Мой спасатель, или Весна в городе

Пролог

Дым... дым... дым... Вот когда вспомнишь о защитном снаряжении!

Платок, которым Никита завязал нос и рот, помогает мало. Дым ест глаза, сушит слизистую, лезет даже в уши! Видимость нулевая.

— Малыш! Малыш, откликнись! Где ты прячешься? — кричит Никита. — Подай голос, я отнесу тебя к маме!

Нужно было спросить у пострадавшей, в какой комнате находится младенец, но девушка отключилась, а времени приводить её в чувство не было.

— Малы-ы-ыш!

Чу! Голос... Звонкий, девичий...

— Дядечка! Там нет ребёнка, это кот! Малыш — это кот, кличка такая! Дядечка! Вы меня слышите?

Это та самая девчонка, что дала свой платок и осталась с пострадавшей во дворе. Кажется, лезет по лестнице.

— Уходи! Уходи сейчас же!

— Вы поняли, это кот?! Дядечка, возвращайтесь!

Почему вдруг «дядечка»? Глупость какая. Вряд ли он сильно старше, лет на пять, может быть...

— Понял! Кот! Уходи!

Никита продолжил шарить руками по полу, переползая от одного предмета мебели к другому. Кота нашёл в санузле, где из-за вытяжки дыма было меньше. Наткнулся на пушистый комок, стал вытаскивать из-под тумбочки, приговаривая «кис-кис-кис», а тот паршивец ещё и оцарапал с перепугу.

Дым... дым... дым...

— Малыш! Малыш, откликнись! Где ты? Малыш!

Ролик, крутящийся в голове Никиты, зациклился.

Глава 1

Никита Александрович Великанов

Чувствительные тычки в плечо выдернули из навязчивого кошмара. Никита разлепил глаза, глубоко вдохнул пахнущий медикаментами воздух и сфокусировал взгляд на лице склонившегося над больничной койкой друга.

— Это ты, Макар? — просипел он и попытался сесть.

— Никитос! Ты чего орёшь, будто тебя в звании понизили! Лежи-лежи! Не дёргайся.

Ах да... Он под капельницей. Вот глупость! Крепкий, здоровый мужчина и в больничку угодил.

— Да так... хрень всякая чудится.

— А чего ты хотел? Стресс.

Никита скептически хмыкнул. Вот уж никак не ожидал, что услышит это слово по отношению к себе. Столько всякого успел повидать за время службы. Понятно, что на работе всегда рядом товарищи, он привык действовать в команде, когда нет сомнений ни в себе, ни в друзьях. А тут... Съездил в отпуск, называется!

Про врачей обычно шутят, мол, где ни окажутся, всегда вокруг них больные. У спасателей, получается, тоже так? Где бы ни решил отдохнуть, обязательно рядом ЧП.

— Да нормально всё! — Никита возмущённо кивнул на тянущиеся к его венам трубки. — Чего, спрашивается, привязались!

— Ладно-ладно... — понимающе бормотал Макар, — полежи, отдохни. Я так зашёл, проведать. Опрашивать позже буду.

— Опрашивать? А что, дело завели?

— Конечно! Походу, это был злонамеренный поджог, так что придётся расследовать.

— А-а-а... — Никита подозрительно прищурился, — дело, значит, ты ведёшь? А почему потом будешь допрашивать? Почему не сейчас?

— Не к спеху. Доктора не велели тебя волновать.

— С какой это стати?

— Сердце, брат. С сердцем не шутят. Тебе и без моих вопросов переживаний хватает. Комары, всё такое.

Сердце, решив напомнить о себе, замерло, потом заколотилось так, словно собиралось рёбра переломать. Никиту накрыла паника. Вот ещё не хватало!

Сомкнул веки, стал глубоко дышать, стараясь успокоиться. Аритмия — страх из детства. Отец ещё молодым схлопотал эту заразу! С тех пор, вот уже двадцать лет, Александр Семёнович живёт на таблетках. Никита в зоне риска, именно поэтому с малолетства активно занимался спортом, надеясь укрепить здоровье. Нет, всё-таки и его догнала эта хрень. Так ведь и спишут!

Макар, уловив перемену в настроении друга, излишне бодро сообщил:

— А к тебе там посетительница, между прочим! Поклонница, можно сказать!

— Какая ещё посетительница? — удивился Никита. Он давно растерял все связи в родном городе, никому кроме родителей и Макара не сообщал о приезде...

— Журналистка. Хочет тебя интервьюировать.

