Личное дело майора Власовой

12. Ангелина

Хам, нахал и придурок!

У меня просто нет слов, чтобы передать степень моего возмущения небольшим инцидентом в гостиной!

Прижимаю подушечки пальцев к горящим губам, чувствую, как пылают мои щёки, и… крепко зажмуриваюсь. Набухшие соски упираются в плотную ткань, причиняя дискомфорт. Внизу живота тянет, выворачивая градус моего личного напряжения на полную катушку. Так и прибила бы засранца!.. Это настоящее преступление – быть отпетым негодяем и бандитом и целоваться так крышесносно!..

От ярости внутри всё клокочет. Ну почему, почему же это глупое тело реагирует на преступничка-оккупанта? Прав был Власов. Давно нужно было найти приличного мужика для здоровья, глядишь, не оказалась бы в такой идиотской ситуации!

Распиная себя на чём свет стоит, ложусь спать, но сна ни в одном глазу. Так и лежу, стараясь не думать, не вспоминать, не представлять… К чёрту!

Как следствие, утром я не в духе, и это слабо сказано. Можно сколько угодно винить в содеянном очаровательного мерзавца, поселившегося на диване, но кого я обманываю? Сама дура виновата.

Это я позволила себя целовать. Это я ответила взаимностью. Это я отчаянно хотела большего. Форменная идиотка!..

Но сегодня, при свете дня, передо мной стоит непростой выбор. Как вести себя с преступничком Женей дальше? Строить из себя поруганную невинность совсем не в моём стиле. Обсуждать нам нечего. Точка.

На мгновение прикусываю губу, словно нуждаюсь в секундной заминке, а потом выхожу в коридор.

– Доброе утро, Ангелочек! – в видом провинившегося кота из-за угла выглядывает Юджин.

– И тебе не хворать, – усмехаюсь я. Подхожу ближе. Евгений внимательно смотрит мне в глаза. Неужто решил, что я рыдала всю ночь в подушку? Эта мысль меня веселит. – В счёт платы за постой мне потребуется от тебя небольшая помощь.

– Для тебя – всё, что угодно! – ухмыляется он.

Подмывает бросить что-то вроде: «Собирайся и уматывай», но я сдерживаюсь.

– Я еду на рентген, нужно помыть волосы, но одной рукой…

– Не волнуйся об этом, – улыбается до ямочек на щеках мерзавец. – Сделаем всё в лучшем виде.

Судя по его довольной роже, он решил, что я снова буду прыгать перед ним голая. Как бы не так!!!

Разворачиваюсь, закатывая глаза, и иду в уборную. Устраиваюсь на полу, спиной к бортику ванны, запрокидываю голову назад.

Юджин с усмешкой наблюдает за этим. Медленно подходит ближе.

Я думаю, сейчас он встанет сбоку, возьмёт душ и быстренько расправится с этим делом. Но кретин поступает иначе.

Он переступает через меня. Таким образом, я оказываюсь у него между ног. А его пах оказывается слишком близко к моему лицу. О Боже!.. Стоит мне только поднять голову, как я врежусь в этот весьма немаленький бугорок, сокрытый под спортивными штанами. Катастрофа!..

Я закрываю глаза и цежу сквозь зубы:

– Давай уже, стратег.

С мытьём волос Женя справляется быстро, но долго возится с полотенцем, склонившись надо мной. Возится так долго, что я, не выдержав ожидания, открываю глаза.

С сосредоточенным выражением на лице, мужчина пытается соорудить на моей голове тюрбан.

– Брось это занятие, – тихо говорю я. – Шея уже затекла, хочу встать.

Он переводит взгляд на меня. Чуть смещается. В его глазах – пелена порочной страсти. Темнота, намекающая на совсем не невинные желания.

– Если ты меня попытаешься поцеловать… – предупреждающе выдыхаю пересохшими губами, но он опережает продолжение и угрозы.

Стремительно накрывает мои губы губами, каким-то образом умудряясь поставить меня на ноги. До боли кусает, заставляя вскрикнуть от неожиданности, и вторгается в мой рот. Моё сердце взлетает к самому горлу, шумит в ушах. Грубая щетина колет кожу, а горячий шершавый язык напористо атакует мой, лишая кислорода и здравого смысла.

Юджин скользит ладонью под мою толстовку и располагает руку на пояснице, заставляя выгнуться. Наши бёдра врезаются, тогда как место ушиба остаётся максимально далеко от его тела.

