- -
- 100%
- +
Когда-то я был юн и мыслил более категорично. В результате…
Прикрываю глаза и отметаю от себя назойливые воспоминания. Ни к чему это. Слишком тяжело, хоть прошло и достаточно времени.
– Знаешь, – продолжает он тише, протягивает мне сигару, но я лишь качаю головой. Не жил хорошо, да и нечего начинать. – Я недавно... встретил женщину. Марину. Разведена, сын уже взрослый. Умная, добрая... Не Наташа, конечно. Но... тепло с ней. Спокойно. Кажется, готов... двигаться дальше. Отгоревал, что ли. Но как Стасе сказать? Она же... Она же до сих пор как иконы фотографии мамины в своей комнате держит. Как она воспримет? Опять бунт? Снова закроется? Я... боюсь.
Он смотрит на меня, ища понимания, совета. Но я что могу посоветовать в его семейной драме? Мой опыт – допросы и протоколы, а не воспитание бунтующих девушек. Качаю головой.
– Не знаю, Стас. Тут... только осторожно. И честно. Скроешь такое – будет только хуже. Правда… она всегда открывается. Иногда в самый неподходящий момент.
Он кивает, не то чтобы соглашаясь, а просто принимая к сведению. Мы молча выпиваем ещё по одной.
Потом Стас вдруг спохватывается, как будто вспомнил главное, ради чего всё затеял. Отодвигает тарелку, складывает руки на столе. Взгляд становится деловым, настойчивым, и я подбираюсь мысленно. Вот он, этот момент, которого я ждал весь этот странный вечер.
– Артём, вообще, я... к тебе с просьбой. Большой. Насчет Стаськи. – Он делает паузу. – Стася вбила себе в голову, что хочет работать в полиции, упрямая до невозможности. Устроила мне тут одиночный пикет с голодовкой. И я решил, что проще уступить. Я поговорил с вашим подполковником. Власовым. Мы... знакомы, в общем. Через общих партнеров по заводу. Благотворительность, спонсорство... Не столь важно, словом. Короче, он не против стажировки, чтобы она вкусила все прелести профессии, так сказать. Но я понимаю, что тебя могут просто... назначить нянькой. Без спроса. Так как я упомянул, что мы знакомы… и вообще… за ней всё же присмотр нужен. И я прошу тебя по старой дружбе, Артём. Присмотри за моей дочкой, пока она не наиграется.
Он смотрит на меня пристально. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Не просто “попросил”, а обо всём уже договорился. Через свои связи. Если бы не этот разговор, меня бы просто поставили перед фактом, что теперь на мне лежит ответственность за это розововолосое недоразумение. А мне оно надо?
Злость вскипает мгновенно, горячая, колкая, подкатывает к горлу, клокочет внутри. Я откладываю вилку. Стараюсь дышать ровно.
– Стас...
– Подожди, – он перебивает, поднимая руку. Меня сильно тянет сказать ему, что я не воспитатель несносных капризных девчонок, а полиция – не развлечение. Но я молчу и слушаю, а он продолжает: – Знаю, что это нечестно по отношению к тебе. Но я прошу тебя, старина, по-дружески. Присмотри за ней. Пока она там. Не дай ей вляпаться во что-то серьёзное. Пусть посидит, бумажки поперекладывает, посмотрит на ваши будни. На эту... рутину, опасности, мизерные зарплаты. Чтобы поняла. А ты... ну, направь её. Объясни, что к чему. Я верю тебе. Больше, чем кому-либо там. – Он делает паузу. Глаза искренние, настойчивые. – Присмотри, пожалуйста. Хоть одним глазком. Я буду обязан. Очень.
Сафронов тянется к тугой и толстой барсетке, и янутром чувствую, что он хочет сделать.
– Не нужно денег. Не возьму, – складываю руки на груди и сурово смотрю на него. – Честно тебе признаюсь, эта идея не вызывает у меня бурного восторга.
