Стану ветром

Часть 4

Отползаю от него, но он хватает меня за здоровую ногу и тянет, подминая под себя. Садится на мои бёдра сверху, расставив руки возле моей головы.

Забываю, как дышать. Не двигаюсь и только таращусь на него во все глаза. Луна над его головой создает тень, скрывая лицо. Сглатываю и упираюсь ладонями ему в грудь дрожащими руками.

— Пожалуйста…. — шепчу тихо, голос покинул меня ещё тогда, когда он навис надо мной.

Осознание неминуемого насилия настигает в полной мере, когда я вот так прижата к земле сильным огромным мужским телом. Если раньше мои эмоции бурлили через край, придавая храбрости, то сейчас они моментально рассыпались в прах. Оставляя лишь ужасающий и сковывающий страх.

Он наклоняется ниже. До меня доносится его горячее дыхание. Слёзы льются из глаз. Ненормальный проводит пальцами по лицу, собирая их. Хочу сжаться в комочек, но никак. Он напирает своей мощной и безумной энергетикой, давит на моё сознание, подчиняет своей воле.

Даже не успеваю понять то, что происходит в следующий миг. Ненормальный прижимается своим горячим ртом к моим холодным и бледным губам. Так напористо, что я моментально прихожу в себя и сжимаю зубы. Хочу отвернуться, но одна рука зарывается в моих мокрых волосах, и фиксирует голову на затылке. Мычу ему в рот, толкаю в грудь, чтобы спихнуть с себя это чудовище, но ничего это сопоставимо с тем, если пытаться сдвинуть гору.

Наглый язык горячий язык, пытается проникнуть внутрь.

Он отрывается от меня и злобно шепчет:

— Лучше открой рот, иначе будет хуже.

— Не надо….

Мой возглас утопает в следующем акте насилия над моим ртом. Вот только теперь его язык в полной мере ворвался в мой рот и творит там всё, что захочет. Ненормальный напирает сильно, кусает меня за губы, будто хочет сожрать. Я мычу ему в рот, дергаюсь в цепком захвате, но ничего не могу сделать. Остаётся только жалобно мычать и надеяться на лучшее, ладошками сжимая его худи.

Не знаю, сколько продолжались терзания моего рта, но он отстраняется и тяжело дышит. Смотрю на него, широко распахнув глаза. Кажется, приступ истерики не за горами, и вот-вот я просто упаду в пропасть.

Дурацкая маска скрывает рожу этого ублюдка. Я бы расцарапала ему всю морду с особым наслаждением.

Молчу и не двигаюсь. И он тоже. Лишь нависает надо мной, как хищник над своей загнанной в ловушку жертвой.

Спустя долгие минуты он отодвигается от меня и встаёт на ноги. Стоит так, думает походу, что со мной делать дальше. Размышляет, с чего начать насилие над моим дрожащим тельцем.

— Пошли, — говорит мне неожиданно.

Я всё ещё лежу, боясь двигаться и вообще дышать.

— Поднимайся.

Слышу следом.

Я в таком шоке, что не только мой мозг, но и тело отказывается мне подчиняться.

Он громко вздыхает. Чувствую, что злится. Наклоняется ко мне и подхватывает на руки, закидывая моё тельце на плечо как мешок с картошкой. Даже не сопротивляюсь.

А толку? Моя участь уже предрешена.

Весь мой боевой запал как рукой сняло. Сил больше не осталось.

Бэтмен несет меня в дом, заходит в гостиную и небрежно скидывает меня на пол рядом с мамой и Кариной. Больно ударяюсь задней точкой, но я так устала, что просто игнорирую боль. Мама мычит через скотч и смотрит на меня испуганными глазами. Отец снова со скотчем во рту и два мудака также здесь. Придурок в маске кролика довольно смотрит что-то в смартфоне. А Кейси Джонс лениво облокотился о косяк и стоит.

Вроде все целы….

— Долго вы, — говорит Кейси Джонс, играясь со своей битой. — Повеселился?

Ненормальный стоит ко мне спиной.

