-под одеяла и, стараясь не шуметь, направился к сёдзи.
Перегородки бесшумно поддались, позволив Кичиро высунуть растрёпанную голову в тёмный коридор. При виде царившей вокруг тьмы под ложечкой мальчика засосало. Ему стало так страшно, что он стиснул маленькие кулачки и оглянулся было назад, раздумывая, не вернуться ли в постель к бабушке. Но папа всегда говорил ему никогда и ничего не бояться, поэтому, собравшись с духом, ребёнок нерешительно двинулся по длинному коридору.
Он почти не помнил путь до покоев своей мамы, так как ещё ни разу не ходил по этим коридорам совершенно один. В темноте и абсолютной тишине, что окружала Кичиро, поместье начало ему казаться огромным и невероятно пугающим. Хотя он знал, что где-то здесь точно есть его отец, который в случае чего защитит его, малышу всё же было не по себе. Завернув за угол и увидел вперёд ещё один бескрайний коридор, мальчик сглотнул. Быть может, всё-таки вернуться назад? Папа, конечно, придёт на помощь, если что-то случится, но после хорошенько его отчитает.
Подумав о том, как обругает его отец за ночную прогулку по дому, Кичиро застыл на месте и сделал шаг назад. Злить отца ему вовсе не хотелось. А уж огорчать маму, которую наверняка расстроит его побег от бабушки, и подавно. Кичиро уже было смирился с необходимостью дождаться утра и повернул назад, как неожиданно в тёмном коридоре раздалось чьё-то хихиканье.
— Кто это у нас тут? Неужели маленький господин? — зазвучал неподалёку мужской голос.
Услышав его, Кичиро испуганно икнул и, повернувшись на звук, захлопал глазками.
— Не бойся уж. Разве могу я причинить вред такому очаровательному мальчику? — продолжал смеяться немолодой мужчина.
Стоило ему приблизиться и дать малышу получше разглядеть его, как Кичиро понял, что перед ним стоит гость его отца. Тот самый, с которым он познакомился утром.
— Ты наверное потерялся? Хочешь, я провожу тебя до покоев твоего отца? — спросил Такаги Рю, опускаясь на корточки рядом с мальчиком. Тот молча помотал головой и сделал шаг назад. — К маме отвести не смогу, уж извини.
— Почему? — немного разочарованно пробурчал Кичиро. К маме он бы с радостью согласился пойти, пусть и с ним.
— Как бы сказать Твой папа этому не обрадуется. А я не хотел бы сейчас портить с ним отношения. Не ровен час, снова нос мне сломает, — наклонив голову, ответил мужчина с задором, который не соответствовал его мрачному выражению лица.
Кичи непонимающе нахмурился. Он в самом деле с трудом понимал, что говорит ему этот странный человек. Такаги, тем временем, продолжал:
— Так интересно. Ты похож сразу и на папу, и на маму. Ты знаешь, что в тебе соединилась кровь двух очень сильных кланов?
Малыш покачал головой.
— Да уж, забавно. Кто бы мог подумать, что кланы Асакура и Такаяма породнятся? Они ведь ещё недавно так ненавидели друг друга. Хотя семейку твоего отца все ненавидели, — широко улыбнулся мужчина, однако его улыбка скорее напугала Кичиро. — Но вот ты здесь! Живое подтверждение этого союза. Аж дух захватывает, представляешь?
Маленький мальчик ничего не представлял. Он понял, что ему очень хочется вернуться назад к бабушке и спрятаться под одеяло. Папа запрещал ему бояться чего бы то ни было, но сейчас Кичиро было очень страшно. Настолько, что его крошечные кулачки затряслись от испуга.
— Ну-ка, Кичи, скажи мне, кого ты любишь больше — папу или маму? — улыбка Такаги превратилась в оскал. — Наверняка ведь маму, правда? Она такая добрая и красивая. А папа такой строгий и злой. Постоянно обижает тебя и маму.