– Ты можешь завалить её самой паршивой работой по самую макушку. Чем быстрее она пожалеет, что ввязалась в эту затею, тем будет лучше!
Глава 4. Стася
Понедельник начинается как-то сумбурно и нервно. Я толком не успеваю привыкнуть к мысли, что теперь я стажёрка и, в общем-то, работаю, как на меня обрушивается другое откровение – отец не собирается меня подвозить.
– Сама доберёшься до нового места работы, – ехидно улыбается он и садится в машину. Водитель Егор Юрьевич сухо кивает мне и спешит сесть за руль. Автомобиль папаши уезжает, оставляя после себя клубы пыли и меня, закипающую от злости.
Вот же! Решил мне испортить первый рабочий день! Фигушки ему!
Так думаю я, пока облачаюсь в рваные узкие джинсы и простую белую футболку. Времени выбирать одежду нет, я тороплюсь на чёртов автобус, который тоже опаздывает!
Трясусь в нём, словно килька в банке. И пытаюсь быть поближе к окну, потому что справа меня зажал какой-то странный мужик, от которого тянется шлейф перегара. Бухал что ли вчера… Отворачиваюсь и тут же едва сдерживаю рвотный позыв. Тучная дама лет шестидесяти благоухает потом и едкими цветочными духами, от которых слёзы на глазах выступают.
“Чем она надушилась? Привет, “Красная Москва”, что ли?”
Наконец двери распахиваются, и одно место освобождается. И я спешу пристроить туда свою попку. Но тут же получаю злобный тычок под ребра:
– Девушка, как вам не стыдно? – сурово хмурится на меня тучная дама. – Могли бы мне место уступить!
Я хочу сказать, что командовать она будет у себя дома и вообще я не нанималась ей место уступать! Но почему-то молча встаю, уступая ей место. А через несколько минут у автобуса спускает колесо, и я, едва не плача, выхожу из него и ловлю такси.
Ненавижу общественный транспорт.
В итоге до работы я добираюсь вся на нервах. Опаздываю на целых двадцать минут и мысленно молюсь, чтобы мой красавчик Гром не сильно ругался. Однако едва я влетаю в отдел, дорогу мне преграждает невысокий паренек. Он окидывает меня внимательным взглядом:
– Девушка, вы по какому вопросу?
– Я тут работаю. Где майор Гром?
Он мгновение смотрит на меня, а затем прыскает. Язвительно сообщает:
– Милочка, таких как ты я каждый день здесь вижу. Ноги в руки бери и марш домой!
– Чего?!
– Того. Думаешь, ты одна такая умная? Майора Громова ей подавай… – паренек тяжело вздыхает. – Каждый день девушки приходят, выдумывают всякое-разное, лишь бы его увидеть. И не понимают, что этим самым отвлекают его от работы!
“Вот как… А Гром, значит, популярен… Ну ничего, это ненадолго!”
– Да я на самом деле на работу пришла стажироваться!
– Это кто-то может подтвердить?
– Майор Громов…
– Забудь об этом, у него сейчас совещание! Не до тебя! Садись и жди здесь!
С тяжёлым вздохом опускаюсь на первый попавшийся стул, чувствуя, как слёзы на глазах наворачиваются, а от отчаяния хочется закричать на весь отдел. И тут же вздрагиваю от зычного голоса:
– Станислава Станиславовна?
– Можно просто Стася, – быстро произношу я, поднимаясь на ноги.
Ко мне приближается здоровенный мужик лет сорока. Квадратное лицо начисто лишено эмоций, пристальный холодный взгляд серых глаз приколачивает меня к месту. На плечах форменного пиджак я вижу две больших звезды.
“Сразу видно, серьёзный мужик. Подполковник?”
– Меня зовут Ярослав Сергеевич Власов, подполковник юстиции и старший следователь. Я – руководитель отдела по особо тяжким преступлениям. Буду вашим непосредственным начальником.
Я холодею от восторга.