— О да, — говорит довольным голосом.

Мама и папа синхронно начинают стонать закрытым ртом, кидая на меня отчаянные взгляды. Я отрицательно качаю головой. Смотрю на свои местами дырявые грязные и мокрые пижамные штаны. Майка тоже мокрая и грязная, скорее всего, открывает прекрасный вид на мои соски. Но мне сейчас вообще как-то пофиг. На запястьях и ладонях ссадины и синяки.

— Мне нравится это видео, — говорит мудак в кроличьей маске, обращаясь к отцу.

Какое видео? Значит, пока нас не было, эти ублюдки успели снять видео с моим отцом, где его заставляют врать. Вот же твари.

Папа понуро опускает голову.

— Не знаю даже, стоит ли его рассылать в средства массовой информации? Хотя стой, лучше оставлю его для себя как память.

Он угрожает. Но что стоит это видео, каким бы не было содержание, если всё в нем неправда? Отец хороший и образцовый сотрудник полиции. Им ещё придётся доказать его вину, которую эти придурки сами и придумали.

— Знаешь ведь, что будет, если ты решишься на отчаянные действия?

Отец кивает.

— Отлично.

Мудак в маске кролика прячет смартфон в карман. Оглядывает нас всех и кивает своим дружкам.

Нас сейчас убьют? Или что они собрались делать?

Ненормальный в маске Бэтмена поворачивается ко мне и смотрит долгим, жгучим взглядом. Сейчас он не усмехается, ему не весело. Он будто злится. Отворачиваюсь, не выдерживаю этот взгляд, потому что липкий страх меня не отпускает ни на секунду.

Часть 5

— Приятно было поработать с тобой, Пётр Николаевич, — едко проговаривает их главарь.

Кейси Джонс и мудак в кроличьей маске выходят из гостиной первыми. Бэтмен всё еще пялится на меня молча, но недолго, будто борется с собой.

Стараюсь не дышать и не двигаться, чтобы не дать ему никакого повода. Секунды тянутся, как часы, пока он зависает, сосредоточившись на моей скромной персоне. Оставшиеся нервные клетки покидают моё тело, в ожидании чего-то ужасного. Но ненормальный разворачивается резко и уходит следом за своими дружками. Входная дверь хлопает, и я судорожно выдыхаю.

Они что реально ушли?

Всё? Кошмар закончился?

Не сразу подрываюсь на ноги, а спустя, наверное, минуту. Ковыляю до кухни, нога болит и уже припухла. Нахожу первый попавшийся нож, освобождаю родных. Мама сразу кидается ко мне и обнимает, утыкаюсь в её грудь. Она плачет и притягивает к нам Карину. Папа всё сидит на полу и не двигается, будто в трансе.

Подбегаю к входной двери, закрываю её на все замки, аккуратно выглянув в небольшое окошечко, чтобы удостовериться, что за ней никого нет. Вокруг кромешная тьма, освещенная местами лунным светом.

Начинаю искать телефон. Натыкаюсь на мамин смартфон, беру в руки и собираюсь вызвать полицию.

— Нет, Лиза, — говорит папа, — никому не звони.

— В смысле?..

Неужели шок его настолько надломил?

— Я вызову полицию, — говорю ему.

— Никакой полиции, — отец поднимается и забирает у меня телефон.

— Папа…. Но почему?

— Так надо, дочь. Никакой полиции, никакой скорой и никого либо ещё, — говорит устало. Садится за стол и наливает себе воды из графина. — И никто не должен узнать о том, что здесь произошло.

Стою рядом и не понимаю, что происходит.

— Они не успели далеко уйти. Дадим показания. Их найдут и накажут! — повышаю голос.

Отец громко ставит графин на стол и разворачивается ко мне.

— Лиза, я тебе ещё раз повторяю, никто не должен знать, что здесь было. Ты меня поняла?

Таращусь на него. Папа злится, сжимает кулаки. У него всё лицо в крови, нос разбит, а что с рёбрами? Тот мудак сильно ударил его, мог и сломать кости. Мама в истерике, а Карина вообще смотрит в одну точку и не отлипает мамы.

