Вне конкурса

– Вы сейчас занимаетесь бизнесом?

– Возраст, возраст берет свое. У меня есть некоторые интересы в галереях, и аукционных домах, здесь и в Петрограде. В остальном, нужно признаться, мне все чаще не хватает смелости и трудолюбия. С возрастом все сложнее заставить глубоко окунаться в проблемы. Я знаю свои недостатки, но оправдываю их возрастом, и желанием больше времени посвятить свой семье. Кроме того у меня больше времени, чтобы вспомнить своих обидчиков, и простить их. Сейчас я все больше времени провожу в Израиле, это все из-за здоровья. В России, к сожалению, еще нет такого уровня медицины.

– Спасибо за интересную беседу Викентий Юсуфович, не вправе вас задерживать более. Но мне бы хотелось в другой раз продолжить нашу беседу.

– Непременно Игорь, непременно. Вот возьмите, это мой личный номер, – с этими словами старик протянул черную визитную карточку, на которой белым шрифтом было написано только его имя и несколько номеров телефонов.

Игорю хотелось остаться с Киянтовским и его очаровательной дочерью, поговорить на темы детей, семьи, бизнеса. Ему было неудобно прерывать разговор, тем более что они так скоро нашли общий язык. Викентий Юсуфович оказался очень интересным собеседником и знатоком еврейского вопроса. Бог даст, он еще поговорит и пофилософствует с ним в другой обстановке. Однако ему нужно было обойти все залы, так как здесь могли находиться нужные ему люди. Так уж повелось, что на эту встречи приходили многие влиятельные люди, которые вели скрытную жизнь, и застать их в другом месте, или организовать встречу, было очень проблематично.

Пробираясь сквозь многочисленных гостей, Гуревич здоровался то с одним то с другим своим знакомым, не задерживаясь надолго. Пока его не окликнул знакомый голос.

– Здравствуй Игорь! – обратился к нему известный леворадикальный финансист Лев Новиков! Как я рад тебя видеть! А то тут собрались одни старперы, и пыхтят и пыхтят. Мы тут как раз обсуждаем проблемы свободной прессы в России! Ты как с нами?

– Здравствуй Лев, я тоже рад тебя встретить. Ты же вроде не фанат подобных сборищ, как ты сюда попал?

– Да приглашение прислали. Каждый год впрочем, присылают. Я обычно деньги отсылал, типа пожертвования там и все такое. А тут заняться нечем было, вечерок свободный, дай думаю, проникнусь идеей и духом сионизма. Я же ты знаешь, далек от этого всего. Мне что еврей, что араб, что китаец с румыном, один хрен, если предлагают денежное дело.

Несколько бокалов хорошего израильского вина сделали свое дело, и поведение Новикова стало несколько развязным. В их сторону уже начинали неодобрительно посматривать. На подобных мероприятиях не любят хулиганов. Лев же был из числа уличных мальчишек. Он смог выбиться из уличной шпаны, до финансиста государственного масштаба. Сначала торговал джинсами и пластинками, потом менял валюту и золото, а когда пришло время, одним из первых обратил внимание на зарождающийся финансовый сектор экономики. Сначала фирма по продаже русских сувениров за рубеж, потом бартерный обмен свинца на автомобильные аккумуляторы, и вот уже покупка первого банка. Как человек Новиков не был интересен Игорю, но он был владельцем нескольких банковских групп. Кроме того ему принадлежала платежная система «Пионер», которой пользовались без исключения все банки в России. Так или иначе, разговор стоило поддержать.

– Там что там у вас на острие свободной прессы? Неужели кто-то посмел посягнуть на завоевания демократии? Вновь ввели цензуру?

– Ну как сказать, тут все не так просто. Ты зря удивляешься, нужно постоянно присматривать за этой не добитой красной хунтой. Ничего, ничего мы еще их всех выкинем из кремля, дай только срок. Кстати разреши представить, Юлия Павловна Синявская, надежда и опора современной журналистики. Как говорили в былые времена, проверенный, наш товарищ. А это мой большой друг, гений цифр и маг калькуляторов Игорь Гуревич.

Данную женщину Игорь заочно знал. Огненно-рыжая прическа была ее фирменным знаком. Она постоянно мелькала на различных шоу, и практически не сходила с радиоканалов. Борец за идею, гонитель коммунистической чумы, ярый защитник либеральных идей. Скандал и еще раз скандал, вот все чем можно было ее характеризовать. Ее бы уже давно признали невменяемой и закрыли бы в какой-нибудь отдаленной психбольнице за ее постоянные провокации власти, но ее муж был крупным бизнесменом, и его связи оберегали ее. Журналистка кивнула Игорю и продолжила прерванный его появлением разговор. Вокруг нее стояло еще несколько личностей, в том числе из медийной тусовки, который с первого взгляда, не представляли интерес для Игоря.

– Так о чем я говорила? Ах, да, я никогда не призывала кому-то тыкать вилкой в лицо. Это все поклеп плебеев! Я сказала, что если еще раз хоть одна падла посмеет мне помешать выполнять мою работу журналиста, то я возьму вилку и воткну ему в лицо. Я на том митинге присутствовала как репортер газеты, а ни как «манька с трудоднями», которой нечего делать. Потому тот ментенок не имел права меня задерживать. Я стояла на митинге оппозиции. У меня было удостоверение прессы, было служебное задание. И не смотря на это меня скрутили, и как какую-то шавку бросили в воронок! И что мне остается делать? Если государство, которому я плачу налоги, не может меня защитить, значит, я буду защищать себя сама. С вилкой, с обрезом, да хоть с самурайским мечом.

– Дорогая моя, по-моему, ты как это говорят…Мало мало говоришь неправду? – вставил реплику Новиков, до этого явно получавший удовольствие от визгов журналистки.

– Я? Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, я не смогу наказать эту погань? Думаешь, у меня дрогнет рука?

– Я не про это. Я имел ввиду налоги. Разве ты платишь налоги в России? Ты же гражданка Израиля? Или я чего-то не знаю. Просто для меня вопросы налогов очень важен.

– Пошли они, не плачу и все. У меня и работы официальной нет. Я безработный человек.

– Простите, – решил вступить в разговор Игорь, – А как же ваше задание для газеты?

– Так я на общественных началах. Трудового договора нет, дохода нет, налогов нет. За что, повторяю, за что я должна платить этому государству, а? Менты и гэбешные шкуры меня никогда не защищали, российская медицина меня однажды вообще чуть не угробила, образование я получала сама, просиживая в пыльных библиотеках на ужасной казенной мебели, от которой заработала геморрой, который лечу в Израиле за большие деньги. А зубы? Вы знаете, сколько мне пришлось отвалить в Хайфе, чтобы мне переделали зубы? Чтобы вы не знали таких проблем, вот сколько! Я люблю свою родину, но ненавижу государство.

– За что же вы его ненавидите в первую очередь? – спросил Новиков.

– А за то, что оно воюет с собственным народом!

– Как это?

– Вот смотрите. Дорог нет, коммунальных услуг нет, здравоохранения нет. Но за все это я плачу налоги. А если вдруг я не заплачу, то я преступница. То есть государство может драть с меня налоги, и давать мне то, что оно обязано, кое-как. Это нормально, государство не преступник, хотя не выполняет свои обязательства. За что я тут должна платить налоги, а? Я плачу только налог на машину, потому что я пользуюсь дорогами. Но на этом все, до свидания…

– Госпожа Юлия, – спросил Гуревич, – Вот вы сказали, что угрожали милиционерам, которые вас задержали. Вы действительно способны убить, отстаивая свои взгляды? Вы не считаете это чрезмерной мерой для доказательства своей правоты?

– Браво Игорь! Еще немного и можно выдвигать тебя в депутаты государственной думы! Какой острый вопрос, а? И так Юлия Павловна, к барьеру! Вам брошен вызов!

– Друзья мои, я уже много раз говорила на эту тему. Но для вас Игорь, повторюсь. Я могу убить за свою семью, за свою точку зрения, и, конечно же, за травлю.

– Травлю?

– За ту травлю, которую против меня устроили первые каналы страны, которые постоянно выставляют меня сумасшедшей в своих репортажах.

– Тогда почему создатели этих репортажей еще коптят белый свет?

– Я просто не хочу делать этого сейчас, потому, что собираюсь прожить долгую и счастливую жизнь. Мучителей своих надо забирать с собой. Как водитель автобуса, выехав на встречную полосу, забирает всех пассажиров с собой!

– В ваших словах чувствуется горькая обида на ваших, ммм…оппонентов.

– Про обиду – это не совсем то слово. Как мне однажды сказали, на смердов не обижаются… Но ненависть – безусловно, правильное слово. Они могут активно заниматься моей травлей, но мстить они при этом не могут. Вот прям, мстить – нет. Мстить, способны только нехорошие мальчики, и нехорошая девочка Синявская! А они все там хорошие еврейские, украинские, белорусские мальчики!

– Браво Юленька браво! За это нужно выпить! Я пойду, позову официанты, – продолжая хохотать на весь зал, сказал Новиков, – Игорь помоги мне найти официанта.

Гуревич и Новиков отошли от бурлящей толпы. Синявская продолжала поливать грязью современный правящий класс. Отдалившись на достаточное расстояние Лев, понизив голос на пару октав, сказал:

– Если честно я не могу долго находиться в ее обществе. Занятная барышня, но любит повторяться, и создавать вокруг себя массовку. Иногда ее забавно послушать, знаешь, обороты речи, эпатаж, все такое.

– Тебе, правда, нравиться это нагловатая барышня?

– А что делать? Надо же себя как-то развлекать. Раньше светская жизнь бурлила, путчи, перевороты, пирамиды, смены правительства, а сейчас это болото. Политическая депрессия отражается и на светской жизни. Когда был экономический подъем, светская жизнь бурлила и клокотала. Бабок у всех было много, настроение у всех было хорошее! Сейчас не тот задор, а я не большой любитель девок и алкоголя. Как некоторые чинуши.… Вот и приходится подкидывать деньжат в топку политических баталий, и наблюдать со стороны, как такие как она покусывают власть имущих.

– Другим словами кутить теперь не хочется?

– Какой там! Народ с бабками начал постепенно разъезжаться, настроения нет никакого. Для хороших топ-менеджеров работы стало меньше, потому что нечем управлять, везде сокращения, не платят годовые бонусы, за которые они все и работали.

– А почему ты не уедешь?

– Я! Я это другая история, это другое отношение к деньгам. Понимаешь, какая разница, если у тебя ярд или половина ярда? Ну, никакой же разницы. После ста миллионов долларов деньги становятся цифрами на бумаге. И потери перестают отражаться на уровне твоей жизни. Но вот скучно одному сидеть на бабках. Хочется, чтобы вокруг тоже праздник был. Чтобы эти крысы бегали вокруг меня с высунутыми языками и просили кинуть им баблишки, дабы они почувствовали себя причастными к большому бизнесу. Не хватает этой челяди вокруг.

– Лев Николаевич, я восхищен вашей точностью и глубиной комментария. Человек растёт над собой, только анализируя себя. Только разум питает человека, и его сила бесконечна. Только всего равно не понимаю, если все как ты говоришь, уехали в Европу, так и ты езжай. В чем проблема?

– Честно? Вот тебе скажу по секрету. И свалил бы уже, может быть, свалил. Но в тот самый момент, когда уже стал складывать чемоданы из-под меня стали выбивать стул. Я точно знаю, кто виноват в том, что я до сих пор здесь, и даже не буду этого скрывать. Это Болотин Александр Вениаминович, который начал эту кампанию и продолжает ее, – сказал с явным негодованием Новиков, – Я уже давно почву готовил. А из-за этого ммм да…. Журналистам западным интервью давал, всякие программы экологические финансировал. Там солнечная энергия, переработка мусора, экологические всякие моменты. А мне что жалко? Нет, кинул сотку баксов на одну программу да на вторую, и про тебя уже хорошее пишут. Искренне так писаки тебя красками рисуют, будто ты святой. И кстати бесплатно, не то, что наши. Пока бабок не дашь, не про плохое, не про хорошее писать не будут.