“Как звучит-то! “Руководитель отдела по особо тяжким преступлениям”... Это мы что, каких-то маньяков будем ловить? Круто! Никуда отсюда не уйду, не дождется папашка!”
– Вы меня слушаете? – голос Ярослава Сергеевича прерывает мои восторженные мысли.
– А… да, конечно!
– Вот и славно. Пойдемте, покажу вам ваше рабочее место и познакомлю с остальными сотрудниками.
Вместе с Власовым мы проходим по длинному коридору вглубь здания. Сжимаю потные холодные руки в кулаки. Пожалуй, так сильно мне волноваться ещё не приходилось. Сейчас встречу Грома... Интересно, как он отреагирует? Будет ли галантным? Может, обрадуется? Или ничего не скажет...
За всеми этими мыслями я не замечаю, как мы доходим до нужного места. Ярослав Сергеевич распахивает дверь и громогласно сообщает:
– Прошу любить и жаловать: Станислава Станиславовна...
– Можно просто Стася, – чувствую, как краснею под несколькими холодными мужскими взглядами.
Гром сидит во главе стола. И взгляд у него совершенно не такой, каким я его себе нафантазировала. Никакого восхищения или даже обычной улыбки на лице нет. Просто бесконечная усталость.
Более того, он с головы до ног осматривает меня, отчего я ощущаю желание прикрыться. Вроде бы одета обычно, но взгляд Грома тяжёлый и недовольный...
– Берегите нашего нового стажёра, – добавляет Власов, и я чувствую, как от какого-то необъяснимого стыда горят щёки. Что я, маленькая что ли, чтобы меня беречь?! Глупости какие...
Хорошо, что Власов быстро уходит. Гром показывает на место рядом и произносит:
– Присаживайтесь, Стася. Знакомьтесь с нашими сотрудниками: младший лейтенант Егор Владимирович Глебов и капитан Михаил Иванович Ярощук.
Каждый из них сухо кивает мне, но в глазах Егора, который помладше, я различаю нотку интереса.
– Берите ручку и листок. И конспектируйте.
С готовностью усаживаясь, хватаю письменные принадлежности.
– “Кухня” в гаражах на ПНД... – начинает Егор, но я прерываю его:
– “Кухня”?
Перевожу взгляд на Грома. На его лице застыло выражение вежливого терпения.
– “Кухней” мы называем место, где варят всякую дрянь. Запоминайте.
Киваю, а затем спрашиваю вновь:
– А ПНД...
– Промзона на отшибе, – ровным голосом подсказывает мне Гром.
Снова киваю, опускаю голову, записывая узнанное. Чувствую, как румянец жжёт щеки. Слышу тихие смешки. Злость поднимается в душе.
“Тоже мне... Можно подумать, что сами всё сразу умели. Я им покажу! Извиняться потом будут!”
Записывать приходится быстро. Не вдумываясь в написанное и не отвлекая Грома. Только под конец я понимаю, что пишу отчёт подобно обычной секретарше.
И только после того, как Егор и Михаил уходят, я узнаю, что все отчёты были уже давным-давно написаны, а меня просто проверяли на банальное послушание.
Как я это узнаю? После того как передаю Грому исписанный листок, и тот, задумчиво посмотрев на него, сминает его в руке.
– Эй, что ты...
– Товарищ майор я для тебя, малявка, – вонзает в меня тяжёлый взгляд Гром.
От этой наглости открываю рот. Это кто тут малявка?!
Гром, очевидно, хорошо понимает, что так и вертится на моем языке, потому что с тяжелым вздохом откидывается в кресле:
– Поверь, я не в восторге от твоего появления здесь. Поэтому нужно было проверить тебя. Способна ли ты выполнить элементарную просьбу.
– Совсем меня за дуру принимаете?
– Всего лишь за богатую капризную девчонку, которая не привыкла работать, – флегматично складывает руки на груди Гром. – Не нравится отношение? Выход знаешь где.