— Мой папа не злой, — не сдержался Кичиро. Брови мужчины приподнялись. — И он нас не обижает. Он нас любит и заботится.
— Ты просто ещё очень маленький и не видишь, какой он на самом деле, — Такаги протянул руку и опустил её на плечо малыша. — Но когда ты подрастёшь, поймёшь, о чем я. И вот тогда, Кичи, сопротивляйся его тирании изо всех сил!
На обычно милом личике ребёнка появилась сердитая гримаса. Сбросив с плеча руку гостя, Кичиро отступил от него на два шага. Ему захотелось убежать прочь, пусть это и трусливо. Однако сделать это малыш не успел, так как в коридоре неожиданно раздался звонкий девичий голос:
— Эй! Чего это вы к нему пристаёте?
Обернувшись на звук, мальчик разглядел свою спасительницу: к ним торопливо шагала его тётя. И лицо у неё было крайне недовольное.
— А, Наоки. Вот уж не ожидал тебя увидеть, — Такаги Рю поднялся на ноги, позволив Кичиро выдохнуть от облегчения. — Думал, будешь и дальше прятаться по углам, лишь бы со мной не пересекаться.
Наоки фыркнула. Подойдя к малышу, она резко схватила его за запястья и притянула к себе:
— Ты почему тут разгуливаешь? Ночь на дворе! Не знаешь разве, что если ходить по ночам бог знает где, можно встретить всякую нечисть и чудовищ? Вот одно ты уже встретил, молодец!
Мужчина возмущённо хмыкнул:
— А ты всё такая же дрянь.
— А вы всё так же любите присаживаться всем на уши, — не осталась в долгу Наоки. Кичиро почувствовал себя спокойнее, когда она отодвинула его назад. — Что, ваши дела настолько плохи, раз приходится морочить голову трёхлеткам?
Стоя позади девушки, малыш не увидел, как искривилось лицо Такаги. Зато услышал, как он втянул воздух сквозь зубы.
— Я смотрю, давненько тебя не лупили. Совсем охамела? Думаешь, я тебе выволочку не устрою?
— Бросьте. Вы меня и пальцем не тронете, пока рядом этот мальчик, — заявила Наоки, посмеиваясь. — Мало ли, заденете его? Тогда придётся в ногах у Кэтсеро ползать. Да только вряд ли он вас простит.
— Прикрываешься ребёнком? Да уж, это в твоём духе, — проскрипел гость и сделал шаг вперёд.
Кичиро стиснул пальчиками шёлковое кимоно тёти и осторожно выглянул. Такаги Рю подошёл вплотную к Наоки и сверлил её маленькими глазками.
— Похоже, жизнь в этом доме и тебя испортила. Дядюшке не пишешь. О том, что узнала, не докладываешь. А теперь ещё и хамишь мне в лицо. Думаешь, неприкосновенной стала? — шептал гость таким жутким голосом, что Кичи сжался на месте и поспешил спрятаться обратно.
— Мне не о чем писать Комацу, — девушка равнодушно пожала плечиками. — Меня ни во что не посвящают, даже муж уехал за тридевять земель. Или же мне надо отчитываться о том, как прекрасно я управляюсь с прислугой?
— Прислуги иногда ой как много могут поведать, знаешь ли, — недовольно пробурчал Такаги. — Но я понял, что ты не заинтересована в том, чтобы помогать своему дяде. Асакура тебя прогнул. Что пообещал за твою верность? Деньги? Золото?
Наоки оскорблённо фыркнула в лицо гостю:
— Какая вам разница? Если я кому и должна подчиняться, то своему мужу и его семье. На худой конец, Комацу, если уж совсем тут ничего не получится. Но не вам. Вы для меня — никто.
Если бы Кичиро покорился любопытству и выглянул из-за подола Наоки, он бы даже в темноте увидел, как побагровело лицо Такаги Рю. Небольшие ноздри советника раздулись от гнева, а его маленькие глазки внезапно стали совершенно круглыми.