Друг отца. Оторва для майора

– Что такое?

– Нам бы… узнать время смерти, – сдавленным голосом произношу.

Мужчина глубоко вздыхает и бормочет:

– Громову, как всегда, нужно все и сразу… После смерти прошло несколько суток. Точнее смогу сказать только после вскрытия. Ваш майор как ребенок, ей-богу… Как будто не знает, как всё делается.

– Понятно… – внимательно осматриваю коридор. И подмечаю серую сумку, стоящую на тумбочке. Осторожно беру её и, чувствуя себя неловко, ищу там документы.

“Ну же, хоть что-то… Хотя бы права. Нашла!”

В этот раз удача всё же поворачивается ко мне лицом. Я выуживаю из сумки паспорт!

– Отлично! – невольно улыбаюсь судмедэксперту. – Ой, простите…

– Тебе никто не говорил, что трогать вещдоки без перчаток нельзя? Эх, молодежь, всему вас учить нужно!

Чувствую, как непрошенный румянец жжет щеки.

– Простите…

– Теперь и твои пальчики нужно брать! – сурово смотрит он на меня. А потом смягчается: – Ладно уж. Вызову тебя к себе, если проблемы возникнут. Но больше ничего не трогай!

– Да, конечно… – бормочу я и медленно ставлю сумку на место. Паспорт, тем не менее, остается в моих руках.

– Новенькая, что ли? – он изучающе смотрит на меня поверх очков-половинок.

– Ага.

– Хорошо держишься. Видал я многих на своем веку… Эх, ладно. Сообщи Громову, что отпечатков пальцев на бокалах, тарелках и вилках не обнаружено. И орудия убийства тоже нет. Но судя по ранам…

– Нож?

– Да, – он тяжело смотрит на меня. – Для разделки мяса. Самый крупный. Посмотри, – судмедэксперт показывает на подставку для ножей. И место для самого крупного свободно.

Проглатываю комок в горле. Мысли, которые роятся в голове, – одна страшнее другой.

“Он прибрался здесь. Несмотря на то, что в ярости искромсал её лицо. Страшно… Как его найти? Нужно обратиться на её работу…”

– Спасибо большое за информацию, – медленно произношу, глядя на судмедэксперта.

Он хмыкает:

– Чащин Олег Валентинович, или просто Валентиныч, как меня все кличут, несмотря на обстоятельства, очень рад познакомиться. Такие очаровательные сотрудницы к нас нечасто попадают.

– А я – Стася, – бормочу я, погруженная в тягостные раздумья.

– Вот что, Стася. Не принимай всё это близко к сердцу. Воспринимай не как что-то личное, а как работу, иначе не сможешь. Не вытянешь.

Молча киваю. Кажется, у меня не осталось сил ни на возражения, ни на эмоции.

Сухо прощаюсь с Олегом Валентиновичем и выхожу на улицу. На свежий воздух.

Как только оказываюсь вне злосчастной квартиры, где произошло убийство, становится легче дышать. Вопреки симпатии к Громову, не спешу к нему. Коленки дрожат, кажется, ещё сильнее, чем раньше. Это, судя по всему, до меня только сейчас доходит осознание того, во что я вляпалась.

Убили человека. Женщину. А я впервые в своей жизни видела труп.

Колкие мурашки припускают по спине, промораживают до самых костей.

“Вот и кончилось, Стася, твое детство…”

К своему удивлению, я не жалею о том, что попала в отдел к Громову. Даже несмотря на то, что розовая пелена нехотя, но сползает с моих глаз. Даже несмотря на то, что в дальнейшем будет ещё тяжелее, я уверена в этом.

Отец наверняка попытается надавить на меня. Вновь указать на то, что в отделе я никому не нужна, что специалист из меня выйдет никудышный, способный только бумажки перебирать. Что я нелепа со своими рваными джинсами и розовыми волосами…

“Кстати, о джинсах. Надо бы действительно одеться как следует…” – недовольно вспоминаю ошалевшие глаза соседей, когда те увидели меня. Сложно сказать, что поразило их больше всего. То ли пышная розовая копна, то ли рвань на ногах, то ли отсутствие документов, ведь удостоверение, хотя бы какое-то временное, мне пока не сделали.