Сжимаю руки в кулаки. От злости трясёт. И желание выйти отсюда, грохнув дверью, – велико. Останавливает от этого шага лишь папаша, которому я не собираюсь демонстрировать то, что он оказался прав.
Меня здесь действительно никто не ждал. И майор Громов оказался не рад моему приходу.
Но он ещё не знает, насколько велика моя упёртость.
Складываю губы в непослушную улыбку и цежу:
– Я поняла, товарищ майор.
– Вот и славненько. Можешь идти.
Я разворачиваюсь и уже подхожу к двери, как меня вновь останавливает его голос:
– Ах да. Тебе разве отец не сказал, что нужно нормально одеться? Смени гардероб. Рваные джинсы в отделе носить... Чтобы я больше не видел.
– Я поняла, – сдавленно отвечаю я и вылетаю из его кабинета.
Выхожу из кабинета, едва сдерживая слёзы. Неужели я ошиблась в Громе, и он – обычный грубый мужлан, пусть и симпатичный? И теперь постоянно будет себя так вести?
– Не расстраивайся ты так, – слышу голос Егора. Оглядываюсь, он сочувствующе улыбается мне и протягивает мне конфетку. Сердито хватаю ее и буркаю:
– Спасибо. Но как вы…
– Да у тебя на лице все написано, – добродушно смеется он. – Не обращай внимания на Громова. Он всегда такой поначалу. А если приживешься здесь, успокоится. Хотя поначалу, конечно, трудно будет…
“Если приживусь…” То есть они ещё рассматривают вариант того, что я не выдержу. Да что ж это такое! Почему в меня никто не верит?”
Разворачиваю конфету, рассматриваю её пару секунд. Розовый чупа-чупс. Бездумно сую его в рот и бормочу:
– Ну и где мое рабочее место?
– Я покажу, – раздается за моей спиной мрачный голос, от которого я мгновенно покрываюсь мурашками. Гром стремительно проходит мимо меня, указывает на соседний небольшой стол:
– Садись. Будешь работать здесь.
– Да, товарищ майор, – буркаю и сую руки в карманы джинсов. Вновь натыкаюсь на суровый взгляд Гром, который, кажется, прикипает к чёртовому чупа-чупсу. Его глаза темнеют, а у меня во рту становится внезапно сухо.
– Вытащи его изо рта, – произносит он.
Закашлявшись, я все же делаю, как Гром сказал. Выкидываю конфету в мусорное ведро. Ловлю на себе смеющийся взгляд Егора и с тяжелым вздохом плюхаюсь за пустующий стол. Раньше бы меня порадовало то, что Гром усадил меня рядом, теперь же мне немного по себе. Потому что понимаю, что он сделал это не из большой любви ко мне, а чтобы лично контролировать. Вдруг натворю что?
“Да-а-а… Быстро же разбиваются розовые очки…”
– И что я должна делать? – нервно кошусь на майора. Вместо ответа он кидает мне несколько папок. А затем, наконец, произносит:
– Внимательно прочти. Это свежие дела, тебе нужно в них вникнуть.
Поначалу я вдохновляюсь этим, хватаюсь за бумажки с твёрдым намерением прочесть всё от корки до корки. Но чем дальше я углубляюсь в это чтиво, тем яснее становится: я умру от скуки в этом отделе.
Документы повествуют о нескольких проститутках, которых поймали вчера на трассе. Читаю написанное, пытаясь скрыть разочарование. Об этом говорил папаша, да? Наверняка сам же подговорил этого Грома, чтобы давал мне самые скучные дела!
Где мои убийства? Где охота на маньяка? Где экшен и эмоции? Чёрт побери…
Кидаю взгляд на Грома. Он занят и сосредоточен, весь в документах. На столе – кипа в три раза выше моей. Некстати мой взгляд опускается на руки майора. Сильные, мускулистые. Гром одет в обтягивающую черную футболку и темно-синие джинсы.
Не сдержавшись, возмущенно хмыкаю. И он мне говорил про одежду? Наглец!
