- -
- 100%
- +
Часть 1. Наша
Глава 1. Свидание
Настя
— Настюш, ты мне сразу понравилась, — неожиданно говорит Костя. — Как только тебя увидел, уже в другую сторону не смотрел.
Я замираю возле буфета, где продают попкорн в кинотеатре.
Признание Кости для меня очень неожиданное, ведь это наша первая встреча вдвоем.
Смотрю во все глаза на своего случайного ухажера и не верю, что все это происходит со мной наяву.
Я правда на свидании, причем парень очень привлекательный. Он будто сошел с плаката рекламы фитнес-клуба: раскачанный, с белозубой улыбкой, забавным чубом светло-русых волос. Одет в брендовые вещи, телефон у него дорогущий, крутые родители. Хотя он и без родителей крут.
— Спасибо, Костя. — Это все, что я могу из себя выдавить на данный момент.
Он не то чтобы нравится мне… Хотя как такой может не нравиться? Если кому такое скажу, любая девчонка покрутит у виска, потому что он объективно вау. Но ему двадцать один, он уже на третьем курсе экономического, поэтому кажется мне чересчур взрослым, и это слегка пугает.
Я ведь еще во всех смыслах девочка. Опыта с парнями у меня ноль, по крайней мере позитивного.
Но Костя — единственный, кто вообще воспринял меня как девушку и пригласил в кино.
Меня ведь никто никуда не зовет. Никогда.
И не потому, что я страшная. У меня дома есть зеркало, и я прекрасно вижу, что не уродка. У меня есть грудь, попа, тонкая талия. Я блондинка опять-таки, причем натуральная, и глаза у меня красивые — голубые, миндалевидные.
Но, как минимум в школе, для парней я давно стала невидимкой, потому что Григоряны.
Что это значит? Пф-ф-ф, хотела бы я этого не знать.
В общем, я — негласная собственность двух мажоров, у которых папочка-миллиардер.
По крайней мере, они искренне в это верят, сколько бы я ни пыталась доказать обратное.
Это началось три года назад.
Когда мне стукнуло пятнадцать, отец сбежал куда подальше, навесив на маму долги за прогоревший бизнес. Мы продали нашу роскошную трешку в Ростове и перебрались в Краснодар. Мама покрыла долг отца банку, а на оставшиеся деньги купила плохонькую двушку в месте, где нас никто не знал.
Побочный эффект переезда — я попала в новую школу, в новый класс.
Элитный, как мама сказала. Ей пришлось немало постараться, чтобы меня туда запихнуть. Ведь лицей чуть ли не лучший на весь край. Благо она востребованный медик, и у нее есть кое-какие связи.
Там я познакомилась с близнецами Григорянами.
Дурочка, поначалу я очень обрадовалась, что подружилась с одноклассниками, ведь переживала, как воспримут. Но очень скоро они стали навязчивы, хотя и нравились мне. Внешность у них яркая: высокие, крепкие, черноглазые и с такими длинными ресницами, что позавидует любая девчонка. Обаятельные опять-таки — но это только когда им надо.
Артур и Арам слыли королями класса, за ними бегали все девчонки, но их внимание сконцентрировалось на мне.
Потом произошел неприятный случай в раздевалке школы, где они заставили меня выбрать между ними.
Как можно выбрать между правой и левой половинками яблока?
Хотя нет, плохой пример. Вторая половинка яблока ведь не полезет драться к первой, за то, что ее не выбрали. И не станет тебе доказывать, что ты сделала паршивый выбор. И преследовать тебя тоже не станет.
В общем, я стояла в той раздевалке, как глупая курица, и хлопала ресницами, не представляя, что делать дальше. А они по очереди прижимались ко мне губами, называя это поцелуями.
Результатом всего этого стал скандал.
В школу вызвали и их родителей, и мою маму.
Мама так орала, что у меня заболели уши.
А отец Григорянов запретил им ко мне лезть вплоть до восемнадцатилетия. Пообещал им за это какие-то крутые машины. Классный способ воспитывать детей, да?
Тем не менее Григоряны отстали от меня.