Хорошо, что опрашивать соседей за мной увязался Егор, который представил меня, как новичка. И непонятно, зачем Гром послал меня опрашивать соседей. Тоже хотел, чтобы я провалилась?

Кидаю на него косой взгляд.

Скрестив руки на мощной груди, майор Громов недовольно выслушивает что-то блеющего ему Козлова. Последний выглядит растерявшимся, каким-то грустным. Немудрено, наверняка Гром продолжил его прессовать за косяки даже тогда, когда я ушла.

Завидев, как я выхожу из подъезда, Громов склоняет голову набок, словно любопытная птица. В глубине его темных равнодушных глаз я различаю досаду. Он машет мне, подзывая. И этот повелительный жест задевает, но я вновь молчу, не желая нарываться на скандал. И вновь удивляюсь сама себе: когда это я стала такой покладистой?

– Что сказал Валентиныч?

Не без удовольствия повторяю слова судмедэксперта:

– Что вам нужно всё и сразу, а так не бывает. Что время смерти будет известно лишь после вскрытия.

Гром недовольно кривит губы, но вновь спрашивает:

– Что ещё?

– Женщину убили ножом для разделки мяса, – с готовностью отвечаю я. – Но ни его, ни отпечатков пальцев нигде нет. Убийца убрал все следы своего присутствия и забрал нож.

Гром кивает. Несмотря на то, что его лицо безэмоционально, почему-то я чувствую, что он доволен мной.

Поворачиваюсь к бледному Козлову:

– Я забрала её паспорт. С его помощью вы сможете добыть распечатку звонков…

Протягиваю ему документ, но Громов хватает меня за руку. На мгновение наши пальцы соприкасаются, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не охнуть. Меня будто током прошибает…

– Ты взяла документы без перчаток?

Гром держит меня за запястье, требовательно заглядывает в глаза, а я чувствую, что ещё немного – и подамся вперед, накрывая эти твердые злые губы поцелуем…

– Отвечай!

– Э-э-э… Олег Валентинович отругал меня уже, но сказал, что это не столь критично, – мямлю, опуская взгляд и желая, чтобы он как можно скорее отпустил руку. На мгновение пальцы Громова сжимаются на запястье сильнее, но к счастью, после он отпускает его. – Этого больше не повторится, обещаю!

Гром смотрит на меня пристально. Словно удав на кролика.

Сердце ёкает, я едва удерживаю улыбку. И когда давление его взгляда исчезает, едва слышно с облегчением выдыхаю.

– Что ж, хорошая работа, Стася, – сухо кидает он мне и отворачивается. – Учись, Козлов! Тебя уделала обычная девчонка!..

Несчастный участковый кивает, а Гром продолжает:

– Что ж… Пора навестить коллег жертвы. Посмотрим, что они скажут.

***

– Ольга никогда ничего в себе не держала, – всхлипывая, рассказывает её подруга Света. – Простецкая была… Боже, не верю, что она вот так… Какой же подонок это сделал…

– Прошу прощения, Светлана, – вежливо, но твердо прерывает её причитания Гром и сует ей стакан воды. – Выпейте. Простите, что вот так вот вломились и требуем ответов, но вы же понимаете, что мы должны наказать…

– Да-да, всё понимаю… – промакивает платочком глаза Светлана. – Что вы хотели узнать?

Я замечаю, каким оценивающим взглядом она на него смотрит, и отворачиваюсь. Внезапно хочется психануть и что-то разбить. Чего я вообще хотела? Громов – мужик видный, на него все западают…

Искоса наблюдаю за ними. Вижу, что ему по боку все взгляды этой Светланы.

“Зря стараешься”, – злорадно думаю я. – “Он на тебя даже не смотрит! И на меня… тоже”, – тоскливо отвожу взгляд от них.