И тут же ловлю его холодный препарирующий взгляд и утыкаюсь в свои бумаги. Страшный он человек…
Украдкой кошусь на соседние столы. Все заняты делами, никто не обращает на меня внимания. Тишина. Спокойствие. Размеренность.
“Ску-у-ука…”
Резкий звонок телефона заставляет меня практически подскочить на месте.
Едва перевожу дух от испуга, а несносный майор уже отвечает:
– Громов.
Его лицо не меняется, когда ему что-то говорят по ту сторону провода. Он лишь отвечает:
– Понял. Скоро буду.
И кладет трубку.
Поднимается на ноги, окидывает тяжелым взглядом весь отдел.
– Московская, 38, второй подъезд, квартира 45. Хозяйка давно не выходит на люди, звонили соседи. Говорили, что час назад звонили участковому, жаловались на плохой запах, но тот не отреагировал. А сейчас кто-то из соседей заметил кровавый след от ладони на двери. Ну что, товарищи, по коням… Съездим, узнаем, в чем там дело. Егор, ты узнай, есть ли запасной ключ у председателя ЖКО, не хочу резать дверь…
– Понял.
– Стойте, а как же я? – взволнованно подскакиваю на месте.
– А ты остаешься здесь, маляв… Стася.
– Как здесь? Вы шутите что ли? Я тоже хочу поехать! – сжимаю ледяные руки в кулаки. Сердце бешено лупит в грудную клетку. Если он сейчас мне откажет, я не знаю, что сейчас с ним сделаю!
Громов насмешливо улыбается мне, и я всю рожу ему готова расцарапать из-за этого!
– Ну пожалуйста! – выдавливаю из себя. – Вам что, сложно что ли?
В его глазах мелькает странное выражение. Будто он едва удерживается от чего-то… В расширяющихся зрачках мелькает… удовольствие.
– Хорошо, – глухо отвечает Гром и резко отворачивается. – Только от меня ни на шаг не отходишь. Я головой за тебя отвечаю.
– Есть, товарищ майор! – радостно улыбаюсь я.
Дальнейшая поездка смазывается. Я сижу в полицейской машине, погруженная в мечтательные размышления.
“Если вдруг в квартире окажется преступник, нужно будет как-то проявить себя! И тогда Гром перестанет видеть во мне лишь несмышленую девчонку!”
Удовлетворенно улыбаюсь и вновь ловлю на себе взгляд Егора.
– В первый же день попала на задание… Ты молодец. Я, помню, своего целый месяц ждал, – хмыкает он и тут же осекается под хмурым взглядом Грома.
– Разговорчики отставить. Мы почти приехали.
Машина въезжает в обычный двор, окруженный старыми пятиэтажками. Мы выходим, Егор галантно подает мне руку, за что получает ещё один хмурый взгляд от Грома.
– Я и Егор идём первыми, – чеканит майор. – Стася, ты за нами. Миш, ты здесь, мониторь обстановку и будь на связи, если что-то пойдет не так.
Когда мы оказываемся в подъезде, я сразу же прикрываю рот и нос рукой.
– Какой странный запах…
Гром не отвечает. На его лицо наползает туча.
Мы поднимаемся на второй этаж, где нас уже ждет председатель ЖКО. Бледный, пот серебрится на лбу, он лишь беспомощно блеет:
– Товарищ майор, там я не знаю, что… Наш участковый вообще работать не хочет… Довёл вот дело до такого…
– Ключи давайте. И отходите в сторону. В квартиру не заходить ни в коем случае.
– П-понял, – трясущимися руками он отдает Грому запасной комплект ключей.
Когда майор открывает дверь, я едва сдерживаю подкатившую к горлу тошноту. Сладковатый запах кажется густым и неприятным, он словно оседает в моих лёгких…
Я почему-то не хочу идти в эту квартиру. Хочу выбежать из подъезда, вдохнуть всей грудью свежий воздух. Отряхнуться от этого липкого сладкого запаха, от которого на языке чувствуется металлический привкус…
Но мои ноги шагают вперед, будто не слушаясь меня. И когда я вслед за Громом и Егором вхожу на кухню, в голове становится пусто.