Характерным, несдержанным и пошлым движением Женя трётся об меня твёрдой выпуклостью. По моему телу пробегает нервная дрожь. Давненько у меня не случалось таких приключений, когда мужчине до трясучки хотелось прислониться ко мне своей восставшей плотью. И будь на его месте любой другой мужик, я была бы только рада и сама оседлала бы его. Но это же Юджин. Клоун и преступник, которому я априори не могу доверять. Какого чёрта я творю?!

Щипаю его плечо. Он не реагирует. Лишь сильнее давит на поясницу и начинает проникать глубже языком. Который я мгновенно прикусываю и луплю по телу бандита ладонью.

– Ай, блин, – жалобно протягивает он, наконец от меня отцепляясь. Я замахиваюсь. С усмешкой он перехватывает мою руку. – Ты не можешь отвешивать мне оплеухи после каждого поцелуя только потому, что на самом деле не хочешь останавливаться.

– Какой же ты придурок! – раздосадованно закатываю глаза. – Ты мне мерзок и отвратителен, Юджин. Не. Смей. Меня. Целовать. Ты понял?!

– Буду целовать, Ангелочек. – усмехается он, вжимаясь в меня чёртовой дубинкой в штанах. – Пока не растаешь. Пока не сдашься. Я же вижу, чувствую, чего ты хочешь. Реакции твоего тела не врут.

– Знаешь, чем человек отличается от шимпанзе? – протягиваю я. – Наличием более совершенного разума, активной умственной деятельностью. Это мартышки могут полагаться исключительно на зов природы, а человек волен выбирать. И я никогда не выберу такого, как ты. А теперь отпусти и свали с прохода!

Юджин отпускает. Пятится назад с усмешкой на лице. Открывает дверь, выходит в коридор.

– Ты уже почти сдалась, Ангелочек. Потому и бесишься.

Я хватаю первый попавшийся бутылёк, кажется, пену для ванны, и швыряю в зарвавшегося засранца. Он ловко уворачивается, покатываясь со смеху, и скрывается в гостиной.

Я глубоко дышу, чтобы совладать с приступом злости, охватившей от его слов. Какого чёрта он о себе возомнил? Тоже мне, нашёлся неотразимый мачо!..

Назло Юджину – и самой себе! – кое-как натягиваю носки, засовываю ноги в меховые угги, набрасываю на плечи пальто и, громко хлопнув входной дверью, выхожу в подъезд и перевожу дыхание. Меня уже достало это состояние полной беспомощности, и я надеюсь, что сегодня меня избавят от необходимости носить тугую повязку и… торчать в своей квартире в обществе надоедливого оккупанта.

Возле подъезда мнётся Власов, и я хмурюсь.

– Ярик? Ты зачем приехал? – протягиваю вместо приветствия.

– Чтобы убедиться, что ты в порядке. И отвезти тебя к врачу.

Затылком ощущаю прожигающий взгляд, но назло домашнему преступничку дефилирую до бывшего и целую его в щёку.

– Спасибо! Я как раз забыла вызвать такси. Хорошо, что ты не забыл, что мне сегодня на приём.

– Ну разве я мог? – усмехается Ярослав. Он бросает быстрый взгляд в сторону моего окна и неожиданно спрашивает: – Твой… этот… хоть помогал тебе? Мне ты запретила приезжать, Ритку отшила… Мы волновались, Ангелин.

– Этот помогал, – выдавливаю улыбку.

– Не очень-то заметно! Что на тебе? Пижама?

– Это спортивный костюм, – обижаюсь я.

Ярослав вздыхает, поигрывает желваками, очевидно, решая, стоит ли ему по-мужски разобраться с этим моим прямо сейчас, или дело терпит. Как все мы помним, встреча Власова с Юджином не входит в мои планы, поэтому я наигранно звонко смеюсь и говорю:

– Ну ты же знаешь меня, Власов! Задушил заботой, вот и психанула. А то слишком попахивает перспективой щей-борщей всяких, а это – ну совсем не моё!

Постепенно вихрь в глазах Ярослава утихает, и он усмехается:

– Ох, и жалко мне этого бедолагу! Ладно, поехали.

Осмотр, рентген, длительная беседа с травматологом, и наконец я свободна. К сожалению, только от состояния беспомощности и ограниченности, а не от временного сожителя. Но наставления врача о медленной разработке руки, скорое возвращение к работе и тренировкам необычайно воодушевляют меня. Уверена, стоит только вернуться к привычному образу жизни и забить голову расследованием, как все глупости сразу забудутся.