Даже с ней пообщаться мне не дал. Сказал, зараза такая, что выгляжу я не представительно, не как работник полиции, а как обычная девчонка, которую, цитирую: “при любом удобном случае нахрен пошлют”. Наказал, чтобы стояла и наблюдала за тем, как он ведет беседу.

– Как давно Ольга работала в этом кафе?

– Да сто лет уж! – Светлана окончательно приходит в себя и, поставив стаканчик на стол, расправляет плечи. Выставляя на обозрение глубокое декольте рабочей блузки, из которого почти вываливается пышная грудь.

С раздражением сжимаю руки в кулаки и невольно кошусь на свою “единичку”.

“Подумаешь! Моя тоже хороша!”

– Мы вместе с ней на работу устроились. Когда ж это было… Лет шесть назад. Работа официантки тяжёлая, но нас обеих устраивала. А тут пропала, значит, она на неделю, отгул брала. А потом заявляется вся такая загоревшая… Кавалер, значица, у неё нарисовался, – ухмыляется Светлана. – Ну я у нее и так, и этак расспрашивала, но она молчала, как рыба! Только цацками хвалилась, да шубкой норковой. Ну я и поняла сразу, что он богатенький, да еще и возможно, женатый, раз она так не желала о нём что-то рассказывать!

Молча киваю, внимательно прислушиваясь к словам Светланы. Да, я похоже, была права. Какая я молодец!

– Что ж, Светлана, спасибо большое за информацию. Если вы вдруг еще нам понадобитесь, мы вам позвоним.

– Да уж постарайтесь, – Светлана теребит бейджик на своей груди, призывно улыбаясь Громову. – Буду ждать вашего звонка, офицер…

– Товарищ майор! – не выдерживаю и громко произношу, складывая руки на груди. – Там распечатка звонков пришла…

Кидаю красноречивый взгляд на Светлану, от чего она презрительно фыркает и отворачивается. А Громов, кажется, выдыхает с облегчением и спешит ко мне.

Выходим из кафе под палящее солнце, он поворачивается ко мне:

– Где распечатка?

– Какая распечатка? Я соврала, – ухмыляюсь. – А то б вы с ней до вечера стояли, флиртовали…

Его глаза округляются:

– Я не…

– Неважно, товарищ майор, – хлопаю его по плечу, довольная своей находчивостью. – Поблагодарите потом. Ой, мне, кажется, звонят!

Срываюсь с места, и нет, это не потому, что взгляд Громова наливается гневом, а потому что телефон действительно разрывается громкой мелодией.

– Слушаю.

– Стася, – слышу голос Егора на том конце провода. – Я в отделе, тут прислали распечатку звонков…

– Отдай, – практически вырывает у меня трубку мрачный, как туча, Громов. – Что такое? Какого хрена ты звонишь ей, а не мне? Что? Определите, куда жертва звонила перед смертью. А ещё – выделите, куда чаще всего звонила за последний месяц. Даю пятнадцать минут, время пошло.

Сбросив вызов, он отдает мне телефон и, сурово нахмурившись, складывает руки на груди.

– А что? Выходит, и не соврала я ничуть… – пожимаю я плечами, ловко пряча телефон в карман джинсов.

– Стася!..

Егор работает исправно. И ровно через четверть часа мы с Громом узнаем, куда же звонила чаще всего Ольга.

– Смирнов Виталий Валерьевич, 35 лет. Бизнесмен, его компания занимается производством труб…

– Ухажер? – приподнимаю бровь.

– Не знаю, – цедит сквозь зубы раздосадованный Громов. – Но ему Ольга звонила перед смертью. И он не берет трубки. Значит, нужно наведаться к нему домой. Егор прислал смской адрес, поехали.

Пожимаю плечами и сажусь в машину. Кажется, я уже отошла от первого шока. И это хорошо, потому что не мешает заниматься работой. Быстро кидаю взгляд на часы. Почти полдень. Желудок тихо урчит, но Громов, ещё не севший в машину наклоняется в салон. Очевидно, он не слышит урчания, потому что бросает на меня насмешливый взгляд исподлобья:

– Уже устала? Позвонить папочке, чтобы тебя забрал?

