- -
- 100%
- +
— Я — никто? Да я тебя из публичного дома вытащил вот этими вот руками! — мужчина поднял перед собой ладони. — Если бы не я, знаешь, где бы ты сейчас была? В весёлом квартале! Обслуживала бы по десять человек в день за гроши!
Он более не следил за своей речью. Его рассерженный голос эхом пронёсся по бесконечным коридорам, грозясь разбудить поместье. Наоки вздёрнула носик, но всё же отступила назад, вынудив Кичи сдвинуться с места. Малышу захотелось расплакаться от испуга: настолько страшно зазвучал голос Такаги.
— Но теперь я живу здесь. И мне здесь очень даже нравится, так что я предпочту жить по правилам Асакуры, — выговорила Наоки, изо всех сил скрывая дрожь в голосе. — И прекращайте вопить и угрожать направо и налево. Выглядите жалко. Впрочем, вы ведь и вправду жалкий человек
Такаги Рю едва не задохнулся от наглости девушки. Отбросив всякую осторожность, немолодой мужчина, чьё лицо исказила гримаса ярости, бросился вперёд, прямо на Наоки. Однако стоило советнику ухватить её за предплечье, как из-за девичьей фигуры показался маленький силуэт: Кичиро выскочил вперёд и со всей решимостью прыгнул на ногу громыхающему Такаги. Неожидавший нападения Рю взвыл от боли и рухнул на деревянный пол.
— Вот это да! — выдохнула Наоки, переводя изумлённый взгляд с валяющегося в ногах советника на маленького мальчика.
— Не смейте трогать мою тётю! — произнёс Кичиро строгим тоном, хмуря бровки. — Вы здесь не хозяин! В нашем доме только мой папа может наказывать, а вы — нет!
Округлив глаза, Такаги шокировано глядел на ребёнка, потирая оттоптанную ногу.
— Ах ты, маленький гадёныш, — зашипел на него мужчина и протянул руку, собираясь ухватить малыша за шиворот, но его пальцы поймали воздух: Наоки отдёрнула Кичиро подальше и вновь встала перед ним.
— Хватит уже! Оставьте нас в покое, — потребовала девушка, отступая от советника. — Иначе я закричу так, что сюда весь дом сбежится, включая Асакуру.
— Мелкая дрянь. Ты мне за всё заплатишь, — выплюнул в ответ Такаги. Он поднялся с пола и теперь прыгал на одной ноге. — И за украденные письма, и за это. Неблагодарная предательница.
Кичиро ухватился пальчиками за подол кимоно девушки и потянул её назад. От храбрости, которая охватила его минуту назад, не осталось и следа. Наоки долго уговаривать не пришлось: она повиновалась просьбе племянника и, не поворачиваясь спиной к Такаги Рю, пошла за малышом. Они оба слышали тихие оскорбления, которые бросал в их сторону советник, но предпочитали ничего ему не отвечать. Лишь когда Наоки и Кичиро скрылись за очередным поворотом, а голос мужчины растворился в бескрайней тишине дома, они с облегчением выдохнули.
— Ну ты даёшь, малыш! — улыбнулась девушка и присела на колени, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком. — Такой смелый, невероятно! Спасибо, что не дал меня в обиду.
Кичиро зарделся и широко улыбнулся:
— Я же будущий самурай! А самураи всегда возвращают долг! Наоки-сан меня защитила, поэтому и я должен был защитить Наоки-сан.
— Эй, не обращайся ко мне так официально, — скривилась Наоки. — Зови меня просто Наоки. Я тебе не госпожа, я твоя тётя. Мне не нужно твоё уважение, только дружба.
Маленький мальчик захлопал глазами, пытаясь осознать услышанное. Наоки же захихикала и поднялась на ноги, после чего протянула малышу руку:
— Подумаешь об этом потом. А сейчас тебе пора спать. Пойдём, я отведу тебя обратно к бабушке. Не будем пока тревожить твоих родителей, а то они нас запытают вопросами.