Лишь позже, когда мы с подружкой пошли прогуляться в парк с мальчиками, я узнала, что мне, оказывается, нельзя. Григоряны появились незамедлительно и доходчиво объяснили парням, что я — неприкасаемая.
В тот день я оценила всю степень идиотизма ситуации.
Григорянам можно все, и они творили что хотели эти годы.
Я же должна была, как хорошая девочка, ждать своего восемнадцатилетия. Желательно у окошка, высматривая Артура и Арама.
Впрочем, мы больше не школьники, все-таки уже на первом курсе университета. Да и Григорянов я в последнее время не видела.
Лелею надежду, что надоела им, только поэтому и согласилась сходить в кино.
— Какой попкорн хочешь? — спрашивает Костя. — С сыром или, может быть, карамельный?
Я вдыхаю волшебный сладкий запах, выбирая. При этом чувствую себя почти счастливой.
Случайно оглядываюсь и…
Мое сердце ухает куда-то вниз, когда вижу Григорянов в дальнем конце зала.
Явились — не запылились!
Артур с Арамом сканируют помещение взглядом, видят меня и, о ужас, идут к нам прямой наводкой.
Как они в этот раз узнали, что я тут? Маячок на меня навесили, что ли?
— Ты что так напряглась? — спрашивает Костя. — Тебе холодно?
Меня действительно начинает чуть потряхивать, хотя за окном теплый, ласковый сентябрь, да и в помещении довольно тепло.
— Хочешь, я отдам тебе куртку? — спрашивает Костя.
Уже стягивает с себя тонкую ветровку, чтобы накинуть мне на плечи, как к нам подходят Григоряны.
Скованная страхом, я даже ответить не успеваю.
— Отошел от нее, быстро! — чеканит Артур Григорян.
Откуда я знаю, что это именно он, когда они с братом похожи, словно две половинки яблока? Все просто, у Артура маленькое родимое пятно в форме полумесяца на правом виске. Собственно, это единственное отличие, ведь они даже одеваются почти одинаково.
— Отошел! — цедит сквозь зубы Арам. — Иначе свои зубы с пола будешь собирать.
— Вы что, молокососы, совсем охренели? — рычит на них Костя. — Наглый пошел молодняк…
Он ведь крупнее любого из Григорянов, они не такие раскачанные, да и ростом уступают Косте. Кажется, он совсем их не боится.
Удивительно просто!
Хоть кто-то в этой жизни их не боится.
— Отойдем, поговорим. — Артур смотрит на Костю делано равнодушно.
Но я-то знаю, что стоит за этим равнодушным взглядом. Там тонны агрессии! И зачем только я согласилась сюда идти?
— Не ходи! — Я цепляюсь за локоть Кости. — Они бить будут…
На это мой кавалер лишь усмехается, кажется ему до лампочки их угрозы.
Он осторожно отцепляет мои руки от своего локтя, все-таки накидывает на меня куртку и наклоняется к уху, говорит вкрадчивым голосом:
— Настюш, все окей, я сейчас вернусь. Ты подожди меня, ладно?
Чувствую себя последней идиоткой, киваю.
Пялюсь на три удаляющиеся спины, и меня начинает буквально подташнивать от страха.
Не знаю, что делать.
Остаться здесь или пойти на улицу? А может, в полицию позвонить?
Глава 2. Кто сколько огреб
Настя
Через пару минут я решаю, что это глупо — стоять тут, как дура, и ждать.
Он ведь, скорей всего, не вернется! Особенно если дело вправду закончится дракой…
Костя мощнее братьев, но их-то двое, вполне могут и вправду напасть.
И плевать, что мы в центре города, а на улице полно народа. Григорянам на все в этой жизни плевать, кроме их собственных желаний и амбиций.
Я поворачиваюсь в сторону выхода и спешу на улицу со всех ног.
Однако, когда выхожу, возле кинотеатра вообще никого нет.
Зато слышатся чьи-то жалобные вопли, звук раздается откуда-то сбоку.
Поворачиваюсь туда, щурюсь от яркого солнца и в первые секунды ничего не могу разглядеть.