Делаю глубокий вдох, пытаясь обуздать вспышку гнева от его ядовитых слов. Я не должна вести себя необдуманно, ведь Гром только ищет повод и возможность, чтобы выставить меня за порог. А папаша только и рад этому будет!

– Товарищ майор, вместо того, чтобы вести себя как школьник и пытаться меня задеть, лучше садитесь в машину. Мы едем или нет?

Он замирает. И я тоже, совершенно по-глупому пялясь на него, пытаясь проглотить раздражение, пожирающее меня, и смущение, которое поднимается изнутри, когда я смотрю на Грома.

Он очень красивый. Стоит, внимательно смотрит на меня, а я могу лишь смотреть на четкую линию подбородка, едва пробивающуюся щетину на скулах… Наверняка, если приподняться и приблизиться к Грому ближе допустимого, я услышу запах крема для бритья…

Рукава форменной рубашки красиво обтягивают его напрягшийся бицепс, ведь одной рукой майор упирается в машину. Если бы передо мной стоял не Громов, то подумала бы, что он флиртует со мной.

Отворачиваюсь, чувствуя на себе обжигающий взгляд. Мне нравится майор, чертовски нравится. Но это не должно мешать моей работе, не должно так сильно задевать.

– Я сажусь, – от его обманчиво-ласкового голоса по спине бегут мурашки. Потому что обычные на вид слова почему-то звучат как угроза.

Гром действительно садится в машину и между нами повисает тяжелое молчание, которое нарушается лишь рёвом заведенного мотора.

***

– Кто вы? – по указанному Егором адресу нас встречает растрёпанная женщина в тёплом халате. Опускаю взгляд вниз и вижу, что она на большом сроке беременности.

Едва сдерживаю желание выругаться вслух. Черт побери, и вот как с ней разговаривать?

К счастью, пока мне беспокоиться об этом не приходится, ведь эту заботу вновь берёт на свои плечи майор Громов.

Отодвигая меня в сторону, он мягко улыбается молодой женщине:

– Здравствуйте. Я майор Громов Артём Александрович, Следственный комитет. Мы ищем Виталия Валерьевича Смирнова. Здесь проживает такой?

– Да… – девушка нервно теребит ворот халата. – Я его жена, Татьяна Павловна Смирнова… А он что… что-то натворил? – её глаза расширяются от страха.

– Ни в коем случае, – вмешиваюсь я. Идея того, как безболезненно выведать информацию о потенциальном преступнике, приходит в мою голову моментально, и я плавно выступаю перед девушкой. Не даю Грому даже вставить слово, потому что теперь знаю, каким жёстким он может быть. Раскатает тут своими словами Светлану, словно катком, проедется по её психике танком полицейской невозмутимости, и она тут родит нам с перепугу. Оно мне надо?

Благо, Гром не вмешивается, даёт мне сказать. Но я буквально ощущаю, как его недовольный взгляд печёт мне затылок. Ух, и достанется мне позже…

– Дело в том, что у вашего мужа есть нарушения ПДД, и мне поручено сообщить ему о штрафе, – выпаливаю я.

– Вы? – Татьяна скользит по мне оценивающим взглядом.

– Да, – смущенно улыбаюсь я ей. – Это моё первое задание, я пока ещё стажёр, поэтому форму мне не выдали.

Фактически, тут я не вру.

– Но мне кажется, что из-за обычного нарушения ПДД майоры не ходят… – недоверчиво прищуривается Татьяна.

– А, это… Он просто за мной следит. Сейчас у нас в полиции новая методика, к каждому новичку прикрепляют офицера с опытом…

– Вот удостоверение, – показывает ксиву ей Гром, и хозяйка расслабляется.

– Проходите, – разрешает она и скрывается в глубине квартиры.

Мы проходим в коридор. Я отмечаю про себя: высокие потолки, панорамные окна, на полу лежит пушистый ковер, на потолке шикарная люстра с лепниной. Смирновы явно не бедствуют.

– Мама, кто-то пришел? – раздается детский голосок из спальни.

– К маме гости пришли, мой хороший. Поиграй пока один, – рассеянно отзывается Татьяна. И тут же обращается к нам: – Я слушаю.

На этот раз вперёд выходит Гром. Он всё также мягко улыбается ей, но почему-то на этот раз я не чувствую раздражения. Сердце сжимается от сочувствия к этой женщине, которая не знает, каким чудовищем оказался её собственный муж. Если это, конечно, он убил Ольгу…

– Как наш стажер уже сказала вам, мы ищем вашего супруга. Его нет дома?

– Он уехал.

– Куда? – Гром всё ещё улыбается, но я понимаю, что он насторожился, как пёс, который учуял след добычи.

– Сама не знаю. Сказал, что едет по работе в командировку. Его так внезапно вызвали, ох… – Татьяна расстроенно поглаживает свой живот. – Обещал быть на родах, – её щеки розовеют, и она отводит взгляд. – Сама по нему скучаю…

– А когда уехал?

– Да вот, буквально дней пять назад. Побросал вещи в чемодан, спешно попрощался, и всё. Теперь вот жду его. Наверное, когда вернется, у нас уже будет пополнение, – Татьяна широко улыбается нам, и я вынужденно натягиваю на лицо улыбку.

– Хорошо. В таком случае, как приедет, скажите, пожалуйста, чтобы зашёл в отделение полиции.

– Да, конечно… – кивает женщина.

Мы прощаемся и выходим из квартиры. У меня ощущение, будто меня помоями облили с ног до головы. Такого омерзения я не ощущала, даже когда увидела тело Ольги. Может, дело в том, что я знаю то, чего не знает жена этого ублюдка? О его измене. И о том, что он, возможно, причастен к убийству своей любовницы?

Едва мы выходим из подъезда, как Гром внезапно дёргает меня за руку. Пришпиливает к стене дома, нависает, грозно блестя глазами.

– Ты что творишь? – возмущенно пыхчу, пытаясь оттолкнуть его от себя. Все мрачные мысли вылетают из головы, я даже перехожу от неожиданности на “ты”.

– Это ты что творишь! – рычит он, глядя на меня сверху вниз. – Если он убийца, как будешь оправдываться за свою ложь? Совсем не понимаешь, как работать нужно?

От возмущения открываю рот, как выброшенная на берег рыба.

– Я не понимаю? Я? – с вызовом смотрю в потемневшие от гнева глаза напротив.

– Ты обязана называть правдивую причину нашего визита! Иначе тебя потом по судам могут за такое затаскать!

– А если у неё случится выкидыш от этой “хорошей” новости, которая пока что не является правдой? – язвительно улыбаюсь ему. – Если с её ребенком что-то случится? Возьмете на себя ответственность?

– Мы обязаны следовать рабочему регламенту, – Громов тяжело дышит от гнева, сжимает и разжимает руки в кулаки, словно желая меня ударить. – Ещё одна подобная самовольная выходка, Стася, и ты вылетишь из отдела как пробка из бутылки! Ты меня поняла?

– Да поняла я, поняла! – нервно дёргаю уголком рта. – Что будем с этим беглецом делать? Вы ведь не поверили в то, что у него нарисовалась внезапная командировка?

– Нет, конечно, – тяжело роняет Гром. – Пока ничего делать не будем. Нужно найти на него больше информации, чтобы был повод объявить его в розыск, – он скользит по мне тёмным взглядом, не спеша отходить. – Нужно ехать в отдел.

– Хорошо, – складываю руки на груди. – Идём?

Но Гром не спешит отстраняться. И это меня нервирует. А ещё… заставляет замереть. Из взгляда Громова пропадаеттся гнев, он становится пристальным и тяжёлым, как гранитная плита. От него сердце на мгновение сбивается с ритма, а затем начинает биться быстро-быстро… Внизу живота настойчиво тянет, дыхание на мгновение прерывается, когда я вижу, что Гром тянет ко мне руку.

Цепляет пальцем прядь розовых волос, обращая на неё своё тяжёлое внимание.

– Тебе бы волосы заколоть как-то… – бормочет непривычно тихо.

– Уберу их, – голос срывается на писк. И Гром вскидывает на меня отчего-то удивленный взгляд. Резко шагает назад, разрывая установившееся между нами напряжение.

– Идём, – резко кидает мне и быстро идёт к машине. А я, как идиотка, остаюсь на месте, глядя на его широкую напряженную спину. И что это сейчас было?..

– Ты идешь или нет? – рявкает он зло через плечо.

– Иду, иду… – отзываюсь я, бросаясь его догонять.

И всё-таки: почему он так странно себя ведет?..

***

По пути в отдел мы молчим. Молчание это тягостное и напряженное. И поэтому когда рация внезапно разражается голосом Егора, почти подпрыгиваю на месте:

– Гром, на связи Мазда. Гром, приём!

– Гром слушает, – ровным тоном отзывается майор.

– Шеф, тут вызов поступил с частного сектора. От вас полчаса езды. Это за городом. Люди жалуются на шум из соседнего дома. Говорят, что там уже давно никто не живёт, боятся, что вор забрался.

– Понял. Говори адрес.

– Шеф, я самого главного вам не сказал, – голос Егора становится довольным. – Я пробил по базе… Дача, где предположительно завёлся воришка… угадайте, кому она принадлежит?

– Кому же? – лениво интересуется Гром.

– Однокласснику Смирнова. Он уже давным-давно живёт за границей…

Громов меняется в лице. Я тоже подбираюсь, с готовностью глядя на него.

– Адрес, – отрывисто кидает он Егору, и тот с готовностью называет его.

– Скоро буду, – продолжает Гром. – Завезу Стасю к вам в отдел…

– Я поеду с вами! – возмущенно подаюсь вперед. – По-любому этот козел там! Я тоже хочу принять участие в задержании!

– Нет.

– Но почему?!

– Это опасно, а, учитывая твою самодеятельность, вдвойне! – рычит Гром.

– Пока вы возите меня туда-сюда, он может скрыться! Вы потеряете потенциального убийцу!

– Шеф, вообще-то она дело говорит… – поддерживает меня Егор.

Гром тяжело вздыхает.

– Я ещё об этом пожалею, – бормочет он, а затем кидает на меня уничтожающий взгляд: – Сидишь тихо и смирно в машине, пока я иду осматривать территорию. Не лезешь на рожон. Не ввязываешься в бесполезные авантюры. Слушаешься меня беспрекословно. Поняла?

– Поняла, – с готовностью отвечаю ему.

– Стася, ты молодец! – поддерживает Егор, но Гром тут же его отключает.

Мрачно сжимает руки на руле. Наш маршрут меняется, что не может не радовать. Гром всё-таки меня послушал, и я увижу настоящее задержание преступника!

***

В частном секторе стоит оглушающая, почти мёртвая тишина, которая очень напрягает меня – обычную, по сути, девчонку, едва окончившую школу. Словно именно эта пугающая тишина только сейчас показывает мне истинные облики этого мира. Снова заставляет меня подумать, во что я ввязываюсь с таким упрямством.

– Оставайся в машине, – сурово смотрит на меня Гром.

– Здесь жарко. Можно хоть выйти на улицу? Обещаю, я никуда не полезу! – поднимаю руки в защитном жесте.

Он вновь тяжело вздыхает и вылезает из автомобиля. Я вылезаю следом. Наблюдаю за тем, как Гром осторожно подходит к дому, осматривает его. Потом поворачивается ко мне, прижимает палец к губам. Я киваю ему.

Когда он скрывается за поворотом, осматривая дом с другой стороны, обессиленно приваливаюсь к машине.

“Устала. И есть хочу. Наверное, он никого там не найдет… Ну что за невезение. А тишина действительно странная…”

Прикрываю глаза, чувствуя, как солнце жжёт кожу.

“Нужно залезть в машину”, – проносится в голове очередная мысль, но я тут же замираю, распахнув глаза.

Потому что к моей шее прижимается ледяное острое лезвие ножа.