Кичи довольно кивнул и взял девушку за руку.
— Да уж, Кичиро, ты — мой герой, — щебетала Наоки, продвигаясь по тёмным коридорам, которые в её сопровождении более не казались такими уж страшными.
«Когда я расскажу об это папе, он будет мной гордиться!» — подумал мальчик, чьи глазки уже слипались.
Потирая их, Кичиро решил, что завтра непременно напросится с самого утра к отцу и поведает ему о ночных приключениях. Даже если папа поначалу наворчит на него, затем же наверняка похвалит! Вот будет здорово!
***
К великому облегчению всех, кто жил на землях клана Асакура, восстание не продлилось долго. Объезжая одну деревню за другой, Иошито и его свита наводили в них порядок быстро, но жестко. Асакура-младший позаботился о том, чтобы всех, кто принял участие в восстании и отказался от дальнейшего служения его клану, изгнали из провинции. Он проследил за тем, чтобы простолюдины, пострадавшие от пожаров, получили новый кров. Тем же, кто оказался покалечен в результате беспорядков, выплатили немалое возмещение, чтобы бедняги не умерли от голода, лишившись возможности работать.
Народное возмущение, которое так старательно разгоняли зачинщики, постепенно сошло на нет благодаря щедрости правителей земель. Люди разглядели в поступках Асакуры-младшего «истинное лицо» клана и отступили. Покаявшихся — простили. Тех же, кто принёс больше всего страданий, без промедлений казнили. Никому не было жаль глупцов, которые поверили подстрекателям.
Сидя в винном доме и опрокидывая одну чашу сакэ за другой, Иошито чувствовал себя великолепно. Впервые за два года мирной жизни, он ощутил себя не просто «младшим братом Кэтсеро», а человеком, который может побеждать. Да и поразмяться после долгого заточения в поместье было приятно. Правильно говорят: самурай не может жить в тепличных условиях, иначе он уже не самурай, а лодырь.
Дожёвывая маринованный дайкон и заедая его горячим рисом, молодой самурай довольно вздыхал. Хозяин винного дома предложил ему усесться за самым лучшим столом, да ещё и отдал ему свой дзабутон, заботясь о том, чтобы господину было мягко и удобно. Стол перед Иошито ломился от закусок, а стоило ему выпить кувшин сакэ, как ему тут же подносили новый. Люди, сидевшие за соседними столами, хоть и старались лишний раз не тревожить Асакуру, всё равно то и дело кланялись ему и бормотали благодарности.
Боги, да он ещё никогда не был так уважаем! Это пьянило сильнее сакэ.
Наслаждаясь положением победителя, Иошито, выпив четвёртый кувшин сакэ, не сразу заметил, что к нему за стол подсел незнакомец. Высокий, седоволосый, с доброжелательной улыбкой на поразительно гладком лице. Он уселся у самого края и кивнул опьянённому Асакуре, словно приветствовал его. Иошито наклонил голову вбок.
— Я вас знаю? — медленно поинтересовался молодой самурай.
Мужчина и впрямь показался ему невероятно знакомым. Как будто он видел его много лет назад, но затем забыл.
— Когда-то давно вы меня знали, Асакура-сан, — проговорил незнакомец. Его голос звучал ровно и совершенно спокойно. — Моя фамилия — Мицуи. Не помните?
Иошито нахмурился. Фамилия и впрямь была невероятно знакомой, однако сакэ так опьянило его разум, что он бы и своё имя с трудом вспомнил.
— Вы несколько изменились, — Мицуи оглядел его оценивающим взглядом, после чего снова улыбнулся. — Раньше вы были больше похожи на своего отца, теперь же По всей видимости, черты матери оказались сильнее.
Ах, он спутал его с Кэтсеро! Иошито позабавлено хмыкнул и опустошил очередную чашу сакэ.
— Боюсь, вы приняли меня за моего старшего брата, — выговорил он, закусывая сливой. — Я — не Кэтсеро, если вы надеялись встретить его.