Хорошо, что я в кроссовках, а не на каблуках. Бегу туда и застаю поистине жуткую картину. Близнецы Григоряны пинают Костю, который лежит на тротуарных плитках, скрюченный. Вокруг толпа молодежи, человек пятнадцать, а то и больше. Некоторые подбадривают, некоторые снимают это все на телефоны. И никто не пытается влезть. Ни одна живая душа…
Надо было мне раньше выходить, идиотке.
— Отстаньте от него! — кричу им и спешу в самую гущу событий. — Я сейчас же звоню в полицию!
Неловко вытаскиваю из кармана телефон и трясущимися пальцами тычу в экран.
В этот момент все поворачиваются в мою сторону.
Мое фееричное появление меняет расстановку сил.
Артур Григорян в последний раз смачно пинает Костю по ребрам, разворачивается и несется на всех парах ко мне.
Арам остается, что-то там пытается доказать несчастному парню, что по-прежнему лежит на земле.
Я уже не слышу слов Арама, потому что Артур возникает прямо передо мной.
— Телефон, — бурчит он и самым наглым образом забирает мобильник.
Тут я подмечаю, что без тумака он не остался — у него основательно так подбит левый глаз. Кожа на скуле даже немного кровоточит, как будто зарядили кулаком, на одном из пальцев которого было кольцо. А ведь у Костика было что-то подобное. Перстень серебряный…
— Что вы творите? — только и успеваю сказать. — Отдай телефон!
Артур даже не думает меня послушать, он всегда игнорирует мои слова.
Подходит совсем близко и неожиданно тянет за воротник куртки, с пренебрежением стаскивает с меня.
Поначалу мне непонятна такая его реакция, а потом вспоминаю — ветровка-то Костина.
Артур швыряет вещь прямо на землю, в пыль, а потом стягивает с себя черную мастерку, заворачивает меня в нее, командует брату:
— Арам, погнали!
При этом закидывает меня к себе на плечо и несет!
Чувствую себя мешком картошки и даже пошевелиться не могу, запеленатая в чужую мастерку.
Только и остается, что визжать:
— Отпустите! Немедленно меня отпустите!
И никто из посторонних не реагирует, даже не рыпается.
Григоряны быстро уносят меня к парковке, а затем затаскивают в серебристый джип — на заднее сиденье.
Арам остается со мной, а Артур со скоростью звука забирается на водительское место, и машина срывается с места.
Артур водит как сумасшедший. Огромная машина несется по улицам города с дикой скоростью.
Мне становится так страшно, что поначалу даже не понимаю, куда меня везут.
Сижу, вся скукожившаяся, глазею на близнецов и не верю в происходящее.
Это середина дня. Мы были в людном месте. И меня просто так забрали без моего на то желания.
Что за лютая дичь?!
— Вы с ума сошли! — визжу я.
Арам пытается успокоить:
— Настя все хорошо, не волнуйся, с нами ты в полнейшей безопасности, всегда. Если еще какой козел пристанет, ты только скажи. Мы мигом примчим…
Примчат они…
Смотрю на Арама и не понимаю, он вправду не догоняет, что я пошла на то свидание добровольно?
Только тут замечаю, что у Арама на зубах кровь. Похоже от Кости досталось не только Артуру.
— Что с тобой? — спрашиваю, невольно охнув.
Арам касается разбитой нижней губы и морщится, но мне отвечает:
— Ерунда, не нужно беспокоиться.
Такой милый со мной, что аж тошно.
Артур тем временем продолжает хищно рулить по городу.
Как им отец только машину доверил при таком вождении? Или это авто одного из них? Заслужили за то, что меня не трогали? Им-то уже стукнуло по восемнадцать.
— Куда вы меня везете? — спрашиваю я.
И только тут догадываюсь взглянуть на улицу.
А картина-то отлично знакомая — мой район.
Очень скоро Артур поворачивает в сторону моего дома.
— Доставлена в целости и сохранности. — Арам улыбается мне разбитыми губами.
А я не верю, что это на самом деле происходит со мной.
Дожидаюсь, пока они остановят своего монстра на колесах у моего подъезда, и кричу на них:
— Вы не можете так себя вести! Какое вы имеете право так со мной поступать?