Покинув кабинет врача, я тихонько вращаю по кругу плечом. Ноющая боль отдаёт куда-то под лопатку, но я стискиваю зубы, продолжая неторопливые движения.

– Эй, Гель, полегче, – хмурится Власов. – Док сказал: «медленно разрабатывать двигательные функции руки и плечевого сустава», а не свернуть её к чертям собачьим в первый же день!

– Не терпится вернуться к работе, – ослепительно улыбаюсь ему. – Ты же мне ничего не рассказываешь, а я от любопытства уже умираю!

– Попридержи коней, – смеётся он. – У тебя больничный открыт, да и с нашей работёнкой лучше бы тебе восстановиться как следует.

Я не напоминаю бывшему, как он пустился по следу дочери, едва придя в себя после тяжёлого ранения. Незачем. Мы говорим на разных языках, и он попросту не в силах понять, что значит для меня работа за неимением других жизненных ценностей.

Тихонько вздыхаю и прошу:

– Ярик, а, Ярик? Ну что там с расследованием убийства Лики Велегурской? Удалось этих пацанов взять?

– Как сквозь землю провалились, – выплёвывает он сквозь сжатые зубы. – Никакого продвижения нет, полковник уже плешь проел, мэр давит авторитетом. Вот ей-богу, Гель, лучше не спрашивай. Отдыхай, покуда можешь.

Мы выходим на лестницу и начинаем движение вниз. Каждый шаг по ступеньке отзывается отголоском боли в плече, но я ни за что никому в этом не признаюсь. Я больше не вынесу ни секунды в бинтах на половину туловища.

Мысленно я уже лежу в пушистой пене, попивая шампанское из охлаждённого бокала. Мне даже плевать, что за дверью будет ошиваться Юджин-Женя… Но мои сладкие грёзы разбивает знакомый голос:

– Власовы! В этом городе хоть куда-то можно пойти, чтобы не лицезреть вашу сладкую парочку?

– Никак нет, товарищ полковник! – с яркой улыбкой козыряю я Румынскому. – А вы к нам какими судьбами, Григорий Феликсович? Неужто болеть изволили, а у вас в районе не нашлось приличных специалистов? Вы смотрите, скоро все лучшие совсем разбегутся…

– Власова! – шипит Ярослав, и я замолкаю. Мужчины пожимают руки, впрочем, без капли даже малейшего дружелюбия или хоть грамулечки уважения. – Какими судьбами в наших краях, Гриш? Уж не по нашему ли делу?

– По делу, – странно крякает Румынский. Мне даже кажется, что он краснеет. Но ведь этого не может быть, верно? – Личные дела привели…

Впрочем, любые пояснения становятся ненужными. К вшивому полковнику подходит какая-то баба.

– А вот и мы, Гриш, – улыбается она, складывая руки на округлом животе, и переводит взгляд на нас. – Твои знакомые? Здравствуйте!

Невидящим взглядом смотрю на этот живот, испытывая щемящую тоску. Власов закидывает руку мне на плечи.

– Здравствуйте, – говорит вежливо. – Ярослав и Ангелина Власовы.

– Маша. – представляется она в ответ. – Мы с Григорием… Словом… Вот.

Сияя от счастья, она гладит одной рукой беременный живот, а другой цепляет Румынского под руку. Тот мнётся, явно недовольный нашим присутствием в его частной жизни.

– Совет вам да любовь! – выплёвываю я, испытывая пугающую потребность расцарапать рожу этому напыщенному козлу, и Власов считывает мой настрой.

– Рад за вас, – дежурно бросает он. – Нам пора. Ещё увидимся!

Тащит меня по лестнице, словно я сама не способна и не желаю убраться подальше от придурка Гриши, его любимойженщины и желанного ребёночка в её животе.

– Ты как? – интересуется, помогая мне надеть пальто.

– Великолепно. – скалюсь я.

– Ангелин, я серьёзно.

– Так и я серьёзно, Ярослав. Меня давно не колышет, с кем спит и кого оплодотворяет Румынский.

Он вздыхает:

– Если ты хочешь поговорить…

– Слишком много чести – обсуждать половую распущенность нашего бывшего коллеги! – закатываю я глаза. – Я в полном, абсолютно полнейшем порядке, Ярик. Отвези меня, пожалуйста, домой. Не терпится принять ванну и отмыться от всякого дерьма.