Брови незнакомца подпрыгнули. Он оказался эмоциональнее, чем представлялось Иошито.
— Ах, примите мои извинения. Вы, должно быть, Иошито? Второй сын Шиджеру? — зубы Мицуи засверкали даже в полумраке винного дома.
Асакура-младший же недовольно поёжился, услышав имя отца.
— Зовите меня, как хотите, но не упоминайте имя этого мерзавца, — Иошито передёрнуло и он подлил себе ещё немного алкоголя, который так приятно согрел его изнутри. — Что вам нужно?
— Простите за грубость, Иошито-сан, но честно говоря, от вас мне ничего не нужно, — несколько смущённо произнёс Мицуи, но смущение это, был уверен Иошито, было напускным. — Я надеялся повидаться с наследником Шиджеру. С Кэтсеро. Почему он не приехал вместе с вами?
Вопрос совершенно не понравился Иошито. Равно как и тон Мицуи, который изо всех сил пытался быть вежливым.
— А почему я должен перед вами отчитываться? — настала очередь Иошито вскидывать бровь. — Дела моей семьи вас не касаются. Я нахожусь здесь, как член клана Асакура, более вам знать не нужно.
Мужчина на мгновение задумался, будто подбирал слова и маску, которые смогут смягчить настрой Асакуры-младшего. В конце концов, Мицуи растянул губы в лёгкой улыбке и наклонился ближе к столу. Его длинные пальцы перехватили кувшин, на который уже было нацелился Иошито, после чего незнакомец сделал один щедрый глоток прямо из горла.
— Что ж, в таком случае, и я не буду притворяться вежливым человеком, — пожал он плечами и утёр рукавом губы. — Жаль, что здесь нет Кэтсеро. Мне бы очень хотелось с ним пообщаться. Узнать, каким он вырос. Я помню, что в юности от подавал большие надежды. Я даже печалился, что наследником был именно Шиджеру, а не ваш брат. Кэтсеро был умнее. Как повезло, что в итоге жизнь расставила всё по своим местам.
— Ну, я — не он, так что шли бы вы отсюда, — огрызнулся Иошито.
Мицуи же усмехнулся и кивнул:
— Пожалуй, вы правы. Вам мне сказать нечего. Но, быть может, вы согласитесь передать послание для вашего брата? Вы ведь закончили здесь со всем, подавили восстания. Наверняка, вы вскоре собираетесь отправиться домой.
— Я похож на гонца, по-вашему? Я — воин, а не посыльный, — продолжил ворчать Асакура-младший и указал большими пальцами на доспехи, в которых сидел весь вечер.
Однако ему всё же было любопытно, поэтому, дождавшись снисходительного смешка Мицуи, парень всё-таки спросил:
— Ладно уж. Что вы хотите передать моему брату?
Незнакомец широко улыбнулся и выпрямился. Иошито подумал, что Мицуи наверняка не сомневался в том, что его любопытство победит гордость.
— Я бы хотел попросить его не казнить Хасэгаву Таро. А также передайте, что я очень жду встречи с Кэтсеро, ведь нам столько всего нужно обсудить, — размеренно поведал мужчина, чьё невероятно гладкое лицо засияло от воодушевления. — Через два дня я буду в деревушке, что находится неподалёку от вашего поместья. Я остановлюсь в храме, вы его наверняка знаете, он там один. Так вот, передайте вашему брату, что я буду ждать его там до конца второго месяца.
У Иошито закружилась голова. То ли от нескольких опустошённых кувшинов сакэ, то ли от длинного сообщения, что он старался запомнить и осознать.
— А, и ещё, — вспомнил Мицуи, приподнимая указательный палец. — Скажите ему, что если он казнит Хасэгаву или его сестру, я сравняю ваши владения с землёй. Хочет обсудить их казнь — пусть приезжает в деревню.
Воспользовавшись тем, что опьянённый Иошито соображал очень медленно, незнакомец тут же поднялся из-за стола и, широко улыбнувшись, поклонился Асакуре-младшему.
— Позвольте на прощание выразить восхищение тем, как успешно вы подавили восстания. Воистину, вы не сын своего отца, но вы явно внук своего деда, — сказал Мицуи. Иошито при этом захлопал глазами, недоумевая. — Приятно было пообщаться, Иошито-сан. Надеюсь, мы ещё увидимся.
Асакура-младший не успел произнести ни слова. Мицуи исчез в толпе, наводнившей винный дом, так быстро, что казалось, будто он растворился в воздухе. Смысл услышанного дошёл до Иошито спустя несколько долгих минут, отчего внутри него зародилось дурное предчувствие.
Он понял, что надо как можно скорее вернуться домой. И не только ради того, чтобы передать Кэтсеро послание от какого-то незнакомца.
Иошито более не понимал, что происходит в стране и это незнание пугало его до чёртиков.
Глава 19
Вопреки надеждам и мечтам Кичиро, рассказ о его ночных приключениях совершенно не впечатлил отца. Услышав, что сын разгуливал ночью в полном одиночестве, глава семьи пришёл в такую ярость, что стены дома сотряслись. Больше всего досталось несчастным служанкам, которые отвели малыша к бабушке и, вопреки наказу Асакуры, пренебрегли обязанностью присматривать за ним в покоях Аски. Их лишили половины месячного жалования и приказали три месяца заниматься самой грязной работой в доме.
Выговор от Кэтсеро получила и Аска, вот только на неё у мужчины было так мало рычагов давления, что женщина в ответ на его недовольство пожала плечами и велела более не приводить к ней непослушного внука. Прочитав столь бездушный ответ тёщи, Асакура презрительно фыркнул и пригрозил выставить её на улицу в чём мать родила. Когда же и на эту угрозу женщина ответила закатившимися глазами, молодой даймё приказал забрать у неё все предметы роскоши, которые надарила ей дочь за два с лишним года. В конце концов вид опустевших сундуков и шкатулок вызвал у Аски истерику. Оставшись без своих украшений и шёлковых кимоно, она принялась оскорблять Асакуру и слуг, что выполняли его указ, но в итоге всё равно осталась ни с чем.
Но куда большую выволочку Кэтсеро устроил своей жене. И без того расстроенной всем происходящим, Юи пришлось выслушивать обвинения в том, что она плохо заботится о ребёнке, раз в угоду собственной печали отправила его ночевать отдельно. Опустив голову, девушка пропускала через себя каждое грубое слово, что муж кидал ей на эмоциях, но не пыталась оправдаться. Она прекрасно понимала, что виновата.
— Приди ты наконец в себя, — бушевал Асакура, да так громко, что Такаяма покрывалась мурашками, стоя перед ним. — Не выполняешь обязанности жены, так хоть обязанности матери исполняй!
Слышать подобное было больно, однако куда больнее было осознавать, что в то время, пока она переживала из-за Кёко, а заодно и из-за Камэ, чьё письмо разбило её сердце на тысячу маленьких осколков, ночью по дому бродил маленький мальчик, который отчаянно искал маму. А вместо неё нашёл Такаги Рю.
— Чтобы я больше таких историй не слышал, — процедил сквозь зубы Кэтсеро, подняв перед лицом Юи указательный палец. — Кичиро всегда должен ночевать с тобой, поняла меня?
Девушке ничего не оставалось, кроме как покорно кивнуть и так же молча удалиться, когда Асакура махнул ей рукой на дверь. По пути в свои покои Такаяма еле сдерживала слёзы. Она надеялась, что, переступив порог спальни, сможет дать волю эмоциям, однако в покоях её уже ожидал Кичиро.
Малыш был единственным, кому не досталось от отца. Кэтсеро, знала Юи, мягко пожурил сына за ночную прогулку, но не стал наказывать его, несмотря на Такаги Рю, который с самого утра старательно хромал по коридорам, демонстрируя причинённые ему страдания.
— Мамочка, ты вернулась! — радостно воскликнул Кичи, стоило девушке показаться на пороге спальни.
Сидевший на футоне мальчик широко улыбнулся маме, а когда она опустилась на постель рядом с ним, прильнул к ней так тепло, что расстройству уже не нашлось места в сердце Такаямы. Мэй, которой отныне приказали присматривать за наследником в отсутствие матери, тоже мягко улыбнулась госпоже.
— Надеюсь, вам не сильно досталось, госпожа, — негромко выговорила служанка. Так, чтобы ни о чём не подозревающий ребёнок её не слышал.
Юи пожала плечами, поглаживая сына по мягкой шевелюре. По сравнению с тем, что могло случиться с Кичиро ушедшей ночью, гнев Кэтсеро казался не таким уж страшным.
— Так или иначе, я это заслужила, — так же тихо ответила Такаяма. — А что с Наоки, не знаете? Надеюсь, её не наказали?
Она не питала тёплых чувств к девушке, однако была благодарна Наоки за то, что та не позволила Такаги цепляться к её сыну.
— Не наказали. Более того, она умудрилась выклянчить у господина очередной подарок в качестве благодарности, — Мэй неодобрительно покачала головой.
— И Кэтсеро согласился? — с некоторой обидой спросила Юи.
— Поворчал на неё, но согласился, — также недовольно сказала служанка. — Ох, странная она девчонка. Сама себе на уме. Вы уж простите меня за наглость, госпожа.
Такаяма покачала головой, совершенно не осуждая Мэй. А вот что её неприятно кольнуло, так это мысль о том, что Наоки и впрямь справляется со всем куда лучше неё. Она же была плоха абсолютно во всём: и в материнстве, и в попытках быть хорошей женой. Кэтсеро прямо об этом заявил.
— Вы не расстраивайтесь сильно, Юи-сан. Что бы Асакура-сама ни сказал в порыве злости, он вами очень дорожит, — попыталась утешить её Мэй и Юи кивнула, хотя сейчас поверить в эти слова ей было сложно.
Не желая более надоедать госпоже, служанка извинилась и покинула покои, оставляя мать и сына наедине. Кичиро довольно быстро вернулся к игрушкам, которые были разбросаны по всему футону. Что-то непрестанно бормоча под нос, он показывал маме то одного деревянного воина, то другого. Юи улыбалась и кивала сыну, однако мысли её витали далеко-далеко.
Так они и просидели вдвоём, пока не настал вечер. Когда в покоях стемнело настолько, что девушка спешно зажгла несколько масляных ламп, она услышала радостные звуки в коридоре. Впрочем, у неё не было настроения выяснять, чему все так внезапно возрадовались, поэтому Такаяма продолжила сидеть в покоях до поздней ночи. Кичиро, наигравшись за целый день с мамой, в конце концов сладко уснул. Однако стоило Юи улечься на футон рядом с малышом, как в комнате раздался тихий стук. Кто-то постучал в дверь.
Уж не Кэтсеро ли? Отчасти понадеявшись на то, что он решил помириться с ней перед сном, девушка подошла к сёдзи и медленно их приотворила. К её удивлению, на пороге стоял Иошито. Чуть пьяный, уставший и с большими кругами под глазами, Асакура-младший помахал невестке.
— Что, не ожидала меня увидеть? По глазам вижу, будто ёкая увидела. Я ж не помер, чего ты так удивляешься? — немного спутанно протараторил Иошито, вынуждая Юи ещё чаще хлопать глазами.
— Иошито-сан, так это из-за вас дом на ушах стоял? — поинтересовалась она и парень гордо кивнул. — А я-то думала, что случилось…
— Это мне впору было так думать. Приезжаю — а моей любимой невестки нет ни на крыльце, ни на ужине в честь меня! Где это видано, а? — шутливо возмутился Иошито.
Юи же виновато потупила взор и пожала плечами. Она хотела было извиниться, но стоило ей поднять глаза на парня, как натолкнулась на понимающий взгляд:
— Кэтсеро мне рассказал, что тут у вас произошло. Ерунда, на мой взгляд, но он любит раздувать из мухи слона. Не печалься. Лучше пригласи меня зайти, а?
Его задорный вид и ободряющий голос не оставили Такаяме выбора: покорившись его дружелюбию, она отворила сёдзи пошире, позволяя Иошито переступить порог. Пошатываясь, парень подошёл к футону, на котором спал Кичиро, и посмотрел на малыша с улыбкой:
— Эх, не успел! Я хотел вручить ему это лично, но что ж. Зато проснётся и обрадуется подарку. Тоже неплохо, — сказав так, Асакура-младший вытащил из кармана игрушку и положил рядом с мальчиком.
Юи тоже позволила себе лёгкую улыбку и благодарно поклонилась Иошито. Тот отмахнулся и уселся за стоявший в углу покоев столик.
— Кэтсеро всё ещё злится? — рискнула спросить Такаяма и сердце заколотилось от волнения.
— Ну, пока что он зол до чертиков, но ты не обращай внимания. Он отходчивый, знаешь же, — пробормотал Иошито и, к полному изумлению девушки, вытащил из рукава закупоренный кувшинчик с сакэ. — Выпьем?
Юи замотала головой, на что парень раздражённо цокнул:
— Какая же ты правильная. Давай так: если выпьешь со мной, я тебе секрет расскажу.
— Что за секрет? — с недоверием поинтересовалась Такаяма, однако Иошито покачал пальцем из стороны в сторону.
— Сначала выпей!
Юи нахмурилась, недовольная выставленным условием. Подумав с минуту, в течение которой Иошито делал один глоток из кувшина за другим, девушка вздохнула и всё же присела за стол.
— И чего вы пришли сюда пить? Мест больше нет, что ли? — проворчала Такаяма, на что Асакура вручил ей кувшин.
Под его пристальным взглядом она пригубила тёплую жидкость и тут же поморщилась. Всё нутро словно охватил пожар.
— У тебя уютно. А ещё здесь когда-то были покои моей матери, — произнёс Иошито. Юи замерла и осмотрелась. — Конечно, это уже не они. После пожара и перестройки дома их больше не существует, но раньше-то они были здесь. На этом клочке земли.
— Это же вовсе не секрет, Иошито-сан, — фыркнула Такаяма и протянула парню кувшин. — Кэтсеро с самого начала отдал мне покои своей матери.
Асакура кувшин не принял: он оглядывал широкие покои печальным взглядом и вздыхал.
— И вот на кой черт он это сделал, а? Эта комната была пропитана болью и тоской. Скажи Кэтсеро, чтобы дал тебе другие покои, — бурчал Иошито, опьянённый очередной порцией сакэ.
— А мне здесь нравится, — пожала плечами Такаяма, стараясь не представлять ужасы, которые могли тут происходить. — К тому же, вы же сами сказали, что тех покоев больше нет. А значит, та боль и та тоска исчезли вместе с тем домом.
— Кто знает, — хмыкнул парень и отхлебнул ещё сакэ. — Но обустроила ты тут всё и правда мило. Давай, пей ещё.
Иошито вновь протянул кувшин Юи, однако на этот раз девушка решительно отказалась:
— Перестаньте уже. Если вам нужен собутыльник, ищите его среди вассалов. Вы и так обманули меня со своим секретом.
— Так это был и не секрет, ты же сама сказала, — усмехнулся Иошито и одним настойчивым движением сунул невестке кувшин. — Выпей и я расскажу тебе, что Кэтсеро натворил в юности. Расскажу, почему иногда я так его ненавижу. Тебе же интересно?
Такаяме и впрямь было интересно. И тем не менее, она задумалась, насколько правильно будет узнавать это от пьяного вдрызг Иошито? С другой стороны, она догадывалась, что сам Кэтсеро никогда не расскажет ей ничего подобного. А она отчаянно хотела его понять…
Вздохнув, Юи сделала второй глоток, который оказался куда щедрее первого. Поёжившись, она опустила кувшин на стол и вопросительно посмотрела на Иошито. Тот поначалу ухмыльнулся, но в следующее мгновение помрачнел и устремил взор в сторону:
— Кэтсеро же рассказывал тебе, почему погибла наша мать? Говорил, почему наш отец казнил её?
— Да. Он говорил, что, когда ваш отец решил предать Токугаву, ваша матушка пыталась защитить вас, донеся на мужа, — осторожно проговорила Юи, стараясь не разбередить старые раны. — И за это он её казнил.
Иошито, чьи глаза продолжали изучать стену напротив, кивнул. Не глядя, он ухватил пальцами кувшин и пригубил ещё немного сакэ.
— Верно. Ну, почти. А знаешь, как наша мать добывала информацию, которую собиралась использовать против Шиджеру? — воззрился на невестку Иошито. Такаяма покачала головой. — Она заставила Кэтсеро шпионить за нашим отцом. Вынудила его прислуживать ублюдку, который до этого избивал нас днями и ночами. Всё ради того, чтобы собрать компромат на мужа.
Сердце Юи сжалось, стоило ей представить ту жуткую атмосферу, в которой вынуждены были расти братья.
— Предать одного родителя по просьбе другого? Не могу даже представить, как сложно было Кэтсеро, — огорчённо пробормотала девушка, но Иошито громко хмыкнул и замотал головой.
— Не было ему сложно. Он с превеликим удовольствием начал шпионить за отцом, — ответил Асакура-младший, в голосе которого послышалось недовольство. — Он же тоже хотел избавиться от Шиджеру. По правде говоря, все мы этого хотели, но лишь Кэтсеро был достаточно смелым, чтобы начать действовать. Вот только он слишком увлёкся своим желанием отомстить.
Юи вопросительно приподняла брови, на что Иошито вновь протянул ей кувшин.
— Последний глоток — и всё расскажу! Обещаю. Не заставляй меня пить в одиночестве, мне от этого становится грустно.
— Так не пили бы тогда вообще, — возмутилась Такаяма и отмахнулась от предложенного сакэ. — Не буду я больше пить эту отраву. И не надо шантажировать меня своим рассказом, как будто я не знаю продолжение. Ваша матушка передала всё, что узнала, человеку, который должен был ей помочь, но тот её предал и доложил обо всём Шиджеру. Так ведь?
Иошито недовольно фыркнул, закатывая глаза к самому потолку.
— Думаешь, самая умная? Я перед ней тут душу раскрываю, семейные тайны рассказываю, а она отказывается почтить память моей несчастной матери, да ещё и умничает! — шепотом, стараясь не разбудить ребёнка, воскликнул парень.
Юи смерила его осуждающим взглядом и Асакура-младший на минуту затих. С выражением вселенской печали на лице он допил остатки сакэ, после чего тяжело вздохнул и посмотрел на сопящего на футоне Кичиро.
— Ты, конечно, права, — выговорил наконец Иошито. — Всё закончилось тем, что её предали. Но вот кто её предал? Мы с Кэтсеро до сих пор этого не знаем.
Юи задумчиво поджала губы. Почему Кэйко не раскрыла имя человека, с которым вела переписку? Неужели боялась довериться даже своим детям?
— Но я так и не поняла, — вымолвила девушка, хмурясь. — За что же вы злитесь на Кэтсеро тогда? Он сделал ровно то, что просила ваша матушка.
Асакура-младший поморщился, как если бы она задала ему самый глупый в мире вопрос.
— Не должен был он идти у неё на поводу, — со всей уверенностью сказал Иошито. — Кэтсеро ухватился за возможность отомстить отцу и потерял голову. Он потакал маме и её желанию уберечь нас, а надо было велеть ей не высовываться. Глядишь, мы бы справились с ним сами, а она осталась бы жива.