Они переглядываются с таким видом, будто им удивительно, как я не могу понять их резонов.
— Ты правило забыла, Настя? — посмеивается с переднего сиденья Артур. — С нами никуда не ходишь, и ни с кем другим не ходишь.
— Это ваше правило, не мое! Я не соглашалась! — продолжаю бурно возмущаться.
— Скоро все кончится, — подмечает Арам.
— Скоро тебе восемнадцать, — кивает Артур и, кажется, пытается подмигнуть мне подбитым глазом. — На твой день рождения все и решим.
— Что решим? — Я смотрю на них как на болезных.
— С кем ты будешь, — поясняет Артур. — На свой день рождения ты выберешь одного из нас. С ним и останешься.
Они всерьез в это верят? Совсем слетели с катушек.
Я морщу нос и гневно заявляю:
— Вы не приглашены на мой день рождения!
А потом скидываю с плеч куртку Артура, выскакиваю из машины и бросаюсь в подъезд.
Визуал
Дорогие, любимые, хотите посмотреть на наших выросших героев поближе? Вот парочка артов к этой книге, полюбуйтесь!
Надеюсь, герои понравились. У них впереди еще море плиключений самого разного рода.
Глава 3. Родители
Артур
Дома мы с Арамом сидим на диване в кабинете отца. Вжимаем головы в плечи, изображаем полнейшую покорность и слушаем родительский ор.
Отец ходит перед нами туда-сюда, смотрит сверху вниз, ведь рост у него ого-го.
— Вы охренели, братцы-кролики! — продолжает разоряться он. — Как посмели бить сына декана на глазах у толпы народа? Не могли найти кого попроще?
— Пап, ну ты же смотрел видео — он первый драться полез, — пытаюсь оправдаться.
Будто он не видит, что мы тоже пострадали. У меня глаз почти заплыл, у Арама губа в два раза больше нормы. Сам на нас кинулся, ниндзя недоделанный. Ну мы потом его, само собой, скрутили и с небес на землю опустили.
Отец будто бы и вправду не замечает наших травм, с азартом ругает дальше:
— А кто его за кинотеатр повел? Не вы? Или, может быть, считаете, что отец этого пацана поблагодарит вас за то, что отпинали его по ребрам? Парень в больницу попал! Поздравляю, теперь вас отчисляют, идиоты гребаные!
При этом его кожа так краснеет, что кажется, скоро батю бахнет инфаркт. Мы бы даже, может, испугались за него, но он здоров как бык и силен так же. Если надумает надавать затрещин или поучить уму-разуму ремнем, нам не поздоровится.
— Я из-за вас поседею раньше времени! — Отец тычет себе в правый висок, но в его черных волосах и без наших стараний давно пробивается седина, она даже видна у него в бородке, только брови по-прежнему черные. — Я так гордился своими сыновьями… Поступили с хорошими баллами, посещают престижный университет, собираются идти по стопам отца. Место в фирме для них готовил. А вы что? Что вы творите, засранцы эдакие?!
Не спорим. Молчим. Изображаем полнейшее послушание. С батей только так, ведь, пока он в гневе, никаких отмазок слушать не будет.
Я смотрю исподлобья на мать.
Она тоже здесь, стоит в стороне, смотрит на нас испуганно — голубые глазищи на пол-лица. Прямо как у Насти временами, только Настя блондинка, а у мамы темный волос.
Этот мамин испуганный взгляд — что иголка под ноготь.
Мать — святое, ее хочется защищать, а не смотреть на испуганное лицо.
— Мигран, как это их отчисляют? — тихо спрашивает она, при этом у нее бледнеет лицо и даже губы. — Ты же сказал, что разобрался…
— Ульяна! — Отец грозно зыркает на нее.
Должно быть, информация о том, что он разобрался, была приготовлена для нас на закуску.
Однако, когда мы с Арамом это слышим, радостно переглядываемся.
Фух, пронесло на этот раз.
Но отец и не думает успокаиваться.