— Да ты посмотри на нас, — повышаю голос, — ты видишь, что с нами?

Развожу руками, показывая, что каждый из нас пострадал не только физически, но и морально.

Мама поднимается с пола и сажает Карину на диван, затем достает из своей сумки успокоительные капли и отсчитывает нужное количество каждому в стакан. Она молчит, я тоже.

Не отупляю, что происходит.

— Мама, — зову её. — Ну, хоть ты скажи ему.

— Лиза, девочка. Тебя не тронули?.. — игнорирует меня.

Мама подходит ближе и обреченно как-то меня разглядывает. Снова обнимает крепко.

— Бедная моя девочка.

— Всё хорошо, мам.

Мама смахивает слёзы.

— Идите наверх, ложитесь спать. Завтра поговорим.

Она протягивает мне и Карине стаканы с каплями. Мелкая медленно пьёт. Громко ставлю стакан на стол, не притронувшись к нему.

— Спать? — недоумённо спрашиваю. — Как можно после такого спать?! И вы собираетесь остаться в этом убогом месте до утра?!

Начинается истерика. Родители ведут себя странно. И я ничего не понимаю.

— Утром поедем в город. Я сейчас не в состоянии вести машину, — говорит отец устало.

— Супер! Просто шикарно!

Мама берёт Карину за руку и ведёт в ванную комнату. А я плюхаюсь на диван и облокачиваю локти о содранные колени, зарываясь руками в волосы. Боль в голове только усиливается.

Я точно не смогу спать после такого. Особенно в этом месте.

— Пап, а если они вернутся?

Папа устало прикрывает глаза.

— Не вернутся.

— Откуда ты знаешь? Они же психи самые настоящие.

— Не переживай, дочка. Они сделали то, зачем пришли.

Поднимаю на него глаза.

— То видео? Типа с каким-то нелепым признанием?

Папа утвердительно кивает. Не смотрит на меня, уставился в одну точку.

— Оно ничего не значит. Папа, они собирались изнасиловать меня и Карину. А потом убили бы нас всех!

— Не убили бы, им нужен был я. Они пришли сюда, чтобы просто меня напугать.

В смысле? Папа не отрицает тот факт, что они всё-таки могли нас изнасиловать….

— Господи…. Они психопаты и им нужно лечиться, а лучше сидеть в тюрьме. А может они вообще зэки?

— Всё возможно, дочь.

Возможно ли, что какой-то уголовник затаил на отца обиду и таким образом отомстить?

Конечно, мог.

— Дочка, прошу тебя, никому ни слова. Это только моя проблема. Я сам во всём разберусь.

Просит отец. А я ничего не могу ему возразить, но в груди растёт негодование. Как можно спустить на тормоза ТАКОЕ?

Поджимаю губы. Мне всё ещё очень страшно. Я точно никогда не смогу забыть эту ужасную ночь и этих трёх подонков в масках. И чёртового Бэтмена, который будет сниться мне в кошмарах.

Утро встречает наше семейство прекрасным рассветом, отражающимся в водной глади озера. Озера, от вида которого у меня мурашки по коже бегут. Стоит только вспомнить то, как я бултыхалась в холодной воде, чтобы спастись. Ужас пробирает душу. Мерзкий, скользкий, тягучей жижей под кожей….

Обхватываю себя руками и дрожу.

Едва ли смогла привести себя в порядок после «бурной» ночки. На теле ссадины, лодыжка распухла, синяки в районе запястий и рёбер. Совсем там, где тот мудак меня удерживал. Лапал своими грязными руками. И… козлина, насиловал мой рот!

Никогда не назову ТАКОЕ поцелуем. Скотина.

Передёргивает всякий раз, как вспоминаю его наглые губы на моём рте. Этот грубый акт был совершен бесцеремонно и развязно! Меня так никто и никогда ещё не цело….

Чёрт! Сказала же, что не назову это поцелуем.