Власов косится всю дорогу, но больше не предпринимает попыток разговорить меня. Идеальный мужчина! Вот за это я его и люблю: как любят брата, друга, коллегу, мужа подруги или сестры, на худой конец. Хотя экс-Туманова вызывает у меня двоякие чувства и лишь с натяжкой я могу назвать её подругой, но я счастлива, что в мыслях бывшего мужа всегда преобладает она. Иначе разговора о Грише было бы не избежать, а я не готова говорить о своих чувствах и мыслях после этой встречи.

Наскоро прощаюсь с Ярославом и поднимаюсь домой, как на каторгу, всё больше утопая в жалости к себе. Может, я и могу скрыть правду от Власова или кого-то другого, но от себя не спрячешься. Никак не скрыться от боли, бушующей в сердце, никак не избавиться от ран на душе.

В попытке заглушить нарастающую боль внутри я причиняю себе физическую: терзаю левую руку, раздеваясь самостоятельно, периодически вскрикивая от боли в плече.

Юджин привычно вырастает из-за угла.

– Вижу, тебя можно поздравить?

– Отпразднуем как-нибудь в другой раз, – отмахиваюсь я. – А сегодня будь лапочкой, скройся с моих глаз, пожалуйста. Очень прошу тебя.

Прохожу мимо него. Он никак не комментирует мои слова, не следует за мной. Ну просто душка!

Следую прямо на кухню. Достаю из верхнего шкафчика стакан и бутылку виски. Жадно хлебаю, стараясь не расплакаться. Достаточно лить слёзы по мудаку, который их не заслуживает!

Стакан, второй, третий… Меня ведёт, и я сажусь прямо на стол.

– Расскажешь, что случилось? – раздаётся совсем близко голос преступника.

– Отвали, Евгений! – прикрикиваю я. – На этом празднике скорби ты лишний.

– Кто-то умер? – проницательно спрашивает он, и я усмехаюсь:

– Всего лишь мои мечты, не бери в голову. Это случилось не сегодня, просто решила их помянуть.

– Сочувствую, – говорит он, подбираясь ближе. Пальцы настойчиво цепляются за стакан в моих руках. – Ты сегодня ничего не ела, тебе хватит.

– Юджин, ты ничего не попутал?! – возмущённо выдыхаю ему в лицо. – Сказала же, лучше свали.

– Ангелочек, ты слишком красива и умна, чтобы топить горе в стакане. Что бы это ни было, плюнь и разотри.

– Ты правда считаешь меня красивой или тупо подкатываешь? – кокетливо спрашиваю у него. Ну как кокетливо? Я немного подаюсь вперёд, призывно облизывая губы, и едва не падаю со стола, но Юджин успевает подхватить меня за талию и сдвигает назад, располагаясь между моих ног.

Посмеиваясь, он отвечает:

– Правда считаю. Ты сразила меня с первого взгляда, Ангелочек, что я сразу тебе и сказал.

– Если чисто гипотетически представить, что я не сотрудник полиции, а ты не бандюган, – я несдержанно смеюсь над этим нелепым предложением. Женя смотрит на меня с улыбкой, спокойно дожидаясь продолжения. – Ты бы рискнул попробовать отношения со мной?

Взгляд Жени становится предельно серьёзным, когда он говорит:

– Даже реально, а не чисто гипотетически. Я сказал тебе об этом с самого начала. Вспомни.

Задумчиво пожёвываю губу, и взгляд Юджина устремляется туда.

– Сказал, что я хочешь показать маме, как выглядит твоя будущая жена? – со смешком спрашиваю у него.

– В том числе, – очаровательно усмехается преступничек. – Ты бы ей понравилась.

– Потому что умная и красивая? – припоминаю ему его же слова.

– Потому что ты нравишься мне.

Я знаю, что впоследствии пожалею, но сейчас мне хочется просто заполнить чем-то пустоту внутри себя.

– Поцелуй меня.

– Нет. – усмехается он. – Не сегодня. Не хочу, чтобы ты жалела.

– Я не стану жалеть об одном маленьком поцелуе со своим будущим мужем, – заявляю ему. Юджин подбирает ответ. Слишком долго, на мой скромный, но очень нетерпеливый взгляд.

Поэтому я немного съезжаю к краю стола и целую его сама.

13. Ангелина

Подозрительно быстро тот-кто-не-собирался-меня-целовать включается в мою игру и перехватывает бразды управления. Его язык проникает практически до самого горла, заставляет уступать, забирает всё до последней капли кислорода.