— Разобрался! — рычит он и продолжает буравить нас грозным взглядом. — Вы знаете, сколько мне пришлось отвалить в качестве спонсорской помощи, чтобы вас, оглоедов, не отчислили? Очень круглую сумму! И вы мне эту сумму отработаете на каникулах вместо отдыха, поняли?
— Отработаем, — отвечаю я.
Арам тоже кивает.
— Без «б», бать, — зачем-то вякает он.
— Без «б», значит. — Отец моментально привязывается к этой фразе. — Без «б» у них все… Я смотрю, хорошо устроились, студенты. Жируете на родительских харчах, живете в роскошных комнатах, джипы дорогие водите, которые я вам по глупости купил. Вы вообще в курсе, сколько штрафов прилетело за ваше вождение? Да и хрен бы с ними, со штрафами, девчонку из кино украсть, на плечо закинуть… Она вам что, кавказская пленница? Вы б еще мешок на нее надели, дурни!
Мы снова вжимаем головы в плечи, пережидаем второй раунд.
— Объясните мне. — Отец машет руками перед нашими лицами. — На кой хер вам понадобилось бить сына декана? Зачем?
Арам вскидывает голову, готов расколоться, сучонок.
Зыркаю на него, едва заметно качаю головой.
Даю мысленный посыл страшной силы: «Молчи! Молчи!»
Потому что, если батя прознает причину…
Это мы с Арамом знаем, что тот Костик — любитель отъебать какую-нибудь целку и выложить подвиг в университетский порно-канал в телеге. Подход у него с закосом под романтика — сначала кино-домино, потом к себе в квартиру, типа в приставку порубиться, суши поесть или еще что, разумеется с продолжением. Какая-то девчонка сама соглашается, какую-то соглашают. А потом на всеобщее обозрение появляется видео с клубничкой.
Но если батя узнает про тот канал, это будет вселенский апокалипсис.
Канал ведь секретный, чисто для пацанов нашего универа.
Все поймут, что это мы раскололись, и мы будем нерукопожатны.
К слову, на том канале не только порно. Там часто выкладывают мнения про телок. По нему меряют, кого драть, с кем под ручку ходить. Оценивают, баллы выставляют.
Рыгаловка, короче, блевотная.
Оно, может, и лучше рассказать отцу, пусть бы он добился прикрытия этой шарашки. Но мы дали клятву, что никому про тот канал не скажем.
Само собой, клятву выполним, но и Насте там появиться не позволим. И никакой университетской мрази ее отъебать не дадим.
Она наша.
— Молчите, паршивцы? Стыдно? — продолжает разоряться отец. — Неужели ж никак по-другому нельзя было девчонку увести? По-людски, без драки.
Оно бы, может, и можно было без драки. Но тогда Костян бы не понял, что девочка неприкосновенная. А когда по щам получил — оно всяко доходчивее.
— Прости нас, пап, — говорит Арам.
— Мы так больше не будем, — вторю ему угрюмо.
— Конечно, не будете. Потому что если я узнаю хоть об одной из ваших драк, то больше ни копейки в университет не отнесу. Это ясно?
— Ясно. — Мы с Арамом киваем вдвоем.
Очень надеемся, что на этом нас отпустят.
Но тут следуют санкции, куда ж без них.
— Я забираю у вас машины на месяц, — цедит сквозь зубы отец. — Будете сами драить свои комнаты и ванные со щеткой в зубах тридцать дней! От зари до зари… И учебники штудировать, а потом мне рассказывать. И никаких карманных денег тоже месяц!
Последнее нам с Арамом как серпом по яйцам. Особенно если учесть, что я потратил последние карманные на один презент Настене, чтобы немно-о-ожечко качнуть весы в свою сторону. Хотя думаю, она бы и без этого выбрала меня, ведь между нами особая энергетика.
Вот только как ухаживать за девчонкой, если в карманах пусто?
— Пап, — решаюсь спорить. — Но у Насти ведь день рождения, как же мы без бабла…
— Я про эту Настю больше слышать не хочу! — рычит отец. — А теперь пошли вон с глаз моих!
Сбегаем, что делать.
Не дай бог, сейчас попасть ему под горячую руку, точно прибьет.
В конце концов, отец — не единственный, кто может дать денег на нашу задумку. У нас ведь есть еще бабушка.
Бабуля у нас огонь…
Глава 4. Презент Насте
Настя
После неудачного похода в кино мне дико не по себе.
Хожу по квартире из угла в угол, не знаю, куда себя деть.
В нашей хрущевской двушке, конечно, особо не разгуляешься. Но я, кажется, уже истоптала весь мамин любимый бежевый ковер.
Близнецы Григорян забрали у меня телефон, да так и не вернули. Скорей всего, кинули где-то в машине да забыли. И я, дурында, когда убегала от них, даже не вспомнила про него. Точнее, была слишком шокирована произошедшим, чтобы нормально соображать.
Теперь не знаю, что сделать по этому поводу. Я даже не могу позвонить им и попросить его привезти.
И в полицию пойти не могу, потому что это дойдет до мамы, и она устроит мне вселенский апокалипсис. Ее аж трясет от всего, что связано с Артуром или Арамом. С самого девятого класса она ненавидит их лютой ненавистью, считает зажравшимися сволочами и не разрешает мне с ними общаться.
Ума не приложу, как мне ей сказать, что они забрали мой телефон?
Кстати, я ведь пока еще не работаю, мама меня обеспечивает. Так что это мне у нее теперь просить деньги на новый мобильный в случае чего. Ну и озвереет она сегодня…
Впрочем, маме в последнее время много не надо, чтобы дойти до состояния «Агрессивная гарпия». Хотя она у меня и не страшная совсем, пепельная блондинка с невероятно голубыми глазами, и не старая еще, ей всего тридцать восемь лет. Но слишком много работает, ее почти никогда не бывает дома, а когда она дома, то, как правило, такая уставшая, что взрывается с пол-оборота.
Вздрагиваю, услышав поворот ключа в дверном замке.
Мама вернулась со смены в больнице, а я так и не придумала, что ей сказать.
Выхожу в прихожую встречать ее.
Она кидает на обувницу сумку, скидывает босоножки и останавливается рядом, неодобрительно меня оглядывая.
— Дочь, ты почему недоступна? Что за приколы? Я же тебе сказала, если я звоню, значит всегда надо брать трубку! Иначе я автоматом прекращаю платить за твой телефон и интернет. Неужели это непонятно?
Поджимаю губы, соображая, что бы такого ответить, чтобы не нарваться на ее ор.
— Я… Эм…
— Не мямли! — вскрикивает она. — А то совсем как твой отец, что-то там вякает себе под нос, а другим как будто слышать не нужно…
Она говорит это с таким пренебрежением, что мне делается не по себе.
«Убирай квартиру лучше, а то, прям как твой отец, ни на что не годная!»
«Сходи за хлебом, а то вечно тебя ни о чем не допросишься, прямо как твоего отца…»
«На тебя разве можно положиться? Такая же безответственная, как и твой отец!»
Это все ее обычные придирки.
Я понимаю, папа очень сильно ее обидел тем, что фактически ограбил нас на круглую сумму. И это из-за его косяка мы переехали сюда, лишившись удобного жилья, да еще и попав в кредитную кабалу. А он даже не удосужился попросить прощения, просто исчез.
Но я не он! И пусть внешне мы с ним очень похожи, я не совершала ничего такого.
Я хорошо убираю квартиру, исправно хожу за продуктами, оплачиваю коммуналку, сама поступила в вуз и даже заработала себе стипендию. Собираюсь устроиться баристой в кафе возле университета,
Я не как мой отец! Но ей этого не докажешь…
Мы с ней совсем потеряли связь. Ей либо все равно, где я и что я, либо она чем-то недовольна и ворчит. Что с этим делать и как ей угодить, я не знаю. Очень хочу сбежать на квартиру или в общагу. Но местным общагу не дают, а на квартиру я не заработала.
Мать поджимает губы и вдруг достает из сумки какую-то белую коробку с бантиком.
— Что это за хрень у нас в почтовом ящике? — ворчит она. — Между прочим, нам сломали замок, наверное, для того, чтобы это положить. Никак не объяснишь?