Пусть этот мудак сгорит в аду.

Хотя, если честно, я легко отделалась. Он ведь мог меня легко изнасиловать, надругаться над моим бедным тельцем, а потом отдать своим дружкам.

А вообще они могли нас просто убить всех! Поджечь дом!

Господи.

Осознание этого факта ввергает в ещё больший ужас.

Слышу, как отец уже завел машину. Благо, шины целые оказались, и эти придурки не додумались их проколоть. Оказывается, отец вытащил из машины свой пистолет и рацию. Они всё это время находились в их комнате! Если бы во время своего побега я бы знала об этом, то лучше бы побежала в комнату за рацией или наверх за своим телефоном, который так и остался валяться на диване, где спала Карина.

Ещё раз кидаю взгляд на озеро.

А ведь я планировала утром в нём ещё раз поплавать….

Перевожу взгляд на корягу, из-за которой я упала при побеге и новая порция липких мурашек пробегает по телу.

В этот гребанный дом я больше ни ногой. Меня сюда никто не затащит по своей воле.

— Лиза садись в машину, — зовет меня мама. — Пора ехать.

Карина уже сидит на заднем сиденье. Бедная моя мелкая ведьмочка. Не представляю, какой ужасный след оставило это событие в её хрупкой психике. Она ведь за эти часы ни разу ничего не сказала. Мы провели с ней наверху пару часов. Сестра отвернулась к стене, и казалось, что спала. Но я точно знала, что нет, потому что её хрупкое тельце вздрагивало на каждый шорох.

Мама тоже не сомкнула глаз. У всех был видок, оставляющий желать лучшего. Особенно у нас с отцом. Лицо папы распухло, нос, и область под глазами были уже синими. Спал ли он? Надеюсь, что хотя бы он смог уснуть.

Садимся в машину. Медленно отъезжаем, я печально смотрю на деревянный дом, который меньше суток назад казался мне сказочным, теперь же он для меня тот самый домик из фильмов ужасов, который я буду обходить стороной.

Мелкая поджимает губы, и смотрит в одну точку. Двигаюсь ближе и обнимаю её, она не сопротивляется и лишь утыкается в плечо.

Для нас всех это была тяжелая ночь, после которой у каждого останутся психические травмы.

Папа включает радио, и салон заполняет легкая ненавязчивая мелодия, которая должна бы отвлечь от тяжких мыслей, но она делает всё наоборот.

Мама теребит подол своего платья и смотрит вперед. Вижу по её грустным и уставшим глазам, что такого с ней тоже ещё ни разу не происходило, хотя папа уже давно работает в полиции. У него много недоброжелателей. Но чтобы вот так….

Хотелось бы посмотреть на эти рожи уголовные, и плюнуть им прямо в харю. И чтобы это всё происходило в зале суда. За такие действия они обязаны сидеть в тюрьме. Но мой отец будто боится чего-то.

Видео? Никто этому не поверит. Он ведь и сам знает. Тогда почему?..

Уф, слишком сложно думать сейчас о том, что творится в голове моего папы. Если он решил, что не станет заявлять на них, значит, тому и быть.

Заезжаем в черту города, и сразу становится легче дышать.

Оправимся ли мы от сегодняшней страшной ночи? Ответа на этот вопрос у меня нет.

Часть 6

Дождь не прекращает литься, уже который день. Будто природа копила воду столько месяцев, чтобы, наконец, выплеснуть её в этот мир. И я вообще не понимаю людей, которые любят дождь. Гуляют в такую сырость со своими зонтиками, прогуливаются по паркам, по аллеям. Понимаю собачников, которым деваться некуда. Но остальные….

Зябко ёжусь, отпивая горячий облепиховый чай, сидя в кофейне возле универа и пялюсь в окно. Официант приносит наивкуснейший фисташковый чизкейк. Сегодня был тяжкий день в универе. Начало учебного года всегда преподносит трудности.