Чужие стеклянные глаза будто с укором смотрят на меня. Словно безмолвно спрашивая: почему ты пришла так поздно?
Рот женщины застыл в немом крике, и я будто воочию слышу его. Кровь… её так много. Она везде. На лице, теле женщины. На полу, на стенах, даже на потолке… Тело лежит в неестественной позе, голова запрокинута, но я даже со своего места вижу зияющий кровавый разрез, перерезающий шею.
– Стася…
Во что я ввязалась? Чего хотела? Как могла рассчитывать на лёгкую работёнку, где буду каждый день героически ловить преступников?
– Стася…
Это вот такая работа, да? Этим мне предстоит заниматься?
– Стася!
Чьи-то руки сгребают меня за шиворот, и я, пока меня волочат из квартиры, улавливаю равнодушный голос Грома, раздающийся из кухни:
– Не хрен было ехать сюда. Героиня, блин. Егор, проследи за тем, чтобы наша леди в обморок не плюхнулась, ещё я за неё не отчитывался… Скорую вызови с криминалистами… И этого дебила участкового тоже! Сучонок…
Холодный уличный воздух отрезвляет. Но не может остановить тошноту. Я склоняюсь к стене дома, и из меня выходит весь завтрак, который я спешно закинула в себя утром.
Трясущимися руками вытираю рот. Егор с сочувствием смотрит на меня и сует бутылку воды.
– Не переживай, это почти со всеми так. Со временем ты перестанешь реагировать на подобное. Я как вспомню своё первое убийство, так до сих пор не по себе становится.
– Ей перерезали горло, – хриплю и прикрываю глаза, пытаясь избавиться от картины увиденного. – Но там было ещё много ножевых…
– Молодец, успела рассмотреть, – оживляется Егор. Делаю большой глоток воды. Пульс стучит в висках, коленки трясутся. Мне очень хочется плакать, но я сдерживаю себя. Нужно дождаться Грома. Потому что мне, кажется, есть что ему сказать.
Майор появляется быстро. Окидывает меня флегматичным взглядом и спрашивает:
– Пришла в себя?
Медленно киваю. Подхожу к нему на подкашивающихся ногах и едва слышно произношу:
– Мне кажется, это личное.
– Что, прости?
– Нужно дождаться криминалистов, чтобы было понятно, когда она умерла. И от чего. Хотя тут, наверное, сразу понятно, что от перерезанного горла…
– Не факт, – Громов неожиданно кажется заинтересованным моими словами. – Продолжай.
– В общем, я думаю, что её убили, а потом ещё резали… После смерти, – сжимаю дрожащие руки в кулаки. – Мне кажется, убийце было недостаточно её физической смерти…
– Очень интересные наблюдения, – хмыкает Гром. Достает из кармана пачку сигарет и прикуривает. Смотрит на меня прищуренным взглядом: – Но все твои слова – лишь беспочвенные фантазии, пока не доказано обратное.
– У неё на столе стоял большой букет! – выпаливаю я внезапно для самой себя. – Сама хата стрёмная: старый ремонт и всё такое… А букет свежий, дорогой!
– Она могла снимать квартиру. А букет ничего не доказывает…
– У неё был возлюбленный или воздыхатель, вот просто сто пудов!
Гром ухмыляется:
– Я так понимаю, ты пришла в себя. Займись обходом соседей. Заодно и узнаешь, была ли жертва хозяйкой квартиры и был ли у неё ухажер. Впёред.
Какой же он несносный! Перевожу взгляд на Егора, тот вновь спрашивает:
– Ты в порядке?
– В порядке! – огрызаюсь я и вновь делаю большой глоток из бутылки. Затем сую её Егору: – Спасибо.