— Глупость какая! — фыркнул Никита. — Пусть даже не думает. Тоже мне событие.

— Ну ещё бы! Красивый молодой мужчина спасает котика — чем не тема для статьи? — подмигнул Макар. — Это, между прочим, та самая девица, с которой вы у горящего коттеджа столкнулись.

— Она журналистка?

— Начинающая. Учится в универе, подрабатывает в интернет-издании. Я её уже допросил. Симпатичная, кстати.

Никита усмехнулся:

— Подкатываешь к фигурантам? Пользуешься служебным положением?

— Ну-у-у... — засмеялся друг, — у неё столько восторгов на твой счёт, что мне точно ничего не светит.

Попытавшись вызвать в памяти образ девушки, о которой говорил друг, Никита так и не смог составить хоть какое-то представление о ней. Стройная, с длинными каштановыми волосами и чистым звонким голоском. Симпатичная? Возможно. Толком не удалось рассмотреть. Не до того было. Покачал головой:

— Будь другом, скажи, чтобы её сюда не пускали.

— Так и не пускают! — заверил Макар. — Не хотят доставлять тебе дискомфорт. Я и то благодаря корочкам прорвался.

— А как там пострадавшая?

— Всё норм! Завтра уже обещали выпустить. Анализы взяли, что-то там почистили. Она даже дымом не успела наглотаться, ты вовремя подоспел.

— Странно, — удивился Никита, — а чего тогда не выбиралась из дома? И Малыша своего не спасала!

— Уснула она ещё до возгорания.

— В смысле?

— Мы разбираемся, Никитос. Лошадиная доза снотворного обнаружилась у дамочки в организме.

— Днём?

— Этот факт и вызвал основные подозрения. Ладно, брат, не морочь себе голову. Разберёмся.

Макар поднялся, собираясь прощаться, но оглянулся на шум. В палату прорывалась журналистка, её удерживала медицинская сестра.

Какая упорная девчонка! Впрочем, Никита заметил это ещё там, у горящего коттеджа. Никак не соглашалась стоять в стороне и лезла «вперёд батьки в пекло». Она, кстати, и дверь открыла ключами. Иначе пришлось бы окно разбивать и...

— Пожалуйста! Пожалуйста, пустите! — знакомо звенела журналистка. — Мне только парочку снимков сделать и несколько вопросов задать! Пожалуйста, это важно!

— А ну, брысь! — встал на защиту друга Макар, преграждая путь к его койке.

Никита испытал глубочайшую признательность ему за это. Появиться в интернете вот в таком виде, да ещё в статусе «героического спасателя котиков», он точно не хотел.

Девица скакала вокруг следователя, пытаясь обойти его то с одной, то с другой стороны, и размахивала планшетом:

— Никита Александрович! Умоляю! Мне дали редакционное задание, я должна его выполнить, чтобы успешно закрыть практику!

Практику... Задание... Ну, конечно! Никита разозлился. Хоть бы притворилась, что переживает за героя, решила навестить, посочувствовать. А у неё поручение редакции! Глупость какая!

— Уходите! — прошипел сквозь зубы. — Я вам не подопытный хомяк, чтобы лезть со своими вопросами.

Девушка замерла с открытым ртом. Никита отвернулся и стал смотреть в окно на верхушки деревьев больничного парка, весело блестевшие молодой зеленью под лучами майского солнца.

Макар воспользовался растерянностью журналистки и вытолкал её из палаты. Закрывая дверь, крикнул другу: «Пока!» и продолжил болтать с девушкой, уводя её по коридору.

Глава 2

Арина Грушина

Не попав к спасателю, я решила зайти к нему позже, а пока навестить Люсьену. Успела узнать, что она чувствует себя хорошо, просто хотела выяснить, каким образом Конфетка — такое прозвище гордо носила секретарша главного редактора — оказалась в коттедже, где Роман Петрович назначил мне встречу.

Как-то всё это выглядело подозрительно! Я и сразу-то ничего не понимала, а после разговора со следователем мои мозги закипели окончательно.

Спросив на посту, в какой палате лежит Люсьена Коркунова, я помчалась по коридору и затормозила у нужной двери. Хорошо, что догадалась постучать. Ответили мне после паузы, и я успела пожалеть, что пошла сюда. Мало ли, человек спит или просто отдыхает, а тут я со своим визитом вежливости!

Услышав недовольный голос Конфетки, заглянула в палату. Люсьена сидела на кровати, а рядом с ней чётко обозначилась вмятина, оставленная боссом, который теперь расхаживал по комнате.

Кажется, я помешала сладкой парочке налаживать отношения...

Коркунова хмурилась, и я её хорошо понимала. Весь офис знал о стремлении секретарши окольцевать главного редактора, но Роман Петрович оказался стойким к женским чарам и, едва почувствовав перспективу, исчезал в тумане. Это и стало причиной последней ссоры Коркуновой и Шустова. Хотя, кажется, случившаяся с Люсьеной беда их сблизила.

Пробормотав извинения, я уже хотела ретироваться, но босс обрадованно воскликнул, подскакивая ближе и распахивая передо мной дверь:

— Ариша! Заходи, чего мнёшься, как неродная?

Мне тут же прилетел ревнивый Конфеткин взгляд.

— Хотела узнать, как Люсьена себя чувствует, — пробормотала я, извиняясь.

Роман Петрович всё-таки втолкнул меня в комнату и осыпал градом вопросов:

— Была у героя? Удалось что-нибудь про него узнать? Что делает в нашем городе, откуда взялся и какой счастливый случай принёс его к дому, где живёт Коркунова?

Я отрицательно покачала головой и, не удержавшись, спросила:

— Это твой дом, Люсьена?

— Снимаю, — ответила она, всё ещё дуя губки.

— Хм... — Я озадаченно посмотрела на шефа. Очень хотелось спросить, зачем он пригласил меня в дом секретарши, с которой не так давно порвал отношения, да ещё и ключ мне подкинул!

— Кстати! — обрадовался новой мысли Роман. — Ты-то как там оказалась, Ариша?

Упс... Я вытаращилась на него, удивляясь внезапно открывшемуся актёрскому таланту у бесхитростного мужчины.

— Я-а-а... э-э-э... Мимо шла, увидела дым...

О ключе промолчала, раз шеф решил делать из этого секрет, то нужно ему подыграть. Наконец, опомнилась Конфетка — решила привлечь внимание к своей персоне.

— Мне так повезло, что спасатель оказался рядом, а ещё входная дверь оказалась открытой, обычно я запираюсь...

Театр абсурда какой-то! Я кусала губу, сдерживая рвущееся наружу любопытство. Люсьена реально не знает, что мы с шефом должны были нагрянуть к ней? Намечался розыгрыш века?

Я невольно вспомнила истерику, которую закатила мне сокурсница Каролина Кривошеина. Так называемая подруга в дичайший раж вошла, осыпая меня обвинениями, впору было скорую психиатрическую помощь вызывать. А дело всё в том, что именно она — Каролина — организовала нам практику в популярном интернет-издании. Одной ей было боязно туда соваться, позвала меня в качестве поддержки. Промолчу о том, что в благодарность приходилось отдавать ей часть собранного материала, это мелочи, мне нравилось придумывать и оформлять контент, и то, что часть выходило не под моей фамилией, не особенно парило. Каролина занялась устройством личной жизни, ей было не до статей.

О том, что целью охотницы за мужиком стал главный редактор, я узнала из уже упомянутой истерики.

— Разве так поступают подруги? — орала Каролина, размахивая руками, как рекламный надувной повар, которого установили неподалёку от офисного центра, где на первом этаже открылось новое кафе. — Знала бы, что ты такая тварь, ни за что бы не помогла с практикой!

— Да что случилось-то? — недоумевала я.

— Не смей клеить Романа!

Я, между прочим, и не думала его «клеить»! Вообще не собиралась заводить отношения до окончания универа. Вот приобрету профессию, начну строить карьеру, тогда и о семье можно будет задуматься.

Кривошеина, разумеется, не слышала моих заверений, считая их «жалкими оправданиями». Я, по её мнению, бессовестно кокетничала с шефом, и вообще, он уже считал меня незаменимым сотрудником и собирался продолжать сотрудничество и после завершения практики.

— Ну и что? Это работа! Просто работа и всё!

Ну да, так она мне и поверила...

Понять гнев Кривошеиной, которая обломалась в своих далеко идущих планах, нетрудно. Роман Петрович действительно симпатизировал мне, всячески выделяя из остального коллектива. То пригласит в кабинет для обсуждения очередного редакционного задания, то заманит в кафешку и угостит мороженым, то вызовется подвезти домой. Кто мог знать, что общаемся мы исключительно по работе? А если поначалу с его стороны и были какие-то намёки, я их сразу же пресекла.

Я и на эту встречу-то пошла, имея твёрдое намерение объясниться и больше никогда не поднимать вопрос о возможном романе.

Шеф продолжал балагурить, я вяло реагировала, Конфетка сидела с кислым видом. Нужно было как-то сваливать. Пятясь к дверям, я попрощалась с Люсьеной, пожелала ей скорейшего выздоровления и уже хотела нырнуть за дверь, но Роман Петрович суетливо схватил свою барсетку и тоже стал прощаться с Коркуновой, явно намереваясь уйти вместе со мной.

— Э-э-э... — застыла я, испуганно посмотрев на внезапно покрасневшую секретаршу. — Конфетке, кажется, плохо! Я позову врача!

К счастью, Люсьена оказалась сообразительной, тут же закатила глаза и стала заваливаться в сторону.

— Люси! — воскликнул шеф, бросаясь к ней.

Я воспользовалась заминкой и убежала.

Глава 3

Макар Иванович Пантелеев

— Чем дальше, тем интереснее, — задумчиво шептал Макар, изучая пришпиленные к доске фотографии фигурантов. — А ведь приличные с виду люди!

Впрочем, опыт следственной работы приучил Макара не доверять внешнему впечатлению. Иногда подозреваемый — и особенно подозреваемая — мог дёргаться вовсе не потому, что боялся разоблачения, а по какой-нибудь банальной причине. Хотел скрыть интрижку, или мучился из-за натёртой неудобной обувью мозоли. Напротив, злодей, хорошенько продумавший преступление, держался спокойно и даже с каким-то пренебрежением к «недоумкам», ведущим дело.

— Подытожим. Что мы имеем? — следователь переместил фотки, расположив их рядом: — Любовный треугольник!

Опрос немногочисленных сотрудников пострадавшей показал, что практически все особы женского пола, как замужние, так и свободные, вздыхали по харизматичному и обаятельному редактору. Причём каждая из свидетельниц театрально сокрушалась по поводу краха отношений Романа Петровича и секретарши, якобы считая их идеальной парой. Что касается практикантки Грушиной, никто не понимал, что такого босс нашёл в этой «свистушке». Именно её — Арину — коллеги дружно винили, считая разлучницей. Логично предположить, что между девушками — Грушиной и Коркуновой — возникла взаимная неприязнь. Однако при таком раскладе Люсьена должна была вредить Арине, а не наоборот! Это, что называется, на первый дилетантский взгляд. Поскольку Макар привык ориентироваться на факты, а не на домыслы, он кропотливо собирал информацию и всё больше убеждался в неоднозначности поведения практикантки во время подготовки и совершения преступления.

— Попробуем забыть о миленьком личике и повременим обращать внимание небольшой жизненный опыт будущей журналистки. Мотив у Арины Грушиной имеется, возможность была. — Макар задумчиво почесал затылок, взлохматив густые светло-русые волосы. — Придётся проводить обыск. Вдруг повезёт, и найдём использованное преступницей снотворное или хотя бы чеки на его покупку.

Затрезвонил стационарный аппарат на рабочем столе. Дежурный сообщил о посетительнице:

— Говорит, что у неё есть информация по делу о поджоге.

— Кто такая?

— Каролина Кривошеина.

— Да-да, пусть проходит в мой кабинет. Как раз она одна осталась не опрошенной.

Макар загородил доску с фотографиями и стрелками, растянув экран, на котором давным-давно ничего не демонстрировали, а использовали исключительно в качестве ширмы, и уселся за стол. Спрятал все папки в ящик, придвинул к себе клавиатуру и создал новый файл с именем «Ка_Кр». Уже через минуту в дверь постучали.

— Добрый день… — в кабинет вплыла эффектная длинноногая блондинка, без всякого сомнения, оправдывающая своё королевское имя. — Могу я видеть капитана Пантелеева?

— Да-да, — поднялся следователь, — Здравствуйте! Проходите, прошу вас!

Как она села! Как забросила ногу на ногу, отчего и без того короткая юбка съехала почти до белья! Будто не в следственном отделе находится, а в баре или ночном клубе — сделала заказ и теперь ждёт, когда ей принесут коктейль.

Макару пришлось потеребить себя за ухо, чтобы вернуть рабочий настрой.

Стараясь не поднимать взгляда на посетительницу, бравый капитан полиции задавал формальные вопросы и заносил их в только что созданный файл.

— Как быстро вы печатаете! — сделала комплимент Каролина. — Профессионально. Даже у меня так не получается.

— Гхм-м-м… Не будем отвлекаться, Каролина Игоревна.

— Ой, вот этого ненужно, а то я чувствую себя бабулей, — плотоядно улыбнулась девушка. — Разве я похожа на бабулю? Называйте меня по имени. Можно просто Кара.

— Кара? — удивился Макар. — Мне казалось, вам больше подходит Лина.

— Это потому что вы меня плохо знаете! — засмеялась свидетельница. — Друзья зовут меня исключительно Кара. А я и не возражаю.

— Почему?

Прежде чем ответить, девушка улыбнулась — как-то неприятно, набок.

— Потому что я всем и всегда говорю в лицо всё, что думаю.

— Всем и всегда… — задумчиво повторил следователь и встрепенулся, задавая следующий вопрос: — И что же вы можете сказать об отношениях Коркуновой и Грушиной?

— Люсьена безобидна, как влюблённая кошка. А вот Арина… — Кривошеина расплела ноги и подалась вперёд, наваливаясь на столешницу грудью. — Она тёмная лошадка! Любую ситуацию старается использовать в своих интересах, обходя конкурентов на повороте. Очень токсичная.

— Мне говорили, что вы подруги.

— Ну как подруги? — Каролина вернулась в прежнее положение, откинувшись на спинку стула. — Учимся на одном курсе. Я помогла ей с практикой, вот и всё.

— Понятно. А какие отношения у вас с главным редактором?

Свидетельница опять криво улыбнулась и поиграла бровью:

— Рабочие отношения. Какие ещё?

— А у Грушиной?

— М-м-м… Мы не обсуждали, Арина не любит плакаться в жилетку, а я терпеть не могу вытирать чужие сопли. Так что…

— Что?

— Думаю, у Грушиной всё сложно.

— Я располагаю информацией, что Роман Петрович бросил Коркунову ради практикантки.

— В таком случае, я ему сочувствую, — покачала головой Каролина. — У Груши бульдожья хватка.

— Что-то конкретное вы можете сказать по этому поводу?

— Зачем? Слухи вам и без меня донесут, а я предпочитаю не делать заявлений, в которых не уверена.

Подписав свидетельнице пропуск и дождавшись, когда за ней закроется дверь, Макар снова зарылся пальцами в копну волос. Нет, какова королева! Вроде мало что сказала, однако после разговора с ней осталось твёрдое убеждение в том, что именно Грушина должна стать главной подозреваемой.

Хотя… Тема недавнего репортажа фигурантки — о работе пожарных — тоже наталкивает на определённые размышления. Безобидная на вид девушка скрупулёзно изучила вопрос.

Глава 4

Арина Грушина

Мне так и не удалось взять интервью у своего героя, пока он находился в больнице. Медицинские сёстры отлавливали «папарацци» ещё на подходах к палате и грозились вызвать охрану, если я не выметусь добровольно. Эта ситуация меня здорово триггерила. Впервые такое! Окружающие считали меня контактной, обычно люди с удовольствием общались со мной, непринуждённо отвечали на вопросы. Я никому в душу не лезу, между прочим! Интересуюсь исключительно предметом интервью и не перехожу на болезненные темы. Деликатность — моё второе имя!

Роман Петрович пытался меня утешить, говорил, что в карьере каждого журналиста встречаются такие непробиваемые персонажи. Советовал отступиться и взять какую-нибудь другую тему для отчётной работы по практике. Но меня заело!

Кстати, редактор сам подкинул идею, а теперь предлагает идти на попятную.

— Ну-у-у… — посмеивался он, не пряча одобрительного взгляда, — … раз уж ты настроена до такой степени решительно, держи адрес.

Босс совершил какие-то манипуляции на своём телефоне, и в ту же секунду в моём кармане булькнуло оповещение. Я поспешно выхватила трубку, открыла мессенджер и заверещала:

— Спасибо, Роман Петрович! Как всё-таки оперативно вы умеете добывать информацию.

— На том стоим, Ариша! — польщённо заулыбался он.

Конечно же, я сразу помчалась на встречу с героем своей будущей статьи, собирать материал о замечательном человеке, посвятившем свою жизнь спасению других людей. Косвенными путями я успела узнать, что Никита Александрович Великанов приехал в отпуск, который получил сразу после участия в борьбе с наводнением в южных регионах страны.

Вот так бывает: победить воду и сразу же встретиться с огнём! Что-то такое можно будет написать в анонсе.

Мой оптимизм угас, как только я услышала низкий, с хрипотцой голос из динамика домофона:

— Прекратите меня преследовать, гражданка! Вам внятно объяснили, что никаких интервью я давать не собираюсь, и встречаться со мной незачем. Ни в больнице, ни тем более дома. Дайте отдохнуть человеку!

— Я ненадолго вас задержу, — залепетала я, наклоняясь к панели устройства, — пожалуйста, впустите. Всего несколько вопросов!

— Ни на сколько вы меня не задержите. Уходите, Арина.

Ого! Имя моё запомнил.

— Никита Александрович… — начала я новую атаку, но щелчок известил меня о том, что абонент отключился.

Занеся руку для нового вызова, я застыла. С одной стороны, я не любила так позорно отступать, с другой — был риск услышать куда более грубые слова, чем те, что мне сказали раньше.

— Ты к кому, милая? — послышался у меня за спиной взрослый женский голос.

Шагнув в сторону, я оглянулась и увидела доброе лицо, улыбку и ямочки на щеках. Немолодая, но и не старая женщина, возраст которой на глаз определить не получалось, держала в одной руке связку ключей, а в другой — два больших пакета с продуктами.

— К Никите Великанову, — честно призналась я. — Хотела его проинтервьюировать. Не соглашается.

— Из газеты? — усмехнулась незнакомка. — Жуть, как он этих газетчиков не любит.

— Интернет-издание у нас. Приличное. Потом, мне для отчёта по практике нужно.

— Студентка?

— Да.

— Ну, идём, раз так.

Женщина приложила контактный ключ к панели домофона, замок щёлкнул, открываясь. Я потянула металлическую дверь за ручку и предложила:

— Давайте, я помогу вам сумки донести.

— Вот молодец! — похвалила меня женщина, передавая свои пакеты, — А то я не рассчитала, еле тащу! Тебя как зовут?

— Арина.

— А я Наталья Николаевна.

— Вы мама Никиты?

Наталья Николаевна засмеялась звонко, по-молодому, и покачала головой, начав подниматься по лестнице.

— Бабушка я. А мама его — моя дочка.

— Да? — удивилась я. — Никогда бы не подумала. Вы не выглядите старушкой.

— А я и не старушка, — приосанилась женщина. — В девятнадцать мамочкой стала, и дочка тоже не тянула. Мы ведь раньше как? Влюбились, женились, дитё родили… Это сейчас всё ждут неизвестно чего! Вот мне шестьдесят семь недавно стукнуло, а уже от троих детей восемь внуков!

— Ничего себе! — изумилась я, прикидывая, а не написать ли мне статью о Наталье Николаевне, если вдруг с её внуком так ничего и не получится.

Мы поднялись на третий этаж, моя спутница открыла дверь квартиры и крикнула в глубину:

— Никитушка, встречай бабулю! — перешагнув порог, добавила: — Я не одна, у нас гостья.

В конце коридора показался высокий, подтянутый мужчина в лёгких джинсах и расстёгнутой на несколько верхних пуговиц рубашке. Вышел он с улыбкой, но, увидев меня, помрачнел:

— Ба! Зачем ты её привела?

— Не груби девушке, любимчик! — весело отреагировала Наталья Николаевна, успев сбросить туфли. — Забери у Арины пакеты и отнеси на кухню, сейчас будем пить чай с пирогами.

Я передала сумки Никите, он тут же раскрыл одну из них и довольно помычал, вдыхая. Я тоже уловила чудесный аромат выпечки, с любопытством заглядывая в пакет, где лежали румяные домашние пирожки и ватрушки.

— Ба! — укоризненно покачал головой мужчина, на время превратившийся в счастливого мальчишку. — Ты меня раскормишь, форма по швам треснет, когда на работу вернусь.

— Иди-иди! — шутливо подтолкнула его Наталья Николаевна, — ставь чайник, а мы пока руки вымоем.

Она пошла босиком по блестящему паркету, жестом пригласив меня за собой, и я последовала её примеру, оставив кроссовки и рюкзачок в прихожей.

Глава 5

Никита Александрович Великанов

Вот это подстава! Не успел Никита порадоваться успешному избавлению от назойливой журналистки, как она нарисовалась на пороге квартиры. А всё любимая бабушка Наташа! Понятно, что, увидев прорывающуюся в подъезд молодую симпатичную особу, бабуля сразу же нафантазировала что-то романтическое и решила помочь бестолковому внуку наладить отношения с противоположным полом. Не давала ей покоя затянувшаяся свобода любимчика.