Во-первых, тяжело вставать рано и тащить свою задницу на пары, во-вторых, преподы накидываются на тебя, будто ты обязан был помнить два месяца всё за прошлый учебный год, а в-третьих…. Настроение паршивое.

А паршивое оно у меня каждый день на протяжении трёх месяцев с небольшим. Как раз с той замечательной ночки, когда меня чуть не изнасиловали и не вздёрнули всё моё семейство.

Первый месяц я провела как в тумане, из дома выходила только в универ, чтобы сдать экзамены, остальное время тупо валялась в своей комнате, залипая в сериалы день и ночь. Я толком не спала, ела раз в день, и то, чтобы мама не переживала. Похудела конкретно. Бессонница началась из-за кошмаров, в которых мужик с ножом в маске Бэтмена бежит за мной по ночному и мрачному лесу, а когда догоняет, то пытается меня прирезать, а иногда, чтобы изнасиловать. И каждый раз, когда это происходило, я возбуждалась!

Возбуждалась, чёрт возьми. От дурацких губ Бэтмена и рук, которые во сне творили со мной невообразимые вещи.

Вот тогда-то я и поняла, что схожу с ума. И с башкой у меня явно проблемы начались. Летом уехала к бабушке в деревню, добрый месяц провела в её огороде, приходя в себя. Вроде как, полегчало, но не отпустило до конца.

Только в конце июля начала с подругами выходить в люди. Они, конечно, доканывали меня своими вопросами и предположениями, что со мной случилось. Почему я так резко перестала выходить гулять и тому подобное. Я лишь говорила, что у бати проблемы, поэтому настроения нет.

Напрашивались на нашу новую дачу….

В итоге, за время саморазрушения своего, я поняла, что слишком скучно проживаю жизнь. И я с девчонками зачастила бродить по клубам. Там я нажиралась до беспамятства и приходила домой, еле шевеля ногами. Мама моментально смекнула, что я скатываюсь, и отправила меня лечиться в больничку, на добрых две недели. Недавно вот меня выпустили, будто из заточения вернулась….

Хоть была я там минимальный срок, но мозги вроде на место встали. За что я благодарна маме очень.

Вот с Каринкой нашей совсем всё плохо. С того дня она больше не говорит. Совсем. И ни с кем. Замкнулась в себе, стала пугливой и нелюдимой. Из солнечного болтливого зайчика превратилась в маленькую одинокую тучку. Забросила свой Тик-Ток, перестала гулять с друзьями. Да лучше бы она отплясывала на видео в Тик-Токе, чем вот это всё….

С ней работает психолог. Но, пока никакого результата. Правда, пришлось отцу немало денег в него вложить, чтобы вся информация о том, из-за чего появился этот недуг у мелкой, не просочилась наружу.

У мамы с отцом тоже отношения напряженные. Это чувствуется отчетливо в их разговорах друг с другом. Отец строго запретил говорить кому-либо о случившемся. Мама у меня сама по себе человек не конфликтный, очень спокойная и всегда прогибается под отца. Если папа сказал, значит, так и будет. Возможно, в ту ночь она просто не смогла возразить папе, в отличии от меня. Благо, характер у меня и у Карины совсем не такой нежный и покладистый, этим нас наша бабулька наградила.

От мыслей меня отвлекает подруга, которая вошла в кофейню. Фая повесила сложенный зонтик на вешалку и свою ветровку туда же, поверх моей кожанки.

— Привет, — садится напротив меня и улыбается. — Заждалась?

— Да не особо, — отхлёбывая чай, говорю ей.

Она заколола чёрные кудрявые волосы заколкой. Как раз подошёл официант в этот момент.

— Капучино, пожалуйста.

Отставляю пустую кружку и зеваю. Что-то блин день сегодня какой-то ленивый.

— Ну, что решила в итоге? — спрашиваю, поглядывая на неё.

У Фаи намечается день рождение на днях. Вот думает, где и как именно будет справлять.

— Всё-таки, думаю, в Корону пойдём.

Это у нас самый популярный молодёжный клуб, в котором я пропила дофига здоровья и денег за короткий срок.