Кинув недобрый взгляд на всё ещё ухмыляющегося Грома, вновь прохожу в подъезд. В этот раз у меня уходят почти все мои силы на то, чтобы держаться вертикально. Но будь я проклята, если ещё раз покажу Грому, как мне тяжело.
***
– Мерещякова Ольга Петрова, 34 года. Хозяйка квартиры. Это я узнала, пообщавшись с председателем ЖКО.
– Долги есть?
– Было много долгов, но они все были погашены незадолго до её смерти.
– Что ещё?
– Говорят, захаживал к ней один мужчина… – не сдержавшись, ехидно улыбаюсь. – Нужно найти её телефон, чтобы посмотреть, кому она звонила…
– Сам знаю, – хмуро откликается Гром. Затягивается сигаретой, безо всякого выражения смотрит на меня, а затем произносит:
– Неплохо. Думал, ты совсем расклеишься.
Ощущаю себя так, будто за моей спиной вырастают крылья. Он ведь меня похвалил? Похвалил, да?
Только открываю рот, чтобы сказать Грому, что и дальше собираюсь работать в его отделе, как слышу шум подъезжающей машины.
Оглядываюсь.
Из полицейского автомобиля выходит хмурый мужчина. Гром широко ухмыляется, отодвигает меня в сторону и подходит к нему. Вкрадчиво интересуется:
– Старший лейтенант Козлов? Я майор Громов. Жаль, что наша встреча проходит при таких скверных обстоятельствах.
– Здравствуйте. Я слышал, что произошло…
– Слышали? А почему тогда приехали позже нас?
– Я… я…
– Вот что я вам скажу, товарищ старший лейтенант. Готовьте рапорт о том, почему не откликнулись на звонок соседей гражданки Мещеряковой и почему так запоздало объявились. Ваше начальство уже предупреждено о вашей халатности.
– Я могу объяснить…
– Мне это не нужно. Ваше дело не в моей юрисдикции.
Козлов опускает голову и исподлобья смотрит на подъезд, откуда медики уже выносят жертву. Я отворачиваюсь, закрываю глаза. Запах крови всё ещё ощущается в носу, тошнота скручивает желудок. Кажется, я действительно на всю жизнь запомню этот случай.
Глава 5. Стася
Пока Козлов нервно мнётся и тихо разговаривает с Громом, я напряженно размышляю:
“У неё было много долгов, и вот, в какой-то момент их все погасили… Шикарный букет цветов на столе… Лицо изуродовано, пропал телефон, возможно его украли. Зачем? Скрыть переписку, фото, видео? Наверняка там какой-то компромат… Всё-таки я склоняюсь к тому, что это сделал ухажёр или жених… И даже соседи видели его пару раз. Жаль, особо не запомнили”.
– … Стася!..
– А? – вскидываю взгляд на Грома. Тот недовольно хмурит брови, но тем не менее спокойно произносит:
– Не витай в облаках. Лучше поднимись к судмедэксперту, он в квартире. Нам нужно время смерти. И узнай у соседей, где работала наша дама. А ты, Козлов, сделай хоть одно-единственное полезное дело! Добудь распечатку звонков жертвы!
– Но ведь ни телефона, ни номера… – Козлов кажется растерянным.
– Если есть документы, то, скорее всего, получится. Я схожу, поищу, – смело вызываюсь я. Гром машет мне рукой, но ничего не говорит. Кажется, я получила его молчаливое согласие.
Быстро, не давая себе лишний раз подумать, вновь поднимаюсь в квартиру жертвы. Застываю на пороге, вновь ощущая густой и липкий запах, от которого хочется помыться. Но пересиливаю себя и медленно шагаю вперёд.
“Спокойно. Здесь нет трупа… Его увезли”.
Так странно думать о жертве, как о трупе, теле. Как о чём-то неодушевленном. От этого холодные колкие мурашки бегут по спине.
На кухне замечаю судмедэксперта. Невысокий, в возрасте, он спокойно возится на месте преступления, а у меня ком к горлу подкатывает. Оглядывается на меня, приподнимает бровь: